Текст книги "Все сначала! (СИ)"

Автор книги: Сергей Вишневский

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11

После занятий я выскочил из класса, стряхнув с себя остатки успеха. Левитировать листок бумаги – это, конечно, круто, но голова раскалывалась, а в желудке урчало так, что хоть волком вой.

Я двинул в сторону столовой, засунув руки в карманы. Коридор гудел. Работники департамента бегали взад–вперед, каждый занятый своими поручениями. Кто–то был одет в белые халаты, кто–то в блестящие доспехи, но смотрелось все это не вырвиглазно, а как будто, гармонично.

Свернув за угол, я почти дошел до столовой, но краем глаза заметил знакомую фигуру. Павлик. Его вел под локоть какой–то долговязый парень примерно нашего возраста. Вел не просто так, а цепко держал, почти тащил.

Я замедлился.

Павлик шел покорно, опустив голову. Долговязый что–то говорил ему вполголоса, наклонившись к уху.

Я пожал плечами. Не мое дело. Может, они знакомые. Может, какие–то дела решают. Развернулся и пошел дальше к столовой.

Прошел метров десять.

Остановился. Нахмурился.

Павлик выглядел напряженным. Очень напряженным. А долговязый держал его крепко. Слишком крепко для простого дружеского разговора.

Я тяжело вздохнул, развернулся и пошел обратно.

Коридор разветвлялся. Я свернул туда, куда его потащил этот долговязый. Прошел мимо пары кабинетов, мимо лестницы. Остановился у поворота и прислушался.

Голоса. Глухие голоса, за углом.

Я аккуратно выглянул.

Они стояли в закутке у окна. Павлик прижат спиной к стене, долговязый навис над ним. Рука пацана упиралась в стену над плечом Павлика.

Я подошел ближе, стараясь не топать.

– … сделаешь как я сказал, иначе я не просто тебе морду набью, я тебя…

Долговязый замолчал, увидев меня.

Павлик дернул головой в мою сторону. Лицо бледное, глаза широкие.

Я остановился в паре метров от них.

– Ручонки убрал, – сказал я спокойно, глядя на недоброжелателя.

Тот выпрямился, убрал руку от стены. Обернулся ко мне всем телом. Зачесанные и смазанные гелем белые волосы, широкие плечи, квадратная челюсть, глаза наглые и небольшое пузико, говорящее о том, что он любитель посещать разные рестораны.

– Что?

– Еще раз руки потянешь, – продолжил я тем же тоном, – протянешь ноги.

Парень уставился на меня. Пауза затянулась на секунды три. Потом он фыркнул.

– Ты вообще кто такой?

– А тебя это должно волновать? – я продолжал смотреть на него.

– Ты знаешь, кто мой брат? – продолжил он, делая шаг в мою сторону. – Да я тебя…

– Пошел нахер, – оборвал я его.

Он замер. Глаза сузились.

– Что ты сказал?

– Я сказал, пошел нахер, – повторил я медленно и четко. – Или ты тугой на ухо?

Его лицо покраснело. Кулаки сжались.

– Да я тебя сейчас…

– Попробуй, – я шагнул вперед.

Он дернулся, сделал движение вперед, но вдруг застыл. Посмотрел на меня. Потом на Павлика. Потом снова на меня.

Я стоял неподвижно, глядя ему в глаза. Внутри всё напряглось. Если сейчас полезет, придется месить. А я уже давно не дрался. С тех пор, как ту парочку в переулке уложил.

Долговязый скривился, сплюнул на пол и развернулся.

– Еще увидимся, – бросил он через плечо и пошел прочь.

Я проводил его взглядом. Когда он скрылся за углом, повернулся к Павлику.

Тот стоял у стены, бледный, с дрожащими руками.

– Пошли, – сказал я.

Он молчал.

– Пошли, говорю!

Паша кивнул, оттолкнулся от стены и пошел за мной.

Мы вышли из закутка, прошли по коридору молча. Я шел впереди, он сзади. Когда свернули к столовой, он наконец заговорил.

– Спасибо.

Я пожал плечами.

– Да ладно.

– Нет, серьезно, – продолжил он. – Он бы меня… В общем, спасибо.

Я обернулся, посмотрел на него.

– Кто это был?

– Эдик Казанцев, – ответил Павлик. – Его старший брат работает на департамент. Маг из сотни. Постоянно тут трется…

– Ого, – присвистнул я, – так вот почему он так выеживался? Как будто сам в этом топе…

Мы подошли к столовой. Павлик остановился у двери.

– Слушай, – сказал он. – Давай я тебя обедом угощу. Ты же все время булки с чаем постоянно покупаешь.

Я усмехнулся и похлопал его по спине.

– Нормальное предложение.

– Серьезно. Хочешь? – улыбнулся он.

Я почесал затылок, сделал вид, что раздумываю.

– Ладно, – кивнул я. – Давай всего по два раза!

Павлик засмеялся.

– Договорились.

Мы зашли в столовую. К следующему занятию я был очень сыть.

* * *

Через три дня я уже не просто поднимал листок. Я старался складывать его в разные фигурки.

Сидел за партой, сосредоточенно хмурился и медленно, очень медленно, сгибал бумагу телекинезом. Один сгиб. Второй. Третий. Пот выступил на лбу. Руки сами собой вцепились в край парты.

Листок превратился в кривой, немного помятый, но вполне себе узнаваемый самолетик.

Я выдохнул, откинулся на спинку стула и вытер лицо рукавом. Внутри всё ныло от напряжения, но я довольно усмехнулся.

Получилось.

Я взглянул на Ольгу. Она стояла у доски, что–то объясняла малолеткам про стихийную магию. Вода, воздух, огонь, земля. Базовые элементы, все стандартно. После телекинеза можно будет пробовать что–то из этого.

Я снова посмотрел на самолетик.

А что, если?…

Я мысленно нащупал свою звезду внутри. Теперь это получалось быстрее. Протянул невидимые нити к самолетику. Толкнул его.

Бумажка дернулась, соскользнула с парты и упала на пол.

Хм… Еще раз…

Я наклонился, поднял его и положил обратно на парту. Попфтка номер два. На этот раз я толкнул аккуратнее.

Самолетик скользнул по парте, съехал с края и плавно полетел вниз.

Я быстро подхватил его телекинезом.

БУмажный истребитель завис в воздухе на уровне моего лица.

Сердце екнуло от предвкушения и азарта. Это уже интереснее.

Я толкнул его вперед. Самолетик полетел. Медленно, неуклюже, но полетел.

Класс моментально затих, заметив в воздушном пространстве класса неопознанный летающий объект.

Семилетки перестали пыхтеть над своими упражнениями и уставились на мою поделку. Самолетик пролетел над первым рядом парт, начал терять высоту, и я судорожно подтолкнул его снова.

Он дернулся вверх, чуть не врезался в потолок.

Кто–то хихикнул. Девочка за первой партой охнула.

Я прикусил губу, сосредоточился. Нужно держать равновесие. Не слишком сильно, не слишком слабо.

Самолетик выровнялся и поплыл над вторым рядом.

Ольга обернулась, поняв, что дети слишком тихо себя вели.

Я мгновенно опустил взгляд на парту, делая невинное лицо.

Мой истребитель тут же упал на пол между рядами.

Ольга вздохнула.

– Хрусталев.

– Что? – невинно спросил я.

– Ты отвлекаешь детей от обучения.

– Я тренируюсь, – пожал я плечами.

– Тренируйся… по другому.

По мне, так в классе было достаточно тихо.

Семилетки захихикали.

Я кивнул, подождал, пока Ольга отвернется к доске, и телекинезом поднял самолетик с пола.

На этот раз я вел его осторожнее. Медленно, плавно, стараясь не делать резких движений. Самолетик поплыл вдоль окон, описал дугу и направился обратно.

Один из малолеток протянул руку, пытаясь его поймать. Я дернул самолетик в сторону. Пацан промахнулся и рассмеялся.

Другой вскочил с места, подпрыгнул. Самолетик взмыл вверх.

– Тихо! – рявкнула Ольга, не оборачиваясь.

Класс замер. Самолетик завис над партами нарезая круги.

Я осторожно повел его дальше. Пролетел над головой козявочника–пироманта. Тот ухмыльнулся и показал большой палец.

Самолетик сделал круг по классу и вернулся ко мне аккуратно сев на парту.

Я с облегчением выдохнул. Голова гудела. Внутри всё напряглось так, что хотелось просто лечь и не шевелиться.

Но моя магия работает. Уже работает!

Ольга снова повернулась к классу.

– Хрусталев, если ты еще раз пустишь этот самолетик, я заставлю тебя телекинезом мыть полы.

– Понял, – кивнул я, хотя внутри растекалась теплая радость.

Семилетки захихикали.

Я сложил руки на парте и посмотрел в окно, пытаясь не улыбаться.

Прогресс есть. И это радовало.

Ольга отвернулась к доске. Семилетки неохотно расселись по местам, бросая на меня завистливые взгляды. Козявочник–пиромант показал мне большой палец. На его кончике, как обычно, лежала маленькая козявка.

Он поджег её, подмигнул мне и вернулся к своему заданию.

Я задумался.

Вспомнил лекцию деда. Вернее, не лекцию, а его пьяное бормотание на кухне пару дней назад. Он тогда сидел с бутылкой коньяка и рисовал на салфетке какие–то схемы.

«Магия делится на стихии,» говорил он, тыча пальцем в салфетку. «Огонь, вода, воздух, земля. Основы основ. Чтобы было гармонично, надо все уметь. Не обязательно на уровне мастера, но базу знать. Иначе ты однобокий дебил.»

Я тогда кивал, жуя сырники.

«Ты сейчас телекинез осваиваешь,» продолжил дед. «Это хорошо. Но дальше надо пробовать стихии. Огонь, воду, воздух. Земля сложнее, с ней потом разберешься. Но остальные три надо хотя бы попробовать.»

Сейчас я сидел и смотрел на козявочника. Тот старательно поджигал очередную козявку, щурясь от удовольствия.

Идея пришла сама собой.

* * *

На перемене я подошел к козявочнику. Он сидел на подоконнике, болтая ногами и разглядывая что–то в телефоне.

– Слушай, – сказал я.

Он поднял голову.

– Да, дядь Вань?

– Хочешь суперкозявки? – я сразу перешел к делу. При этом сказал тихо, словно это был какой–то секрет.

Он моргнул.

– Суперкозявки? – в его глазах загорелся неприкрытый азарт.

– Ага. Чтобы не просто горели, а вообще жесть была.

В глазах мальчишки появились огоньки азарта.

– Как?

Я присел рядом с ним на подоконник.

– Смотри. Ты умеешь поджигать козявки, да?

– Ага.

– Значит, у тебя уже есть связь с огнем. А если ты умеешь огонь, то и другие стихии тебе доступны. Просто надо попробовать.

Козявочник нахмурился.

– Другие стихии?

– Воздух, например. Если добавить к огню воздух, будет еще эффектнее. Типа как раздувать костер. Козявка вспыхнет ярче и быстрее.

Он задумался, глядя на свой палец.

– И как это сделать?

– Ты уже чувствуешь огонь внутри, да? Когда козявку поджигаешь?

– Ну да. Как будто тепло из груди идет в палец.

– Вот. А воздух это почти то же самое, только не тепло, а легкость. Как будто ветер внутри. Попробуй почувствовать его. Представь, как он выходит из пальца и обдувает козявку.

Он слушал внимательно, кивая, будто я рассказывал ему самый великий секрет.

– То есть сначала огонь, а потом воздух?

– Можно и одновременно, если получится. Огонь поджигает, воздух раздувает. Вместе они дадут мощный эффект.

Он посмотрел на свой палец, потом на меня.

– А ты пробовал?

– Нет еще, – признался я. – Но теорию я знаю. У меня дедушка – ученый.

Козявочник почесал нос.

– Окей. Буду пробовать.

– Главное осторожнее, – добавил я. – Не устрой тут пожар.

Он засмеялся.

– Не устрою. Я же не идиот!

– Ну ладно. Удачи.

Я встал и пошел к выходу. Козявочник остался сидеть на подоконнике, уставившись на свой палец с сосредоточенным видом.

Интересно, получится у него или нет.

* * *

Иван глянул на деда, который примостился рядом, на лавочке с огромным батоном и спросил:

– Дед, я все понимаю, тренировки, но… – тут он покосился на голубей, что собрались у их лавочки и с жадностью поглядывали на них. – Это выглядит немного странно.

– Зато это весело, – хмыкнул старик, оторвал кусочек и бросил на брусчатку.

Птицы тут же засуетились и началась толкучка пернатых, чтобы урвать хотя бы крошку.

– И мне надо просто отбирать у них хлеб? – с сомнением глянул на старика парень.

– Да, всего лишь отбирать хлеб! – кивнул Фома и отломив кусочек корочки, смял его пальцами и с прищуром начал метиться в рыжего голубя.

Бросок и кусочек попадает ровно по макушке птицы и отлетает дальше. Рыжий растерянно оглядывается, пытаясь понять, что происходит. Пока он вертел головой собратья уже успели схватить хлеб и устроить небольшую драку за лакомство.

– Как–то это… – неуверенно произнес парень.

– Начнем с того, что это хотя бы интереснее, чем заставлять листок летать, – хмыкнул старик, оторвал еще один кусочек батона и показал его внуку. – Готов?

– Готов, – вздохнул Хрусталев.

Фома хмыкнул и бросил кусочек хлеба чуть в сторону. Иван тут же подхватил его телекинезом и принялся его уводить. К его удивлению, то ли от голода, то ли от природной жадности, голуби ломанулись всей толпой, причем достаточно быстро.

Парень увел хлеб в одну сторону, затем в другу, но когда понял, что птицы нагоняют решил сделать финт и приподнял его повыше и повел к себе.

Голуби, хоть и не блистали умом, однако сразу три особи вспомнили, что у них есть крылья. Они подлетели и перехватили хлеб в воздухе.

– М–м–мда, – хмыкнул дед и глянул на внука, который уже ждал второй попытки. – Не ожидал, да?

– Просто не подумал! Давай еще!

Снова кусочек хлеба, очередной бросок и очередная погоня.

В этот раз Иван не стал его поднимать, а водил по земле.

– Жутко тупые, но при этом крайне забавные создания, – умилился старик, наблюдая как полтора десятка голубей стаей бегают за хлебом. Причем в какой–то момент они даже головой начали синхронно кивать.

Хрусталев, все это время был сосредоточен на хлебе и его траектории. Именно по этому, стоило ему оценить идиотизм погони стаи птиц как на лице его появилась улыбка, а концентрация слетела.

– Блин! – буркнул Ваня и глянул на деда. – Давай еще!

Очередная погоня, снова стая птиц пытается поймать кусочек хлеба, но теперь Иван уже готов и тщательно следит за своей концентрацией. Слабость начинает подкатывать, но он не сдается. Руки впились в край лавочки, появились первые капельки пота.

– О! А вот и наши перехватчики, – хмыкнул дед.

В этот момент с дерева спустились быстрые и проворные воробьи. Гоняться за хлебом они не стали. Сначала они забавно прыгали вокруг голубей, пытаясь понять, что происходит, а затем парочка нагло спикировала и схватила хлеб.

– Да, блин! – недовольно буркнул парень.

– О, да! Эти, в отличие от голубей, сообразительнее и быстрее, – кивнул старик.

– Еще! – глянул на деда Иван.

– Передохни и восстанови дыхание. Не хватало еще истощение на лавочке в парке поймать, – спокойно произнес старик и полез в карман.

– Слушай, это действительно… сложно, – осторожно произнес Хрусталев наблюдая за стариком. – Как ты придумал эту тренировку?

– Взял и придумал, – пожал плечами Фома. – Сегодня, пока сырники ели.

– То есть…

– Да, тебе без разницы на чем тренироваться. Однако, лучше всего это делать, когда есть конкретная цель, когда у тебя сложная траектория, а еще когда у тебя постоянно усложняется процесс, – пожал плечами дед. – Но так же веселее, так?

– Ну, да, – кивнул Иван и нахмурился, заметив как старик принялся кидать семечки по одной возле пустой мусорной урны. – Дед, спасибо тебе, конечно, но… Я тут задумался.

– О чем?

– О том, кто ты… В смысле, ты ученый или…

– Сложный вопрос, – произнес Фома. – Да, я увлекаюсь наукой и научными разработками. Физика, химия, биология, медицина, генетика…

– Я помню ту крысу, – хмыкнул парень и спросил: – Что ты делаешь?

– О! Смотри внимательно! – усмехнулся Фома.

Вокруг урный уже столпилась группа голубей. Старик же принялся кидать семечки внутрь мусорной урны. Те довольно звонко стукались о стенки. Голуби начали мятся, смотреть на урну и на воробьев, что залетали внутрь, хватали семечки и вылетали оттуда.

– Рано или поздно, самый жадный из них полезет в урну! – подмигнул внуку старик.

– Но он же туда не залезет…

– Залезет, а вот вылезти… – хохотнул Фома.

И в подтверждении его слов один из голубей вспорхнул и кое–как завис над урной, вероятно оценивая возможность выбраться.

– О! Началось! – потер руки Фома и закинул в урну еще одну семечку.

Тут же взмыл второй голубь, но в отличие от первого он не стал долго думать, а нырнул в урну, где раздался шорох и глухие стуки.

– Вот, собственно, для тебя пример алчности, что способная затмить любую логику и здравый смысл! – назидательно произнес Фома и выразительно глянул на внука. Тут он заметил, как остальная группа голубей отошла в сторону и с опаской поглядывала на урну. – Ну, что? Передохнул? Еще раз? Готов следить за воробьями?

– Да, давай… – кивнул Иван, но тут раздалась мелодия телефона.

Парень вытащил мобильник, глянул на незнакомый номер и принял вызов.

– Алло?

– С кем разговариваю? – раздался женский бас с легкой хрипотцой в трубке.

– С Иваном, – смутился парень, не понимая как на это реагировать. – С Иваном Хрусталевым.

– М–м–м… Так это твой номер… – раздалась усмешка в голосе. – Дед рядом?

– Да, а кто вы и почему… – начал было парень.

– Дай ему трубку!

Ваня отвел трубку от уха, еще раз глянул на номер и протянул его деду.

– Это тебя.

– Меня? – глянул на него дед, что раздумывал над тем, стоит ли доставать голубя или подождать ворон.

– Да. Незнакомый номер и… голос женский.

Старик схватил телефон и поднес к уху, тут же выдав:

– Изумительный ученый, лауреат нескольких премий в области химии, биологии, генетики и метафизики, а также просто обаятельный мужчина в самом расцвете сил слушает!

Довольная улыбка на лице деда продержалась буквально секунду. Стоило ему услышать голос, как лицо его стало сосредоточенным и серьезным.

Он молча поднялся на ноги, глянул на внука и, прикрыв телефон рукой, произнес шепотом:

– Я отойду! Ты пока тренируйся!

Иван пожал плечами, взял батон и проводил взглядом деда. Тот отошел метров на тридцать и принялся с кем–то разговаривать.

– Ладно… – встряхнул головой Иван. – Допустим…

Парень бросил кусочек, но еще до того как это заметили голуби, один из воробьев успел схватить хлеб и рвануть в сторону.

– Да, блин… – буркнул Хрусталев и снова посмотрел на деда.

Тот стоял без улыбки, серьезный, не шутил и, судя потому, что увидел Иван, разговаривал рублеными фразами. Он видел деда таким серьезным всего несколько раз в жизни.

– Серьезный дед… – хмыкнул парень, отламывая очередной кусочек хлеба. – Оказывается он бывает серьезным…

* * *

– Вопросы? – глянул мужчина в мундире с золотыми нашивками.

Он сидел во главе стола и поглядывал на десяток мужчин, что с деловым видом поглядывали на проекцию на стене. Кто–то задумчиво хмыкал, кто–то просто делал пометки в блокноте перед собой.

– Разрешите! – поднял руку молодой парень, в таком же мундире, но без знаков отличия департамента контроля одаренных.

– Разрешаю! – кивнул мужчина.

– Валерий Демьянович, вся эта инфографика, конечно, хорошо, но полигон не резиновый, – начал молодой человек. – Я понимаю, что молодежь из университета надо привлекать к закрытию мелких прорывов. Это самая большая статья расходов нашего ведомства, но давайте смотреть правде в глаза.

Тут он взял блокнот перед собой и произнес:

– Казармы забиты под завязку. У нас около пяти процентов курсантов военных ведомств ищут жилье на стороне. Довольствие скудное, многие получают его деньгами и добавляя свои личные средства питаются в склачину. Я понимаю, что приказы сверху не обсуждаются, но давайте думать где мы будем брать финансирование. Студентов надо где–то размещать и как–то кормить, так?

Работники департамента тут же начали переглядываться. Все прекрасно понимали, что бюджет никто не увеличит, а если на это будут выделять деньги, кто их, скорее всего, возьмут из их ведомства.

– Я поговорю с вышестоящим начальством, – поджал губы Валентин Демьянович. – Хороший вопрос. Непроработанный.

– Разрешите! – поднял руку пожилой мужчина.

– Слушаю вас, Евгений Сергеевич, – кивнул мужчина.

– Поправьте, если я ошибаюсь, но судя по красивым выкладкам и обоснованию, идея пришла из университета магии, я прав? – спросил старичок и поправил очки в толстой оправе.

– Скрывать не буду, вы правы, – кивнул хозяин кабинета.

– И будут там не наши воспитанники, а студенты университетов. Так, почему мы должны их содержать и обеспечивать? – пожал плечами старик. – Они закончили курсы департамента, сдали экзамены и, по факту, они к нам не имеют отношения. Можете считать меня скупердяем, но посмотрите на наши бюджеты и сравните их с бюджетами университета магии. Лично я считаю, что практику у аномалий должны оплачивать именно они.

– Вой поднимут, крысы книжные, – подал голос полнений мужчина.

– Поднимут, но по факту – мы тянем лямку. Бюджеты для сотни – неприкосновенны. А на остальное выделяются крохи. Если они хотят, чтобы мы привлекали студентов, при этом еще и обеспечивали их безопасность, то пусть платят за их содержание. По моему это справедливо!

Валерий Демьянович поджал губы, покивал и сделал пометки в блокноте.

– Полностью вас поддерживаю, Евгений Сергеевич. Однако, сами мы тут ничего не решим. Надо разговаривать с руководством и главным советом, – произнес он и вздохнул. – Так… на сегодня еще вопросы есть?

Зал притих, но спустя пару секунд руку подняла женщина лет сорока на вид с култышкой на голове.

– Что у тебя, Васильева? – кивнул ей Валентин Демьянович.

– Прошу прощения, но у нас как–то даже не поднялся вопрос по поводу одного прецедента, – спокойно произнесла она и перелистнула страницу блокнота. – Позднее проявление дара. Показатели на уровне зачатков. Хрусталев, уже бывший спортсмен. Пловец.

Мужчина во главе стола вскинул брови и удивленно спросил:

– И в чем суть вопроса? Дар минимальный. Разовьет его и не получит откат – молодец. Нет, значит нет.

Женщина нахмурилась, глянула в блокнот и произнесла:

– Была мысль устроить ему интенсив и подтянуть его для проявления дара и…

– Леночка, – с усмешкой глянул на нее мужчина, заметив как та недовольно поджала губы от фамильярного обращения. – Зачатки дара в его возрасте – это приговор. Ему не видать, ни стихии, ни личной способности. Это не первый случай в истории. И все, что были до него – ничего особого из себя не представляли. С какой стати я буду выделять ему опытного мага для личного интенсива? Кто он? Аристократ? Если да, то он может и сам себе их оплатить. простолюдин? Так какое нам дело до…

– Валентин Демьянович, – холодно произнесла женщина. – Он внук Рубинштейна Фома Харитоновича. Это не дает ему прав аристократа, но все же заслуженный ученый…

От упоминания фамилии Рубинштейн хозяин кабинета тут же скинул маску доброжелательности. Вместо нее на его физиономии отразилось неприкрытое раздражение.

– Рубинштейн ученый. Спасибо ему, конечно, за его оборудование и вклад в изучение развития дара, но я что–то не припомню ни одного положения в нашем уставе, дающего привилегии. Ни для ученых, ни для аристократов, – холодно произнес он. – Хрусталев этот ваш имеет дар? Имеет. Вот пусть и проходит все положенные курсы, сдает экзамен, а дальше – его дело. Вытянет – молодец. Нет – его проблемы. Нас это не касается, Елена Семеновна. Понятно?

– Но хотя бы дополнительные обследования и корректировка…

– Нас. Это. Не касается! – припечатал леденящим тоном Валентин Демьянович. – У него есть дед, вот пусть дед с ним и нянчится!

Мужчина собрал бумаги со стола и поднялся.

– Заседание считаю закрытым, – произнес он и глянул на мужчин, что начали собираться. Вылови взглядом молодого парня и старичка в очках он произнес: – Евгений Сергеевич и вы, Илья Александрович. Прошу со мной. Попробуем обрисовать проблему с содержанием студентов начальству.

* * *

Иван вошел в столовую и огляделся. Народу было немного, однако Павла он заметил сразу. Тот уже стоял крайним в очереди и поглядывал на него.

Хрусталев кивнул и направился к нему.

– Привет!

– Привет, – кивнул ему Ваня. – Тоже голод гложет?

– Есть такое, – усмехнулся парень и спросил: – Что? Опять булочка и чай?

Иван глянул на ценники на стойке с салатиками и, тяжело вздохнув, кивнул.

– Давай я тебя угощу, – пожал плечами парень и достал золотую карточку из кармана.

– Да, не… Нормально. Я в принципе мало ем, когда учусь… – буркнул парень. – Я так… булочкой с чаем обойдусь.

Павел усмехнулся, глядя на парня, а затем взял со стойки пару салатов. Пройдя дальше со своим подносом, он взял две порции второго блюда.

– Ты все не съешь, – заметил Хрусталев.

– Но ты же мне поможешь? – глянул на него Павел и глянул на стойку с супами. – Борщ или солянка?

– Как хочешь, – смутившись произнес парень. – Я бы без первого обошелся.

Парень кивнул, взял себе порцию солянки и двинул в сторону кассы. Иван же молча взял стакан с чаем и направился за знакомым, туда где у кассы лежали булочки.

Оплатив еду, Павлик с огромным подносом, который был заставлен тарелками, и Иван со стаканом чая и булочкой уселись за столик. Павел деловито расставил тарелки и пододвинул к Ивану тарелку с пюрешкой и куриной котлетой, а так же тарелку оливье.

– Слушай, я как бы… – начал Иван. – Я сам о себе позаботиться могу.

– Верю, – кивнул Павел. – Просто пока у тебя трудное финансовое положение. Так бывает. Просто ты меня выручил, а теперь я тебя выручаю. Не люблю быть в долгу. Понимаешь? К тому же, с меня не убудет.

– Ну… – глянул на тарелку с пюрешкой парень и кивнул. – Понимаю.

– Да и не собираюсь я тебя брать на прокорм, – усмехнулся парень пододвигая тарелку с солянкой поближе. – Просто угощаю, если мы вдруг пересеклись в столовой. Я ведь мог задержаться или ты закончить пораньше. И мы бы не встретились. Я бы кушал в одиночестве, а ты бы обошелся булочкой и чаем.

Хрусталев тяжело вздохнул, пододвинул к себе тарелку и ухватил кусок хлеба. С минуту они ели молча. Павел с удовольствием закидывал ложки солянки в рот, а Иван, стараясь вести себя культурно, взял нож с вилкой и аккуратно нарезал котлету. Цепляя кусочек мяса и пюре, он спокойно ел, пока не заметил Ольгу, что вошла в столовую о чем–то общаясь с красивой брюнеткой.

– О! – вскинулся парень и помахал рукой. – Ольга! Присоединяйся!

Павел рядом поперхнулся супом и закашлялся.

Девушка тем временем заметила Хрусталева, едва заметно кивнула и направилась к стойке с подносами.

– Ты… кху–кхе… Ты сума сошел⁈ – возмущенно спросил его Павлик.

– Что? Это Ольга, она у меня преподает, – ответил Иван и тут же добавил: – Ну, она преподает у малолеток. Начальная группа.

– Это Свиридова! Она же пятьдесят седьмая! – прошипел Павел.

– И что? Она не человек? – пожал плечами Иван и оглянулся.

Девушка стояла к ним спиной, а обтягивающие брюки буквально приклеили взгляд парня к ее фигуре.

– Ну, может и не человек… Ангел, – сглотнул Иван, встряхнул головой и глянул на Павлика, который вжал голову в плечи и зашептал:

– Ваня, это СОТНЯ! Это не простые люди! Они входят в комитет безопасности Департамента. Это очень влиятельные и ОЧЕНЬ богатые люди. А еще…

– Слушай, ну она девушка. Молодая, красивая. Она что – не человек? – повторил Иван.

Девушки тем временем, взяли по салатику и какому–то компоту и направились к ним. Павлик забегал взглядом, вжал голову и в момент, когда они подошли уже совсем близко, слегка вздрогнул от голоса Свиридовой:

– Не вздумай завтра опаздывать, Хрусталев!

– Я? Да, никогда! – выпятил грудь Иван и кивнул на место за их столиком. – Присоединитесь?

– Нет. У нас личный разговор, – усмехнулась Свиридова и направилась со спутницей в глубь зала.

Стоило им удалиться, Павлик глянул на друга и произнес:

– Ты вообще отмороженный, да? Она могла тебя тут…

– Да ладно тебе, – отмахнулся Иван. – Красивая девушка. Да, строгая, но я же вижу, как ей нравится внимание.

Парень подхватил кусочек котлеты, закинул в рот и продолжил:

– Знаешь, как с красивыми девушками бывает? Вот она ходит, а большинство парней ходит рядом, смотрит на нее и думая, что она такая красивая и недоступная не решаются даже заговорить. В итоге девушка красивая, но одинокая.

Павлик оглянулся в сторону девушек, потом глянул на Ивана и кивнул.

– Я понял. Ты ведь спортсмен, да? Тебе по голове били, так?

– Я пловец, – буркнул Иван.

– Это маг сотни! Она на пятьдесят седьмом месте. Куда…. Куда ты лезешь, Ваня?

– Ты меня не слышишь, – вздохнул Хрусталев. – Она такой же человек. Девушка. И вот то, что она маг сотни еще сильнее всех отталкивает. Она даже кольцо носит номером во внутрь, чтобы жить нормально, а не смотреть на согнутые спины.

Павлик нахмурился, но Иван не стал продолжать тему:

– Давай о чем–нибудь другом, – произнес он. – Что там за тип к тебе руки тянул?

Павлик нахмурился и недовольно буркнул:

– Эдик Казанцев.

– Что за Эдик? – хмыкнул Иван. – Я думал у вас тут построже, а какой–то тип может тянуть ручонки и угрожать посреди департамента.

– Он… Он сложный человек. Я его плохо знаю, но говорят, что туповат и злопамятен. Вообще, их семья не отличается особой добродетельностью.

– Чего?

– Ну, бывало,что они забирали данное слово, ну и подставляли другие семьи в интригах. Не часто, но было.

– М–м–м–м… – покивал Хрусталев. – А от тебя он что хотел?

– Наши семьи… Моя семья занимается гидравликой. У нас на Урале свое предприятие и научный центр. Делаем все, что можно двигать при помощи гидравлики. Даже гидравлические газомаслянные стойки начали делать для автомобилей. А тут вот Казанцевы нарисовались.

Павлик тяжело вздохнул, отодвинул тарелку с остатками солянки и пододвинул к себе пюрешку с куриной котлетой.

– Хотели контракт на эксклюзивные поставки наших стоек.

– А вы?

– Отец сразу понял, что не так что–то, – кивнул Павлик. – Ну, и начал узнавать. Казанцевы подбили министерство промышленности на поставки отечественных газомасляных стоек для нашего автопрома. Ну, и решили на этом погреть руки. У нас брать ниже рынка, продавать выше рынка. Обычная схема.

– Отец твой отказался?

– Да, но те давить начали. Вот, теперь походу до меня добрались, – грустно усмехнулся парень. Он не стал резать отлету, а наколол ее вилкой и принялся от нее откусывать. – А тут ты… вмешался.

– Ну, а что? Смотреть как тебе рожу бьют? – хмыкнул Иван.

– Может бы рожу набили и обошлось бы… Отстали. А теперь… Может и тебе перепасть.

Иван задумчиво кивнул, прожевал кусочек котлетки и спросил:

– Расскажи мне про этих Казанцевых. Кто они, что они?

– Обычный род. Родители, вроде как, при дворе крутятся. Старший сын в сотне. Восемьдесят девятый. Казанцев Гомер.

– Гомер, – хмыкнул Иван. – Ну и имечко.

– Он с камнем очень сильно дружит… В смысле с мрамором. Про него говорят, что по рождению он вроде как Святослав, но как сила вышла он везде проходит как Гомер.

– А он полезет в мои отношения с этим Эдиком? Ну, если тот начнет мстить и я ему случайно нос сломаю?

– Нет, конечно, – смутился Павлик. – Маг из сотни не будет разбираться в мордобое и устраивать разборки. Маг в сотне это не только права, но и обязанности, и статус. Но…

Тут парень тяжело вздохнул, покосился на Хрусталева и произнес:

– Много про Кузанцева младшего говорят. Плохой он человек, злопамятный. Как бы он тебе…

– Разберемся, – хмыкнул Иван и тут заметил взгляд Ольги, которая слушала девушку чуть в стороне за столиком у стены. Когда взгляды пересеклись, он подмигнул Свиридовой и расплылся в довольной улыбке.

– У тебя вид, словно ты рад такому вороху проблем, – буркнул Павлик.

– Если есть проблема, то есть решение, – спокойно ответил Иван и вернул взгляд на собеседника. – Не парься. Будем решать проблемы по мере поступления.