Текст книги "Золото Советского Союза: назад в 1975. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Майоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

Мы отмывали кухню до глубокой ночи. Конвоиры со швабрами, которые пришлось применить по прямому назначению, и мы с тряпками, которыми оттирали стены. Потолок и верх стен, побеленные известью, пришлось отскребать с мясом. В итоге, все были липкими и злыми друг на друга.

– Надо же, а, – в который раз завёл Лёха пластинку. – Сидели, ужинали, никого не трогали. Нет, надо было потащить нас на это дебильное сборище идиотов. Нет бы поинтересоваться, а что это у нас плитка включена? А может мы варим что-нибудь взрывчатое.

– А самим её выключить, прежде чем уходить, в голову не пришло?

– Ну ты глянь, вот наглость, – оглянулся друг, призывая меня в свидетели. – Мы – уходили. Безответственные какие – ушли на гульки и бросили включённую электроплиту.

– Надоел нудеть, – раздражённо буркнул напарник Костяна – бурятистый Вилен. – Бубубу, бубубу.

– Знаешь, что, – бросил Лёха тряпку. – Пойду-ка я спать, а вы старайтесь дальше.

– Э, куда собрался? – заступил ему дорогу Костян. – Тряпку в зубы и вперёд, ещё целый угол остался.

– Я сейчас этой тряпкой кое-кому физиономию протру, – пообещал Лёха, кровожадно глядя на противника.

– Ну попробуй.

– Вы ещё подеритесь, горячие финские парни, – встал я между ними. – Давайте-ка вы нам поможете угол отскоблить, а потом сменим воду и контрольный проход всех поверхностей сделаем. То, что вы отмыли, никуда не годится, смотри, всё липнет. – Я пошлёпал ногой по полу. Тапок безбожно лип.

Через полчаса мы наконец добились, чтобы по полу можно было ходить, не отрывая тапки на каждом шагу.

– Айда в душ. В таком виде спать не получится. Я весь липкий.

– Разбежались. Душ закрыт. Ночь на дворе, – сообщил Вилен.

– Тьфу, млин. Чё делать-то? Ну невозможно же так.

– Всему учить надо. Берёте тазы и идёте в стиралку, там можно плескаться.

– А у нас нет тазов.

– А стираете как?

– Да как-то так.

Не говорить же, что мы в прачечную носим свои шмотки. После полутора десятков лет с машинкой-автоматом переходить обратно на ручную стирку как-то некомильфо. Хотя мелочи всякие конечно приходилось ручками-ручками. Правда надо тазик купить.

– Ладно, по очереди мыться будем, берите мыло, поднимайтесь к нам на этаж.

Помыться в тазике было хоть каким-то выходом. Изгваздались мы с этой сгухой знатно. Одежда бог с ней, завтра займёмся, но помыться хотелось аж зудело.

Стиралка открыта всем ветрам, но мы поставили караул на случай, если кого нелёгкая принесёт. Пока Костян с Виленом плескались, мы стояли на карауле, потом поменялись местами.

Тазы оказались эмалированные, голубой и жёлтый, с веткой рябины на бортике. Точно, были такие когда-то. Но лучше бы они были пластиковые, шуму меньше.

– Ладно, бывайте, – попрощались парни, когда мы уходили на свой этаж. – Какая у вас комната?

– Четыреста третья.

– А, вы у двух Славиков. Мы в пятьсот десятой, если что.

Сна оставалось часа три.

Трезвон железных потрохов будильника раздался слишком рано. Вставать на пары очень не хотелось, но декан вчера недвусмысленно намекал, что хотел бы нас видеть у себя.

После вчерашнего в общаге царила какая-то разбитная атмосфера. Только и разговоров было о Геродоте. При виде нас людей начинало плющить. Девчонки украдкой хихикали, парни открыто ухмылялись и жали нам руки. Похоже, мы и правда попали в топ.

На факультете уже к третьей паре нас начали узнавать и описывать в лицах вчерашнее происшествие.

– Здорово, как ваше ничего? – пристроился к нам Костян в буфете.

– Помаленьку. А Вилен где?

– Дрыхнет. Сказал, ну их, эти пары. Конспект спишу и нормально.

– А что, так можно?

– Нельзя, конечно, но на третьем курсе можно себе позволить. Вам рано. Слушайте, а чего говорят, будто вы на учёте у милиции стоите, дескать, дом какой-то взорвали? Это правда?

– Это кто тебе сказал?

– В курилке говорят. Из преподов кто-то брякнул.

– А с чего вдруг вообще о нас заговорили?

– Ха-ха, наивный. Ваша сгущёнка уже стала анекдотом.

– Не ваша, а наша общая.

– Угу. Вас ещё не задолбали?

– Нас нет. А кого-то задолбали?

– Да нет, я так спросил.

И мы поняли, что Костяна действительно задолбали. Иначе, с чего бы ему сбегать от своих дружков из курилки, и подбивать клинья к нам.

– Ты это, если кто будет настырный, нам скажи, мы у них тоже что-нибудь взорвём.

– Так правда про дом-то?

– Да как тебе сказать. Ну вот про сгущёнку правда, если сказать, что мы её взорвали?

– Сложный вопрос, если задуматься. Вроде да, а вроде как она сама рванула.

– Ну вот и с тем домом так же. Вроде мы там были, а вроде оно само.

– Вы там тоже сгущёнку варили?

– Далась тебе эта сгущёнка. Мы там клад искали. А нашли гранату. Вот она и…

– Клад?

– Ну да, клад. Промахнулись слегка. Знакомый рассказывал, что в том районе в Гражданскую его родственники спрятали клад. Интересно же.

– Обалдеть как интересно. И что, не нашли?

– Говорю же, гранату вместо клада нашли.

– Слушайте, а можно с вами? Ну, клад искать.

Мы с Лёхой переглянулись. В принципе, парень может нам пригодиться. Знать бы только, не болтун ли. И можно ли будет ему доверить золото для сдачи клада государству.

– Ребята, я ж не ради денег. Просто это жутко интересно. Я с детства мечтал карту сокровищ найти и по ней отправиться в путешествие. Или в бутылке письмо поймать.

– Мы подумаем. Если вообще будем продолжать.

– Да вы чего. Подумаешь, граната. В одну воронку два снаряда не падают.

– Только ты не распространяйся на эту тему. А то нам участковый головы открутит за разглашение. Он очень просил больше так не делать.

– От меня ни к кому не пойдёт дальше.

– Что, Лёха, возьмём Костяна?

– Мы подумаем.

– Ладно, я побежал. У меня семинар сейчас. Вечером загляну к вам.

– У нас самих семинар. Только благодаря Геродоту и сгущёнке мы к нему ни разу не готовы.

Хотите поржать? Мы всё-таки умудрились поучаствовать в беседе, и вставить свои пять копеек, озвучив факты, которые вчера вычитали в стенгазете. Общажная половина группы тоже радостно блистала знаниями. И только по ухмылке препода я заподозрил, что вчерашняя тема посвящения в студенты была взята неспроста. Ну реально он прямо по списку шпарит вопросы, ответы на которые были вчера развешаны в общаге. Он же не мог знать? Или мог? Его же не было.

В конце концов я решил не мучиться этим вопросом, просто отвечал, что запомнилось из биографии Платона, Аристотеля и самого Геродота. Ещё форма правления древних греков. Даже отрывки из Иллиады.

Две пары как-то незаметно закончились, и расходились мы с преподом довольные друг другом.

Я планировал сразу рвануть к педовским общагам. Соня должна была уже приехать. Но у декана на нас были другие планы. Так что вместо свидания я оказался в кабинете главы факультета.

Константин Львович, громогласный мужик с гривой седых волос, с интересом рассматривал нас. Лёха украдкой зевал.

– Что, архаровцы, не выспались? Кухню-то отмыли?

– Отмыли.

– Отмыли или слегка со шваброй пробежались? – иронично заломив бровь, поинтересовался декан.

Вот не надо этого кокетливого тона. Бесит отношение к нам как к соплякам.

– Пробежались. Слегка, да. Поедете проверять?

– Зачем? Поверю на слово. Да вы садитесь, в ногах правды нет.

– Спасибо, постоим. Мы же ненадолго.

– Торопитесь? Ну, давайте к делу. Вчера утром в деканат звонили из милиции. Сообщили о неприятном происшествии, непосредственными участниками которого стали двое наших студентов. Ничего не хотите сказать по этому поводу?

– Это был несчастный случай. Вчера всё прояснили с участковым, расстались добрыми друзьями, получили задание и даже выполнили его.

– Что за задание?

– Навестить в больнице человека, которого мы спасли из дома, где произошёл взрыв.

– Кх-м. Вы спасли человека?

– Было дело. Почему как что плохое, так тут же расскажут, а о хороших поступках предпочитают умолчать?

– Как это случилось? Расскажите. Страна должна знать своих героев.

– Нашли героев. Человеку стало плохо, вынесли его из дома, вызвали скорую, ничего особо героического.

– Подождите, я запутался. А граната? Товарищ из участка спрашивал о каком-то мифическом учебном задании.

– Мы испугались, что ругаться будут, поэтому сказали про задание. Просто интересуемся событиями Гражданской войны. А на той улице шли бои, прятались чехи в подполе. Одному золото невеста отдала на сохранение. Вот и хотели поискать. А там граната.

– Так, – встал декан и зашагал по кабинету. – Так. То, что человека спасли, это несомненно вам в плюс. Но давайте свои изыскания на местности без преподавателей не проводить. Мы переговорим с доцентом Шиловым, он у нас специализируется на Гражданской войне. Вот с ним будете в дальнейшем работать. Вам стоит научиться работать методично и целенаправленно, вначале как следует проработав теорию. Обычно у нас выбирают специализацию на третьем курсе, но если вы уже сейчас готовы работать над темой будущего диплома, то можно только порадоваться.

– Константин Львович, вам срочный звонок, – заглянула в дверь секретарша.

– Прямо срочный? Ну соедините конечно. Подождите в приёмной, но не уходите, – погрозил нам пальцем декан.

Мы вышли, жаждая обсудить слова декана без посторонних. Можно ли считать инцидент исчерпанным? Чем нам грозит работа с Шиловым? Надо его публикации посмотреть. А то Гражданская война понятие весьма растяжимое.

Через пять минут двустворчатая дерматиновая дверь распахнулась, и оттуда показался Константин Ильич. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Когда на тебя смотрят как призывная комиссия на провалившего экзамены абитуриента, пора сваливать.

– Вы ещё здесь? На чём мы остановились?

– На Шилове, – подсказали мы.

– Да-да, Шилов прекрасный специалист, он вам порасскажет и про бои, и про клады.

– Мы можем идти?

– Не смею задерживать, – шаркнул ножкой декан. А глаза у самого бегают. – Конечно, идите.

– До свидания.

– Всего хорошего.

Мы замешкались в дверях, потому что навстречу шла целая делегация преподов. Пришлось ждать, пока они все войдут.

– Подождите, – тормознул нас Константин Ильич.

Обернулись все профессора, которые только вошли и располагались вокруг большого стола совещаний. Мы тоже обернулись, ожидая, что нам ещё скажут.

– Впрочем, идите. Потом.

Дальше мы бежали через две ступеньки, чтобы не догнали.

– Ты заметил, как у него взгляд изменился после этого звонка.

– Думаешь, это по нашу душу звонили?

– Не исключено.

– Кто? Участковый?

– Пойди разбери. Нормально говорили, и тут бац! Как будто перед ним мина замедленного действия оказалась.

– Ох, не нравится мне это.

– Может, сами позвоним в участок, отчитаемся перед Скретнёвым? Так и так, ваше поручение выполнено. Больного навестили, моральный дух поддержали.

– А вдруг нашу сумку нашли? – брякнул Лёха.

У меня аж сердце зашлось. Если такую находку свяжут с нами, нам пиндец. Засадят далеко и глубоко. Но это же невозможно! Имена свои мы на квартире не светили, паспортами не трясли. Ну, по двору ходили. Так объяснение этому уже есть. Андрюха, граната. А наш чердак тут вообще никаким боком.

– Да ну, – неуверенно возразил я. – Если бы нашли сумку, за нами бы уже пришли.

Мы одновременно остановились и огляделись вокруг.

– Слушай, может проверим всё-таки?

– А вдруг от нас этого и ждут? Спугнули, но не уверены, а мы тут сами нарисуемся.

– Тьфу, параноик старый.

– Сам первый начал. Я вообще к Соне собирался.

– Вот и чеши к своей крале. А я похожу, пошукаю, всё ли тихо.

– Лёха, не лезь туда. Мы вчера с этой сумкой на вокзале засветились.

– Не боись. Я шляпу куплю и усы приклею. Шучу. Покручусь поблизости. А если спросят, так типа к Андрюхе за вещами иду. Нас участковый просил взять шефство? Просил. Вот, выполняем директиву органов. Не дрейфь, прорвёмся. А ты, Ромео, дуй в пединститут, обеспечивай алиби. Вдруг пригодится.

И я пошёл к Соне. И пока шёл, поймал себя на мысли, что мечтаю, чтобы её не оказалось дома. Тогда я с чистой совестью оставлю записку и рвану к Лёхе на подмогу. Дело настолько серьёзное, что очень хочется лично проконтролировать.

Как вариант, мы два старых параноика. Но как гласит народная мудрость, если вы параноик, это не значит, что за вами не следят. Так что бережёного бог бережёт.

До педовской общаги неспешным шагом было минут двадцать ходьбы. Я долетел за двенадцать с половиной. Взлетел на крыльцо, одновременно шаря по карманам в поисках карандаша. Записная книжка с собой, листок выдеру. Портфель-то наш Лёха забрал, для пущей маскировки.

На проходной мы нос к носу столкнулись с Соней. Я медленно упихал карандаш в нагрудный карман, пока она выбиралась за мной из толпы девчонок.

– Саша! А ты откуда здесь? – распахнула она синие глазищи.

Не уйду, – сказало мне сердце. Я за этот взгляд готов отдать ту сумку целиком. Кому подарить, забирайте.

Вот идиот, – отозвались остатки мозгов. Ну куда она денется. Разберёмся с нашим маленьким дельцем, и милуйся, сколько хочешь.

– Я случайно мимо проходил.

– Так-таки случайно? – рассмеялась она.

Ну разве можно эту улыбку променять на презренный металл? Тем более, что я его и ещё два раза по столько найду, коли приспичит.

– Ты не поверишь, мне тут понадобился телефон вашей общаги, дай, думаю, заскочу по пути.

– Зачем тебе телефон общаги?

– Ты понимаешь. Здесь живёт одна очень красивая девушка. Но это так сложно, встретиться с человеком, когда у него в кармане нет телефона.

Соня рассмеялась заливисто и весело. Наверное, представила у себя в кармане телефонный аппарат. А я представлял, какой она была бы в наше время, с маникюром и айфоном.

Какой-какой. В возрасте, с детьми и внуками. И кнопочным телефоном, потому что смартфон освоить не каждому дано, когда тебе глубоко за шестьдесят. Я отогнал непрошеное видение, радуясь, что мы здесь и сейчас, оба молодые и шагаем в ногу со временем, хоть и без смартфонов. Всё у нас впереди. А вдруг окажемся мы однажды с Лёхой в компании радиофизиков, да толкнём в массы такую забавную штуку, как ретрансляторы радиосвязи, которые обеспечивают сплошную площадь покрытия.

На нас оборачивались и шушукались.

– Выйдем на улицу? Подождёшь пять минут, я сбегаю переоденусь, – предложила Соня.

– Да нет, я всего на пять минут. Дела.

Соня перестала улыбаться.

– Что за дела? – прищурилась она.

Ну ты дятел. Кто же девушке говорит, что у него дела поважнее встречи с ней.

– Не сердись. Я вместо картошки отрабатываю в архиве и библиотеке. По здоровью в поле не взяли, до сих пор работаю на благо университета. Но я очень хотел увидеться. Как ваша картошка?

– Здорово. Холодно правда было, но весело.

– Даже завидно.

– Ничего, на тот год поедешь.

– Мне-то с тобой надо, а просто так какой смысл? Слушай, давай встретимся вечером, сходим в кино. Или просто погуляем.

– Вечером я не могу. Мы с девочками уже договорились.

– А завтра?

– Пока не знаю, мы завтра на учёбу выходим, что-то ещё зададут.

– Ясно. Когда девушка так говорит, значит, не очень-то она и хочет встречаться.

– Правда? А девушка не может быть занята по-настоящему?

– Может. Сонечка. Давай, я оставлю номер своей общаги, а ты позвонишь, когда у тебя появится время? Просто позвонишь и скажешь дату и время. Мне передадут. А если ты через три дня не позвонишь, то я буду караулить тебя каждое утро, день и вечер, пока не встречу. И тогда я тебя заберу и не верну назад.

– Уже боюсь. А как же твои дела?

– К тому времени я с ними расквитаюсь, и буду совершенно свободен.

– Нельзя бросать учёбу, Саша.

– А я и не бросаю. У меня есть друг Лёха, он поделится конспектами.

– Ну ладно, давай свой номер. Только учти, я по телефону страшная трусиха.

– Это ты зря. По телефону не укусят. Чем и хорош этот тип связи.

– Всё равно я боюсь звонить. Я в посёлке-то каждый раз переживала, а уж тут и подавно.

– Ну и зря. В городе тебя вообще никто не знает. Даже если ляпнешь чего, никто не узнает, кто это был. Потом приходишь спокойно, и никаких к тебе претензий. Очень удобно.

– Вот, держи, – черканул я номерок. – На крайняк есть телеграф, но это дороже.

Глава 9

От Сониной общаги я бежал бегом. Подстёгивала смутная тревога за Лёху и наш золотой запас. Я снова и снова вспоминал лицо декана после телефонного звонка. Он смотрел на нас! Смотрел очень удивлённо и подозрительно. Испуганно даже. Ему явно звонили на счёт нас. Вопрос: кто и по какому поводу? Хоть бы мы оказались старыми параноиками! Неужто декану больше не из-за чего расстраиваться, как из-за двоих первокурсников без башни. Просто мы попались под руку в этот момент, и ему хотелось поскорее нас сплавить, вот и смотрел так изумлённо: вы всё ещё здесь? Валите подобру-поздорову, пока я вас не отдал на товарищеский суд. Или комсомолу на расправу.

В общем, когда я пробегал мимо рынка, то уже почти убедил себя, что мы себя сами же и накрутили. От рынка я перешёл на шаг, выравнивая дыхание и сгоняя краску с лица. Щёки горят, с такой пылающей мордой меня в любой толпе срисуют, если кому понадобится. Значит, пройду сейчас до Подгорной, где-то в этих краях должен обретаться Лёха. Эх, как же хорошо в наши дни. Утыкаешься в телефон и идёшь как зомби. Никто тебя ни в чём не заподозрит, даже если среди улицы начнёшь вслух разговаривать или ржать как конь. Ясно же, общается человек или котик смешной на экране. А тут? Руки девать некуда. Разве вот… точно, газета же! Я подошёл к газетному киоску и попросил свежую Восточку. Всем известно из советских (да и не только советских) фильмов, что читающий газету человек не вызывает никаких подозрений, даже если в газете проделаны дырки для лучшего обзора. Неплохо бы конечно барышню иметь для отвода глаз. Может зря я от Сони сбежал. Как раз гуляли бы и разведку провели. Но Соню вообще не хотелось втягивать в наши дела. Не того она склада человек, и юношеский максимализм не выветрился из её прелестной головки.

Я сунул газету подмышку, чувствуя себя героем дешёвого боевика, и пошёл на сближение с нашим домом. Позади шёл пожилой мужик, впереди тётка с авоськой. Я ускорил шаг и догнал её.

– Вам помочь? – предложил услуги юного тимуровца. – Нам кажется по пути.

– Ну помоги, – настороженно глядя на меня, не торопилась она отдавать авоську.

– Да вы не переживайте, далеко я с вашей пудовой ношей не убегу, догоните, если что, – улыбнулся я и аккуратно принял из красной натруженной руки сетку.

– А ты, я смотрю, весёлый парень. Спасибо за помощь. Мясо хорошее на базаре купила, пожадничала, теперь вот тащу, куда деваться. Хоть и говорят, своя ноша не тянет, но руки-то не казённые.

Я заметил, что обёрточная бумага промокла снизу, и на дороге остаются кровавые капельки.

– А что же вы сами таскаете?

– Так кому ж ещё? Муж на смене, сыну пять лет всего, маловат помощник. Ну ничего, зато котлет накрутим, холодца наварим. К празднику-то будем с мясом.

– К какому празднику?

– К седьмому ноября, конечно.

– Так месяц впереди ещё.

– Вот сразу видно, не городской ты. К празднику ближе всё с полок сметут. Сейчас затариваться надо.

– Спасибо, буду знать, – отозвался я, искоса посматривая на наш дом, который мы как раз проходили.

Тишь да гладь, никого не видать. Ни предполагаемых недругов, ни Лёхи. Может, он в квартире сидит? Мы чинно прошли мимо, но так ничего подозрительного я и не заметил. Вернуться, как сумку донесу? А зачем? Ключ у Лёхи. А Лёха скорее всего давно дома. Сначала переговорю с ним, что скажет. Думаю, ничего. Вот так же прошёлся по улице. А если и заглянул в квартиру, то чего ему там сидеть? Печку вчера топили, ещё не остыло. А в одиночку лезть на чердак… не то чтобы невозможно, но довольно сложно. Наша лестница в таком неудобном месте, что мы вдвоём-то её с трудом приносили, потому что тесно, а одному и вовсе несподручно.

Я донёс женщине сумку, постоял на перепутье и обозвав себя ссыклом, решительно двинулся к дому. Проверка заняла буквально пару секунд. Благо вход был с улицы, так что я дёрнул за ручку. Закрыто. Значит, Лёха точно свалил домой. Да и правильно, напридумали сами себе проблем на ровном месте.

В общаге меня ждал сюрприз: два письма – из дома от матери, и из второго дома – от отца. Я поднялся на этаж, убедился, что Лёха не возвращался и решил пока не впадать в панику. Мало ли куда он мог податься. Может по ресторанам пошёл. Или в библиотеку. Мы туда всё никак дойти не можем. Хотя собираемся давно. Ладно, жду. Пока письма прочитаю.

Поколебавшись, с какого письма начать, всё-таки взялся за отцово послание.

«Александр. Сообщаю счастливое известие. В нашей семье пополнение – дочка Настюшка». Дочка. Сестрёнка стало быть. Точнее, мне-то она как бы никто, но связь духовная может быть не слабее кровной. Надо сгонять в Детский мир, купить игрушек-погремушек. В посёлке если и есть что-то такое, то выбор очень ограничен. И как наши матери нас без памперсов растили? Хотелось чем-то помочь, посодействовать.

О делах отец писал очень скупо и даже завуалировано, так что моя паранойя снова подняла голову. «Дело о расхищении на приисках ты наверняка видел в газетах. У нас всё ещё неспокойно, тебе скорее всего придётся давать показания в суде. Самородок наконец пустили в дело, думаю, вознаграждение ты получишь, если не в этом году, то в следующем точно».

Получается, я всё ещё на карандаше в районе, и расслабляться пока рано. Вознаграждение за самородок конечно хорошо, но к следующему кладу мне и близко нельзя подходить. Лёхе тоже не желательно. Мы с ним уже засветились с этой чёртовой гранатой.

Надо искать того (а лучше тех), кто будет действующим лицом вместо меня. Вот тут и встаёт вопрос: кому можно довериться и доверить столь ответственную миссию? Кто достаточно азартен, чтобы заинтересоваться кладами, но не кинет нас при реализации и честно выполнит свою часть договора? Присмотреться к Костяну? И Андрюху навестить, когда выпишется. Вдруг он встанет на пусть исправления, и ему бы помощь, и нам неплохо. Вернётся Лёха, вместе подумаем.

Материно письмо я вскрывал с надеждой на свадьбу. Да! Ну слава богу! Матушка пристроена. Можно хоть об этом не переживать. Петьке напишу в ответном послании, скажу, если только попробует обидеть кого, лично приеду и поотрываю выступающие части тела. К основному письму прилагались две записки от младшеньких. Коряво выведенными печатными буквами писал Мишка: «Дарагой брат. У нас теперь есть папа. Он хароший. Пришли мне пистолет настаяший. Миша».

Танька писала, какая мама была красивая, когда поженилась на дяде Пете. А он ничего, катает их с Мишкой на спине. Следующей новостью было то, что Таньку приняли в пионеры! И если она хорошо закончит четверть, то её назначат звеньевой! Девчонку пёрло от гордости и собственной значимости. Я непроизвольно улыбнулся. Забавная она, эта Танюха. Кажется, я успел привязаться к своим младшим кровным брату и сестре. Потом шёл целый конспект о школе, что проходят, что у них физминутки на уроках или перед уроками, когда начальные классы делают зарядку перед школой, или каждый в своём кабинете. И столбики оценок, выписанных из дневника. Сестра отчитывалась мне, что учится хорошо, и не роняет гордое звание пионера. А свой октябрятский значок она обещала подарить Мишке, когда тот пойдёт в школу.

Я дочитал письма уже в потёмках. А Лёхи-то всё ещё нет. Был бы телефон, давно списались или созвонились, а так сиди, думай, что могло случиться. Я доел вчерашние пельмени и решил прогуляться за жратвой. Заодно развеюсь, а то нехорошие мысли в голову лезут. На улице ноги сами понесли меня на остановку. Решено. Съезжу до квартиры, посмотрю, не горит ли свет. По результату решу, что дальше делать.

Я добрался на трамвае и с остановки пешком дошлёпал до дома. В угловом окне брезжил тусклый свет, так что я был совершенно сбит с толку – там кто-то есть или что это? Пока я пялился на наши окна на втором этаже, огонёк начал двигаться кругами. Чёрт! Это же наш условный знак! Лёха значит внутри, велит мне подниматься. Я дёрнул дверь – как и днём, она была заперта, но тут же открылась.

– Заходи скорей, – позвал меня друг, оглядывая улицу.

– Ты где пропадаешь? Я уже невесть что вообразил. В общагу сбегал, сюда второй раз прихожу. Ты чё млин.

– Да так, гулял.

– Гулял?!

– Ага.

– Лёх, всё нормально?

– Да всё как будто в порядке.

– И никаких подозрительных личностей?

– Не.

– Тогда домой?

– Погоди, оглядись тут, как тебе кажется, всё на местах, ничего не сдвинуто, не пропало?

– Умеешь ты, Лёша, успокоить! Колись, что случилось.

– Да ничего, говорю же. Полный штиль.

– Тогда какого чёрта!

– А вдруг я что-то пропустил. Глаз замылился. Так ничего не видишь?

– Нет. Там был? – ткнул я в потолок.

– Был.

– Млять. Всё-таки полез в одиночку. И что?

– Всё в порядке, всё на месте.

– Ты чё, и лестницу в одиночку припёр?

– Я стул на стол поставил, нормально залез.

– Ну и чего тогда воду баламутишь?

– Тревожно что-то. У меня раньше такое перед какой-нибудь серьёзной пакостью случалось. Когда самолёт упал, помнишь? Я ж даже не на смене был. А всё одно первым на объект прибыл. Так и тут, внешне всё спокойно, а очко жим-жим.

– Да я сам как на иголках весь день.

– С Соней-то встретился?

– Встретился. Да поторопился сбежать. Сюда прибежал – никого. В общагу поехал – пусто.

Лёха сел на диван, скрипнувший старыми пружинами, поскрёб подбородок, как делал всегда в задумчивости. Всё-таки привычки – страшное дело. Скребущий несуществующую бороду прыщавый юнец довольно странное зрелище.

– А может мы просто старые маразматики? Голливудских боевиков пересмотрели?

– Всё может быть.

– Так как с сумкой поступим? Заберём?

– И куда денем? В общагу? Пусть лежит. Пить, есть не просит. Если бы её обнаружили, здесь бы точно не оставили.

Мы покрутили эту мысль так и этак и пришли к выводу, что проще было оставить засаду, а сумку забрать как вещдок. На остановке было безлюдно. В свете фонаря мельтешили мелкие снежинки, опадающая листва мягко шлёпалась на мокрый асфальт. Вот и осень. Наконец, за углом послышалось дребезжание трамвая. Только бы не двойка, – взмолились мы. Двойка уходит в депо, а нам намного дальше.

Повезло. Раскачиваясь и громыхая, подошла единица. Вагон был полупустой, так что мы сидя доехали до своей Волжской и потопали вниз к общагам.

В холле после вчерашней вакханалии ещё висела часть наглядных материалов для первокурсников. Вахтёрши где-то не было, так что мы спокойно прошли на лестницу.

– Вы из какой комнаты? – окликнули нас из каптёрки, где вахтёры пили чай.

– Четыреста третья.

– О, стойте. Который тут из вас Шведов?

– Ну я.

– Иди сюда. Тебе сегодня звонили. Очень настойчиво.

Соня? А я-то, дурак, за призраками охочусь. Но настойчиво… она говорила, что звонить не любит. Вряд ли стала бы названивать. А кто тогда?

– Кто звонил-то? Чего хотели?

– Сейчас, погоди, – баба Дуся не сразу нашла очки, которые торчали из пышной причёски надо лбом, нацепила их на нос и принялась раздражающе долго копаться в кипе бумажек.

– Вот, нашла, – наконец вытащила она половинку тетрадного листа. – Записала телефонограмму.

Я развернул листок и прочитал содержимое. Ё-моё, этого мне только не хватало!