Текст книги "Золото Советского Союза: назад в 1975. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Майоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

К нам тоже скреблись, но мы закрылись и сделали вид, что нас нет. Чёрт их знает, до скольки это продолжалось, мой молодой датый организм спал крепко до самого будильника. Утром оказалось, что их всё-таки застукали, и теперь не избежать разборок на комсомольском активе.

Млять! Так они всерьёз говорили, эти правильные и ответственные дежурные из студкома? И у них тут никто после одиннадцати не гуляет? Просто чума. Как задницей мы с Лёхой чувствовали, что не стоит продолжать.

Глава 3

На следующий день после пар мы галопом помчались на рынок. Хорошо зная город, решили, что пешком получится быстрее. Если знать, где срезать дворами, так это минут двадцать всего. Правда, в одном месте на пути оказался непредвиденный забор, которого уже в дни нашей первой молодости здесь не стояло. Ну да забор и забор, перемахнули и всего делов. Ребята мы молодые, чего бы не сигать через заборы.

Но на той стороне оказался чей-то закрытый двор, а во дворе злая собака. Пришлось спешно сигать обратно.

– Безобразие, таблички нет, а собака есть, – в полёте посетовал Лёха.

– Напишем жалобу? – отряхиваясь, предложил я.

Ну вот, обходить придётся. Не упустить бы бабку Бобылиху. Мы пошли вдоль забора, гадая, далеко ли он тянется. А вдруг мы ещё чего-то не знали, и тут вообще нет выхода на улицу?

Ах, ты же сучья мать! Видимо, выход всё же был, потому что навстречу нам неслась злобная шавка, только что облаявшая нас по ту сторону забора. На её заливистый лай отозвались другие собачьи голоса. Их хозяйки радостно стягивались к нам, предвкушая знатную охоту. Кажется, мы забрались в чужой район, и сейчас нас будут пи… сожрут, в общем.

Пришлось нам в третий раз покорять забор, и на этот раз покрепче оседлать его, надеясь, что никакая псина не допрыгнет до наших ног и других полезных частей тела. Вот встряли!

– Ну нет, я точно накатаю жалобу на хозяев. Где это видано, чтобы прохожих в центре города на заборы загоняли. Куда смотрит грёбаный отлов бродячих животных.

– Думаешь, он тут есть?

– Да по любому! Не, ну центр города. Ладно мы с тобой такие прыгучие, а если бы ребёнок шёл?

И тут как на зло, в конце пресловутого забора, докуда мы так и не успели добраться, показался ребёнок. Девчонка лет десяти неторопливо шла, держа в руках палку, которой стучала о доски забора. Я тоже так в детстве делал, хрен его знает, зачем, но мне почему-то нравилось, как палка стучит по дереву. А если забор не сплошной, и двигаться побыстрее, то получится весёлая и громкая трещотка: тр-р-р-р!

– Девочка! – заорали мы на два голоса. – Беги, тут собаки бешеные!

Малолетнее недоразумение вскинуло голову и заметило нас. А потом оно побежало. Только не от нас, а к нам.

– Жулька, Жулька, – заорала эта смертница, размахивая рукой с зажатой в ней палкой. – А ну-ка прекрати! Ты опять за своё?

И наша боевая шавка, заискивающе помахивая хвостом, заструилась навстречу девчонке. Остальная кодла, потеряв предводительницу, забыла про свой азарт и начала неспешно разбредаться в разные стороны.

Мы, готовые вступить в смертельную схватку, взирали с чувством полного офигения.

– Ну ты видал? – подпихнул меня Лёха, едва не столкнув с шаткого насеста.

– Спускайтесь, не бойтесь, она больше не будет, – замахала нам девочка.

Собачий хвост радостно вилял всей собакой, демонстрируя свою безраздельную любовь ко всему человечеству.

– А они? – резонно кивнули мы на остальную стаю, всё ещё маячившую в поле нашего зрения.

Или это мы оставались в поле их зрения.

– А ну, пошли, – притопнула на свору девочка, и псины наконец ускорились, сваливая с территории.

Мимо прошла женщина, оглянувшись на нашу мизансцену, но промолчала. Мы затаили дыхание, когда она проходила мимо Жульки, но та и внимания не обратила на постороннее лицо. Кажется, отбой тревоги. Ну что, слезаем?

– Твоя собака? – оказавшись внизу, ласково спросили мы.

– Не моя, соседская, но я её знаю. Вообще-то она добрая, хорошая. Лает, когда двор охраняет. Ну иногда и выскочить может, конечно. Обычно, так просто не вяжется. Может, приходил к ним кто, да она следом выскочила?

Угу, приходили два придурка через забор.

– Ясно. Ну ты придержи её, пока мы не уйдём, а то мало ли.

Собака косила на нас глазом, считая свою вендетту неоконченной, но при девочке стеснялась это показывать. Придётся нам в следующий раз другой путь выбирать, подальше отсюда.

– До свидания, – вежливо попрощалась девочка.

– До свидания. Спасибо, что спасла нас.

До конца забора мы ещё дошли, а потом сорвались на бег. А то вдруг девочка уйдёт, и тогда Жульку уже ничто не остановит. Да и времени потеряли с этим приключением, вдруг не дождётся нас Бобылиха.

До рынка добрались бегом, но бабку пришлось поискать. Конец рабочего дня, народу вокруг прилавков толпы. Бобылихи не оказалось на вчерашнем месте, вместо неё стоят какой-то дедок. Чёрт, не дождалась!

– А где баба Фрося? – без всякой надежды спросили мы.

– Тута она, тута. Отлучилась. А вы должно быть студенты? Счас она из сортира вернётся, и пойдёте на квартиру. Площадь, доложу вам – царская! Только вы сперва о цене столкуйтесь. Это вам не общежитие, тут платить придётся честным рублём. Платить-то вы готовы?

– Готовы, готовы, – радостно подтвердили мы с Лёхой, украдкой ударив по рукам.

Если и вправду срастётся, дофига проблем отпадёт само собой. Общажные порядки не шибко вписываются в наши великие планы. Один отбой в одиннадцать чего стоит. Про борьбу с антиобщественной моралью вовсе молчу. Ни выпить, ни девушку пригласить.

В общем, дождались мы Бобылиху, которая прямо просияла при виде нас, и под её чутким водительством отправились смотреть хату.

– Пешком пойдём? – уточнили мы, когда Бобылиха провела нас мимо остановки.

Та только рукой махнула: тут идти-то всего ничего. Ну ладно, центр – ещё круче. Да недалеко от рынка – заживём. Мечтатели, блин.

Идти и впрямь было недалеко. Только обещанная квартира оказалась в двухэтажном деревянном доме. На узкой лестнице, круто поднимающейся наверх, пахло тушёной капустой, банными вениками и табаком. Но всё перебивал неистребимый запах старого рассохшегося дерева, пыли и прошлого века. Старые, доживающие свой век дома всегда так пахнут – безнадёгой и одиночеством. Мне сразу перехотелось идти внутрь.

Бобылиха, кряхтя, полезла наверх по скрипучим ступенькам. Её тележку пришлось по-джентльменски забрать, ох, и весу в ней! Она в ней кирпичи что ли таскает? Собственно, квартира оказалась под стать – узкая двустворчатая дверь на входе, толстый слой масляной краски на стенах в прихожке, и засаленные обои в комнате, щелястый вышарканный пол. Углы были настолько округлыми, что их наверное за сто лет никто не удосужился ободрать перед очередным ремонтом. Гнетущее впечатление. Но и это было ещё не всё. В кухне красовалась здоровенная печь, а батарей не было ни в кухне, ни в комнате. Это что, топить предлагается?

Обойдя владения, я понял, чего мне не хватает.

– А где санузел? – обречённо спросил я, понимая, что он тут где-то один на этаж, в лучшем случае.

– Всё под боком. Глянь туды, вон колонка, видишь? А вон и туалет.

– Во дворе?!

Млять!

– Это что такое? – возмутились мы с другом. – Ты же нам квартиру обещала.

– Так она и есть – квартира. Вход – отдельный, сами себе хозяева, дом тёплый, чего ещё надо? Ну так чего, берёте?

Вот дьявол, как-то мне по-другому представлялась «квартира в центре».

– Погоди, дай посовещаться.

– Совещайтесь, а я тут пока по хозяйству.

Мы отошли к окну, из которого просматривались «удобства»: «водопровод» и «канализация».

– Чё делать будем?

– Может возьмём, всё-таки отдельная квартира.

– Ага, а бегать зимой до ветру на мороз? И помои выносить. В общаге хоть с этим порядок. Тогда уж проще с комендантшей договориться, чтобы нам чуть больше позволяли, чем остальным.

– Заметят же. Вопросы начнутся.

– Слать всех лесом. Или к комендантше.

– Так что, отказываемся? Сам знаешь, рынок недвижимости нынче небогат.

– Да мы и не искали пока толком. Не, я не согласен, мне тёплый сортир важнее.

Я рассеянно озирал окрестности: подобные дома и прочие деревянные развалюхи украшали вид на сколько хватало обзора. Самое забавное, что и в наше время их в центре ещё осталось приличное количество. И сносят, и жгут – а один хрен не кончаются. Представляю, каково строительным фирмам на это безобразие смотреть – такой лакомый кусок, центр города, где земля стоит на порядок дороже лачуг, её занимающих, а не моги. Памятники деревянного зодчества, мать их растак.

И тут я увидел. Точнее, почувствовал – оно, золото. Недалеко. Где? Присмотрелся – в дальнем углу двора мерцало что-то тёплое и светлое. Подробностей не видать.

– Ну что, голуби, решили что? – вошла наша риэлторша советского розлива.

– Да мы это… наверное не будем, – начал Лёха.

– Берём, баба Фрося, – перебил его я.

– Что-то не пойму, так берёте или нет? – подозрительно перевела она взгляд с одного на другого.

– Да. Нет, – одновременно ответили мы.

– Опять не поняла.

– Берём, – наступив на ногу другу, ответил я.

Теперь на меня смотрели двое, и оба с величайшим подозрением.

– Ты чего? – тихо спросил Лёха.

– Всё нормально, я в своём уме. Потом… – я лучезарно улыбнулся бабке, греющей уши рядом с нами. – Так сколько хозяйка просит за эти хоромы?

– Сорок рублей, – быстро выпалила Бобылиха, зыркнув нахальным глазом.

– Чего-о? – рассмеялся я. – Да тут на десятку максимум потянет.

– За десятку в своей общаге живи.

– В общаге полгода столько стоит. Не-не, мать, давай рассуждать здраво. Воды нет, туалета нет, топить дровами, их ещё где-то взять надо.

– Да вон дровяник, там полно дров.

– Где-где? – преувеличенно заинтересованно спросил я.

– Да вон он, аль слепой?

Не слепой, а пытаюсь разглядеть, велик ли золотой запас, который на задах усадьбы спрятан. И почему он так… высоко? Тайник в стене?

– А там кто живёт? – продолжал я допрос, указывая на интересующее строение.

– Андрюха-алкаш. Да тебе-то что?

– Небось наши дрова таскает? – ревниво возразил я.

– Да прям-то. Там же забор. Это ж на глазах всего народа, получается.

– А то ты алкашей не знаешь.

– Ну… коль поймаешь с поличным, двинь в морду. Так-то он тихий… Погодь, ты мне зубы-то не заговаривай. Тридцать пять. Замолвлю словечко, уступит хозяйка.

– Исключительно из уважения к тебе, баба Фрося. Пятнадцать.

– Что ж ты, ирод, делашь. Последнюю рубаху с меня снимашь. Тридцать.

Свят-свят – с тебя рубаху снимать! Это ж ни один мужик столько не выпьет!

– Двадцать! И точка! Не найдёшь ты других жильцов за такие деньги. Да и хозяйке забота – ходить, печь топить.

– Тю. Да шоб ты знал, я в прошлом году Матрёне с Рабочего комнату сдала ажно за…

– Бабуся!

– Ладно. Но деньги вперёд.

– Да пожалуйста.

Я отслюнявил четыре синеньких, протянул недовольной бабке. Что, не удалось развести студентиков?

– И паспорта давай, – потребовала она, отворачиваясь и старательно упихивая рублики куда-то глубоко в район груди. Или талии, что в данном случае где-то рядом.

– А это зачем?

– А как же? Вдруг ты завтра мебель вынесешь, или ущерб какой причинишь?

– Ну и ты тогда давай… – начал Лёха.

– Документы из бюро недвижимости, – подхватил я.

– Какие-такие документы? – насторожилась она.

– Ну как же. О том, что кума твоя квартиру сдаёт самым честным образом, доходов от государства не таит…

– Ох, и ирод же ты, паря! – схватившись за сердце, ахнула Бобылиха, будто я на её честь покушаюсь, и рубаху уже снимаю. – А с виду такой приличный (читай – лох).

Ну бабка, ну актриса.

– Так что? Несём завтра документы? Мы тебе паспорта, ты нам справку из бюро.

– Я те покажу справку, – погрозила старуха кулаком. – Гони ещё трёшку!

– За что это?

– Зря я вам картошку пёрла с огурцами?!

– Ну эт ты совсем загнула. За трёшку куль картошки в магазине можно купить. На тебе рубь, где там твоя картоха?

– Забирай. Огурцы ещё.

– Ты чего, обиделась, что ли? Ну на ещё рубь. Больше дать не могу, извини. Мы же не буржуи, верно? Ты не буржуй, Лёха? – развеселился я. – И я не буржуй. А уж бабу Фросю и вовсе не заподозришь в буржуйских замашках.

Всё, бабка сдалась. На ближайший месяц квартира наша, и по двору мы будем ходить на почти законных основаниях. Думаю, месяца нам вполне хватит, чтобы под благовидным предлогом изъять золото, где бы оно ни таилось.

– Ох, ирод, ну ирод, – причитая, поплелась бабка наружу.

– Эй, ключи-то оставь.

– На вешалке висят. Ох, ирод, – продолжая бубнить, удалилась она на лестницу.

– Ну? – уставился на меня друг в ожидании объяснений.

– Тс-с! – приложил я палец к губам.

Скрип ступеней и громыхание прыгающей по ним тележки наконец затихли.

– Иди сюда, – поманил я Лёху. – Видишь избушку покосившуюся?

– Ну.

– Так это твой прямой путь к обогащению, – похлопал я его по плечу. – Так что пошли-ка за дровами, пока совсем не стемнело, заодно осмотримся на местности.

– Не въезжаю. Какому ещё обогащению?

– Клад там, Алексей. Вижу золото.

– Да ты что?!

– Ага.

– И много там?

– Надо мне поближе глянуть, отсюда непонятно. Но судя по всему, не сундук, что-то помельче. Ну так, на карманные расходы хватит.

– Всего лишь на карманные? Может не надо тогда?

– Экие мы переборчивые стали, – заржал я. – Маленький клад нам уже не катит?

– Да не, просто хотелось бы сразу посерьёзнее, раз уж светиться придётся.

– Чем больше клад, тем больше к нему внимания, ясно? Пошутил я про карманные расходы. Я такую мелочь издалека не увидел бы.

– Да ладно, это ж я так. Пойдём конечно, мне самому любопытно, ни разу кладов видеть не доводилось.

Мы по-хозяйски прошлись по двору, где чавкало под ногами, но в стратегических направлениях был брошен горбыль. Захочешь срочно по нужде, главное не оступиться, пока бежишь. Ну да нам тут не жить, по туалетам в общаге будем ходить. Хотя и там санузел не розами благоухает. Но тут-то вообще – за два метра шибает в нос. Я внутрь даже заглядывать боюсь. Так что местный клозет мимо, да нам и совсем не туда, а в противоположную сторону.

В общем, дошли мы до дровяника, покрутились рядом с останками забора, когда-то разграничивавшего два участка. Два столба в центре завалились, утянув за собой всё остальное. Добрые люди довершили дело, проделав внушительную дыру с метр шириной. Народная тропа натоптана по обе стороны. А ведь я был кажется прав, и сосед-алкаш похаживает за дровами или какой другой надобностью. А может, не один он тут ходит.

Отсюда было видно получше, но ещё более непонятно, почему «клад» завис над землёй на добрых два метра. Аккурат над одним из окон. Ладно, тропа есть, можно сходить на разведку.

Алкаши бывают разные. Бывают среди них мастера – золотые руки, которые по трезвянке починят, что хочешь. Одного я знал, тот вообще был чистюля. Как просыхал, первым делом наводил порядок, выносил мусор, мыл пол. У него двор был практически образцовым. Алкаш Андрюха был из идейных анархистов, скатившихся до скотского состояния. Двор был захламлён так, что пробираться приходилось среди гор барахла, которое сваливали не одно десятилетие. Если как следует взяться, можно проводить здесь раскопки, выделять культурные слои. Не удивлюсь, если их корни восходят ко временам ледникового периода, и в основе окажется стойбище древних людей – прямых предков Андрюхи.

До стены дома, откуда шло золотое сияние, мы пробирались минут пять, пытаясь не увязнуть в грязи и мечтая о горбыле с нашего двора. Не, вряд ли Андрюхе нужны наши дрова. Вышел, схватил, что под руку попадётся, и в печку. Скорее эта сволочь ходит в наш туалет, потому что на фоне его «удобств» он всякому покажется дворцом. Двери нет, дерьмо через край. Фу, млин, дай-то бог забрать золото, и больше я сюда ни ногой!

Подобравшись на минимально возможное расстояние, я рассмотрел, что наш клад похож на самородок, только более аккуратных форм. Я бы сказал, что это небольшая коробочка с золотым песком. А вот где он залегает, так и не понял. В доме у алкаша коробень золота, и он об этом не знает? Тайник в стене? Заходить внутрь не хотелось. Тяпнуть бы вначале для пущего пофигизма.

– А вы что тут делаете? – громыхнул вдруг над нами голос.

Глава 4

Оборачиваемся: тётка. Габаритная такая.

– А вы? – спокойно обернулся Лёха.

– Я-то тут живу, – с вызовом ответила тётя.

Я окинул внимательным взглядом её, халупу перед нами.

– Прямо тут? Так вы-то нам и нужны. Как бы в дом попасть?

– Не прямо тут, – брезгливо сморщилась дама. Да, понимаю. – По соседству.

– Так и мы по соседству.

– Что-то я вас тут раньше не видела.

– А мы сегодня только заехали. Вон в тот дом.

– Студенты?

– Ага. Историки.

– Так чего вы хотели? Тут Андрей живёт, или пьяный или нету дома. А то уж выполз бы.

– Понимаете, мы на историческом учимся. И у нас задание на тему старинных домов. Хотелось бы внутри побывать, посмотреть, что там и как устроено.

– Да никак у него не устроено. Пропил всё, что мог, голые стены почитай. Нашли тоже место. Столько вокруг вариантов.

– А нам как раз стены и нужны. Они-то с самой постройки дома стоят.

– Ну так зайдите да посмотрите.

– А хозяин против не будет?

– Да ему всё равно, алкашу, и тащить у него нечего.

А вот тут ты ошибаешься, тётя, но грех не воспользоваться таким щедрым предложением. Мы вступили в тёмные сени, безрезультатно щёлкнули выключателем и немедленно зацепили какой-то таз, загромыхавший по полу. Запах, во дворе просто присутствующий, за дверями набрал крепости. Пахло многолетним перегаром и дымом. При попытке включить свет зажглась одна засиженная мухами лампочка в… назовём это кухней. Потому что печка. Поскольку интересующая нас стена там и находилась, то нам было норм. А хозяину видимо похрен. Тётка не наврала, из интерьера присутствовал голый стол с остатками последней пьянки, гора бутылок, раскатившихся по углам и некое подобие топчана. Я метнулся к стене, присматриваясь и одновременно соображая, где тут может быть тайник. Стена была оштукатурена и забелена, причём давно. Копоть и клочья паутины свидетельствовали о том, что никто сто лет не прикасался к окнам и наличникам вокруг них. Где-то здесь. Ну прямо фонит и сияет близко-близко, прямо над окном. Я провёл руками, подёргал за деревянную оконную коробку. Всё как влитое. Нужен ломик или гвоздодёр, голыми руками ничего не сделаешь.

– Ну? – нетерпеливо спросил меня Лёха, переминающийся рядом.

– Это здесь. Но нужен инструмент.

Я положил руки на верхний обналичник, для надёжности закрыв глаза. Так и хотелось сказать: цыпа-цыпа, иди ко мне. И тут до меня дошло – цыпа не внутри. Это снаружи! И лежит моё золотце…

– Саня, – негромко позвал Лёха.

– Подожди, – пытался я уточнить местоположение клада.

– Саш! – подёргал меня друг за рукав.

– Ну чего тебе? – раздражённо обернулся я.

Лёха выразительно кивнул на «топчан» и груду тряпья на нём.

– Жмур.

Да блин, вот этого только нам не хватало. Какого ляда этому алконавту приспичило отбрасывать коньки именно в тот момент, когда мы здесь зарисовались.

– Зовём тётку, вызываем скорую и валим, пока милиция не заявилась.

– Погоди.

Лёха наклонился к синюшному телу, которое мы благополучно не заметили по приходу. Можно конечно сделать вид, что и по уходу не видели, но ведь труп обнаружат рано или поздно, и вспомнят, что тут крутились такие подозрительные мы.

И тут труп тихо засипел. Я от неожиданности аж подпрыгнул.

– Хватай его! – заорал Лёха, выкапывая из тряпья ноги ожившего трупа. – На свежий воздух! Я понял, чем воняет, тут угарный газ, бегом наружу.

Мы поволокли недотруп на выход, где столкнулись с бдительной тёткой.

– Паасторонись! – гаркнул Лёха. – Внутрь не заходи, надышишься.

– Ой, что это?

– Плохо ему, видишь? Где живёшь? Веди, его в тепло надо.

– А к вам же ближе?

– Мы на втором этаже, по узкой леснице не затащим.

– Ближайший телефон где? Скорую вызвать.

– Телефон? Так нету ни у кого. Будка на рынке.

– А поближе нет?

– Точно! В магазине на перекрёстке. Сейчас выйдешь, и прямо по Подгорной до перекрёстка с Партизанской. Там магазин. Да поскорее. Ох ты ж, господи.

Мы уложили полудохлого алкаша на полу в тесном коридорчике, и я сорвался бежать. Больше некому. Тётка слишком медленная со своей комплекцией и на каблуках. Лёха – единственный, кто реально может оказать какую-то первую помощь.

Я бежал с мыслью, только бы наш алкаш дотерпел до прибытия врачей. Иначе нас же и привлекут как свидетелей. А нам ещё клад с этого адреса сдавать. Может, я старый параноик, но однажды попав в поле зрения госбезопасности, больше не хочу дёргать смерть за усы. На первый раз меня отпустили с миром, больше светиться нельзя.

В магазин я примчался, распихивая народ у прилавка.

– Телефон. Скорую вызвать, человек умирает. Телефон! – потребовал я у молоденькой продавщицы.

– Ох, не работает он. Оборвали провод во время ремонта и никак не починят. Говорила я, нужен телефон…

Чёрт! По закону подлости.

Наступила гробовая тишина. Я беспрепятственно выскочил из расступившейся толпы и побежал дальше. Ну не обратно же возвращаться.

– Молодой человек! – полетело вслед мне.

Я обернулся на бегу.

– На рынке расположена третья городская больница. Бегите сразу туда.

Точно! Ведь на рынке больница. Если они сами не выезжают, то в скорую позвонят.

У подъезда больницы стояла скорая. Моим естественным порывом было кинуться к ней. За рулём никого, а в недрах салона какая-то возня. Будь я героем голливудского боевика, то запрыгнул бы в кабину и привёз врачей в нужное место. Они бы вначале охренели, но потом поняли, для чего и куда я их везу. Так что пожали бы мне руку и выдали ещё одну грамоту за неравнодушие, находчивость и спасение человека. Но я не из боевика, увы, поэтому задние двери машины распахнулись, едва не зашибив меня в тот самый миг, когда я хотел обратиться к врачам в салоне.

Мимо меня прокатили носилки, и меня же ещё и попросили придержать дверь.

– Помогите! Нужна скорая, человек умирает, – кинулся я к ним.

– За нами, не отставай! – скомандовал впереди шагающий врач.

– Лидочка, оформляйте, – сунул он бумаги медсестричке в приёмной. – Танюша, набирай ноль-три, срочный вызов.

– Кто у вас? Что случилось? – обернулся он ко мне.

– Отравление угарным газом, мужчина.

– Пожар?

– Нет, просто по пьяни печку неправильно топил. Мы думали, мёртвый, а он какие-то звуки издавать начал.

– Фамилия, имя, отчество, дата рождения.

– Не знаю, случайный человек, имя только знаю – Андрей. Возраст даже прикидочно не скажу. От двадцати пяти и до бесконечности.

– Так. Адрес.

– Э-э-э, – озадачился я.

А ведь адреса я не знаю. Бобылиха не говорила, и номера на доме не помню. Может и не было его. А мы его ещё и в другой дом утащили.

– Тоже не знаю. Не местный я, случайно оказался на месте происшествия.

– И как вам скорую вызывать? На деревню дедушке? Что за безответственность, от ваших действий зависит жизнь человека, а вы элементарного спросить не могли?

Ого меня отчитали! Как пацана. Но мне и впрямь не пришло в голову на месте выяснять какие-то подробности. В голове-то крепко сидит убеждение, что я в любой момент перезвоню Лёхе и уточню нужное.

– Ладно. Гаврила, Степан Ильич, передайте уже скорее пациентку, срочный вызов.

– Мы же отработали, Пал Евгеньич, конец смены.

– Ничего. Здесь же, я так понимаю, недалеко?

– Да, я пешком прибежал, ближе телефона не нашлось.

– По коням, братцы. Некогда отдыхать. Ты, парень, вперёд садись, дорогу показывать будешь. Стёпа, гони. Гаврила, готовь кислород.

Мы неслись по улицам, большая часть которых в наши дни имеет одностороннее движение. Как там в советском настоящем, не знаю, ещё не везде был, но то, что Степан Ильич пренебрегал правилами дорожного движения, заметил. В одном месте мы проскочили под кирпич, а в другом – на красный. Наше счастье, что движение слабое, и весь встреченный транспорт торопился убраться с нашего пути. В итоге домчали за какие-то три минуты.

– Здесь, – уверенно опознал я «наш» дом и примыкающую развалюху алконавта Андрюхи.

Ну и верный признак – зеваки, которые неизвестно каким образом узнали о происшествии, и подтянулись на огонёк. Взволнованные соседи двинулись навстречу, ещё до остановки машины.

– Скорее, скорее! – завопил незнакомый мальчишка. – Сюда!

– Где пострадавший? Жив?

– Не знаю, мне страшно стало, мамка отправила вас встретить.

– Отошли все, быстро! – достиг нас Лёхин рык. – Дышать нечем.

В доме, куда мы эвакуировали Андрюху, было многолюдно. Мелькнул весь вспотевший Лёха. Тяжёлый запах немытого тела и перегара заполнил помещение. Хозяйка нервно металась, пытаясь выставить зевак, но те всё равно толпились и давали умные советы, местами противоречащие друг другу. Голову надо приподнять. Нет, опустить. На воздух вынести. Перед врачами расступились, но даже так они протиснулись с трудом.

– Товарищи, разойдитесь. Пропустите врачей, – говорили все, но сами не уходили.

Андрюхе вкатили сразу два укола, и дали кислород. Мы дождались окончания манипуляций и свалили по тихой, пока не заинтересовались юными спасателями.

– За кладом?

– Ну нет! Я туда не пойду. Хватит на сегодня приключений, устал, – упёрся Лёха. – Да и темно уже. Ноги среди завалов переломаем.

– Ладно, отложим пока. Но надо в ближайшие дни, пока хозяин не вернулся.

Однако, вернуться на место (чуть не сказал «преступления») удалось только через несколько дней. Найти нужную экипировку удалось не сразу. Если фонарики в общаге были в большом ассортименте – от «жучка» до шахтёрских с лампочками на длинных шеях, то ломиков с гвоздодёрами ни у кого не оказалось – не та специализация у нас на истфаке. В итоге мы посовещались и купили и то и другое. Не последний день живём. Пригодится.

Придя на третий день, ушли ни с чем – вокруг Андрюхиной хибары наворачивал круги участковый, опрашивал соседей. Всё-таки вызвали. Помер, что ли? Хорошо, мы сначала в квартиру наведались, печку затопили. Нежарко уже на улице, дом остывает. А у меня Соня со дня на день приедет со своей картошки, будет хоть где посидеть, не в общагу же её вести.

Полюбовавшись на мелькающую милицейскую фуражку, мы от греха ретировались. Нам расспросы ни к чему.

Пришлось выждать ещё пару дней, прежде чем мы решились на повторную попытку.

На этот раз всё прошло удачно, хотя это как посмотреть. В общем, мы последили из окна, нет ли кого во дворе, наметили пути продвижения. Выходило так, что придётся нам сперва подразгрести Андрюхиевы конюшни под окнами, иначе не добраться до заветного места.

Пришлось поработать. Оказалось, завалы куда глубже, чем виднелось со стороны. Доски, лом мебели, чугунная раковина, рыболовные сети, битое оконное стекло в сломанной раме и так, само по себе, детские горшки три штуки, банки из-под рассады, куски полиэтилена, полусгнивший ковёр, наверняка вынесли, а обратно занести забыли. Натуральная помойка. Через час ударного труда мы освободили проход до завалинки, с которой можно было дотянуться до верхнего наличника.

Я приладился с ломиком, рванул доску на себя. Сверху посыпалась труха – старое птичье гнездо, щепки. Следом за ними на меня свалилось что-то тяжёлое, металлическое. И нифига не похожее на клад. Твою мать, это…

– Граната! Ложись! – заорал Лёха, хватаясь за длинную ручку и отшвыривая её в сторону.

Нам кабздец. Мы лежали, прижимаясь к земле, и ожидая взрыва. Секунда, две, три… десять. Через минуту я поднял голову и встретился взглядом с Лёхой.

– Кажись, пронесло.

Мы опасливо встали, пытаясь определить, куда улетела граната. Где-то в завалах.

– Старая граната РГ-14, времён Гражданской войны. Чё делать будем? – спросил друг.

– Валить надо, – решил я.

– Так и бросим? А если наступит кто? Или она сама рванёт однажды. Сапёров надо вызвать.

– Да млять, Лёха. Нахрена ты её швырнул?

– Инстинкт. Да и останься она здесь, всё равно так нельзя было бросать. Вокруг гражданское население.

– Ну пошли опять телефон искать.

– Кому-то надо остаться.

– Зачем?

– Мало ли кому взбредёт в голову тут пройтись. Нет, так нельзя.

МЧСник – это диагноз. В него инструкции на случай разных чрезвычайных ситуаций вбиты намертво.

– Чёрт с тобой! На этот раз ты вызывай кого там следует. А я останусь караулить.

– Ладно, я добегу до рынка, вызову ноль-два и вернусь. Ты главное никого не пускай во двор. Я мигом.

Шлёп. Я только заметил краем глаза что-то блестящее, упавшее на том же самом месте, куда перед тем приземлилась граната. Ещё одна! В отличие от Лёхи, я не обучен отшвыривать гранаты на чистых инстинктах, поэтому шарахнулся в сторону и повалился в груду барахла, которое мы отбросили, когда расчищали путь. Снова томительные секунды: один, два, три… бабах! Взрыв, казалось, случился прямо подо мной. Доски вздыбились, легко поднимая меня и швыряя как котёнка.

– Теперь точно кабздец, – подумал я напоследок, проваливаясь куда-то глубоко под землю.

Темно. Темно и тихо. Звенит в ушах, голова кругом. Нихрена не понимаю, что со мной. Вокруг люди, они меня тормошат и шевелят губами, но я кроме оглушающего звона и гулких шумов ничего не слышу. Откуда ни возьмись Лёха.

– Саня, – прочитал по его губам. – Ты меня слышишь?

Помотал головой. Зря. До тошноты. Млять! Я вообще целый? Я тут весь или по кусочкам? Кажется, в шаге от меня взорвалась эта допотопная хрень. Если мне поотрывало конечности, лучше добейте. Не хочу инвалидом быть.

Меня наконец извлекли на свет божий, посадили под забор. Перед глазами плясали чёрные точки. А потом появился нашатырь, его вонь привела меня в чувство – звуки наконец прорвались сквозь звон, мушки из глаз пропали.

– Сашка, ты цел? – наконец удалось мне расслышать.

Не рискнув кивать, выставил руку в успокаивающем жесте.

– Нормально, – медленно, будто чужими губами, произнёс я.

– Фух! Что случилось? Она всё-таки взорвалась?

– Вторая упала.

– Ого! – присвистнул друг. – Кто бы мог подумать. Погоди, мужикам скажу, что ещё одна валяется под завалами.

– Стой! – озарило меня. – Дай руку, осмотрюсь.

Лёха помог мне подняться, и я увидел место происшествия. Что-то тут не бьёт. Я стоял под окном, упало нечто из-под оторванного наличника. А меж тем он так и висит на одном гвозде, а взорвалось не передо мной, а позади – под спиной, когда я упал на завал из досок. В итоге, эпицентр взрыва пришёлся не на то место, где я стоял, а на соседнее окно, где хлам разворотило и раскидало в разные стороны. А под «нашим» окном как ни в чём не бывало, сияет кусок золота.

– Отходим, все отходим за линию заграждения! – теснили зевак сапёры.

– Лёха, – вцепился я в друга, – оно там.

– Кто там?

– Золото, за которым мы лезли. Лежит как ни в чём не бывало под окном. Сверху пара досок прилетела. По ходу, это оно на меня и свалилось второй раз. А взорвалась та, первая граната, потому что я со страху прыгнул в завалы, придавил может или сдетонировала.