Текст книги "Золото Советского Союза: назад в 1975. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Майоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

Без Сони стало скучно. Одновременно я сообразил, что ничего-то и не уловил, пока мы прохаживались неспешным шагом. Или правда было пусто, или я качественно отвлёкся на девушку. Ладно, возвращаться не буду. Чай, не последний раз вокруг педа круги наворачиваю. В другой раз проверю.

Я углубился во дворы. Кстати, в этом районе многие из них открыты всем ветрам. Но собаки не дремлют. В принципе, мне было достаточно просто пройтись рядом и обозреть окрестности. Но как далеко «стреляет» мой дар, я пока так и не понял. Если вспомнить все случаи его проявления, то получалось, что большие массы золота я вижу довольно-таки издалека. На кладбище метров за тридцать узрел, если не дальше. Опять-таки, сколько в тех кладах золота, я не в курсе, по отзывам и намёкам, много. А вот дедову заначку, которая лежала в портфеле вместе с дневником, я только вплотную заметил. Метров с полутора-двух. Так там и золота было с гулькин нос, горсточка грамм на тридцать-сорок.

Другое дело – золотые россыпи в земле. Вот их я видел прямо дофига с какого расстояния. Да, золота там в сто и в тыщу раз больше, но ведь и разброс по площадям намного больше? Как это работает, чёрт его знает. Как сотовая связь с её картой покрытия? Каждая крупинка как ретранслятор, который связывается с соседними крупинками и вместе они дают мощный устойчивый сигнал?

А может статься, законы физики тут вовсе не причём. И у проклятия собственная логика. Типа – видеть золото везде, всегда, во всех видах, независимо от препятствий и расстояний. Не, расстояние всё-таки значимый фактор. И количество. Ладно, гадай – не гадай, толку с того. Иду дальше. А ведь наверняка у людей в каждом или почти в каждом доме в наличии золото. Серьги-цепочки. Однако я их не вижу. Наверное, количество слишком мизерное. Сколько в тех серьгах грамм? Пять? Ну десять. Хотя вряд ли такие серьги у кого есть. В основном, помельче ювелирка. А кстати, жаль. Вдруг у кого подполом завалялся старинный перстень. Может, в нём золота не так много, но цена такого изделия не только из цены золота складывается. Антиквариат другими мерками мерят. Старина, художественная ценность, красивая легенда и имя бывшего владельца. Перстень Васи Пупкина и перстень того же Колчака по-разному стоить будут, даже если в них золота поровну.

Знавал я одного мужика, живущего на Байкале, так он хвастал, что в загашнике у него браунинг колчаковский лежит. Из того самого оружия, что у адмирала изъяли при аресте. И вензель имеется «А.В.К». Так мужик назвал сумму, которую ему предлагали за этот браунинг. У меня глаза на лоб полезли. А он сказал, ему не к спеху продавать, пусть ещё полежит, такие вещи со временем только дорожают.

Кстати, а ведь это тема. Мужик тот сейчас мой ровесник примерно. И искать его надо где-то недалеко. Когда и при каких обстоятельствах ему тот браунинг достался, не знаю. Но вот ещё одна ниточка к нам в ткацкий станочек.

– Ты к кому? – раздался вдруг голос откуда-то сбоку.

– Валов Алексей здесь живёт? – от неожиданности ляпнул я.

– Валов? Нету такого. Может, Валуев? Так это на соседней улице, вон тот дом.

– Ага, спасибо, может перепутал.

– Если хочешь, так пройди напрямую огородами. Обходить-то дольше получится.

Я не мог отказаться от такого щедрого предложения, коли меня сами же приглашают. Хозяин показал тропинку, которая между сараюхами выводила в соседский двор. А тот с улицы не загорожен, так что получился сквозной путь. И ничего-то у деда на огороде не припрятано. Во всяком случае, мне ничего не явилось.

Я прошёл улицу до конца и понял, что мне крайне не хватает подробной карты с указанием домов. Если мы, скажем, завтра соберёмся командой и пойдём шерстить дворы, неплохо бы отмечать по карте, где мы уже побывали, чтобы не мозолить людям глаза по два раза. Нам это крайне нежелательно. Если на факультете узнают, что мы продолжаем свою подрывную деятельность, одним невинным разговором у декана дело не кончится.

Постояв в конце улицы, я перешёл на противоположную сторону и пошёл обратно. Если мои предположения верны, то дотянуться до домов и тем более дворов через дорогу у меня вряд ли получится. Ну разве что там сундук, доверху набитый золотом. В конце улицы стоял каменный особняк какого-то купца. Я даже вроде знал его фамилию, но сейчас забыл. А купчина-то был что надо. И где-то в усадьбе явно что-то есть. С углового входа располагалась обувная мастерская. Я зашёл определить направление поисков. Скорее всего в здании, но не точно. Мне бы попасть во двор, но он кажется обнесён забором со всех сторон.

– Молодой человек, парень, у тебя что?

– А? Вы мне? – очнулся я от созерцания стены с засиженной мухами инструкцией по технике безопасности.

– Тебе. А кому ещё. У тебя срочный ремонт? – оглядев мои пустые руки, перевёл взгляд на обувь мастер. – По срочному ремонту только завтра забирать.

Забавно. Если это срочный, то обычный сколько делают? Неделю?

– Я тогда завтра приду, сменную обувь возьму.

– Вот это правильно. Только учти, завтра до пятнадцати нуль-нуль работаем.

– Учту. Обязательно учту. А вы не скажете, это до революции какого купца усадьба была?

– Да кто ж их разберёт. Все они на одно лицо, буржуи проклятые, кровопийцы, угнетатели трудового народа. Хором понастроили, и жили барами. То ли дело сейчас, в коммуналках по тридцать и сорок человек живёт. А им на одно семейство площадей было недостаточно. Одно слово – буржуи.

– В этом доме тоже коммуналка?

– Нет, ну что ты. За стенкой у меня общество слепых, сапоги тачают. И поют. Ух, голосистые. Особливо одна, Наталка-одноглазая. На пожаре глаз потеряла. И вся левая сторона тела в шрамах у ей. Хорошая бабёнка, хоть и слепая почти. А с другой стороны пионеры, юные техники. Ох, шумные сорванцы. Стучат громче моего. Да ещё жужжат и пилят чегой-то. А на верхнем этаже контора автомотолюбителей. Вот сколько нас в одном барском доме.

Да, много вас, дед. Хорошо это или плохо, пока не знаю. С одной стороны, втихаря не покопаешься. А с другой, когда народу много, можно закосить под кого-то из местных, но из соседней организации. А золото, по моим ощущениям, всё же на стороне слепых и на этот раз всё же ниже уровня пола. А не прогуляться ли мне в гости к гражданам с ограниченными возможностями здоровья?

– Подскажите, а в эти организации как пройти? Что-то я другого входа не заметил.

– А тебе зачем?

– Интересуюсь.

– О как. Просто так и не найдёшь. Это надо знать. Тут постоянно все ищут и меня спрашивают. Хоть табличку вешай – пионеры направо, слепые направо, автомобилисты опять же направо. Вот выйдешь сейчас и за угол сворачивай. Там садик будет, знач. И в ограде калиточка. Да смотри внимательнее, не пропусти. А то опять же не смотрят, а потом возвращаются, ругаются, почему я их обманул.

Первый раз я таки проскочил мимо калиточки. Шёл-шёл вдоль забора. Действительно, садик. Клёны с последними пожелтевшими листьями. Тополя давно лысые, они раньше всего облетают. Рябины рдеют красными кистями, берёзы местами совсем голые, а местами еще с зелёными листиками. И вдруг забор и садик кончились. Не понял. Пошутил дед, что ли? Возвращался вдвое решительней и внимательней. И всё равно бы пропустил, если бы в этот самый момент из калиточки не вышла женщина с белой тростью. Одна. И пошла от меня, легко постукивая палкой по прутьям ограды и выбоинам дорожки. Видимо, часто здесь ходит, путь знает хорошо.

Калитка удачно замаскировалась среди обычного пролёта под плетью клёна, никакой ручки не имела, а закрывалась на гвоздик сверху. Гениально. Или эти люди очень дорожат своим уединением, или им так наплевать, что найти их посторонним почти нереально. Но табличка бы не помешала, это точно.

Дорожка внутри, если и существовала, в настоящий момент была скрыта под густым ковром разноцветных листьев. Я обогнул здание, никого не встретив, поймал направление на золото и двинулся вдоль старого крошащегося фундамента. Внутрь вело несколько дверей. Судя по бетонной урне, полной окурков, одна из них вела к автолюбителям. К ним я тоже хочу, но не в этот раз. Потом приду, узнаю, нельзя ли здесь разжиться машиной. А сейчас мне бы узнать, как попасть в подвал.

На правой половине пели. Странно, дед вроде говорил, что их у него слышно. А я в мастерской ничего не слышал. А вот тут явно поют. Неплохо поют кстати. Зайду в гости, авось не выгонят, а вдруг успею найти нужную дверь. Жаль, конечно, что я так молодо и чисто выгляжу, закосить под какого-нибудь сантехника не выйдет. Вот Андрюха-алкаш подошёл бы на эту роль. Это на будущее, если сами не сможем прорваться в подвал.

А пока я спокойно вошёл, постоял на входе, соображая, как пройти мимо открытых дверей, коих целых четыре штуки. А идти мне, судя по всему, до конца коридора. Была не была, они же вроде слепые, вдруг не заметят. А если заметят, так я скажу, что к автомобилистам шёл, но перепутал дверь.

В коридоре было предсказуемо темно. Ну правильно, нафига слепым свет. А окна у них все на другую сторону выходят. И что самое странное, но пахло здесь богоугодным заведением. Да, воняло клеем, кожей и гуталином. Но сразу чувствовалось, что работают здесь немощные. Очень трудно объяснить это на словах, но даже не знай я про слепых, сразу бы понял, что инвалиды.

Не представляю, как слепые могут шить обувь. Но у нас в деревне был сосед-ветеран. Инвалид по зрению. Так он вообще всё делал своими руками. Я сперва ходил подглядывать, как он работает наощупь. А потом он меня поймал и посадил рядом. И я был в полном восторге, как ловко у него выходило всё, чего касались его руки. Он резал по дереву, и вырезал мне настоящие щит и меч. Причём на щите ещё была рельефная лошадь. Потом он неторопливо и со смаком подшивал валенки. Вырезал из старого голенища подошву: прямо сразу обводил стопу ножом и делал припуск на швы, подставляя палец между подошвой и режущей кромкой. У него были настолько чувствительные пальцы, что он дырку от шила определял наощупь. А вставлял иголку в цыганскую иглу при помощи самодельного нитковдевателя – тонкой стальной проволочки, просунутой в ушко.

Слух у дяди Пети и вовсе был потрясающий. Он комаров и мух на слух одной рукой ловил. Очень я его любил и уважал.

Всё это всплыло из глубин памяти вот сейчас, пока я шёл по коридору, стараясь ступать уверенно и целеустремлённо. Увидеть меня может не увидят, но слух у этих людей отменный. Чужие шаги, да ещё крадущиеся на раз определят. Поэтому я напрямую прошёл к двери в торце коридора. Была надежда, что она выведет меня в подвал или на лестничную площадку, откуда будет вход в подвал. Дверь оказалась заперта. Отсюда я уже видел, что мой клад спрятан на глубине метров трёх. Учитывая высоту подвала, не больше метра под землёй. А скорее даже меньше.

– Вы к кому? – окликнули меня от третьей двери. За ней я мельком видел столы, где кроили заготовки.

Оборачиваюсь. Явно слепая женщина, но подбородок направлен в мою сторону. Срисовали таки постороннего.

– В общество авто и мотолюбителей, – выдал я заготовленный ответ.

– Вы что, слепой?

– Нет, я же говорю…

– Вы объявления не видите? Написано же по-русски: автолюбители на втором этаже. Отдельный вход.

– Действительно, пропустил, – подошёл я, чтобы убедиться в своей невнимательности. – Извините… а у вас туалет есть?

У меня внезапно созрела одна мысль. Мы всё-таки можем выдать себя за сантехников. Кто нас тут разглядывать будет, может, мы ученики, делаем обход территории по заданию мастера, ищем утечки в системе отопления. Наверняка у них теплоузел в том самом подвале, в который мне так хочется попасть.

– Туалет только для членов общества, – отрезала женщина, кивая на ту самую неприступную дверь.

Вот жадина. Вдруг мне приспичило. Ладушки, до завтра что-нибудь придумаем. Запустим Костика изображать журналиста, который интересуется работой и бытом слепых. А пока остались ещё пионеры. Неплохо бы всё осмотреть с их стороны.

Пионеры сами выскочили на ловца, едва я приблизился к их двери. Они волокли какой-то металлолом, увлечённо споря о методах резки металла и обработки заусенец. Меня они если и заметили, то не обратили никакого внимания.

– Здрасьте, – поздоровались со мной на много голосов, и я остался один. Здесь планировка была более кудрявая, и прямого коридора не обнаружилось. Зато был небольшой холл с подиумом, гардероб, в котором свалены портфели и висели несколько курток. Была мастерская со станком посередине, сейчас пустующая, и комнатка всё с теми же барабанами, горном и красными знамёнами. А то вдруг на парад, а у них один станок на всех.

Пришлось кружным путём подбираться к источнику свечения на минимальное расстояние. И никого. Заходите, люди добрые, берите, что хотите. Наконец, в дальней комнате сидели девочки, которые плели друг другу косы и обсуждали мальчиков.

– Здравствуйте, – заглянул я внутрь, постучав для приличия.

– Здрасьте, – моментально бросили они недоплетённое и сосредоточились над схемой, лежащей на столе. – А вы наверное к Борису? Они с мальчиками ушли эксперимент ставить.

– Да нет, я совсем наоборот, историк. Хотел вас спросить, знаете ли вы историю этого дома? Ну, кому он принадлежал в царское время, что где располагалось в помещениях? И главное, что в подвалах был выход в городские катакомбы?

– Катакомбы? – предсказуемо зацепились они за интересное словечко.

– Они самые. Мы изучаем подвалы домов в центре. Ищем подземные ходы. И вот, думаем, что вам невероятно повезло находиться в историческом особняке, где есть что изучить. Покажете подвал?

– Конечно. Только вход в него на улице, и там всё время закрыто.

– Я знаю, у кого ключи висят. Они у деда Гриши.

– Это которого?

– Который сапоги чинит.

Тьфу ты! Всё по кругу хожу. Опять к мастеру возвращаться.

– Хотите, я сбегаю? – вызвалась самая младшая, в коричневом школьном платье и чёрном фартуке.

– Сбегай, сделай одолжение, – отправил я доброволицу, а остальные повели меня на улицу, к таинственному входу в подвал.

Находился он под низкой железной крышей, неспроста я на него и внимания не обратил, когда проходил мимо. Со стороны крыша выглядела как отмостки цоколя. К дверям вели три корявые ступеньки вниз, на двери висел ржавый амбарный замок.

– А как вы думаете, что в этом подвале прятал купец?

– Сокровища, конечно. Для чего же ещё нужны подвалы, как не для сокровищ, – рассудили девчонки.

Логично. Тем более, что так и есть.

– Кстати, вы фонарь не взяли? Внизу наверняка темно, хоть глаз выколи.

– У мальчиков фонарь был. И где-то на окошке стоит свечка.

– Вы чего тут? – подбежал к нам мальчишка.

– Сокровища ищем, понятно? А ты иди к своим жадинам, которые нас не взяли.

– Они и меня выгнали, сказали, я мешаю. Можно с вами сокровища искать?

– Можно, если фонарь принесёшь.

– Ха, это я махом.

Наконец, вернулась наша посыльная. Без ключей.

– Не дал, – запыхавшись, отчиталась сама. – Сказал, без Киры Мансуровны никаких подвалов. Это вам не игрушки. И никаких ходов и сокровищ там нет.

– Может, вы сходите? – с надеждой воззрились на меня пять пар глаз.

Я бы и сходил, если бы перед тем уже не побывал у деда.

– А где ваша Кира Мансуровна?

– Она по делам уехала, вернётся завтра.

Жаль конечно, но мне же всё равно нечего делать внизу без моей команды. Так что завтра беру парней, и возвращаемся охмурять Киру свет Мансуровну. А вот когда она нам добудет волшебный ключик, тут мы и «найдём» клад. Вопреки всем доводам разума. По чистой случайности. Точнее, Костик найдёт, а наша с Лёхой задача будет Киру увести. Зачем нам лишние претенденты на вознаграждение? Судя по хорошему такому свечению, клад стоящий. Не сундук, но сундучок точно. На пуд потянет наверняка. А то и на два.

Глава 13

Я летел домой на крыльях. Хороший день выдался. Вечером соберёмся с пацанами, обсудим детали завтрашней операции. Можно даже бахнуть за успех, чтобы всё получилось. Кстати, про бахнуть. Я зашёл в винно-водочный на Карла Маркса, взял две «Пшеничной», в гастрономе прикупил любимой Докторской и кольцо Краковской. Майонез в баночке. Хлеб вообще попался свежий, даже тёплый. И корочка хрустящая. Кофе в наличии был только с цикорием, не хочу, обойдёмся чаем индийским со слоном. Хорошо, когда в родном городе пищевая промышленность работает без перебоев.

Плохо, что нет хозяйственной сумки и полиэтиленовых пакетов. Стрёмно как-то по городу светить алкоголем, тем более, это чревато в общаге, где на каждый дзынь выглядывают из всех комнат. Слух у них, чертей, избирательный. Впрочем, после сегодняшней ночной истории должны бы попритихнуть, глядишь, и посидим спокойно без лишних ушей. Сейчас ещё в кулинарию зайду за бисквитом, сладкого хочется.

Ноги сами принесли меня к нашему хранилищу сокровищ. Вокруг дома было тихо, накрапывал дождик, переходящий в снег, знакомая соседка набирала воду из колонки в алюминиевую флягу на сорок литров. Я бы даже и не против здесь пожить в тёплое время года, но зимой канализация – святое. Интересно, если прикупить домик в центре, да заморочиться подключением «удобств», это вообще реально? Эх, где мои старые связи, когда я мог позвонить паре начальников и решить практически любой вопрос, хоть по жкх, а хоть по любому эксклюзиву. Дефициту, как бы сейчас сказали. А ведь дальше будет только хуже. Пора бы задуматься, как наши геройства перевести в официальную плоскость. Поговорить с Асатовной или сразу в профком? В конце концов, парой-тройкой кладов мы обеспечим себе безбедное существование, остальные вполне полежат на своём месте. Золотом Колчака можно заняться в рамках дипломного проекта, всё равно в городе вряд ли припрятана какая-то серьёзная его часть. Вот и получается, что параллельно финансовой стабильности надо подумать и о положении в обществе. Квартиру хочу, машину хочу. Но ведь студенту Саше Шведову не дадут и не продадут.

Ладно, это всё на перспективу, а пока у нас планы на завтра. Я уже предвкушал, как расскажу Лёхе о своём открытии, как меня окликнули:

– Саша! Саня Шведов!

На толстых каблуках, в брюках-клёш, с развевающейся рыжей гривой приближалась Зинка. Про тебя-то я и забыл. Эх, матрёшка, ну чего ты ко мне прицепилась?

– Саша, привет! – сияя как начищенный самовар, бросилась Зинка ко мне.

– Здравствуй, Зинаида, – ответил я. – Ну и откуда ты взялась?

– А я тут рядом, в соседней общаге. Ты не рад?

О, господи, как она туда попала? Не говорите мне, что она в универ поступила.

– А с чего ж мне радоваться? Я кажется, всё сказал ещё в посёлке.

– Саша, ты так и не вспомнил? Меня, нас?

– Так и не вспомнил. Только не говори, что ты ради меня в Иркутск приехала?

– Слушай, мы так и будем на улице говорить? Я замёрзла тут, пока ждала. Я тебе гостинцы привезла. Пойдём к вам, а? Ты же тоже голодный, наверное. Устал? Так поздно с учёбы возвращаешься.

– Тебя не пустят, у нас тут гостей не приветствуют. Тем более вечер.

– Пустят. Я уже обо всём договорилась.

– Правда? Ну идём, послушаем, что скажут.

– А вот и он вернулся, – радостно заорала она через весь холл вахтёру.

– Я ему сказала, что твоя сестра двоюродная, – доверительно поделилась она со мной.

– Подождите, запишу. Какая комната? Но чтобы после девяти никаких гостей. Сестра, не сестра, а не положено. Я проверю!

– Да что вы, мы же недолго. Соскучилась по брату.

На нас оглядывались, потому что Зинка даже не сбавляла громкости. Мало мне популярности в общаге, ещё одна тема для разговоров.

– Хватит, пошли уже, – дёрнул я её.

Пока мы поднимались по лестнице, девушка отдувалась от настойчиво лезущих в лицо волос и поддёргивала сползающую с плеча гигантскую дамскую сумочку.

– Ты не могла оставить её у себя в комнате? – раздражённо поинтересовался я, когда она начала безнадёжно отставать.

– Так ведь это тебе. Гостинцы. От матери и так, от меня.

– Какие ещё гостинцы?

– Сейчас придём, всё увидишь. Тётя Альбина сказала, всё твоё любимое.

– Давай сюда. Донесу, – протянул я руку.

Крепло желание забрать, чего она там приволокла и попрощаться. Желательно, навсегда. У меня Соня. Надо завтра ей цветы купить, жалко, что роз в городе днём с огнём не сыщешь. Ну может что-то симпатичное смогу найти. Гвоздики тоже красивые бывают, главное, чтобы не красные. Красные у меня стойко ассоциируются с похоронами.

Зина сумку не отдала, наоборот, крепче вцепилась в неё.

– Зачем? – искренне удивилась она. – Я сама. Ну вот, четвёртый этаж, правильно? Слушай, мне так нравится город! Я раньше никак не могла представить, как это – многоэтажный дом. А тут как увидела девятиэтажки, прямо захотела жить на верхнем этаже. Оттуда всё-всё видно! Ну, у тебя четвёртый, тоже ничего, а я всего лишь на втором. Скучно.

Надо было видеть Лёхино лицо, когда вслед за мной в комнату зашла Зинка.

– Это что?! – безмолвно вопрошал он, пока вслух здоровался и раздвигал место на столе для наших сумок.

– Привет, я Зина, – первой подала руку девчонка и энергично потрясла Лёхину ладонь.

– Алексей, – осторожно ответил тот.

Кажется, он усомнился в собственной памяти, и кого из моих девушек зовут Зиной.

– Очень рада познакомиться с Сашиным другом. А мы с ним с самого детства друг друга знаем. Правда вот беда случилась, не помнит он меня. Но ничего, мы ему напомним, верно?

– Зина, ты хотела что-то отдать? – прервал я поток красноречия.

– Точно! Вот от матери письмо. Оно было без конверта, но я не читала. Нет-нет. А это прямо из дома гостинцы. Подставляй руки. Твои любимые маслята, маринованные. Тёть Аля сказала, это вы с ней собирали перед твоим отъездом. Дальше, огурчики с парника, уже засолились. Помидорки в собственном соку и в желе.

Девушка выставляла на стол разносолы, а я обалдело таращился на её сумку. Это она в ней всё припёрла? Это какой-то пространственный фокус? Под конец на столе появился кочан капусты.

– Вот, это из дома. А это от меня, ты хотел такой, – Зина зашуршала обёрточной бумагой и протянула мне небольшой круглый свёрток.

– Что это?

– Разверни, – спрятав руки за спину, чуть не приплясывала она от нетерпения.

Я вздохнул и разорвал упаковку. В наше время снова вошла в моду обёрточная бумага. Ещё и шпагатом перевязывают. Это у молодёжи самый писк. В нынешнем семьдесят пятом это единственная доступная обёртка, а заворачивать красиво и вовсе не умеют. Но Зина старалась. Она свернула бумагу в цилиндр и заправила кончики внутрь. Получилась круглая почти коробочка, слегка помятая с одного краю.

– Я тебя ещё не поздравляла с удачным поступлением. Вот, это тебе.

Внутри завёртки был галстук. Красный узкий галстук. Наверное, модный, только не для меня.

– Спасибо, – глядя на красную удавку, едва нашёлся я, что сказать.

Ещё в прошлой жизни не любил костюмы и уж тем более галстуки. Да, студенты в большинстве своём ходят в пиджаках, но я подобную форму одежды если и рассматривал, то только с водолазкой.

– Примерь, – захлопав в ладоши, потребовала дарительница и потянулась к моей шее.

– Не сейчас! – отрезал я, перехватывая её руки.

– А что, тебе пойдёт, – ухмыльнулся Лёха, наблюдающий всю картину.

– Я не готов так… и вообще, есть хочу.

– Ой, мальчики, вы голодные? – всплеснула руками Зинка. – Давайте я вам быстренько что-нибудь сварганю. Что у вас есть? О, колбаска. Сейчас бигус сделаю.

– Не надо. Мы сами.

– Да вы отдохните, а я быстро, честное слово. Где тут кухня?

Зинка выскочила за порог, забыв закрыть дверь, так что мы видели, как она два раза мелькнула мимо нашей комнаты, потом видимо нашла кухню и принялась громыхать на ней железом. Изумлённые девчонки спрашивали её, откуда она взялась, а Зинка озабоченно отвечала, что у неё мужики голодные сидят, надо срочно накормить. Потом она прилетела в комнату, сгребла со стола колбасу и капусту и улетела вновь.

– Ну ты попал, – констатировал Лёха, притворяя дверь.

– Вот и что я должен делать? Я, взрослый мужик, что должен делать с этой шмакодявкой, которая как будто так и надо, является и наводит тут порядки?

– Расслабься. Пусть шуршит. Зато у нас будет горячий ужин. С паршивой овцы хоть шерсти клок. А как она поймёт, что её телодвижения ни к чему не приводят, так сама сдуется. Точно тебе говорю.

– Нюхом чую, фиг она сама отступит.

– Да ладно тебе. Нормальная девчонка. Вон зато какая шустрая.

– Слишком шустрая. Открывай банки, жрать охота.

– Я смотрю, у нас беленькая. Что за повод?

– Чёрт, я с этой оглашенной обо всём забыл. Завтра идём на дело.

– Опять? Что на этот раз? Надеюсь, не как в прошлый раз?

– Подвал каменного особняка. И там поболее того слитка будет. Предлагаю взять Костяна, там куча учреждений и любопытных детей. Нужно, чтобы кто-то отвлекал местных жителей, а кто-то вскрывал двери или что там окажется.

– А ты не посмотрел вблизи?

– Там висит во-от такой замок. А ключ от него у мужика, к которому я перед тем зашёл якобы ремонтировать обувь. И тут два варианта: или мы идём под видом сантехников делать профилактику труб в теплоузле. Или мы историки и ищем подземные ходы. Тебе какой вариант больше нравится?

– А ты под какой легендой засветился?

– Как историк. Не похож я на сантехника.

– Ну значит историки. Странно будет, если сегодня ты приходил как историк, а завтра явишься в составе сантехнической бригады.

– Хорошо. А если нам придётся копать или стену какую-нибудь ломать? Что будем говорить? Кстати, нужен инструмент.

– Ломик у нас есть. А где взять лопату, я кажется знаю.

– Придумал. Ты у нас будешь журналист, который хочет запечатлеть историческое событие, поэтому всё должно происходить под запись и на камеру. Копка ям, слом стен и дверей. Для истории. Или лучше того, ты берёшь местных и идёшь брать у них интервью. Тем временем мы достаём клад, вызываем представителей властей и… стоп. Я же не хотел светиться. Тогда я буду журналистом. Из студенческой газеты.

– А у нас есть газета?

– Чёрт её знает, вроде нету.

– А как мы без тебя узнаем, где чего ломать и копать?

– Действительно, никак. Эх, не хватает народу.

– Мальчики, всё готово! Освобождайте стол, будем ужинать! – нарисовалась Зина и следом принесла ещё булькающую сковороду с бигусом. За неимением подставки, водрузили горячую сковородку на кусок картона, давно приспособленный для этой цели. Девушка ничего не сказала, но стало почему-то стыдно. Руки не доходят купить. Или вырезать из куска фанеры. Точно, надо во дворе нашей квартиры пошарить. Наверняка что-нибудь завалялось.

– М-м-м, вкусно, – нахваливал Лёха бигус. Предатель.

– Саня, а тебе? – допытывалась Зина.

– Нормально, – буркнул я.

Весь аппетит мне испортила, чёртова девка. И так дело не складывается, ещё думай теперь, куда её девать.

– Здорово, вы уже дома? Ой, здрасьте, – нарисовался Костян.

– Это ваш друг? Ужинать будешь с нами? – подскочила Зина.

– Не, я уже. Я спросить хотел, мы с вами завтра идём?

– Куда вы идёте? Я тоже хочу.

– Зина, помолчи, тебя не спрашивают. И вообще, тебе пора. Сейчас вахтёр придёт, он у нас знаешь, какой зловредный?

– А что, уже девять? Тогда я и правда пошла. Проводишь?

– Идём.

Мы спустились вниз, вышли на крыльцо.

– Слушай, Зина… – начал я.

– Не говори ничего. Я вижу, что ты не в духе. Но я так скучала, Санька! Я ради тебя, что хочешь, сделаю. Не веришь?

– Ничего мне от тебя не надо.

– Я слышала, тебе люди нужны. Для дела. Хочешь, я с вами пойду? Можешь мне ничего не рассказывать. Что скажешь, то и буду делать. Скажешь молчать – буду молчать. Скажешь, бежать – побегу. В огонь пойду. Или с крыши спрыгну.

– Вот не надо мне тут про крыши! Представь, что к тебе сейчас подойдёт незнакомый мужик и начнёт рассказывать, что ты его девушка, и как он жить без тебя не может. Что бы ты сделала?

– Ну если он это всерьёз, то я бы попросила луну с неба достать, и понаблюдала за его старанием. А если бы ему это удалось, то я бы пригляделась. Может, он и ничего.

– Ладно, мы с мужиками посовещаемся и решим. Где ты живёшь?

– Я сама приду. Во сколько? В восемь, девять?

– Сдурела в такую рань. В десять. Но учти, я тебе ничего не обещал, и честно говорил и повторю: я к тебе не испытываю никаких чувств. И ты не думай, что какие бы то ни было дела что-то изменят.

– Саша, Санечка, да я ничего, мне же просто рядом быть. Не могу я без тебя.

– Ну и дура. И чего ты во мне только нашла?

– Ты разве сам не понимаешь? Ты такой, такой…

– Да таких вокруг знаешь сколько? Тысячи. Выбирай любого.

– А вот и неправда. Ты такой один. Сам говорил.

Ой, Саня, ну ты и трепло! Да разве же можно свой самый большой секрет кому ни попадя доверять?

– Хоть слово об этом, кому угодно – пеняй на себя.

– Клянусь! Никому.

– Смотри, Зина. Не подведи.

Я вернулся в скверном расположении духа. Лёха и Костян выжидательно уставились на меня, разливая из бутылки.

– Уже ввёл в курс дела? – спросил я друга.

– Да, в общих чертах пересказал.

– Значит, сделаем так. Завтра мы идём на разведку – я и Зинка. Вы ждёте где-то недалеко, надо придумать, где. Например, в кафе. Мы попадаем внутрь, осматриваемся. Если там всё рядом, вы приходите, как сантехники. Выгоняете нас, типа делаете профилактику труб. Достаёте сундук. Вуаля, зовёте милицию. А если там возни много, то мы возвращаемся к вам вдвоём и вместе думаем, как достать наш клад. Всё ясно?

– У меня вопрос, – поднял руку Костик. – А как вы узнаете, насколько клад глубоко спрятан?

– Лёха, наливай. Тут такое дело…

В общем, Костику пришлось рассказать почти правду. Он поклялся на крови, что моя тайна умрёт вместе с ним. А я немножко приукрасил свои способности, и сказал, что не только вижу золото, но и порчу навести могу на клятвопреступника.

– Слушай, да ведь ты уникум, Саня, – цокал заплетающимся языком Костик.

– Спасибо, я знаю.

– Твои способности надо применять на благо страны.

– Это ты мне брось! Ничего не надо. Страна большая, а я маленький. Разорвут ведь на части.

– Ну, это да.

Когда Костик заснул на свободной кровати, мы тоже легли.

– Что там в библиотеке, Лёх? – вспомнил я.

– Можно сказать, ничего. То есть по Гражданской войне куча книг, а вот по золотому эшелону ничего. Воспоминания разве что читать, вдруг где проскользнёт. А может, такое и вовсе никто не публиковал. В общем, я пока только сверху копнул, надо копать намного глубже. Или в архиве искать. Кстати, у нас завтра архив, ты не забыл?

– Забыл. А завтра разве не суббота?

– Пятница. Учимся, две пары.

– Ну значит, учимся, идём на разведку, а дальше по обстоятельствам. Останется у нас время – едем в архив, а нет, значит, с понедельника приступим. Но вообще, наша с тобой роль должна быть минимальна. Как только станет ясно с кладом, мы должны свалить и иметь алиби на время обнаружения сокровищ. Так что шансы попасть в архив очень даже неплохие.

Я засыпал с мыслью, не зря ли мы торопимся? В самом деле, в деньгах мы пока не нуждаемся. Так может, не стоит спешить? Провести разведку боем, а сам клад на будущее оставим? Можно и так, только зря я пионерам вчера про подземелья рассказал. Дети шустрые создания, могут и сами залезть вперёд нас. И тогда плакало наше вознаграждение. Получается, этот клад надо обязательно извлечь. А дальше можно сделать паузу и поработать над картой. Настоящая карта сокровищ получится, если наносить на неё все обнаруженные клады.