Текст книги "Ассимиляция (СИ)"

Автор книги: Сергей Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

   – Ролан, как себя чувствуешь?

   – Ничего не помню. А почему я здесь? – Он посмотрел на руки, вытянутые вдоль собственного тела, – руки в проводах, подкачивающих его био-жидкостями.

   – Тебя ранили, – сказал я, чувствуя себя всё ещё покачивающимся. – А сейчас ты начал приходить в себя. Так как себя чувствуешь?

   – Нормально. Только спать хочется. А тебя не ранили?

   – Нет. Это я с тобой ментала перекачал немного. Вот и пошатывает.

   – А мы где? На платформе?

   – Нет, к сожалению. На катере Карла.

   – Звучит... – шёпотом от слабости сказал Ролан. – Катер Карла.

   – Ну да, – слабо усмехнулся я. – Карл у нас тот ещё собственник. Он, кстати, сейчас придёт снять с тебя все эти штуковины.

   – Ничего не помню. В нас стреляли?.. И вообще... Спать хочу.

   – Сейчас снимут всё – и поспишь.

   У двери я оглянулся. Будет он ждать Карла. Судя по успокоенному полю, уже спит.

   Карл стоял, прислонившись к стене.

   – Ну что? Получилось? – Он-то знает, что такое – разорванное ментальными нитями поле. И в теории, и на практике.

   – Получилось. Снимешь с него системы – только осторожно, не разбуди.

   Призрак слабо ухмыльнулся. Ещё бы – лучший показатель, что человек и впрямь пережил выстрел менталом, – его желание спать, восстанавливаясь.

   – Иди на камбуз. Там ребята военный совет держат. Пытаются сообразить, как призраков Бьорна не допустить к платформе. Поешь заодно.

   ... На камбузе и в самом деле шли самые настоящие споры, в которых не участвовал только Элих. Даже мальчишки то и дело вставляли своё веское слово, а порой народ утихал, прислушиваясь: говорила платформа – в лице Таис и Шерифа Арни. Переводили, конечно, пацаны. В основном – Мартин.

   – Ну что? – тем же вопросом, что и Карл, встретили меня совещающиеся. – Как там Ролан? Говори же быстрей!

   – Всё нормально. Жить будет. Ну а вы? До чего додумались? – спросил я, подхватывая со стола крекер и вычерпывая им содержимое какой-то консервы. Вторым крекером подстраховал, чтобы не запачкаться падающими масляными каплями, а потом с удовольствием съел и его.

   – Чёрт, вкусно ешь, – сказал Вестар и тоже схватил крекер. – Я даже снова захотел... Хоть только недавно ели...

   – Призраки пойдут вокруг платформы – расставить приманки, – сказал Доминик. – Я предложил атаковать их сверху. Тут, на катере, бортовые орудия есть. Лучевые. Лёгкие, конечно. Но для наших целей подойдут. Можно срезать всех... Проблема только одна: они будут врассыпную. В одиночку.

   – Не понял. А почему около платформы?

   – Они уже там, – ответил Вестар. И вздохнул.

   "Брис, они пришли только что, – сказала Таис. – Шли – укрытые завесой. Очень сильной. На платформу пройти не могут. Наша защита не подпускает. Но у них с собой коробки с приманкой. И они пригрозили: если мы не выйдем, если не сдастся Карл и не появишься ты – начнут расставлять коробки, а потом включат их на полную мощь. Если они это сделают, сим-вормы вскроют платформу".

   – Брис, у меня ещё одно предложение, – сказал Вестар. – Давай их катер взорвём? Им выхода не будет со Сциллы – до следующего прилёта административного корабля, а там уж мы что-нибудь придумаем. Как думаешь? Можно такое сделать?

   – По триди они вызовут подмогу, – рассеянно сказал я, обдумывая собственный план выхода из ситуации. – И смысл тогда в катере? Надо бы что-то другое придумать... Только – что?

   25.

   Катер медленно перемещался над поверхностью Сциллы – крадучись, хотя все мы знали, что призраки из команды Бьорна наверняка уже засекли его приближение. Но пусть думают, что хотят. Нам надо выиграть время на обдумывание ситуации.

   Мозговой штурм, устроенный ребятами, предполагал много чего. И послать, к платформе, например, тех, кто умеет уходить в невидимость (я, Карл, Мартин и Кэвин – хотя этот послабей, чем все мы), и вырезать призраков. Против – призраки тоже не дураки. Таковыми их просто опасно считать. Будучи наверняка настороже, они вправе ожидать такого демарша, поскольку капитан Бертон уж точно предупредил их о наших способностях и возможностях.

   А можно попробовать натянуть на них самих плёнку, ненавязчиво приказывающую следовать в такое место, где мы их возьмём тёпленькими. Карл высказался против: скафандры призраков экипированы хорошей противоментальной защитой.

   В конце концов, все пришли в самое настоящее уныние. Даже Элих, напряжённо сидевший и переводивший взгляд с одного на другого, незаметно вздохнул и ссутулился. Ну, этого я понимал. Его положение достаточно противоречиво. Хотя, если вспомнить, капитан Бертон возлагал на него определённые надежды, пусть даже оставил умирать вместе с нами... Элиху-то ничего не грозит, попади он в руки Бьорна. Любопытно, кстати. А можно ли как-нибудь задействовать его ситуацию? Именно то, что призраки спокойно примут его назад, попади он к ним в руки? Нет, вряд ли... А вот если...

   – Парламентёр, – задумчиво сказал я. Сидел я на опустевшем столе, подтянув к себе и обнимая одну ногу, а вторую – спустив со стола. Рядом – Мартин, тоже задумчиво постукивая пятками. С другой стороны – Кэвин.

   И все притихли, хотя только что горячо обсуждалась возможность захватить катер призраков и на двух катерах эвакуировать с платформы переселенцев с вольнонаёмными.

   Не дождавшись продолжения, Вестар переспросил:

   – Парламентёр?

   – Надо послать к призракам парламентёра и предложить следующее: если они найдут среди детей переселенцев детей-призраков, то пусть увозят. Если нет...

   – Если бы эту идею не высказал ты, – с сомнением сказал Доминик, – я бы решил... Да что решил?! Я бы сразу сказал – глупо! Но, судя по всему, у этой идеи есть подводное течение? Ну же, Брис, колись, что у тебя задумано!

   – Нам всего лишь надо выиграть время. Чтобы придумать что-то более сильное, – вздохнул я. – Для этого можно... Можно изменить поле всем детям. Придётся, конечно, приложить усилия, но, мне кажется, дело того стоит.

   "Брис, ты уверен? – спросила Таис. – Я, конечно, попробую это сделать..."

   – Попробуй, – откликнулся я. – В конце концов, это не слишком сложно.

   – Ты говоришь с Таис? – спросил Карл.

   – С нею, – ответил я, продолжая обдумывать идею и мысленно сложив крестом два пальца, чтобы никто не сообразил, что я мухлюю.

   – Не представляю, – признался Вестар. – Ну ладно, первая часть операции доступна моему пониманию: кто-то идёт к призракам и излагает им эту идею. Кстати, а обязательно к ним идти? Может, телепатически сработать?

   Я скептически глянул на Карла.

   – Карл, ты бы согласился хоть на какую-то пустячную уступку, предложи тебе кто-то что-то – на расстоянии?

   Карл добросовестно задумался, а все уставились на него с огромным любопытством. Призрак с минуту размышлял, а потом высказался:

   – Нет. Категорически. Мало ли что у них за пазухой припасено...

   – И кто же пойдёт парламентёром? – спросил Вестар. – Боюсь быть слишком догадливым, но... Брис, ты уверен?

   – Если мне будут помогать со стороны, почему бы и нет?

   Мартин внимательно посмотрел на меня, отчего я едва не вспотел: не дай Бог, заметит то, что я прячу из-за всех сил.

   – И чьей помощи ты ждёшь? – недовольно спросил Карл.

   – Твоей. Мартина и Таис, – перечислил я.

   – А со стороны – это как? – спросил Вестар.

   – К призракам иду я один. Ребята меня поддерживают ментально. Всё.

   – У тебя жена, ребёнок, младший брат, – со вздохом сказал Доминик.

   Я перехватил изумлённый взгляд Элиха. Усмехнулся.

   – Всё так. Но, положа руку на сердце... Если пойдёт кто другой, есть гарантия, что он сможет сбежать, обернись ситуация не самым лучшим образом?

   – Ну, ладно... Расскажи подробней, что ты задумал, – предложил Доминик.

   – К призракам Бьорна идём я и Элих. Он нужен, чтобы подтвердить: Карл мёртв.

   Тёмные глаза бертоновского призрака зашарили по моему лицу.

   – Ты так уверен, что я подтвержу?

   Боюсь, я ощерился – вздёрнув уголок губ.

   – Абсолютно уверен.

   – И мне поверят?

   – На все сто. Потому что в твоей памяти останется образ: Карл показывает свою силу на тебе, после чего ты не просто в обиде на него, но обозлён и мстишь. Будет тот момент, когда капитан приказал устроить стрельбу по нашей группе. В твоей памяти Бьорн увидит, как ты целишься именно в убегающего Карла – и убиваешь его.

   Кажется, я рассказывал предполагаемую информацию для ввода в память слишком достоверно. Карл метнул взгляд в призрака. Элих безразлично встретил его пронизывающий взгляд. Мол, мало ли что тут у вас напридумывают. Мне бы не хотелось, чтобы этот взгляд впечатался в поле призрака, поэтому я уточнил:

   – Карл... Призрак, стрелявший в тебя, погиб во время взрыва вертолёта.

   – Точно?

   – Точно.

   Снова взглянув на Элиха – чуть высокомерно, Карл опустил глаза на оружие, которое закончил разбирать и теперь собирал. Бертоновский призрак сидел у стены, уставившись в пол. Больше он на меня не смотрел.

   – Далее. Дети. Я предложу Бьорну послать на платформу одного из видящих. Таис его пропустит. Внутри замкнутого помещения видящий просканирует всех детей и ответит на вопрос капитана, есть ли на платформе дети-призраки, нет ли. Ответ будет – нет. Бертон ошибся.

   – Подожди. Хотелось бы уточнить, – сказал Вестар. – Думаешь, вот так просто Бьорн отпустит на платформу призрака? В помещение, где все переселенцы настроены против призраков? Что-то, честно говоря, не верится.

   – Отпустит. Ведь у Бьорна остаётся заложник.

   – Ты.

   – Я.

   – Подожди. Получается следующее. Призракам нужны Карл, дети-призраки и ты. Из всех, кто им нужен, у них ты и остаёшься? И что дальше? Полетишь с ними? А как же Максим и Лидия? Как же Мартин?

   – Что бы ни произошло, а Мартин уже взрослый, переживёт, – сказал я и обнял мальчишку, благо сидел близко. Тот послушно прислонился ко мне, и я усмехнулся: не теряя времени даром, мальчишка втихомолку принялся исследовать моё информационное поле. Вот чертёнок!.. И сидит – внешне такой же спокойный и невозмутимый!.. Я добавил: – Но в послушных военнопленных я не собираюсь оставаться. Во всяком случае, недолго им буду. Никуда со Сциллы не собираюсь и не полечу.

   – У тебя есть план?

   – Нет никакого плана. Буду действовать по обстановке. Главное – добраться до призраков. И сделать всё, чтобы они сосредоточили своё внимание только на мне.

   – Знаешь, Брис, – задумчиво сказал Доминик, – твои дурацкие планы почему-то умудряются сбываться. Наверное, именно поэтому я не буду дальше уточнять.

   – И будешь прав. Потому как, по сути, никакого плана и нет. Есть намётки примерных действий. Но всё будет зависеть только от того, как повернут события. Надеюсь, импровизировать я не разучился.

   – Хорошо. Что тебе нужно для выполнения твоих намёток?

   – Посидеть бы где-нибудь спокойно... Несколько минут.

   – Выбирай любой отсек, – сказал Карл. – Только предупреди – какой, чтобы не ломились. Пошли, покажу все свободные.

   Они все решили, что мне нужно помедитировать перед выходом к призракам. Я потрепал тёмные лохмы Мартина и, спрыгнув со стола, пошёл вслед за Карлом.

   Два отсека мне "не понравились", но следующий оказался совсем глухой – звуконепроницаемый. Да ещё в конце коридора. То, что я искал. То, что мне нужно. Небольшое помещение на одного.

   Закрыв за Карлом дверь, я, всё ещё лицом к ней, напрягся, держась за двойное кольцо вместо дверной ручки. Нет, всё по-честному. Карл уходил по коридору. Кажется, возвращался к обществу на камбузе... Не разворачиваясь, я шагнул назад. Присел. Опираясь руками, сел на пол. Лёг. Прошептал: "Пять минут". Закрыл глаза.

   Столкновение двух личностей, их врастание друг в друга. На экстремальном фоне. Мальчишка-киллер и взрослый учитель... Встреча с сим-вормами – ассимиляция их ментальной части. Столкновение с людьми, которых никогда не видел, но которые знают меня. Необходимость держаться подальше от тех, кого люблю. Война и ни минуты покоя.

   Внутри собрался такой комок гнили и гадства... Противоречие... Тело и дух враждуют. Физическое хочет отдохнуть. Сознание требует пройти путь до конца. Душа еле слышно стонет, раздираемая постоянным выбором... Последние несколько минут держался с трудом... А ещё улыбаться надо. Чтоб людей не пугать... И бронировать собственное поле в такую железобетонную крепость, чтобы невзначай не раскрыться... Сидеть и трансформировать личное поле, освобождаясь от убивающего, – слишком долго, некогда. Всё надо сделать в эти пять минут.

   Последний вздох перед выбросом негатива. Расслабился.

   Даже не судороги. Тело швырнуло об стену. Вскрик, уходящий в пустоту. И – полный провал во тьме. Больше ничего не помню.

   ... Пришёл в себя от чужого крика. Кто-то прижимает к полу мои плечи, удерживая бьющееся, словно в припадке, тело, и кричит:

   – Брис, не надо! Брис!!

   Когда зрение сфокусировалось, первое, что увидел, – это в проёме открытой двери ошеломлённые Карл и Вестар. За их спинами появился кто-то ещё. Карл опомнился первым, подскочил и придавил меня полностью к полу. Следом за ним вбежал Вестар.

   – Брис! Какого дьявола?!

   Я попробовал выговорить хоть слово – шипение пополам с хрипом. Услышал – рассмеялся. Точнее – затрясся в неконтролируемом смехе. Прижатый к полу. Глядя в обеспокоенные лица... Карл замолчал, вгляделся.

   – Отпускай его.

   Честное слово – впечатление, что поднявшиеся надо мной, лежащим, люди вот-вот начнут бить меня ногами. Слава Богу, пар успел выпустить. Успокоился. Надо мной Мартин. Всё ясно. Настроился на меня – любопытный – и по возмущению полей быстро отыскал в отсеке, а увидев происходящее, решил, что со мной плохо.

   Мартин помог сесть на полу. Третьим – подошедшим за спинами – оказался Элих. Он и заявил нервно, с брезгливостью, как смотрят на дохлую крысу, глядя на меня:

   – Я с этим психом никуда не пойду!

   – Куда ты денешься, – прошептал я. – Пойдёшь!

   – Да ты на себя взгляни!

   Последнее уже заявлено с презрением.

   Чего глядеть. А то не знаю, что татушка проступила. Разве что, по ощущениям, ещё и лицо до крови разбито... Глядя в глаза Элиху, мягко поднялся, сел. Снова ухмыльнулся, мягко же скрестил ноги, положил на них руки ладонями кверху.

   – Элих, это ты такой слабый, или это Карл из тебя выбил всё умение смотреть? Что такого произошло, что ты назвал меня психом? Я всего лишь подчистил личное информационное поле – и больше ничего. Правда, сделал это одним махом, не тратя времени на чистку. И всё.

   Призрак осмотрел меня внимательно, махнул рукой – и вышел из отсека. Чистюля, блин. Со мной, грязным, идти не хочет. Внутренний смех снова скривил мой рот.

   "Вернись".

   Вестар хотел что-то сказать, но Карл предостерегающе поднял руку и кивнул на дверной проём. Вестар оглянулся. Шаги. Снова на пороге возник Элих. Уже не сердитый.

   "Сядь напротив".

   Не сводя с меня спокойных глаз, призрак сел.

   "Мы не помешаем?" – шёпотом спросил Мартин.

   "Нет".

   Он бесшумно отошёл в сторону. Вестар и Карл последовали его примеру.

   Полностью очищенный, я легко вложил в информационное Элиха всё, что нам нужно, одновременно уничтожая в его памяти лишнее. Призрак равнодушно смотрел на меня – и сквозь меня. Стороной я знал: Карл с огромным напряжением пытается успевать за тем, что я делаю и как делаю. Вестар просто стоял рядом, дожидаясь результатов. Мартин следил за каждым моим движением. Учился.

   Всё. Теперь не только ментальная обработка, но и химия, обволакивающая мозги Элиха, ежели таковая у призраков Бьорна есть, не заставит его поле измениться. Он то, что я в него вложил. И останется таким, даже если его убьют.

   Я откинулся назад, опираясь на руки, придирчиво осмотрел полученный результат. Карл обошёл нас сбоку, присел на корточки. Знаю, что он рассматривает. Сцену собственного убийства. Я постарался воплотить её в деталях и в настроении.

   Фигурка Карла бежит к Мёртвому лесу. Элих оборачивается. В его глазах ненависть. Он стреляет. Карл спотыкается, падает... И снова фигурка призрака-дезертира бежит к лесу... Карл заглянул мне в глаза.

   – Так всё-таки Элих стрелял в меня?

   – Ты видел это у него раньше? Ты же просматривал его поле.

   – Нет. Не видел. Но, может, он прятался.

   – Не городи чепухи, Карл. В тебя стрелял другой. Я рад, что ты проникся моим мастерством в области ментального блефа.

   – Ментальный блеф... – пробормотал Карл. – Придумал тоже. – Зыркнул исподлобья на Мартина и на Вестара, не подслушивают ли. Перевёл потемневшие глаза на меня. "Ты уверен в том, что задумал?"

   "Я вообще об этом не думаю – уверен, не уверен ли. Надо делать – и делаю".

   "Смотри", – хмыкнул он.

   К призракам Бьорна пойти вместе он не предложил. А я и не предлагал ему, чтобы не злился, отказываясь.

   Элих нас не слышал. Он спокойно смотрел на меня. Сквозь меня.

   В дверях появился встревоженный Доминик.

   – Брис, мы недалеко от платформы. Между нами и платформой – призраки.

   – Хорошо, – пробормотал я. – Пора опускаться. Карл?

   – Иду. Через две минуты приземлимся.

   – Элих, – мягко и даже вкрадчиво позвал я. А когда он застыл глазами на моём лице, я так же вкрадчиво сказал: – Капитан Бьорн.

   Условный рефлекс памяти на названное имя – и образ капитана немедленно возник перед глазами Элиха. Капитан напоминает голландцев со старинных полотен – из тех, аскетичных. Сухощавый мужчина, длинный и сумрачный... Приблизим. Лицо тоже худощавое, вытянутое. Волосы – короткие, отчего лоб, кажется, принадлежит мыслителю. Под еле обозначенными бровями – небольшие глаза, оценивающие. Нос длинный, хрящеватый – нависает над недовольно сжатым ртом.

   Так, лицо запоминающееся. Наполним его энергией.

   Капитан Бьорн шевельнулся, быстро огляделся.

   "Я здесь, капитан Бьорн. Доброго вечера!"

   "Доброго!" – насторожённо откликнулся он.

   "Парламентёров от платформы принимаете?"

   "Нет! Наши условия вам известны. Я требую их исполнения!"

   "Ну, одно из условий к вам парламентёром как раз и идёт. Моё имя – Брис Кроу. Капитан Бертон должен был вам сказать обо мне".

   "Где же сам капитан?"

   "Погиб в вертолёте, когда пытался уйти от сим-вормов".

   "Погибли все?" – в голосе Бьорна неприкрытое подозрение.

   "Нет. Один из призраков выжил. Его имя – Элих. Так что? Мы идём к вам?"

   "Мы – это кто?"

   "Я и Элих".

   "Вы отпускаете его?"

   "Да. Мы народ мирный. Зачем нам военнопленные?" – Любопытно, расслышал ли Бьорн в моём голосе усмешку?

   Расслышал.

   "В чём подвох?" – уже резко спросил он.

   "Может, всё-таки поговорим с глазу на глаз?"

   "Жду вас неподалёку от платформы".

   Замолкнув, я некоторое время посидел напротив Элиха. Призрак смотрел спокойно. Если бы глаза мигали, выглядел бы обычно... Я встал – он так и сидел, вперившись в то место, где только что было моё лицо. В пустоту.

   "Элих! Очнись".

   И добавил уже вслух:

   – Элих, подожди меня возле выхода, хорошо?

   – Хорошо, – чуть скрипуче отозвался призрак. Горло пересохло, пока молчал.

   Привести себя в порядок нетрудно. Здесь, на катере, нашлась аптечка, с помощью некоторых препаратов которой я промыл лицо, оставив синяки и царапины, которые поглубже. Антураж при встрече с капитаном не повредит. После обработки спиртом царапины вспухли, и с минуту я любовался расцарапанной мордой с впечатляющим кровоподтёком на скуле. Карл, снова пришедший ко мне вместе с неотступно следующим везде Мартином, скептически спросил:

   – Брис, зачем ты оставил царапины на лице?

   – Пусть думают: то, что им сказал капитан Бертон обо мне, – преувеличение.

   Выражение скептицизма сползло с лица Карла. Он понимающе кивнул.

   А я ещё раз полюбовался на себя в зеркало: недокормленный парнишка, высокий правда, но в минус – выглядит ещё более худым, явно недавно отмутузенный; бритая голова – за три года от тюремных привычек отойти не может. Итак, по внешности, в сочетании с дерзостью по ментальной связи, буду выглядеть как зряшно хорохорящийся.

   – Объяснение уже придумал?

   – Бьорн увидит, как Бертон бьёт меня. Этого хватит?

   – Если сделаешь так же качественно, как изменил поле Элиху, то – да.

   – Это я сделаю.

   Карл даже не представляет, как качественно я поработаю над собственным полем по дороге к призракам. Если бы представлял, не отпустил бы.

   А так... Я пожал руки ребятам, кивнул Мартину и Кэвину: "Сидеть и слушать! Будьте на связи!" И позвал:

   – Элих! Пошли к твоим!

   Катер завис над землёй достаточно низко, чтобы мы спрыгнули не напрягаясь, а затем машина взлетела и пошла в сторону Мёртвого леса.

   Я огляделся. Впереди, метрах в пятистах, – нас ждут призраки. Это точно. За спиной, где-то в километре, движутся сюда же сим-вормы.

   – Чего встал? – жёстко сказал Элих и кулаком в перчатке ударил меня в спину. Я едва успел переступить, чтобы не упасть. – Шагай давай! Быстро!

   26.

   Я обернулся и чуть не получил уже в лицо. Точнее – получил, но успел всё-таки дёрнуть головой. Скользящим пришлось по челюсти, причём по левой стороне лица, где на скуле уже красовался кровоподтёк. Кожу с подбородка содрало не хило.

   Когда мы спрыгнули с катера, я снял с Элиха все пси-ограничения, которые до сих пор стреножили его настоящую личность.

   Катер улетел. Нас – двое. Честно говоря, я не ожидал, что Элих мгновенно перейдёт к избиению. Впрочем... Он мстил. За то, что оказался во враждебном окружении, в котором приходилось хоть и немного, но врать и изворачиваться. За то, что командир группы бросил его на произвол судьбы, пусть даже решение Бертона спасло Элиху жизнь. За то, что приходилось, как ни в чём не бывало, общаться со своим главным врагом – призраком-отступником – и не иметь возможности снова попытаться убить его.

   Зато теперь есть время и – тот, на ком можно выместить скопившуюся злобу.

   Фиг с ним, пусть лупит. Морда будет достоверней выглядеть. Физически восстановиться нетрудно, а чувствительность я отключил после первого же удара. Охал только после каждого пинка или удара – для той же достоверности.

   Но по-настоящему мне всё-таки поплохело – и даже очень, когда моя голова мотнулась от следующей плюхи и глаза уловили что-то странное неподалёку от нас. Пока пытался разглядеть – не увернулся от следующего удара. Чёрт, кажется, он мне нос сломал. Во всяком случае – слёзы из глаз, дышать носом не могу – хлюпает кровью. Чёрт, чёрт... Нужна передышка, иначе он мне морду лица в месиво превратит... Я поспешно упал на колени, а потом – скрючившись, ничком на землю, закрыв лицо ладонями. По телу ему бить не очень интересно, а пару-тройку пинков я переживу.

   Луны Сциллы только-только поднялись над планетой, то и дело укрываясь за редкими и высокими ночью облаками. Улетевший катер взбаламутил пыль на месте высадки. Теперь она опускалась – мягкими, ненадёжными волнами, которые резко взлетали от малейшего движения на ней.

   Дёргаясь от ударов по почкам – Элих старался развернуть меня, чтобы ударить под дых, – я холодел, снова и снова вспоминая следы на пыли – метрах в двух-трёх от нас, правда быстро заносимые после каждого следующего шага невидимки.

   Только один человек мог невидимым спрыгнуть из катера вслед за нами.

   ... Да ёлки зелёные, сколько ж он собирается меня пинать?!

   Сам дурак... Он же не просто бьёт – он ждёт!

   – Элих, пожалуйста!.. Не надо! Пожалуйста, Элих, не бей меня!.. Больно же! – взмолился я, одновременно ужасаясь, что невидимка не выдержит, заслышав мой насморочный из-за разбитого носа голос, и бросится на призрака. Если не выдержит – хана плану моему вытащить нас всех из этой пропасти.

   Как ни странно, призрак сразу внял моей мольбе. Остановился. И я слышал его тяжёлое, прерывистое дыхание. Устал бедняга, выбивая из меня вопль о пощаде.

   – Вставай!

   Снова пинок по рёбрам – уже не изо всех сил, а так – напоминание, чтобы не трепыхался. Теперь можно и поворчать:

   – Да встаю, встаю я...

   Убрал ладони от лица, немного повернул голову – типа, проверяю, не будет ли следующего удара. Сел. Вздохнул и медленно, неуклюже поднялся.

   Дальше пошли, как настоящий военнопленный и конвоир: я впереди, призрак за мной. А сбоку – скользила тень, тьма во мраке, присутствие которой можно определить лишь по мягким следам, тут же исчезающим под пылью, старательно наносимой ветром.

   Только один раз остановились, когда Элих по триди коротко переговорил с Бьорном, предупреждая о нашем приближении.

   Призраки не вынырнули из темноты, как я ожидал, а проявились в ней более густыми, чем сумеречные тени, силуэтами. Перенастроив зрение, я видел теперь их отчётливо, как при дневном свете.

   Бьорн оказался не слишком высоким, как в воспоминаниях Элиха. Почти моего роста. Но смотрел так надменно, что я чувствовал его взгляд сверху вниз. Очень внимательно оглядев меня, хлюпающего носом, он стал ещё более надменным, а в глазах промелькнуло одобрение, когда он перевёл взгляд на Элиха.

   – Коротко.

   – Они умеют набирать пси-энергию, но не знают приёмов её использования, – отрапортовал Элих. С искренней убеждённостью.

   – Вижу. Ты... Брис Кроу?

   – Да, – буркнул я, шмыгая и протирая ладонью под носом. А потом не выдержал и пригляделся к прямоугольной тени за спинами призраков. О... Интересная машинка. Они в ней от катера до платформы ехали? Колёса как у грузовика, кабина с кузовом – как у джипа. Вездеходка, что ли? Наверное. На чём-то же они привезли свои приманки для сим-вормов. Так-так. А почему капитан Бертон появился пешком? Потому что без груза? Между прочим, хорошая вещь для переселенцев.

   – Итак, Брис Кроу, – тяжело сказал Бьорн. – Ты говоришь, что Герхард умер?

   – Это сказал не я, – почти перебил я его. – Это сказал Элих. Герхард показал на нём кое-какие штучки из своего арсенала, которые получаются только на Сцилле, а Элиху это не понравилось, и, когда меня взяли, он застрелил Герхарда.

   Фигура Элиха чуть вздрогнула во тьме. Хотел ещё раз ударить? Перебьётся.

   – Почему ты решил сдаться? – равнодушно спросил Бьорн.

   – Ну, вы же возьмёте меня со Сциллы? Здесь пусто, а на заселённых планетах... – я многозначительно замолчал и мечтательно добавил: – Цивилизация.

   Но капитан Бьорн на провокацию не поддался. Всё так же немигающе глядя на меня, он размышлял о своём. Мысль обо мне скользнула только раз: этот тип – дурачок или так здорово притворяется? Неужели он не понимает, что если уж мы его возьмём с собой, то никаких планет ему не удастся повидать? Или думает сбежать, едва попадёт в другое место, кроме Сциллы? Такой наив? Двадцать лет всего лишь. Всё может быть. Сейчас главное в другом. И этим главным надо заняться.

   – Что ты предлагал насчёт платформы?

   – Да зачем вам вообще платформа? – с досадой спросил я. – Нет там никаких детей-призраков! Три года назад, когда полигон взорвался, комиссия приезжала, проверяла – сказали, что погибли все. А вы опять что-то про них... Вот я и предлагаю. Пусть кто-нибудь из вас пойдёт на платформу, наши детки откроют вам вход, а вы посмотрите, есть ли среди них ваши призраки. Только... – Я подозрительно посмотрел на капитана. – А вдруг вы наших детей возьмёте? Вам точно нужны только дети-призраки? Если их на платформе не будет, вы не заберёте наших?

   – Тебе-то что за проблема? – тихо спросил Бьорн. – Заберём – не заберём?

   – Ага, а вдруг вы меня здесь всё-таки оставите? Мне ведь потом жить здесь, со здешними. Так вы, значит, детишек с платформы забирать не будете? И меня точно отсюда заберёте? Я ведь не отказываюсь улететь с вами. Мне в мир хочется, в город.

   Капитан Бьорн отвернулся от назойливого парня, повёрнутого на эгоизме, но я уже быстро считывал с него: зачем командованию призраков какие-то необученные дети, на которых придётся тратить слишком много сил для перевоспитания на военный лад, когда оно заинтересовано получить назад своих кадетов – с усиленными планетой способностями и привычных к обучению в военных условиях?

   Говорить ли, что от сердца отлегло?

   – Если ты обещал нам пропустить на платформу призрака, значит – владеешь телепатией, – монотонно сказал капитан Бьорн и, полуобернувшись, сделал знак кому-то из своих. – Предупреди своих, что на платформу пойдут двое.

   – Эй, мы так не договаривались! Пойдёт только один!

   – Мне некогда разговаривать. Двое. Быстро.

   Ворча себе под нос, но так, чтобы слышал капитан, я настроился на примитивную, грубую связь с платформой – на связь, к которой мог присоединиться любой, даже не самый опытный телепат. А уж капитан – тем более. Что он и сделал.

   "Лиза! Я не смог договориться. Придут двое. Откройте им".

   "Брис! Это точно? – спросил меня девчоночий голосок. – Ладно, откроем".

   Понурившись, я вздохнул. Капитан стоял передо мной, смотрел пристально, словно изучая. И спросил – безо всякой насмешки:

   – Кроу, что будешь делать, если мы тебя не возьмём с собой?

   – Не знаю, – вздохнул я.

   И тут до меня дошло, что он имеет в виду. Инстинктивное движение поднять голову заглушил на корню. Только бы Бьорн не понял. Ведь я уже сообразил, что именно призраки собираются сделать с дураком, на свою голову доверившимся им... Только он бы не понял... На всякий случай, чтобы поверили, что думаю только об одном, спросил:

   – Ваши уже сейчас пойдут на платформу?

   Капитан не ответил. Но нетрудно было считать с него: планета признана безнадёжной из-за присутствующих на ней и быстро размножающихся сим-вормов. Никого из мирного населения: ни переселенцев, ни вольнонаёмных – никто никуда не собирается забирать. Об эвакуации нет и речи.

   Две тени встали перед капитаном. Одна из них – Элих. Он и сказал:

   – Парень, я думал, ты умней. Прощай.

   – Ага, прощай, – откликнулся я.

   Для нормального глаза эти двое просто повернулись и исчезли во мраке. Но я видел, как они побежали – легко и невесомо, как сухие листья на ветру.

   Горечь. Тяжёлая горечь – и понимание, что так надо. "Прощай, Элих. Мне казалось, ты человек гораздо лучше, чем некоторые из твоих соратников. Увы... Нет времени на то, чтобы увидеть в тебе искру чего-то лучшего... Прости меня, Элих... Так легко просить прощения у умирающего. И за это прости тоже..."

   Я даже не сопротивлялся – только ныл и ругался вполголоса, когда один из обезличенных скафандром и шлемом призраков скрутил мне руки назад и скрепил ремнём. Потом отвёл далеко, метров на двадцать в противоположную сторону от платформы, заставил сесть – и скрутил и ноги. Десерт для сим-вормов, штормовой волной идущих на платформу. Я только повторял с искренним изумлением:

   – Но ведь вы обещали!.. Что вы делаете?! Вы же обещали!