Текст книги "Все сначала! (СИ)"

Автор книги: Сергей Вишневский

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 15

Константин Владимирович вышел из машины и хмуро оглядел вход в кафе. У входа стояло пару человек, в кожаный куртках и мордами, явно намекающими на их незаконную деятельность. У одного шрам на подбородке, у второго нос явно переломан.

Казанцев молча подошел к ним и кивнул на вход.

– У себя?

Те смерили его взглядом и кивнули.

– Дед Хасан ждет тебя, – буркнул тот, что с переломанным носом.

Мужчина молча прошел в заведение.

– Здравствуйте, у вас заказано или…

– Я к Хасану, – буркнул Казанцев.

Девушка тут же кивнула и указала рукой в сторону. Проведя гостя по небольшому коридорчику, они вошли в отдельную комнату.

– Ба! Какой гость! – встал с диванчика старичок. – Проходи радной! Проходи! Чай, кофе, вина? У нас коньяк есть. Настоящий!

Казанцев глянул на парочку мужчин, что сидели за столом, а затем кивнул.

– От чая бы не отказался, – произнес он, усаживаясь в свободное кресло.

– Давид, сделай чаю гостю, – кивнул старичок одному из мужчин.

Тот спокойно пододвинул пустую чашку и взял заварник, из которого потек темный ароматный чай.

– Слушай, дарагой, почему не заходишь? Забыл старика? – принялся причитать Хасан. – Знаю, мы дела все закончили. Мы свое взяли, вы свое, но по людски можно же было просто в гости зайти. У меня юбилей был, а ты даже не поздравил… Нельзя так с партнерами.

– Обстоятельства, – спокойно ответил Константин Владимирович и пригубил чаю. – После наших дел на нас сильно давили. Очень сильно.

– Ай, какой ваш вот этот аристократ сложный, – покачал головой Хасан. – Там бери, тут не бери. Так можно, так нельзя. Зачем? Почему нельзя взять то, что плохо лежит?

– Этикет. Негласные правила, – спокойно произнес Казанцев. – Честь дворянина.

– Вот это вот ваши этикеты до добра не доведут, – покачал головой старичок. – Пока вы ваши этикеты соблюдаете, другие подметки рвут, дела делают, деньги. Панимаешь?

– Понимаю, – кивнул Казанцев.

– И ко мне пришел тоже, наверное, из-за этикетов ваших, да? – глянул на него хасан с легкой улыбкой.

Глава рода хмыкнул и кивнул.

– Неприятность у меня случилась, Хасан. Помощь мне ваша нужна.

– Мы не боги, но ты расскажи. Может и мы что-то сделать сможем.

Казанцев еще раз пригубил чаю, поставил на стол и глянул на старичка.

– Человек в департаменте сидит. Котиков у него фамилия. Он обвиняется в нападении на простолюдинов и несанкционированное применение магии. На него сейчас ошейник антимагический одели.

– Твой человек или…? – спросил старичок.

– Не мой. Он ничей. Дело должен был сделать, но облажался, – Константин Владимирович вздохнул. – Есть риск, что он может рассказать то, чего не стоит говорить. Мне нужно чтобы он замолчал. Навсегда.

Старик хмыкнул и глянул на своего подчиненного. Тот что-то сказал ему на незнакомом языке, после чего старик ответил:

– Знаешь, если бы ты на обычной зоне попросил – я бы даже ухом не повел. Все бы решили. Тут просто вопрос денег. Но департамент… – Хасан нахмурился, задумчиво дунул в чай, а затем произнес: – Дело решаемое. Дорого, но решаемое. Пока он в департаменте, можно все решить. Вот когда его в бастионе закроют… Там, да. Будут проблемы. Большие. Он точно еще тут?

– Да. И мне нужно, чтобы он замолчал, – кивнул Казанцев.

Хасан снова кивнул и начал разговаривать с мужчинами за столом. Через минуту, он с задумчивым выражением лица спросил:

– Костя, дело муторное и опасное, но мы для тебя сделаем.

– Сколько? – кивнул Константин.

– Костя, зачем ты так? Деньги – пыль, – произнес старичок, расплывшись в улыбке. – Мы от всего сэрдца помочь хатим.

– Так не пойдет, – отрезал Казанцев. – Никаких долгов и бескорыстной помощи. Назови цену.

Старичок секунд десять молча рассматривал собеседника, после чего все же произнес:

– Боишься, да?

– Нет, – спокойно ответил аристократ. – Просто не люблю долгов и мутных обязательств.

Хасан посмотрел на помощников, затем на Казанцева и кивнул.

– Ладно. Есть у нас одна проблема, – произнес он, снова пригубил чаю и принялся рассказывать: – Были у меня люди. Люди преданные, хорошо работали. Решили на яхте покататься. Один себе взял. Да вот только стоило им к яхте подъехать, как полицаи явились. Наркотики нашли, оружие. Люди у меня вспылили, пальба пошла…

Константин Владимирович хмыкнул.

– Не смотри на меня так, – сморщился Хасан. – Один выжил. Режиссером зовут. Ваграм, троюродный племянник мой. Говорили с ним. Не было у них ничего. Они умные, свое дело знают. Кто-то подкинул.

– Полиция?

– Могли и они, а мог и подставить кто-то, – кивнул старик.

– Если он отстреливался, ни я, ни адвокаты не смогут…

– Знаю, Костя, знаю… – Хасан тяжело вздохнул. – Только больно уж все шито белыми нитками. Ты поспрашивай, кто сунул туда наркоту. Может ваши кто сунулся. Может в полиции какие дела делаются.

– А сам?

– Костя, ты сам знаешь. Мы без титула. Кто нас слушать будет, да? А если и станут слушать, думаешь скажут?

– Деньги многим развяжут языки, – задумчиво произнес Казанцев.

– Деньги – пыль, дарагой, – тяжело вздохнул старичок. – Сегодня есть, завтра нет. А вот эти ваши этикеты, да титулы, они сильна мешают. Делать ничего нэ нада. Ты просто узнай, кто и зачем туда наркоту сунул.

– Просто узнать?

– Просто узнать, – кивнул Хасан. – А про человека этого не беспакойся. Мы все решим. Не скажет он ничего. Никогда.

Константин Владимирович поджал губы. Несколько секунд он молчал, после чего кивнул и протянул руку.

– Хорошо. Согласен.

– Ай, маладец, дарагой. Все сделаем, не беспакойся, – с доброй улыбкой произнес Хасан и пожал руку. – Ты только узнай. Дорогие мне люди погибли там.

* * *

– Соответственно… – Фома поправил майку и подошел к доске, где маркером принялся зачеркивать коэффициенты и дописывать формулы. – Это все приводит к чему?

Иван тяжело вздохнул и посмотрел на старика мутным взглядом.

– Дед, я ничерта не понял, – признался парень и откинулся на спинку стула. – Ты можешь проще? Я как бы не…

Старик взглянул на парня взглядом, полным осуждения и тяжело вздохнул.

– Ваня, суть в том, что исходя из стандартных формул, даже при твоем позднем даре, есть вариант нагнать, а в чем-то перегнать сверстников.

Хрусталев тяжело вздохнул.

– И в чем подвох?

Дед постучал пальцем по доске, покрытой расчетами и формулами, а затем закатил глаза и взял губку. Стерев все с доски, он взял маркер и принялся объяснять максимально просто:

– Тебе надо развить свой дар так, чтобы он правильно распределился в твоем теле. Так? Так… А мы знаем из формулы Бердянцева, что сила растет пропорционально нагрузке. У нас есть доказанные коэффициенты Шольца, которые связывают погружение в стихию с ее сопротивлением. А это через коэффициенты Джонсона влияет на развитие дара и взаимодействие со стихией. Понятно?

– Нет, – честно признался Иван. – Можно еще проще?

Дед сжал руку с маркером так, что он хрустнул, передернул плечами и подошел к столу. Взяв зефирку со стола, закинул ее в рот и уселся на стул рядом с парнем.

– Еще проще -будешь медитировать. С максимальным включением в стихию.

– Это как? – с опаской глянул на него парень.

– Будешь медитировать под водой, под землей, рядом с огнем, – буркнул дед.

– Насколько рядом с огнем? – осторожно спросил Иван, уже подозревая неладное.

– Насколько это вообще возможно, – буркнул дед. – Тебе надо еще физподготовку подтянуть. Ну, и заодно рукопашку какую-нибудь.

– А… – начал было парень.

– Ты не поверишь, но ногами и руками умеют махать все. В той или иной степени, – кивнул Фома. – Чтобы не было конфуза – надо ей заняться. Да и тело тогда развивается более гармонично.

– У меня… есть кое-кто на примете, – кивнул парень и провел по лбу ладонью. Ладонь оказалась влажной.

– Еще надо заняться твоей стихией. Ту, про которую ты говорил – без цвета, – произнес старик и взял со стола еще одну зефирку. – Медитации со стихией дадут хороший прирост общего объема. Чтобы это ускорить и сделать твой объем максимально плотным – нужны физические тренировки. Ну, а тренировки с твоей стихией дадут ей нужный оттенок. Так понятно?

– Да, но… – тут иван кивнул в сторону доски. – Зачем я тут час сидел и слушал вот это все?

– Чтобы не быть идиотом, Ваня, – буркнул дед и поднялся. – Ученые доказали, что чем больше рядом стихии, тем быстрее растет дар. Да, тут надо постепенно, повышая количество и концентрацию, но это важно! Так как у тебя стихия… Непонятная, то придется сочетать. Понимаешь к чему я?

– Ну, допустим.

– Дальше, я сам лично доказывал равномерность дара и его распределение по телу у одаренных с повышенной физической нагрузкой. Понимаешь?

– Ну, да. А…

– И последнее. Это уже не версия, это уже давно доказанный факт – чем раньше ты начнешь тренировать явно превалирующую стихию, тем сильнее и плотнее она у тебя будет получаться. Понимаешь?

– Да, дед, я понял, – кивнул парень и поднялся со стула. – Вопрос в том, успею я ее развить до поступления в университет? Мне ведь надо еще экзамен в школе сдать.

– Если бы мы с тобой занимались в спокойном режиме, то это заняло бы пару лет точно, – задумчиво произнес старик. – А сейчас нам надо успеть всего за два месяца. Так?

– Так, – неохотно кивнул Хрусталев.

– Отсюда, у нас простая арифметика. Ты должен проводить тренировок примерно в двенадцать раз больше.

Иван хмуро глянул на деда, снова вытер лоб и произнес:

– Звучит сомнительно, но…

– Это не моя прихоть. Просто ты… – старик тоже поднялся и осмотрел парня. – С тобой все нормально?

– Да, просто внутри что-то жарко… – неуверенно произнес Иван. – И мутит немного, словно…

Старик подошел к внуку, взял за подбородок и заглянул в глаза.

– Меня хорошо видишь?

– Нет, как-то… мутно что-ли… – произнес парень и в следующий миг упал на пол бесчувственным мешком.

Фома несколько секунд молча стоял над парнем, поглядывая на формулы. Затем он опустил взгляд и произнес:

– Возможно я где-то ошибся.

Старик нагнулся, оттянул веко Ивана и, заметив расширенный дрожащий зрачок цыкнул.

– Сильно ошибся…

Фома присел в позу штангиста, схватил парня под мышки и попытался поднять. Поняв, что тащить так не вариант, он взял его за руки и поволок к капсуле.

– Все будет нормально! Восстановим, поправим, немного притормозим… – проворчал он, заталкивая того в зеленый гель. Спохватившись, он взял маску с кислородом и напялил ее на парня. Когда крышка капсулы закрылась, Фома тяжело вздохнул и подошел к доске. Стерев все записи, он взял маркер и принялся писать, проговаривая вслух:

– Итак… У нас есть коэффициент объема. Он у нас весит восемьдесят. Перемножаем и делим на реальный объем… – тут ученый глянул на капсулу. – Допустим сто.

Быстро проведя расчеты, он глянул на ответ и нахмурился.

– Нет… Это не… – произнес он. – Если бы было так, его бы не догнало, а значит…

Тут его взгляд вернулся к начальной формуле. Большинство элементов были константами, а из тех что могли изменяться было…

– Ну, допустим, – буркнул Фома и дорисовал нолик к реальному объему парня.

Снова расчеты, бормотание себе под нос и…

– Минус двадцать семь, – тихо произнес ученый, почесал лоб и вернулся к столу с зефирками. – Теперь все сходится.

Его взгляд скользнул на капсулу, затем на объем парня.

– Ну… придется еще сильнее форсировать тренировки, – произнес старик и, словно у него кто-то спросил, добавил: – Ну, а как еще? С таким реальным потенциалом…

Тут Фома нахмурился, оглядел мини лабораторию и произнес:

– Так, у меня же где-то был огнемет?

* * *

Если честно, проснувшись в капсуле, я был немного… Растерян.

Дед объяснил, что это из-за того, что я слишком медленно развиваюсь. тело не справляется с даром и это…

Это именно то, о чем меня предупреждали. Дед сказал, что дар в сформированном теле не может найти свое положение и это… Это может быть по настоящему опасно. Для здоровья и тела. Именно поэтому, я согласился на все. Вообще на все. И начал я именно с тела, как сказал старик.

Тренировочный зал департамента встретил меня в шесть утра. Шесть, мать его, утра! В субботу!

Огромное помещение с высокими потолками, зеркалами во всю стену и запахом пота. Маты на полу. Боксерские груши в углу. Турники у окна. И Ольга в спортивном топе и лосинах, которая смотрела на меня так, будто я опоздал на собственные похороны. Хотя, признаюсь, только она была тем самым приятным лучиком, ради которого стоило сюда приходить. Ну еще и тренировки.

– Опоздал, – констатировала она.

– На две минуты! – возмутился я, глядя на часы.

– Две минуты это двадцать отжиманий. Начинай.

Я хотел возразить, но ее взгляд заставил меня передумать. Бросил рюкзак, лег на пол и начал отжиматься.

– Выше таз! – скомандовала Ольга. – Спина прямая! Локти не разводи! Не считается! Не считается! Этот подход тоже!

К двадцатому отжиманию я уже пожалел, что опоздал. К сороковому – что вообще согласился на эти тренировки. К пятидесятому руки начали дрожать.

– Пятьдесят, – выдохнул я.

– Неплохо, – кивнула Ольга, обходя меня вокруг. – Для пловца форма у тебя приличная. Но этого мало.

Я собирался подняться, но тут почувствовал, как что-то упругое и теплое село мне на спину.

– Продолжай, – спокойно произнесла Ольга сверху.

Я замер. Она сидела у меня на спине. Я чувствовал ее бедра. Упругие. Теплые. И очень, очень отвлекающие.

– Хрусталев, я жду, – напомнила она и щелкнула меня по затылку.

– Ты… Ты серьезно? – выдавил я.

– Абсолютно. Отжимания с отягощением. Классика. Давай, пятьдесят раз.

– Пятьдесят⁈ – возмутился я, чувствуя, как руки уже начинают гореть.

– У тебя проблемы со слухом?

Я сглотнул, попытался не думать о том, что на мне сидит девушка из сотни, и начал медленно отжиматься. Руки дрожали. Спина горела.

– Знаешь, почему я начинаю именно с физухи? – спросила Ольга, словно она не сидела на моей спине, а просто прогуливалась рядом. – Потому что магия без тела это фокусы для детского утренника.

Раз. Два. Три.

– Ты видел мага, который не может пробежать сто метров? – продолжала она. – Я видела. Их выносят на носилках после первого серьезного боя.

Хотя, у меня были вопросики к тому же Илье Громову, бывшему двадцать второму номеру, который задохнулся от куриной косточки. По крайней мере, так сказали по радио. Вот он точно не мог бежать. Но говорить об этом я не стал.

Пять. Шесть. Черт.

– Твоя сила требует концентрации, – Ольга слегка сместилась, и я почувствовал, как мои руки начали предательски подкашиваться. – А концентрация требует выносливости. Физической. Ментальной. Эмоциональной.

Десять. Одиннадцать.

– Сотый номер не будет ждать, пока ты переведешь дух, – ее голос был спокойным, почти медитативным. – Он будет бить. Снова и снова. Пока ты не сдохнешь или не сдашься.

Пятнадцать. Руки горели огнем.

– Поэтому ты будешь отжиматься, – продолжала Ольга. – Бегать, приседать, подтягиваться. Пока не научишься делать это во сне.

Двадцать. Я застонал.

– А потом я научу тебя драться, – в ее голосе промелькнула усмешка. – Не этим дурацким ударам из твоих тренировок по плаванию. А по-настоящему.

Двадцать пять. Я начал сбиваться со счета.

– И только когда твое тело станет достойным инструментом, – Ольга наклонилась ниже, и я почувствовал ее дыхание у уха, – мы займемся магией.

Тридцать. Наверное. Или двадцать девять. Какая разница.

– Давай, Хрусталев, – скомандовала она. – Еще двадцать. У тебя получится.

Я сжал зубы. Руки тряслись. Спина ныла. Но я продолжал. Раз за разом. Вниз. Вверх. Вниз. Вверх.

Где-то на сороковом отжимании я понял, что если упаду, то придавлю себя весом Ольги. Эта мысль показалась мне настолько унизительной, что я нашел в себе силы доделать оставшиеся десять раз.

– Пятьдесят, – выдохнул я и рухнул на пол.

Ольга легко спрыгнула с моей спины и встала рядом.

– Неплохо, – кивнула она. – Для первого раза.

Я лежал на полу, пытаясь отдышаться. Руки дрожали. В глазах плыло.

– Пять минут отдыха, – произнесла Ольга. – Потом приседания.

– Убей меня, – простонал я.

– Еще успеется, – усмехнулась она и направилась к своему рюкзаку за бутылкой воды.

Я перевернулся на спину и уставился в потолок.

«Три месяца до экзамена», – подумал я. – «Если я выживу».

* * *

На следующее утро.

– ДОБРОЕ УТРО, ВЬЕТНА-А-А-АМ! – ворвался в мою комнату дед.

Я с трудом достал голову из под одеяла и посмотрел на часы.

Пять утра.

– Какого… – выдохнул я, накрывая голову одеялом.

– Вставай! У нас полно работы! До вступительных экзаменов в институт осталось не так много времени! А уж если ты хочешь что-то еще, то ты уже опоздал. Лет на пятнадцать!

– Дед, еще пять минуточек…

– Вставай, или я накрошу зефира в борщ! – выдал он вполне реульную угрозу.

Тело ломило от перетренированности. Ольга гоняла меня почти шесть часов. Потом еще и вечером растяжку дала. Это было жестко.

– Что, проняло? – ухмыльнулся дед. – А ты как думал! Но не ссы! У меня для тебя есть отличная песня! Как раз вчера смотрел фильм про одного боксера…

Он достал пульт от магнитофона, нажал кнопку проигрывания и на маленьком экранчике появилось название.

«Survivor – Eye of the Tiger»

– Ну! – хлопнул дед в ладоши, – ПОГНАЛИ!

Начала играть песня.

* * *

«Risin» up, back on the street

Did my time, took my chances

Went the distance, now I’m back on my feet

Just a man and his will to survive'

Я сидел в ванной под краном. Струйка холодной воды била мне по темечку. Капля за каплей. Монотонно. Бесконечно.

– Деда, сколько еще? – простонал я.

– Час, – отозвался старик, сидя на унитазе с закрытой крышкой. Он жевал зефир прямо из пачки. Жевал и смотрел на меня.

– Час⁈ У меня через полтора тренировка!

– Успеешь, – махнул рукой дед и запихнул в рот еще одну розовую подушечку. – Не ной.

Я сжал зубы. Вода продолжала капать. Холодная и противная. Хотя, в детстве, я часами стоял в душе после тренировок. Но тут было совершенно другое.

– Слушай сюда, Ваня, – проговорил дед с набитым ртом. – Ты когда в своей зоне находишься, что чувствуешь?

– Ничего не чувствую, – буркнул я. – Там звуков нет, красок нет…

– Вот именно, – кивнул он. – А ты думал, почему вырубился тогда на поединке?

Я нахмурился, вспоминая.

Темнота. Тишина. Пустота.

– Потому что не умеешь абстрагироваться, – ответил сам себе дед. – Твоя зона забирает все. Звуки, краски, даже ощущение времени. И если ты не научишься держать себя в руках, не научишься чувствовать себя в этой пустоте… – он сделал паузу и сунул в рот очередной зефир. – Тебе кранты, Ванек.

– И как мне научиться?

– Вот так, – дед ткнул пальцем в кран над моей головой. – Медитация. Монотонное воздействие. Ты должен научиться чувствовать воду, но не обращать на нее внимания. Чувствовать пустоту, но не быть пустым.

– Это какая-то буддистская хрень…

– Это работает, – оборвал меня дед. – Если не хочешь сдохнуть до экзамена, будешь сидеть тут каждый день. По часу. Минимум.

Я закрыл глаза. Вода капала. Темечко онемело.

«Абстрагироваться», – подумал я. – «Легко сказать».

* * *

So many times, it happens too fast

You trade your passion for glory

Don’t lose your grip on the dreams of the past

You must fight just to keep them alive

– Выпад! Еще! Глубже! – орал Павлик Морозов.

Я делал выпады в противогазе. Правая нога вперед. Левая назад. Смена. Снова. И снова.

Воздух в противогазе был спертым. Дышать тяжело. Легкие горели, а ноги дрожали.

– Еще десять! – крикнул Павлик, щелкая секундомером.

Тренировочный зал департамента был пуст. Только мы вдвоем. Павлик стоял рядом с блокнотом в руке. Изучает мою магию и помогает в тренировках.

Десять выпадов. Девять. Восемь.

Я доделал упражнение и рухнул на колени. Сорвал противогаз, жадно глотая воздух.

– Отлично, – кивнул Павлик и подошел ближе. – Давай руку.

Он надел на палец пульсоксиметр и щелкнул языком.

– Сто семьдесят два. Неплохо. Давление?

Достал тонометр. Намотал манжету на мою руку. Накачал. Послушал.

– Сто сорок на девяносто. – записал в блокнот. – Ваня, ты в хорошей форме.

– Спасибо, – выдохнул я.

Павлик присел рядом на корточки. Посмотрел на меня через очки.

– Слушай, я хотел поговорить… Про твою территорию.

– Что с ней?

– Я бы хотел изучить ее подробнее, – он полез в карман и достал какой-то прибор. – Понимаешь, такие способности редки. Создание сферы влияния с изменением пространственно-временных характеристик… Это уникально.

Я нахмурился.

– И что ты хочешь?

– Провести замеры, – Павлик поднял прибор. – Радиус действия. Скорость распространения. Влияние на различные объекты. Тесты.

– Когда?

– Завтра? Я уже договорился с Ольгой. Она сказала, что у тебя будет время после физухи.

Я тяжело вздохнул и кивнул.

– Ладно. Только быстро. У меня куча дел.

– Быстро, – пообещал Павлик и улыбнулся. – Спасибо! Это важно.

* * *

'It’s the eye of the tiger, it’s the thrill of the fight

Risin' up to the challenge of our rival

And the last known survivor stalks his prey in the night

And he’s watching us all with the eye of the tiger'

– Почувствуй землю, – произнес дед.

Я сидел. Точнее, меня закопали по шею в землю на заднем дворе нашего дома. Голова торчала. Все остальное под слоем сырой земли. И да, я сам себе выкопал эту яму. В прямом и переносном смысле слова.

– Деда, это идиотизм какой-то…

– Заткнись и слушай, – оборвал меня старик жестом. Он сидел рядом на старом ящике и курил сигарету. – Земля это основа. Камень, песок, глина, сырая почва. Все это разные состояния одного и того же. По сути – любая материя суть – разновидность энергии!

Я попытался пошевелиться, но земля держала крепко. Глянул на деда, после чего произнес:

– Дед, вы ведь не куришь! Никотин вреден, а в табаке…

– Кто тебе сказал, что это табак? – хохотнул старик. – Это лекарственная смесь и ее вставляют в ухо. И вообще…

Тут он реально вставил ее в ухо и достал еще одну, которую принялся раскуривать. Когда он закончил, то вставил и ее. Сидя рядом в позе лотоса с дымящимися сигаретами из ушей, он продолжил:

– Камень твердый, статичный, – продолжал дед. – Песок рыхлый, текучий. Глина вязкая. А сырая земля… – он затянулся. – Сырая земля живая. В ней корни, черви, влага. Понимаешь?

– Нет.

– Вот поэтому ты и сидишь тут, – хмыкнул он. – Почувствуй вибрации. Земля дышит, Ваня. Под тобой тонны породы. А еще глубже… Магма. Жар. Давление.

Я закрыл глаза, пытаясь почувствовать. Ничего. Просто земля. Холодная и сырая.

– А еще бывают сопряжения, – добавил дед. – Когда земля встречается с водой – грязь, болото. Когда с огнем, то лава, пепел. Когда с воздухом, то пыльная буря, песчаная буря…

Вибрации. Где-то далеко я почувствовал… Нет. Показалось.

Дед вдруг дернулся и достал телефон.

– О, блин! – воскликнул он. – Мне доставка зефира через десять минут!

– Деда, стой! – крикнул я. – Откопай меня!

– Потом! – махнул рукой старик и рванул к дому.

– Деда!… Дедушка…

Но он уже скрылся за дверью.

Я остался один. Голова торчит. Тело в земле. Отлично.

Минут через пять я услышал шорох. Из-за угла выбежала дворняга. Рыжая, с белым пятном на боку, и с умными глазами.

Собака подошла. Обнюхала мою голову.

Я замер.

– Хороший пес, – произнес я. – Хороший…

Пес обошел меня вокруг. Остановился сбоку. Задрал ногу.

– НЕТ! – заорал я.

Что-то внутри сжалось. Я почувствовал землю. Камни, вибрации. И… Щелк.

Мелкий камешек выстрелил из земли и врезался собаке в бок.

– ТЬЯВ! – взвизгнула дворняга и метнулась прочь, поджав хвост.

Я тяжело дышал, сердце колотилось. Земля вокруг меня слегка просела.

– Работает, – прошептал я. – Черт, это работает…

* * *

'Face to face, out on the heat

Hangin' tough, stayin' hungry

They stack the odds still we take to the street

For the kill, with the skill to survive'

Пару недель спустя.

Ольга двигалась как змея. Быстро, точно и смертельно.

Я пытался попасть по ней хоть раз. Выбросил левую руку, она отклонилась. Правую, ушла в сторону. Попробовал ногой, но меня подсекли.

Я полетел на маты, врезался спиной и выдохнул.

– Опять, – скомандовала Ольга.

Я поднялся сжимая кулаки. Челюсть сведена.

Рванул на нее.

Прямой удар. Боковой. Апперкот.

Ольга уклонялась легко, почти небрежно. А потом ее кулак врезался мне в скулу.

Свет померк перед глазами.

– Концентрация, Хрусталев! – крикнула она. – Не думай об ударе! Думай о цели!

Я тряхнул головой и рванул снова.

Обманное движение. Удар в корпус.

Ольга поймала мою руку и дернула на себя. Я потерял равновесие и тут же получил коленом в живот.

Воздух вышел. Я согнулся пополам.

– УГХ…

– Еще, – сказала она.

Я сплюнул кровь. Выпрямился и снова пошел в атаку.

И снова получил.

По голове. По ребрам. По ногам.

К концу тренировки я больше лежал на матах, чем стоял на ногах.

– Лучше, – кивнула Ольга, вытирая пот со лба. – На двадцать процентов лучше, чем неделю назад.

– Спасибо, – простонал я.

* * *

'It’s the eye of the tiger, it’s the thrill of the fight

Risin' up to the challenge of our rival

And the last known survivor stalks his prey in the night

And he’s watching us all with the eye of the tiger'

Следующая тренировка.

Я сидел в полуприсяде. Руки вытянуты вперед, ладонями над двумя свечами. Огонь лизал кожу.

– Не сопротивляйся, – произнес дед, стоя рядом. – Прими огонь.

– Больно, блять! – зашипел я.

Ладони горели. Кожа краснела. Пот катился по лицу.

– Огонь, это не враг, – спокойно продолжал дед. – Это инструмент. Ты должен принять его. Почувствовать. Стать его частью. Боль у тебя в голове. А должен быть огонь!

Я сжал зубы. Руки дрожали.

– Огонь, это страсть. Это ярость. Это сила, – шептал дед, словно японский учитель из фильмов про кунг фу. – Но огонь не терпит страха. Если боишься он тебя сожрет.

Ладонь дернулась. Я отдернул руку. Посмотрел на ожог и увидел волдырь.

– Чтоб тебя! – рявкнул я и швырнул свечу об стену.

– Заканчиваем? – спросил дед.

Я тяжело дыша, посмотрел на него, потом на оставшуюся свечу.

– Нет, – процедил я. – Еще раз.

Подобрал свечу, зажег, и сел в полуприсед.

Руки над огнем.

Больно. Но я терпел.

* * *

«Risin» up, straight to the top

Had the guts, got the glory

Went the distance, now I’m not gonna stop

Just a man and his will to survive'

Еще один день тренировок.

Ольга пошла в атаку по-настоящему. Не в половину силы. Не в семьдесят процентов.

По-настоящему.

Выпад. Я отбил. Удар сбоку. Я ушел. Еще один. Блок.

– Неплохо! – кивнула Ольга и ускорилась.

Серия ударов. Я защищался. Руки. Ноги. Корпус.

Она зашла сбоку. Схватила за плечо и рванула через себя.

Я полетел. Но в последний момент моя рука машинально метнулась назад и…

ШЛЕП!

Я шлепнул Ольгу по заднице.

Приземлился на маты и замер.

– Ой…

Ольга обернулась. На ее лице не было ни смущения, ни злости. Только… Улыбка?

– Отлично! – кивнула она. – Инстинктивная реакция в падении. Молодец.

– Я не…

– Теперь ускоримся еще больше! – объявила Ольга.

И пошла на меня.

Я ведь не специально, но… Следующие пол часа меня просто избивали.

* * *

Я сидел на кухне.

Лицо распухло. Под глазом синяк. Губа разбита.

К лицу я прикладывал пачку замороженных пельменей.

Дед сидел напротив, попил чай и смотрел на меня.

– Ну как?

– Охренительно, – прошамкал я через пельмени разбитыми губами.

– Ольга не щадит, значит?

– Она меня убьет раньше, чем я дойду до экзамена.

Дед хмыкнул.

– Зефирку будешь?

* * *

'It’s the eye of the tiger, it’s the thrill of the fight

Risin' up to the challenge of our rival

And the last known survivor stalks his prey in the night

And he’s watching us all with the eye of the tiger'

Полигон департамента. Большая пустая площадка с бетонными стенами.

Павлик стоял с планшетом. Я посередине зала.

– Давай, Хрусталев, – кивнул он. – Призови территорию.

Я закрыл глаза. Глубокий вдох. Сконцентрировался.

Почувствовал внутреннюю звезду. Заставил ее вращаться.

Секунда. Пять. Десять.

– Долго, – пробормотал Павлик.

– Заткнись, – буркнул я.

Двадцать секунд. Тридцать.

Наконец, мир вокруг стал серым. Звуки приглушились. Территория раскрылась.

Я задержал дыхание и показал большой палец.

– Тридцать две секунды, – записал Павлик. – Попробуй быстрее.

Я отпустил территорию. Мир вернулся к норме.

– Еще раз.

Снова концентрация. Снова вращение. Двадцать восемь секунд.

– Еще.

Двадцать пять.

– Еще.

Двадцать две.

К концу тренировки я выжат как лимон. Но призывал территорию за восемнадцать секунд.

– Прогресс, – кивнул Павлик. – Продолжай тренироваться. Тебе нужно научиться делать это за пять секунд. Максимум.

– Угу, – выдохнул я и рухнул на пол.

В голове возник парадокс: «Я так сильно тренируюсь, чтобы не сдохнуть, что уже начал подумывать, а может проще все же сдохнуть?»

* * *

Утром дед не церемонился, и будил в пять утра каждый день. При этом всегда включая одну и ту же песню.

– Блин, опять? – выдохнул я, когда на всю квартиру заиграла музыка. – ДЕД, ДАВАЙ ЧЕ-ТО ДРУГОЕ⁉

– Не слова больше! – он с ноги открыл дверь в мою комнату. На лице улыбка, в руках пульт от магнитофона. – Тогда вот это… – он щелкнул следующую песню.

«AC/DC – Back in Black»

– Дед, твою мать… – произнес я, когда по ушам ударили первые аккорды электрогитар.

* * *

'Back in black

I hit the sack

I’ve been too long, I’m glad to be back

Yes, I’m let loose'

Еще один день с Ольгой.

Мы дрались. Я уже не просто защищался, а атаковал, отбивал и уклонялся.

Ольга ускорилась.

Я перешел в глухую оборону. Блоки. Уходы. Шаги назад. Нет, я все еще ничего толком не мог противопоставить ей, но уже не был грушей для битья. Ладно, был не простой грушей.

– Хорошо! – кивнула она и остановилась. – Ваня, ты молодец. Осталось последнее.

Я выдохнул, вытирая пот со лба.

– Что?

Ольга усмехнулась и щелкнула пальцами.

В ее руке вспыхнул огненный шар.

– Беги, – произнесла она и швырнула его в меня.

– ТЫ ЧТО, СПАЛИШЬ МЕНЯ! – заорал я и рванул в сторону. – Ольга! Погоди! Я извиняюсь, что пялился на…

– А ты еще и пялился⁈

Огненный шар с низким ревом пролетел мимо. Врезался в стену и взорвался.

– Оль, меня же зажарит до хрустящей корочки…

– Тогда не подставляйся! – крикнула Ольга и швырнула второй.

Я кувыркнулся. Шар пролетел над головой.

Третий. Четвертый. Пятый.

Я бегал по залу как безумный, уворачиваясь от огненных шаров.

– ХВАТИТ! – заорал я.

– Боишься? – усмехнулась Ольга, нагнулась вперед и уперла руку в колено. В топике открылся изумительный вид, а изумительных глазах мелькнул озорной огонек.

– Да, я как бы и не… – растерянно произнес я, остановив свой взгляд на ней.

– Точно пялился! – кивнула она и швырнула в меня еще один огненный сгусток.

– Оля! Стой!Ты все не так поняла… Ай, лять! Оля!

* * *

'From the noose

That’s kept me hanging about

I’ve been looking at the sky

«Cause it’s gettin» me high'

Я сидел по подбородок в воде и перебирал звезды. Я пытался найти ту самую, что реагировала на воду и при этом еще и на тепло, шло снизу. В принципе, ничего сложного, даже не смотря на то, что тепло усиливалось, однако рядом был дед. И этот старый засранец…

Хлюп!

Постоянно отвлекал!

Хлюп!