Текст книги "Все сначала! (СИ)"

Автор книги: Сергей Вишневский

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

– Не–а. У вас родинка на подбородке. Такую не спутаешь.

Гадалка побледнела, потом покраснела, а потом её лицо приняло совершенно другое выражение и цвет. Куда делась вся эта мистическая томность? Передо мной стояла обычная тётка с очень недовольной мордой.

– Лёха! Серёга! – крикнула она куда–то в сторону задрапированной двери. – Сюда! Быстро!

Штора от дёрнулась, и в комнату ввалились два здоровых мужика. Один лысый, с татуировкой на шее. Второй с бородой и в спортивном костюме.

– Этот? – кивнул лысый на меня.

– Он самый. Через чёрный ход. И чтоб больше тут не появлялся.

Меня схватили под руки раньше, чем я успел среагировать. Лысый взял за левую, бородатый за правую. Поволокли куда–то через заднюю комнату, пахнущую плесенью и кошками.

– Эй! – я попытался вырваться. – Какого хрена⁈

– Заткнись, – буркнул бородатый и толкнул ржавую железную дверь.

Мы оказались в каком–то узком проходе между домами. Кирпичные стены, мусор под ногами, тусклый свет откуда–то сверху.

Меня швырнули на землю. Я не успел сгруппироваться и приложился плечом о какой–то ящик.

– Слышь, умник, – лысый навис надо мной. – Ты чё, самый дохрена умный?

– Я просто…

– Заткнись, я сказал!

Бородатый встал рядом с напарником, демонстративно разминая кулаки.

– Может, ему память подправить? – предложил он. – Чтоб не болтал лишнего.

Бородатый встал рядом с напарником, демонстративно разминая кулаки.

– Может, ему память подправить? – предложил он. – Чтоб не болтал лишнего.

– Да я никому…

Лысый замахнулся и врезал мне по скуле.

Я дернул головой от удара, но… Что за хрень?

Это было не больно. Ну, почти. Так, лёгкий толчок. Будто ребёнок ладошкой шлёпнул.

Я удивлённо потрогал скулу. Даже не саднит толком.

– Чё лыбишься? – нахмурился лысый и ударил снова.

Опять ничего. Я почувствовал контакт кулака с лицом, но боли не было. Вообще.

И тут в голове всплыл голос Ольги. Вчерашнее занятие, когда она объясняла базовые принципы.

«Даже самый слабый маг физически превосходит обычного человека. Магия укрепляет тело на клеточном уровне. Это не сверхсила, но разница ощутимая. Поэтому маги не участвуют в спортивных соревнованиях».

Я тогда пропустил это мимо ушей. Думал, очередная теоретическая муть, которая мне никогда не пригодится.

А вот поди ж ты.

Лысый занёс кулак для третьего удара, и я поймал его руку на замахе. Просто перехватил за запястье и сжал.

Мужик охнул от неожиданности.

– Слышь, – я медленно поднялся на ноги, не отпуская его руку. – А давайте по–другому попробуем.

Бородатый дёрнулся было вперёд, но я свободной рукой толкнул его в грудь. Он отлетел к стене и врезался спиной в кирпичную кладку.

Я похрустел костяшками и посмотрел на лысого, который безуспешно пытался вырвать руку из моего захвата.

– Знаешь, чему меня учили в сборной по плаванию? – спросил я.

– Чё?..

– Всегда добивать соперника на финише.

И врезал ему в челюсть.

* * *

Широкоплечий здоровяк подтолкнул Ивана в спину и зашел за ним в кабинет, на дверях которого висела позолоченная табличка «лейтенант Дукалис А. В».

– Принимай! – буркнул он и кивнул на стул. – А ты садись.

– Федь, а наручники нафига? – спросил молодой парень, лет двадцати пяти на вид.

– Так, одаренный… – растерянно ответил здоровяк. – Положено…

– Не муди, – буркнул хозяин кабинета с погонами лейтенанта. – Нормальный он парень. Снимай давай.

Федя недовольно засопел, но наручники снял, после чего направился на выход.

– Если что кричи, – бросил он перед тем как закрыть дверь.

Молодой лейтенант вздохнул, достал папку, открыл и покосился на Хрусталева, что сидел перед ним и потирал запястья.

– Ты начальный курс слушал в департаменте? – спросил он. – Тот, что для молодых магов.

– Слушал, – нехотя кивнул Иван.

– Ты понимаешь, что тебе грозит за драку с людьми без дара? – тут лейтенант покосился в папку. – Там сломанная рука и два сотрясения.

– Ну, я… – поник парень.

– Это не шутки, Хрусталев! За такое можно загреметь на срок! Причем не обычной тюрьмы. Для одаренных она отдельная и куда как строже. Понимаешь к чему я?

Парень кивнул.

Молодой следователь вздохнул и опустил взгляд обратно в папку.

– Нихрена ты не понимаешь Хрусталев… – тут он перевернул страницу и продолжил: – Если бы не этот притон мошенников, впаяли бы тебе срок на пару лет, за телесные средней тяжести.

Иван нахмурился и поднял взгляд на офицера.

– Ну, да… Нас–то эта цыганка вызвала… Хотя какая это цыганка? Иванова Светлана Витальевна… – с усмешкой прочел лейтенант. – М–м–мда. В общем, этих горе аферистов мы повязали. А с тобой…

Тут он поднял взгляд на парня.

– Тебя мне разрешили освободить и спустить все на тормозах. Только учти – еще один такой залет, драка с не одаренными и все… Уедешь далеко и надолго. Ты у нас уже прошел по сводке, на карандаше у нас. Отмазаться не получится. Понял?

– Понял, – кивнул Иван и спросил: – Вы сказали, что вам разрешили… Что это значит?

Лейтенант хмыкнул, закрыл папку и глянул на парня.

– Я же тоже спортом занимался, – вздохнул он. – Плавал в Орленке. Дошел до КМСа, да судьба вот повернула на службу.

– Городские соревнования?

– Да, звали на региональные, но… – тут следователь пожал плечами. – Не сложилось. А у тебя…? Ты правда про дар…

– После победы узнал, – буркнул парень.

В этот момент дверь распахнулась и с грохотом впечаталась в стену.

– Ничего не говори! – воскликнул дед, что тут же вошел в кабинет.

Пиджак, галстук, штаны со стрелкой и резиновые сланцы на ногах.

– Мой клиент имеет право хранить молчание! – заявил он, бросив старую потертую кожаную папку на стол перед следователем. – Кто вы такой и какое право имеете допрашивать моего клиента без адвоката?

Лейтенант и Иван от такого перфоманса застыли с открытыми ртами.

– Я требую немедленно освободить моего подопечного или предъявить обвинения и…

– Простите! – тут же вскочил на ноги Иван, понимая, что дед сейчас все испортит. – Это мой дед, у него немного маразм и он думает, что он адвокат.

– Не лезь! Я его сейчас как орех разделаю! – зашептал старик.

– Вы, не обращайте внимания, он таблетки сегодня не выпил, – кивнул на него Хрусталев.

– По нему заметно, – хмыкнул Лейтенант, достал небольшой квиток и расписался на нем. – Держи. Отдашь дежурному. Без этого не выпустят.

Парень тут же схватил листок, взял деда под локоток и кивнул лейтенанту.

– Спасибо большое!

– Не забывай про карандаш! – крикнул ему вслед офицер.

Парень прикрыл дверь и уже спустя несколько минут оказался на выходе из отделения полиции.

– Дед, какого хрена? – сразу же спросил он.

– Что? Я спасаю от тюрьмы собственного внука, – пожал плечами тот и поправил платок, торчащий из нагрудного кармана.

– Чтобы кого–то спасать, надо чтобы с ним что–то случилось, – буркнул парень и оглядел старика с ног до головы. – Ты причесался?

– Ну, так, не каждый день в участок хожу, – приосанился старик.

– А пиджак где взял?

– У меня он был. Просто я его на похороны взял, – тут он стряхнул пылинку с плеча и добавил: – А тут видишь, пригодился.

– А туфли где?

– В залоге, – буркнул дед. – Не нашел еще нормальных. У меня стопа широкая.

Парень тяжело вздохнул и кивнул в сторону метро.

– Пошли домой.

Старик сунул под мышку кожаную папку и пристроился рядом.

– Как ты вообще так умудрился? – недовольно буркнул дед. – Тебя вырубили?

– Нет.

– Тебя опоили чем–то?

– Нет.

– А как ты тут оказался?

– Хозяйка вызвала полицию, а я не стал убегать. Я ведь прав! И вообще, ты тоже постоянно творишь всякую дичь!

– Ваня, – глянул на парня старичок и развел руки. – Дело не в том, что ты натворил!

– А в чем?

– В том, что ты попался! – пожал плечами старик и сунув руки в карманы направился в сторону метро.

Жизненный урок №4: Видишь коуча? Беги! Коуч бежит за тобой? Беги быстрее!

Глава 5

Широкоплечий мужик шмыгнул носом и, расправив плечи поднял руку с тонкой шпагой, которую направил на стоявшего напротив худощавого паренька.

– Это конец! – произнес он.

– Она не твоя и твоей не будет! – заявил худощавый так же поднимая шпагу. – Она вольна и сердце ее свободно!

– Алегро! Нет! – театрально выкрикнула дама, лет за тридцать и вскинула руки к худощавому.

– Похрену! – рыкнул широкоплечий здоровяк.

– Стоп! Стоп! – вскочил со своего места невысокий мужчина с тонкими и ровными усиками под носом. Смуглая кожа, крупный нос и крайне возмущенный взгляд. – Факер, какой к черту «Похеру»⁈ Где? Где ты это видел в тексте?

– Так… – смутился здоровяк.

– Не «Похеру», а «Это не имеет значения»! Чувствуешь? – изобразил жест грузина, рассказывающего о кинзе. – Ты чувствуешь разницу?

– Так, а смысл, Босс? – глянул на него здоровяк. – Смысл–то не поменялся!

– Ты сценарий читал, Факер? – начал закипать режиссер.

– Читал! Читал, я зуб даю – этот Францис хрен клал на бабу эту, – указал мужчина рукой с уголовной татуировкой на женщину. – Он рогом уперся. Все, насрать ему, чего и как! Или по его масти, или все и вся на ножи и в колодец.

Мужчина моргнул пару раз, а затем нехотя кивнул.

– Да, но Францис – аристократ. Семнадцатый век. Тогда не было «похеру»! – всплеснул руками «режисер». – Не было такого! И у нас не будет! Сценарий есть сценарий!

– Ну, у нас–то не семнадцатый век… Надо же, чтобы было понятно… – потупился здоровяк.

– Факер, – опустил руки мужчина. – Мы снимаем историческое кино! Это не на телефон снимать «хоумвидео»! Это искусство!

– Ну, я…

– ИСКУССТВО! – рявкнул на него хозяин съемочной площадки. – Я понимаю, что ты снимался только в фильмах для взрослых! Но мы снимаем искусство! Еще один дубль!

Худощавый паренек застонал, закинув голову. Женщина, сидевшая на полу поправила парик и недовольно буркнула:

– Сколько можно одну и ту же сцену…

В этот момент в помещение заглянул хмурый мужчина с шрамом через все лицо и подошел к «режиссеру». Что–то шепнув ему на ухо, он быстро удалился.

– Стоп! Перерыв! – махнул рукой усатый и направился прочь.

Пара коридоров и он оказался в просторной комнате с парой диванов и небольшим столиком.

– Здравствуйте, – поднялся с дивана Хрусталев.

– Ваня… Ванечка, как я рад тебя видеть! – расплылся в улыбке мужчина. – Чаю? Шашлык? Барашка только зарезали! Сочный – во рту тает! Сегодня утром только травку жевал…

– Нет, спасибо… Ваграм Борисович, я вам тут деньги принес, – поднял с пола сумку Иван. – Те, что я брал.

– Ванечка, ну что ты сразу про дела, родной! – всплеснул руками грузин, открыл дверь и крикнул: – Вано! Иди сюда!

Режиссер уселся за стол и взглянул на Ивана.

– Там немного не хватает. Букмекер свою долю забрал. Я на днях найду денег и принесу…

В этот момент в помещение вошел тот самый мужчина со шрамом через лицо.

– Вано, пересчитай, пожалуйста, – кивнул он на сумку.

Помощник кивнул и тут же скрылся, но не прошло и нескольких секунд, как он вернулся со счетной машинкой и пристроился на краю, рядом с Хрусталевым.

– Ваня, – с доброй улыбкой произнес Ваграм Борисович. – Ты хороший парень, я знаю. Пловец…

– Остаток я принесу через…

– И мы в тебя верили, Ваня.

Хрусталев нахмурился и покосился на помощника, что уже совал пачки денег в счетную машинку.

– Слушайте, ставку аннулировали. Я ничего не заработал. Я верну деньги и процент, который должен, а так же…

– Мы поставили на тебя, Ваня, – произнес Режиссер и улыбка сползла с его лица. – Сильно поставили. И не я один, Ваня…

– Меня дисквалифицировали, – буркнул парень. – Я сам не знал, что…

– Девяносто две тысячи, – подал голос Вано.

– Я верну еще восемнадцать, – произнес парень.

– Ты вернешь двести, Ваня, – спокойно произнес Ваграм Борисович.

– Чего–о–о⁈ – протянул парень. – Я же вернул девяносто две! И я не выиграл, я…

– Ты очень огорчил меня Ваня, – вздохнул глава местных бандитов. – Большие люди поставили на тебя. И я в их числе.

– Меня дисквалифицировали! И букмекер вернул ставку и…

– Когда речь идет о действительно больших деньгах ставки не возвращают, – хмыкнул Ваграм Борисович. – Мы все в тебя поверили. А ты нас подвел, Иван.

– Я… я не собираюсь отдавать то, что я не брал, – буркнул Хрусталев. – Договор был на сто десять, а не на двести.

– Иван, – вздохнул режиссер и глянул на помощника.

Тот молча сунул руку и вытащил из под пиджака увесистый кинжал, который воткнул прямо в столешницу, перед парнем.

– Тебя никто не убьет, Иван. Но мы будем резать. Постепенно, по чуть–чуть, – показал ему кончик мизинца грузин. – Сначала ноготь, потом фалангу, потом весь палец… А у тебя их много, Иван.

Парень покосился на мрачного Вано, затем на хозяина заведения и нервно сглотнул.

– Ты пришел ко мне и попросил. Ты обещал, что победишь и готов был поставить на это все. Я поверил тебе, Иван, – произнес Ваграм Борисович активно жестикулируя. – Я поверил в твою силу, но ты обманул меня…

– Я сам не знал, что…

– И я потерял деньги, – проигнорировал слова парня грузин. – Много. Гораздо больше, чем жалкие двести тысяч.

– У меня нет… Таких денег, – подал голос Хрусталев.

– Я знаю… Знаю, Ваня, – улыбнулся хозяин заведения. – Если бы было, я взял бы с тебя всё. Но мы же не звери, Вань… Мы все понимаем, поэтому…

Ваграм Борисович кивнул своему помощнику. Тот молча сгреб деньги обратно в сумку и сунул в руки парня.

– Поэтому через три дня ты принесешь сюда двести тысяч.

– Я не…

– Или мы придем сами и начнем тебя рэзать, Ваня… – с акцентом добавил мафиози. – Медленно, по чуть–чуть, но регулярно рэзать. Ты меня понял, Ваня?

Мужчина откинулся на спинку дивана и пригладил усики.

– Иди, Ваня. Время не терпит, – произнес он и кивнул на дверь.

Парень молча поднялся, взял сумку и покинул помещение.

– Вано, пригляди за мальчиком, – произнес режиссер и тяжело вздохнул. – Молодой, горячий.

– Припугнуть?

– Нэт, зачем, – махнул рукой мужчина и кашлянув произнес без акцента: – Проследи, чтобы не вздумал бежать. Не хватало его еще ловить по всей стране.

* * *

– Хоба! Еще раз! Хоба! – крикнул Фома вскинув руки с розовыми гантелями.

Дверь открылась и домой ввалился Иван. Парень хмуро глянул на старика в потной майке и облегающих лосинах и бросил сумку в прихожей.

– Еще! Хоба! – не унимался старик.

Иван скинул ботинки, прошел в зал и, недовольно глянув на старика, буркнул:

– Привет.

– Бутерброд будешь? – оглянулся на него старичок.

Хрусталев вздохнул, покосился на телевизор, где продолжала прыгать и размахивать руками молодая фигуристая девушка, и произнес:

– Ты серьезно веришь, что это поможет от старости? – спросил он.

– Причем тут старость? – возмутился дед. – Ты смотри как у нее сиськи прыгают!

Ваня вздохнул и поплелся на кухню, оставив деда в зале.

– Что? – раздался голос из зала. – Ты только погляди! Я аж воспылал! Хоба!

Ваня прошел к плите, глянул на тарелку, где были уложены бутерброды. Толстый слой майонеза, на нем колбаса и сверху возвышался зефир.

– Деда… – вздохнул парень и открыл холодильник.

– Хоба! Еще… Еще… Хоба!

Тяжело вздохнув, парнишка вытащил пачку кефира, десяток яиц и пачку с беконом.

– Хоба! Давай родная… Хоба!

– Дед, ты яичницу с беконом будешь? – громко спросил Иван и налил себе в кружку кефира.

– Буду! Съешь бутерброд! – донесся голос старика из зала.

Ваня тяжело вздохнул, глянул на кружку с кефиром, а затем на бутерброды. Переложив зефир с одного бутерброда на другой, он взял и откусил.

– Да! Да! Вот так! Хоба! – снова раздался голос старика из зала.

– Фидела бы тебя пафушка, – пробурчал с набитым рот и достал сковородку.

– Хо–о–о–о! – тяжело выдохнул старик и вошел на кухню. – Ты бы видел последнее упражнение! Ей богу, я так с Клавдией Семеновной не гнулся, царство ей небесное.

– Дед, давай без подробностей, – буркнул парень, отпил кефира и откусил бутерброд. Включив плиту, он принялся разбивать одной яйцо за другим.

– Ты хотя бы прогрел ее что–ли, – усмехнулся старичок. Он подошел сзади и заглянул через плечо. – Кстати, тебе не кажется, что яйцо с беконом – не лучший вариант для ужина?

– А бутерброды с майонезом, зефиром и колбасой по твоему нормальный ужин?

– Не гони на зефир! Зефир – это идеальная еда! Только углеводы и ничего лишнего!

– А колбаса и майонез так, рядом постояли, – буркнул парень, достав бекон и принявшись раскладывать его на сковородке.

– Ты ничего не понимаешь в высоких материях, – хмыкнул старичок и уселся за стол. – Рассказывай!

– Что? – оглянулся на него парень.

– Все! И не надо мне тут «Все нормально! Я просто устал!», – ехидно произнес Фома.

Парень отвернулся и прикрыл шкворчащую сковородку крышкой.

– Откуда деньги и самое главное – где ты взял такую сумку? – спросил дед.

– Откуда ты… – вскинулся парень, но тут же добавил: – Это реквизит. Они не настоящие!

– Ой, давай только без вот этого! – сморщился старик. – Я настоящие от фальшивки точно отличу! Я между прочим чудом соскочил со звания «почетный фальшивомонетчик».

– Чего? – обернулся на него Хрусталев.

– У всех в жизни бывают трудные финансовые моменты в жизни, – пожал плечами старик, подскочил к столу и схватил бутерброд с зефиром. – Главное сделал–то я все четко. Прям не придраться! Спецы даже отличить мои поделки не могли! А знаешь на чем погорел?

Дед вернулся за стол и уселся, закинув ногу на ногу.

– На чем?

– Налоговая, – с усмешкой произнес Фома. – Они, видите ли, посчитали, что тридцать продажных женщин в президентском номере, купающиеся в ванне с сорокалетним вином, не соответствует моим доходам.

– Дед, ты делал фальшивые деньги чтобы закутить в президентском номере⁈ Ты сейчас серьезно⁈

– Да, а что? Рано или поздно у всех бывает такое. Вот живешь ты, вроде хорошо, но как найдет непреодолимое желание и…

Парень тяжело вздохнул, отвернулся и заглянул под крышку. Заметив, как прихватило белок, он кивнул и снял сковороду. Усевшись за стол, Иван поставил на подложку сковородку и взял из ящика две вилки.

– О! Желток жиденький! – положил на стол надкушенный бутерброд Фома. – Как я люблю!

– Дед, а ты можешь… – протянул кусок хлеба и вилку старику парень. – Можешь мне сто восемь тысяч напечатать?

Профессор с деловым видом, оттопырив мизинчик, ткнул хлебом в желток и отправил в рот.

– Не–а… Я обещал, что больше фальшивками не занимаюсь!

– Деда, мне очень надо…

– Нет. Тема закрыта, – вздохнул старичок. – Если бы не обещание, я бы еще раз в этом номере…

Тут Фома умолк и мечтательно уставился куда–то в стену.

– Ох, была там рыженькая, так она мне…

– Дед, у меня проблемы, – перебил его Иван. – Мне за три дня надо достать сто восемь тысяч.

– Зачем?

– Я тут… – Иван тяжело вздохнул, макнул кусочек хлеба в желток и произнес: – Я обращался к грузину. Тот, который режиссер.

– Ваграм Борисович?

– Да, я у него денег брал, чтобы поставить на себя, на соревнованиях.

– И?

– Ставку аннулировали. Мне деньги вернули, почти все. Там комиссии не хватает только букмекерской.

– А проблема в чем?

– В том, что Ваграм Борисович знал зачем мне деньги. И поставил тоже на меня.

– И?

– Ну, и теперь он хочет, чтобы я ему не сто десять, а двести вернул, – буркнул парень. – За три дня!

– Обещал пальцы резать, да? – с усмешкой спросил дед и, взяв вилку, подцепил полоску бекона.

– Да, а откуда ты…

– Скажем так – мы имели опыт выгодного сотрудничества.

– Взаимовыгодного?

– Нет. Выгодного только для меня, – хмыкнул старик и закинул в рот бекон.

– Слушай, если ты умеешь, может сделаем… Ну, сто восемь тысяч, – неуверенно произнес Парень. – Только чтобы с ним расплатиться и все!

– Ваня, если ты ему за три дня принесешь деньги, он назовет другую сумму, – пожал плечами Фома. – Ты думаешь, что ему деньги нужны?

– Ну… А что тогда?

– Ему нужен ты. Ему нужно, чтобы ты оказался ему должен. Чтобы ты стал делать то, что говорит ОН, – выразительно глянул на внука старичок. – Он только кажется добрым грузином, что шизанулся на своих постановках. Он старый, матерый волк.

– И… Что мне делать, деда? – растерянно спросил Иван.

Старичок вздохнул, демонстративно макнул хлеб в желток и произнес:

– Думать, Ваня… Думать! Тут наскоком не разрулишь…

– Деда, помоги, а? – неуверенно произнес парень. – Я… я должен буду.

– Есть у меня одна идея, – вздохнул Фома.

– Что за идея?

– Не сейчас, – сморщился старичок. – Завтра. Надо все обмозговать и построить план!

– Обычно твои планы…

– У тебя есть другой вариант? – оборвал его Фома. – Если да – вперед. Нет – слушай деда и делай что говорю! Понял?

– Понял, – буркнул Иван и подхватил вилкой бекон.

* * *

Утро. Поспать мне не дали.

– Доброе утро! – жизнерадостно заорал дед, заходя в мою комнату.

Он подскочил к окну и резко раздвинул шторы, подняв в воздух частички летней пыли.

Солнце моментально ударило по глазам, от чего захотелось только укрыться под одеялом, и делать вид, что меня нет.

– На улице сказка! Ты посмотри, птички поют, листики растут, бабки спешат покататься на автобусах! Ну! я же говорю, сказка! – дед отвернулся от окна и наклонился ко мне поближе с хитрой улыбкой, – Поехали тоже покатаемся на автобусе?

– Дед, я очень рад, что у тебя взыграли гормоны… – я посмотрел на часы. – Блин, шесть утра… Почему все старики встают в такую рань?

– Ты сейчас договоришься, твой завтрак окажется у тебя в кровати. Без подноса. А кофе без кружки… – угрожающе произнес старик. – Ты не забыл, что тебе на учебу в департамент к восьми? Пока позавтракаешь, пока доедешь, вот уже и опоздал…

– Ниче я не опоздаю.

Состояние после вчерашнего было так себе, и не в плане физическом, а больше в моральном. Как–то я не горел желанием оставаться в должниках у какого–то мафиози, возомнившего себя великим режиссером. Но дед сказал, что порешает.

Скорее всего, в других обстоятельствах, я бы отказался от такой «помощи», но на безрыбье, как говориться, и рак рыба. Других вариантов у меня пока не было, а деньги нужны уже вчера. Так что тут бразды правления я полностью передал деду.

Умывшись, я зашел на кухню, где меня ждал небольшой завтрак. Яичница с беконом в сковородке, сырники, и бутерброды с кофе.

– Еще не проснулся? – спросил деда.

– Немного… – кивнул я. – Все еще в голове не укладывается, что у меня теперь новая жизнь.

Дед сел напротив и довольно отпил кофе из простой литровой банки. Собственно, передо мной стояла такая же. Это у нас были местные «кружки». Ну, как местные… Все нормальные кружки были в раковине и дед их мыть не захотел принципиально.

– Да ладно, с кем не бывает, – пожал он плечами.

– Ни с кем, блин, не бывает, деда, – я вилкой пошкрябал по сковородке, отламывая кусок яичницы и закидывая в рот. – О, неплохо, даже вкусно.

– Фе, – хмыкнул дед, – Ты еще сырники не пробовал. На этот раз я добавил туда немного ванили…

Тут я должен признать, что у него действительно были вкусные сырники.

– А кофе? – прищурился я. – Как я люблю?

– Обижаешь, внучок, – отмахнулся он, – пять ложек сахара, две ложки кофе, половина кипятка, половина молока.

Я довольно кивнул и погрузился в завтрак.

После, помыв посуду, и одевшись, мы с дедом вышли из дома.

– Ну, я поехал, – махнув ему рукой, я поспешил в метро. – Что будешь делать?

– Да есть у меня кое–какие планы, – хитро прищурившись сказал дед, поглядывая на автобусную остановку с бабками. – ты как закончишь, напиши СМС, на всякий случай.

– Ладно, – кивнул я, даже не попытавшись узнать, что это за всякий случай может быть.

В департаменте, предъявив пропуск, я спустился на уже знакомый этаж, где меня встретил гул десятков детей. Кто–то носился по классу, кто–то пытался из слюней надуть шарик. Козявочник, который сидел рядом со мной, продолжал с предвкушением ковыряться в носу.

Чтож…

Теперь это мои одногруппники, по крайней мере до конца лета.

Когда я зашел, стало чуть тише. И я уж было подумал, что это из за уважения, но за моей спиной раздался голос Ольги.

– Доброе утро, Ваня, доброе утро класс.

От неожиданности, я чуть не подпрыгнул. Она подкралась так близко, и при этом незаметно. Вот значит каков уровень маг из сотни. Это интересно.

– Доброе утро! – вразнобой ответили дети.

– Доброе утро, – кивнул я, – выспалась?

– Сядьте на свое место, Хрусталев, – холодно произнесла она, и встала у доски.

Пройдя в конец класса, я с удивлением обнаружил, что мне поменяли парту. Теперь она была чуть выше, и колени уже не упирались.

Все же, Ольга заметила это маленькое неудобство и поменяла парту.

Надо будет после поблагодарить ее.

С удивлением заметил, что мой сосед, козявочник–пиромант ковыряется в носу другой рукой, «рабочие» пальцы же были перебинтованы. Кажется, не рассчитал силы или нашел в носу нефть.

– И так, сегодня мы с вами начнем изучение аномалий, а так же такого явления как «семена хаоса».

Не скрою, эта тема была мне интересна, и самое главное, полезна, так как в будущем, мне рано или поздно предстоит столкнуться с обитателями аномалий и смеян хаоса.

Ольга включила проектор, и на стене появилось изображение чего–то, похожего на разрыв в воздухе. Края светились фиолетовым, а внутри клубилась непроглядная тьма.

– Это аномалия, – произнесла она. – Кто–нибудь знает, что это такое?

Несколько рук поднялось вверх. Девочка с косичками на первой парте подпрыгивала на стуле от нетерпения.

– Да, Маша?

– Это дырка, откуда лезут монстры!

– В целом верно, – кивнула Ольга. – Аномалия – это разрыв в пространстве. Своего рода портал, через который в наш мир проникают существа из… откуда–то ещё. Откуда именно, мы не знаем. Природа происхождения аномалий до сих пор не изучена.

Она переключила слайд. Теперь на экране была карта города с несколькими красными точками.

– Аномалии могут появиться где угодно. В поле, в лесу, посреди жилого квартала. Предсказать место появления невозможно.

– А как тогда их находят? – спросил кто–то.

– Хороший вопрос. Перед тем как аномалия откроется, в этом месте начинает сгущаться особая энергия. Департамент разработал оборудование, которое отслеживает эти сгущения. Как только датчики фиксируют аномальную активность, мы получаем сигнал.

Я слушал внимательно. Всё–таки это было куда интереснее, чем двигать листочки по парте. Хотя моего соседа больше интересовали глубины своего носа, и кажется, его подбешивало, что он не может поджигать козявки второй рукой.

– Дальше аномалии присваивается уровень угрозы, – продолжала Ольга. – От первого до пятого. Первый самый слабый, с ним справится группа обычных одарённых. Пятый…

Она сделала паузу.

– Пятый уровень означает, что на место выезжает кто–то из сотни.

По классу прокатился восхищенный шепот. Дети смотрели на Ольгу с благоговением. Ещё бы. Пятьдесят седьмой номер в рейтинге стоит перед ними и рассказывает про монстров.

– А вы закрывали аномалии пятого уровня? – не удержался я.

Ольга посмотрела на меня. На секунду мне показалось, что в её глазах мелькнуло что–то похожее на усталость.

– Закрывала, – коротко ответила она и переключила слайд.

На экране появилось изображение небольшого светящегося шара. Размером примерно с яблоко, он переливался всеми цветами радуги.

– Далее. Это семя хаоса. Запомните, как оно выглядит.

Мой сосед–пиромант перестал ковыряться в носу здоровой рукой и уставился на экран.

– Семена хаоса – это сгустки той же энергии, что порождает аномалии. Но в отличие от аномалий, их невозможно отследить. Они просто появляются. Маленькие, безобидные на вид…

Ольга выдержала паузу.

– И крайне опасные.

Она переключила слайд, и я невольно поморщился. На экране было что–то среднее между крысой и пауком. Шесть лап, вытянутая морда с тремя рядами зубов, и глаза… слишком много глаз.

– Это результат контакта семени хаоса с обычной крысой.

Кто–то из детей пискнул.

– Семя хаоса взаимодействует с любым объектом, к которому прикасается. Живым или неживым. И результат этого взаимодействия… – она кивнула на экран, – … редко бывает приятным.

– А если человек дотронется? – спросила Маша с первой парты.

– Ничего хорошего, – ответила Ольга. – Но об этом мы поговорим позже, когда вы станете старше.

Она переключила слайд. Теперь на экране была таблица с изображениями разных предметов и существ, а рядом – результаты их «скрещивания» с семенами хаоса.

– К счастью, реакции семян хаоса с различными объектами уже изучены и задокументированы. Если семя контактирует с тараканом, результат всегда один и тот же. С кошкой – другой, но тоже предсказуемый. Существует полный каталог известных реакций.

Я разглядывал таблицу. Таракан плюс семя хаоса равно… что–то с крыльями и жвалами размером с собаку. Голубь плюс семя равно… твою мать, лучше бы я не смотрел.

– А если найти семя до того, как оно с чем–то соединится? – спросил я.

Ольга посмотрела на меня с лёгким удивлением. Видимо, не ожидала от меня умных вопросов.

– Хороший вопрос, Хрусталев. Семена хаоса в чистом виде крайне ценны. Они используются в исследованиях, в создании артефактов, в медицине… Одно семя может стоить несколько миллионов.

Несколько миллионов. Я мысленно присвистнул. Это бы решило все мои проблемы с Ваграмом Борисовичем. И ещё осталось бы на безбедную жизнь с дедом.

– Но, – Ольга подняла палец, – если вы нашли семя хаоса, вы обязаны немедленно сообщить об этом в Департамент. Каждое семя должно быть задокументировано и внесено в реестр.

– А если не сообщить? – это уже спросил мой сосед–пиромант–козявочник.

– Тюрьма, – спокойно ответила Ольга. – Хранение незарегистрированного семени хаоса уголовное преступление. От пяти до пятнадцати лет, в зависимости от обстоятельств.

Мальчишка присвистнул и снова полез в нос.

– Причём неважно, нашли вы его случайно или купили на чёрном рынке. Незарегистрированное семя это срок. Без вариантов.

Ольга обвела класс взглядом.

– Поэтому, если вдруг увидите что–то похожее на светящийся шарик размером с яблоко не трогайте. Сразу звоните в Департамент. Вам будет положена награда.

Я откинулся на спинку стула, переваривая информацию.

Аномалии, семена хаоса, монстры из других миров… Неделю назад моей главной проблемой было выспаться перед заплывом. А теперь я сижу в классе с шестилетками и узнаю, что реальность может в любой момент порваться, и оттуда полезет какая–нибудь тварь с тремя рядами зубов.

Весёленькая у меня теперь жизнь, ничего не скажешь.

– Вопросы? – спросила Ольга.

– А можно в туалет? – поднял здоровую руку пиромант.

Ольга вздохнула.

– Иди.

Как только урок закончился, мне тут же прилетел звонок от деда.

– Так, вечером ничего не планируй, я все придумал. Пойдем на первый этап плана.

* * *

– Деда… – неуверенно произнес Иван и оглядел свою синюю спецовку. – Где ты взял это?

– Одному человеку чинил кондиционер, – буркнул старичок, оглядываясь по сторонам. – Позаимствовал до утра.

Фома открыл задние двери фургончика с огромной надписью «Дыши полной грудью!» и достал оттуда ящик с инструментами.

– Дед, а нас не примут… – тут он кивнул на здание, в котором располагался грузинский ресторан «Хочу Долму!». – Если Ваграм Борисович…

– Не сцать! – буркнул старичок и указал на вентиляционную решетку на стене. – Мы не через парадный вход пойдем!