Текст книги "Золото Советского Союза: назад в 1975. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Майоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Не хуже и не лучше других.

– Саш, пойдём танцевать? – подёргала меня за рукав Зина.

Блин, дай поесть. Тем более, двойная уха нереально вкусная оказалась.

– Зин, иди танцуй, я не против. С ребятами танцуй. Лёха, ну?

Все встали из-за стола и ушли отплясывать, а я хлебал ароматную уху и думал насчёт скупки. Конечно, одним чохом такую кучу золота нельзя нести. Но если поделить, посуду к посуде, украшения к украшениям, монеты к монетам…

– Александр, ты позволишь? – раздался вдруг надо мной голос.

Не дожидаясь разрешения, напротив уселся мужик.

– Вы кто? – не прекращая еды, спросил я. А сам лихорадочно соображал, кто бы это мог быть? Я его видел в зале или нет? И чем мне грозит этакий нежданчик.

– Тебе привет от Михаила Васильевича.

Глава 18

Я, без того не сильно-то пьяный, окончательно протрезвел. Отодвинул опустевшую суповую тарелку и на автомате взялся за омуль в сливочном соусе с кедровыми орешками, не чувствуя вкуса. С таким же успехом я мог жевать резиновую галошу. Сцука, весь аппетит испортили.

Мать за ногу дражайшего Михаила Васильевича. Как он меня нашёл?! Я понимаю в наши дни – везде камеры, базы данных, телефоны, карточки. Сплошная геолокация. Но тут-то как?

Случайно? Узнали меня на входной группе, пока я пытался купить нам входные билеты, и решили помочь попасть внутрь? Или кто-то навёл? На эту роль у меня одна кандидатура. И если это она, то я полный лошара и ничего не смыслю в людях. Стыдно, батенька. В мои-то годы доверять бабам последнее дело. Расслабился, блин.

Пока я соображал, как мне себя вести, и не пора ли кричать «милиция!», мужик по-хозяйски плеснул себе в рюмку и залпом выпил. Крякнул, занюхал хлебом и уставился на меня пристальным взглядом.

– Так что? Будем молчать?

– Извините, – пожал я плечами. – Какого Михаила Васильевича?

– Брось прикидываться. Ты знаешь, какого.

– Может и знаю, а вдруг ошибочка вышла. Мало ли Михаилов Васильевичей. Вы от Боцма́на?

– А мне говорили, ты не по годам башковитый. Кто ж такие имена вслух произносит.

Правильно, мужик. Считай меня лучше недалёким щеглом, чем умным противником. Так легче будет от тебя избавиться.

– Как он поживает?

– Прекрасно.

– Здорово. Передавайте ему тоже привет от меня.

– Сам и передашь. Он ждёт тебя в гости.

– Нет, в гости не могу. Дела.

– Парень, – подался вперёд мой собеседник, – от его приглашений не отказываются.

– Проверим ещё раз мою голову на крепость? Глядишь, отобьёте не только память, но и все чудесные способности. Передайте Михаилу Васильевичу, что мне прошлого посещения хватило. Два чудесных шрама ноют на погоду. Однако, я готов к цивилизованным переговорам лично с ним. Приедет – поговорим. Сам я не жажду тащиться в дебри тайги, бросать дела, учёбу…

Я откинулся на спинку стула. А чего мне нервничать? Не поволокут же меня из людного места? Правда, ходить по улицам теперь надо будет осторожно. Не терять бдительности.

– За прошлый… инцидент перед тобой извинились. И ты принял извинения. Будь добр, не выкобенивайся.

– Будьте добры, не выкручивайте мне руки. Я буду разговаривать с Боцма́ном в городе. Заметьте, во время допросов в больнице я не сдал его планы и возможные места экспедиций. Хотя мог. Если он хочет добровольного сотрудничества с моей стороны, пусть будет готов выполнить ряд условий.

– Он не отказывается от достигнутых договорённостей. Оплата твоего труда остаётся в силе.

– О нет. Мне не нужна прежняя плата. Советских денежных знаков я сам себе обеспечу при необходимости. Мне нужно кое-что другое. Кроме того, у меня появились новые данные относительно генеалогического древа Бейтонов. Как видите, нам есть, о чём говорить с Михаилом Васильевичем. Но на этот раз на моей территории.

Мужик ещё посверлил меня взглядом и тоже откинулся на спинку.

– Знаешь, я мог бы тебя выволочь сейчас за шкирку, а персоналу пояснить, что ты пьяный в дупель. И все твои вопли про милицию не более чем пьяный дебош.

– Не-а, не мог бы. Я здесь не один. Так что бывай, приятель. Привет Михал Васильичу, – похлопал я его по руке, заметив, что с танцпола возвращаются мои друзья. Мужик побарабанил пальцами по столу, и в темпе снялся с места, тут же смешавшись с толпой.

– Саша, это кто? – уставились на меня три пары глаз.

Я проводил взглядом спину в сером пиджаке. Валить отсюда надо.

– Да так. Один мой…

Кто? Знакомый? Приятель? Так он и не знакомый, и не приятель.

– Небольшие неприятности.

– Что случилось? – подобрался Лёха.

– Привет мне прилетел. От Боцма́на, – глядя в глаза Зинке, пояснил я.

– Это не я, – тут же среагировала она.

Врёт? Или нет? Вот эта девчонка со всем её преданным обожанием и готовностью в койку по первому щелчку – не засланный ли казачок? Очень жаль, что я её не послал, как хотел изначально. За секс конечно спасибо, но моя шкура мне дороже.

– Насколько всё серьёзно? – прищурился Лёха.

– Кто знает. Ребята шутить не любят.

– Саша, это правда не я. Клянусь! Этого типа первый раз вижу. И вообще, после допроса со мной никто даже не заговорил.

– Ребята, – подал вдруг голос Костя.

Какой-то он напряжённый. Испуганнее меня. Этому-то чего бояться?

– Когда вы рассказывали про поиски клада, всё выглядело как-то весело и безобидно. А теперь…

– Струсил? – немедленно наехала на него Зинка.

– Костя правильно говорит. Давайте так. Кость, ты только не подумай, мы ни с какими нехорошими людьми не связаны. Но кое-то знает о моём даре, и очень хочет заполучить его в личное пользование. Я, само собой, не хочу. Поэтому пусть каждый решает для себя, хочет ли дальше рисковать. Это моё личное дело. Я вообще за то, чтобы никого из вас не впутывать. Единственная просьба – никому не рассказывать о нашей маленькой тайне. С нашей банкой огурцов разберусь сам. Вам выплачу гонорары, как и договаривались.

– Я с тобой, – вцепилась в мой рукав Зинка.

– С тобой отдельно поговорим.

– Без вариантов, сам понимаешь, – сказал Лёха.

– С тобой тоже отдельный разговор. Костя?

– Я это… домой наверное пойду.

– Вот и правильно. Только домой мы пойдём все вместе. Сейчас попробуем добыть такси, и поедем. Пойду спрошу нашего друга на входе.

Сопровождать меня к швейцару собрались все дружно.

– Ну нет, друзья. У меня к товарищу есть пара вопросов, хотелось бы, чтобы он ответил на них, и желательно честно. Свидетели в этом деле только помешают. Ешьте спокойно своё горячее. Лёша, расплатись пока за наше торжество.

Я протянул другу свой пухлый лопатничек, а сам отправился ко входу.

– Товарищ, – начал я наступление.

– Слушаю вас, – изобразил вежливое внимание наш честный привратник, продолжая заполнять какой-то гроссбух.

В переводе на русский это обозначало – не пойти ли тебе нахрен, дорогой друг. Но пока нас никто не видит, я жажду узнать, какую роль сыграл мой вестник дурных новостей в сегодняшней истории нашего попадания в ресторан.

– Скажи, мил друг, кто тебя настоятельно попросил пропустить нас внутрь? – шагнул я за стойку и прижал его к портьерам.

Какое счастье, что камер наблюдения пока не натыкано. Никто не помешает беседе двух добрых друзей.

– Молодой человек, вы кажется перебрали, – попытался выкрутиться он. – Давайте я вам вызову такси за счёт заведения.

– А что, сегодня у нас день альтруиста? – не поддался я. – Сначала за вход не взяли, теперь за доставку домой не берут. Откровенно говоря, недолюбливаю альтруистов. Особенно, если после встречи с ними ко мне за столик подсаживаются разные личности и хотят от меня всякого разного. Совершенно случайно, разумеется.

– Вы совершенно точно пьяны. А если вам кто-то причиняет беспокойство в зале, так надо сразу звать персонал.

– Так вот и зову. А ты, значит, отрицаешь? И никакие личности обо мне не справлялись?

– Совершенно верно. Никаких подозрительных лиц. Подумайте сами, у нас солидный ресторан. Мы обслуживаем гостей города и Советского Союза из разных стран. Никто из персонала не станет связываться с мутными личностями.

– Ну-ну, – хмыкнул я. – А такси всё же вызови, будь другом.

Ясно, что с мужика толку не добиться. Не драться же с ним. А вообще впечатление, что мы всё-таки под камерами, и он прекрасно это знает. Знает, и боится ляпнуть что-нибудь лишнее. Значит, либо наблюдают, либо заплатили неприлично большую сумму. В принципе, Боцман мог и заплатить, только зачем? Ради непонятного разговора непонятного человека со мной? Или тут кроется что-то другое?

До общаг мы добрались без приключений. Коротко обсудили, как будем пробиваться внутрь. Зинка сказала, что справится без проблем, поэтому её проводили первой. Мы проследили, как она ловко ввинчивается в приоткрывшуюся дверь и потопали к своей общаге. Безуспешно подёргав двери, почесали в головах. Надо было нам, дуракам, ехать на квартиру. Там бы заночевали, не развалились.

– Как внутрь попадать будем?

– За мной, – взял Костя дело в свои руки на правах старожила.

Мы обогнули здание и подошли к пожарной лестнице. Её край был слишком высоко, чтобы достать до него, но Костя, похоже знал секрет. Он подобрал длинную палку у стены и начал сосредоточенно тыкать ей в лестницу. Координация движений после ресторана у него была не очень, поэтому мы с минуту не могли понять, чего он хочет от несчастной лестницы.

– Кость! Костя! – наконец не выдержали мы. – Ты чего делаешь-то?

– Тьфу! Никак попасть не могу. Вон видишь верёвка? Надо её вниз сбросить.

– Дай-ка мне, – поплевав на ладони, отнял Лёха палку.

Прицелился и со второго раза сбил верёвку.

– Ну, и что теперь?

– Как что? Вы по канату на физре лазали? Вперёд.

– Это и близко не канат, ну ладно, осилим как-нибудь. Дальше-то что?

– А, дальше? Лезем на крышу, оттуда через чердак попадём внутрь. И вуаля – мы дома.

– Так ведь чердак закрыли.

– Как закрыли?

– Эх ты, балда. После Настиного выступления навесили вот такой замок.

– Чёрт, не знал.

– Так вот почему чердак был открыт в тот день, когда Настя решила с крыши броситься. Это вы дорожку проторили.

– Это ещё что! Пацаны по водосточной трубе лазали. Наверное, нам теперь тоже придётся.

– Оставим это на крайний случай. Давайте с козырька попробуем. Или окно где-то не закрыто. Смотрите в оба.

Мы разошлись в разные стороны, так что намотали два круга вокруг общаги, напрасно выискивая распахнутое окно. По причине разгара осени все они были заперты.

Лёха первым полез на козырёк над чёрным входом. Крылечко там было намного скромнее главного, соответственно, козырёк тоже. Лёху выбрали как самого лёгкого, подсадили его, а дальше он уцепился за крепления и подтянулся наверх. Только хруст подошв по камешкам и веткам говорил нам, что он там. Ага, дёргает раму. Судя по звуку – закрыто.

– Ну? Что там? – не утерпел Костя.

– Тихо ты, – свесилась Лёхина голова. – Значит так, тут закрыто, но на третьем этаже помнится рама не до конца прилегала. Предлагаю рискнуть и залезть в неё.

Да блин, опять ухайдокаемся. Пальто новое жаль. Но если другого входа нет, придётся лезть. Костю мы совместными усилиями втащили наверх, и меня в четыре руки уже выдернули легко. На козырьке сразу стало очень мало места. Чтобы долго не рассусоливать, Лёха снял ботинки и полез наверх буквально по головам. С сомкнутых в замок наших рук он уселся мне на спину, а с неё вскарабкался на плечи Костику. Я поспешил подставить и своё плечо, вдвоём всяко легче держать.

– Стойте смирно, а то я улечу аки птыц, – сообщил нам Лёшка.

Костя хихикнул, отчего вся наша конструкция опасно покачнулась.

– Кончай ржать. Внутри посмеёмся.

Сверху доносились глухие стуки и дребезжание стекла. Лёха давил на нас всем весом своей тощей фигуры. Застукай сейчас кто-нибудь нашу пирамиду, не миновать нам общественного порицания. Но время было глухое, никому в голову не приходило прогуляться в столь поздний час. Поэтому мы продолжали стоять, стараясь не уронить Лёху и не свалиться вслед за ним. Наконец что-то протяжно скрипнуло, и Лёхин вес уменьшился вполовину, а потом и вовсе пропал.

– Порядок, – весело сообщил он нам сверху. В темноте его лицо было невидимым, только сверкали белки глаз. – Кто следующий?

– А может, ты спустишься на этаж и откроешь нам то, что пониже? – ласково предложил я.

Лёхины глаза изумлённо таращились на меня целую минуту.

– Да ты чёртов гений!

– Да, знаю, – скромно согласился я. – Впусти уже нас.

Два белых глаза исчезли из черного проёма, а мы приготовились ломать раму напротив нас. Слава богу, ломать не пришлось, она была закрыта на шпингалет. Оказавшись внутри, мы первым делом вернули Лёхе обувь, но надеть ему её не пришлось, поскольку снизу раздались шаркающие шаги вахтёрши.

– Атас! Разбегаемся! – шепнул Костик и первым рванул на лестницу.

Мы за ним. Благодаря экономии электричества злобная вахтёрша увидела в слабом освещении дежурной лампочки с первого этажа в лучшем случае наши ноги. А неоспоримое преимущество молодости и задора не оставили ей шансов задержать нас. На третий этаж мы взлетели гигантскими шагами. Костик помчался выше, а мы вдоль по коридору. И тут у Лёхи оказалось неоспоримое преимущество – в носках он бежал практически беззвучно. В комнату мы нырнули за несколько секунд до включившегося света в коридоре. Едва скинули верхнюю одежду, а остальное снимать было некогда, так и бухнулись под одеяло. По коридору приближались шаги, которые останавливались перед каждой дверью – слушали, нет ли где движения. Вот вредная бабка. У нашей двери она простояла целую вечность, как нам показалось.

– Кажется, ушла, – прошептал Лёха.

– Ага, – согласился с ним я.

Мы разделись, не включая света, и улеглись по койкам.

– Саня, что делать будешь?

– Пока не знаю. Предлагаю подумать об этом завтра. Утро вечера мудренее.

– И то верно. Как думаешь, если отдать ему сундучок, он от тебя отстанет?

– Боюсь, что нет.

– Я тоже так думаю. На твоём месте я бы подумал об обращении к властям.

Я провертелся до утра, вспоминая события дня и главное из них – привет от Боцма́на. В посёлке он меня нашёл сразу после выписки. Кто-то за мной следил и немедленно сообщил, что я уже дома? Теперь ресторан. Нас впустили по указке этого мужика, что передавал мне привет. Готов об заклад биться, это так. Стало быть, за мной и тут следят?

Скверно. Тогда им и наши находки известны и место, где мы их укрыли до времени. Если мой нахальный демарш принесёт свои плоды, и Боцман согласится на встречу в городе, надо будет потребовать от него отозвать гончих псов. Или… или Лёха прав, и надо сдать моего родственничка, сообщив кому следует о месте и времени нашего рандеву. Да капнуть тому же участковому Скретнёву. Думаю, информация уйдёт по назначению.

Плюсы этого решения – я наконец избавлюсь от этого дамоклова меча. Быть дичью, за которой охотятся, отвратительно. Опять же, с чистой совестью – в светлое будущее. Ну почти с чистой. Про свой дар буду молчать как рыба. Моя настоящая личность тоже останется при мне. Как и сундучок с могилы прадеда. Я лично убеждён, что имею на него больше прав, чем Боцма́н. Мой дар – тому прямое доказательство.

И вот тут начинаются минусы. Моим даром интересовался не один Боцма́н. Есть некие смутные подозрения, что организация, о которой честные люди лишний раз не говорят, а если говорят, то шёпотом, тоже приложила руку к последним событиям. Но это капец какая задница. Полная вообще. Да и у Боцмана всё организовано по-взрослому. Если я уберу его со своего пути, кто поручится, что меня не уберут его люди.

Вот гадство, куда не кинь, всюду клин. Какого хрена они все ко мне цепляются? Металлоискатель в зубы и вперёд. Нет же, обязательно надо попортить мне кровь. Даже не знаю, кого из них я больше боюсь. Наверное, всё же товарищей в штатском. На Боцмана хоть какая-то управа есть, а против этих вообще бесполезно переть.

Куда бы от них деться? Уехать далеко-далеко? Свалить на БАМ, как предлагал Лёха? Покорять Северный полюс? Там и там холодно и сотни километров до ближайшего жилья. Не хочу! Да и где гарантия, что и там не выследят? Называется, получил Саня Шведов высшее образование, стал уважаемым человеком. Документы бы мне на другое имя. Или за бугор свалить. Или сразу то и другое, чтобы наверняка мой след потеряли.

Я понял, что окончательно запутался, чего хочу, и уснул, ничего не решив. Одно знаю точно – деньги могут понадобиться в любой момент. Поэтому клад надо срочно сдавать, а слиток спрятать подальше и понадёжнее.

Глава 19

На свежую голову я ещё раз обдумал всё, что произошло за вчерашний день. Если отбросить всякие фантазии, то достоверно известно, что Боцман знает, где я нахожусь. Откуда? А это и не секрет. В посёлке новости распространяются со скоростью таёжного пожара. О моём поступлении наверняка знают не только родственники. Как матери не похвастать перед коллегами, соседями и всеми, кто считал, что из Сашеньки не выйдет ничего путного. А вот нате выкусите. Студент!

Остальное дело техники. Узнать адрес госуниверситета и его общежитий проще простого. Так что скорее всего Зинка не при делах. Хотя совпадение по времени её появления конечно подозрительное. И опять же, нашла она меня без проблем. Значит, все остальные заинтересованные лица тем более найдут при желании.

А вот то, что вчера люди Боцмана пошли на контакт, это интересно. Очень интересно. Боцман отошёл от потери усадьбы? Быстро он. Даже стремительно, я бы сказал. Или я и понадобился ему, чтобы поскорее восстановить потерю вложенных средств? А вложено туда было немало. Вопрос: почему именно вчера и почему именно в ресторане? Или и впрямь случайность? Будем честны, если бы меня захотели утащить к Боцману, сделали бы это в более подходящий момент и в более подходящем месте. Где-нибудь на тихой улочке, по которым я так беспечно разгуливал накануне. Значит, тащить не собирались. Всего лишь передать привет. Живи, Шведов, и помни, что за твоим родом должок. Значит, рано или поздно, Боцман его стребует.

Если посмотреть на вчерашнее происшествие с этой точки зрения, всё не так и безнадёжно. Значит, можно не оглядываться на улицах и особо не прятаться. Жить как жил, и делать то, что делал.

Остаётся понять, товарищи из КГБ тоже участвуют в моей жизни или их моя персона не заинтересовала? Если участвуют, вчера у них появился шикарный шанс выйти на Боцма́на. А мне пора заняться кладом, пока не занялись мной. Уголовный кодекс страны Советов утаивание ценностей от государства не прощает. Но на тот случай, если у меня мания величия вкупе с манией преследования, и никто меня не пасёт, лучше лишний раз не светиться. Что и требовалось доказать. Для сдачи клада нужен другой человек. Эх, жаль, что я вчера протупил. Шикарный был шанс Боцману вместе с приветом передать и мои соображения насчёт КГБ. Может, побоялись бы лишний раз ко мне соваться. Типа, под колпаком я, держись, Боцма́н, от меня подальше.

А почему я вообще решил, что могу быть интересен гэбистам? А потому, что разговорчик в больнице после ранения был? Был. Справочку волшебную мне дали? Дали. И справочка своё дело отлично делает. Далее, декану кто-то звонил? Ладно, это недостоверно, мало ли кто ему звонить мог. Ну и швейцар. Тоже недостоверно, но подозрительно капец. И пусть я старый параноик, но от слитка надо избавляться. Переплавить бы его, чтобы уничтожить улику. Или засунуть в такое место, где ещё сто лет не найдут.

Значит, разбираемся сегодня с нашими ценностями. Клад наверное придётся Лёхе сдавать, больше некому. А я тогда остальным займусь. Найти бы мне старого ювелира-еврея, который чтит коммерческую тайну клиента.

Нам с Лёхой предстояло провернуть кучу дел, поэтому из общаги мы свинтили пораньше – до того как начнётся объявленная генеральная уборка. И так узнали о ней в последний момент. Оказывается, объявление повесили вчера на вахте, но мы ночью через вахту не проходили. Теперь понятно, почему вахтёрша вчера так целенаправленно ходила по нашему этажу. У неё оказывается списки были, в которых она заставляла расписаться каждого, кто прочитает объявление. Наших подписей, самой собой, не стояло. Когда мы выходили утром, нас попытались остановить, тыча объявлением и списком, но мы сделали морду тяпкой, пожали плечами и сбежали на свободу.

Снаружи нас ждал погожий осенний денёк и Зинка, которая караулила с семи утра, как она призналась. Девушка на удивление выглядела человеком, косметики на ней совсем не было. А красный нос и припухшие глаза свидетельствовали о том, что слёзы она лила как бы не всю ночь. Зинка жаждала реабилитироваться и доказать, что её вины во вчерашнем происшествии нет. Я жаждал избавиться от настырной Зинки, не до разборок мне.

– Саша, – начала было Зина, но я её остановил жестом.

– Это не ты, я это уже слышал. Послушай теперь ты. Мне не нужна девушка, которой я не могу доверять.

– Я докажу. Заслужу. Сашенька…

– Саша, – раздался голос сзади. Ещё один. Костя. – Я тут подумал, что с моей стороны нечестно бросать тебя в такой сложный момент.

Вот что с людьми делает совместное перетаскивание батарей. А я ведь старый циник и нянькой работать не нанимался. Ведь сами же, сами лезут в дела, последствия которых могут быть абсолютно непредсказуемыми.

– Слушайте сюда, ребятишки. Ситуация вчера обострилась. Дальнейшее ваше участие может повлечь за собой последствия лично для вас. Вы готовы к неприятностям?

– А ты готов?

– Мне деваться некуда. У вас есть выбор.

Не уходят. Смотрят.

– Чёрт с вами. Будете сдавать наш клад. Едем на квартиру, только разными путями. Мы с Лёхой идём чуть впереди, вы позади. Посматривайте по сторонам, вдруг заметите кого подозрительного, кто проявлял бы к нам особый интерес. Вряд ли конечно сумеем переиграть профессионалов, но вдруг. Мы садимся на трамвай, вы наблюдаете за нашей посадкой и ждёте следующего. Встретимся на квартире, расскажете о своих наблюдениях. Там забираем ценности, и вы их везёте в ближайшее отделение милиции. Легенду клада ещё раз обсудим на квартире. Всё, мы пошли, как пройдём следующий дом, начинаете двигаться и вы.

– Зачем ты их взял? – спросил Лёха, едва мы отошли.

– Да так. Не буди лихо, пока оно тихо. Не хочется всё-таки засветиться по глупости. Может, за мной и не следит никто. А может ведут от самого Бодайбо. По сути у них ничего нет. Показания моих бывших подельников на прииске ничем не подкреплены. Один самородок – лишь случайность. А тут мы заявим официальный клад, это ещё один довод в пользу реальности моего дара. Ну зачем дёргать смерть за усы?

Стоило нам с Лёхой завернуть за угол, как планы пришлось корректировать. Навстречу нам шла девушка, и вряд ли это была случайность. Соня, с которой мы вчера так нехорошо расстались, собственной персоной около наших общаг. И тоже как и Зинка в расстроенных чувствах. Только если Зинка похорошела, смыв с себя боевую раскраску, то Соня подурнела. И даже не из-за краски. Подозреваю, на ней её вовсе нет. Но она как-то потухла, потускнела.

– Саша? – удивлённо вскинула она глаза, практически столкнувшись с нами.

– Иди, догоню, – кивнул я Лёхе.

– Я к тебе, – сообщила девушка мне.

– С чего вдруг?

– Поговорить хочу.

– Вообще-то я тороплюсь. На дело. Меня люди ждут, – заметил я Зинку с Костей, как раз поравнявшихся с нами.

Взгляды девушек скрестились. В воздухе запахло близкой грозой, поэтому пришлось вмешаться.

– Идите, встречаемся на месте, скоро буду, – внушительно сообщил я товарищам.

На Костю подействовало, на Зинку нет. Ох уж эти женщины.

– Я не пойду, не оставлю тебя с этой, – угрожающе сузились Зинкины глаза.

– Зина, ты ничего не попутала? – развернул я её за локоть в сторону Кости.

– Я ни в чём не виновата, это скорее она сдала тебя, – обвиняюще вытянулся палец в сторону Сони.

– Угу, Боцма́ну, – покрутил я пальцем у виска. – Кончай истерить. Тебе сказано, иди. Скоро догоню.

Я махнул Косте – забирай уже её. Зинка идти не хотела, пришлось показать ей кулак. Лишь тогда она неохотно позволила увести себя.

Соня с удивлённым видом наблюдала всю картину. Да, старик, чем больше девушек, тем больше мозгоклюйства. Забыл?

– Ну так чего ты хотела? – разрываясь между желанием послать гордячку Соню и расцеловать её, спросил я.

– Уже не знаю. Мне вчера показалось, что я может быть не права, а сейчас вот вижу – ты в своей стихии. Ты очень странный, Саша.

– Конечно я странный. Ты не понимаешь и не поймёшь мои мотивы, потому что не знаешь, кто я, и что со мной происходит.

– Так расскажи. Я постараюсь… понять.

– Это вряд ли, – кисло улыбнулся я.

– А всё-таки.

– Это долгая история.

– Ты спешишь?

– Вообще да. Они меня будут ждать… Но знаешь, подождут. А если сами справятся с этим чёртовым золотом, так и даже лучше. Всё равно мне нельзя его касаться. Понимаешь, мы клад нашли. И сегодня собирались его сдать в милицию.

– Клад? Настоящий?

– Самый настоящий.

– Где? Как?

– В подвале дома. Видимо, там ты нас и видела.

– Но как вам это удалось? И что вы там вообще делали?

– Мы знали, что там клад. Я знал. Поэтому оставалось проникнуть в подвал под любым предлогом, перетаскать пару тонн чугунных батарей, провалиться в тайник и всего делов.

– Это невероятно. Только непонятно, откуда ты узнал про клад?

– А разве ты не слышала слухов обо мне и золоте?

– Может и слышала, но считала их выдумкой.

– Да нет, это правда.

– Ты… видишь золото в земле?

– В земле, в камнях, в дереве, где угодно, если это золото.

– Это правда?

– Я тебя сейчас огорчу. Это лишь половина правды. Даже не так. Это часть правды. Уж не знаю, какая. Помимо того, что коснуться найденного золота я не могу…

– Договаривай, чего уж теперь. Вряд ли ты сможешь меня удивить после такого признания.

– Зря ты так думаешь. Я ещё и не так удивить могу.

– Попробуй.

– Легко. Я не Саня Шведов.

– А кто же ты?

– Я Саша Шарипов. Сын старшины Шарипова. Ещё я из другого времени. Из будущего. И лет мне далеко не семнадцать. Намного больше.

– Саша. Ты ври, да не завирайся. Я тебя со школы знаю.

– Ты не меня знаешь, а Саню Шведова. А я не он. Я вовсе не терял память, а просто другой человек.

– Так похож?

– Нет. Я конечно Шведов, но только внешне. Чёрт. Ты фантастику читаешь? О переселении душ знаешь? Вот я живой пример. Так вышло, что оказался в этом теле. Поэтому никого не знаю, не помню, и всех претензий ко мне не принимаю. Не я всё это творил, а настоящий Саня Шведов.

– А он теперь где?

– Думаю, умер. Из-за золота. А в это время один бестолковый шаман неправильно обряд провёл. Поэтому нас затянуло к вам.

– Вас? Ты не один такой?

– Вообще, нас трое. Мы вместе оказались на том кратере. Но один вернулся – Вовка, а мы с Лёхой тут остались. Теперь вот живём заново.

Ну вот сейчас она покрутит пальцем у виска и свалит в туман. И будет всем рассказывать, какой придурок Саня Шведов и какие отшибленные у него мозги.

– А мама Сашина как же?

– Она теперь и моя мама. Хотя и настоящая есть конечно.

– Погоди, ты сказал, сын Шарипова?

– Думаешь, с чего я ему так рьяно помогать взялся. Его убить должны были. А теперь вот и отец, и сестра у меня есть.

– А ему ты что сказал?

– Вот это всё и сказал.

– И он поверил?

– Не сразу, но поверил.

– Ты потому и закрыл его от пули?

– Ну да. Спасти хотел. Чтобы не расти безотцовщиной.

– Давно это случилось? Ну… ты сюда переселился.

– А ты сама подумай и ответь на свой вопрос.

– Так. Экзамены сдавал Шведов, и стул пилил тоже он. В тайгу за дядькой тоже он пошёл. А вернулся уже ты!

– Вот видишь, как всё просто. Умница. Я тебя впервые около милиции увидел.

– И что же ты теперь будешь делать?

– Жить. Клады искать и сдавать их государству.

– Слушай, да ведь для страны твой талант настоящая находка. Сколько скрытого золота ты можешь вернуть казне!

– Угу, чем я и занят. А ты сразу – вор.

– Прости. Я же не знала. А всё-таки, сколько тебе на самом деле лет?

– Много. Давай не будем о грустном.

– Двадцать? Двадцать пять?

– Больше.

– Тридцать?

– Больше, – вздохнул я.

– Ещё больше? Сорок? Да ты же старик!

Я скромно промолчал.

– Значит сорок. Я тебе в дочери гожусь. И Зинка тоже.

– Ох, Зинка, – вспомнил я наши с ней вчерашние упражнения. – Русским языком ей сказано, не помню я её, нет же, проходу не даёт. Саша да Саша.

– Её можно понять. У неё парень умер. Вроде бы вот он, но это не он. И как она сама не видит. Ты же совсем другой человек. Я и то почувствовала, хоть мы со Шведовым давно не дружили и не общались. Как он покатился по наклонной, так и разошлись в разные стороны. Знаешь, я пойду, пожалуй. В голове полная каша. Надо переварить. Ты – пришелец из будущего. Что там, в будущем?

– Поверь, это тебе лучше не знать. Ну разве что Олимпиада в восьмидесятом году в Москве пройдёт. С большим размахом. Остальное рассказывать не буду. Живи себе спокойно.

– А коммунизм построили?

Да тьфу на вас, строители хреновы. И чего вам этот вопрос покоя не даёт? Чего бы доброго спросили.

Мы с Соней распрощались на рынке, договорившись, что непременно ещё встретимся, чтобы продолжить интересную беседу.

Поверила! Она мне поверила! Не закатывала глаза и не крутила пальцем у виска. И у меня будет ещё один человек, с которым я смогу говорить в открытую! Вот где настоящее чудо! Теперь и клад не беда. И Боцман с его притязаниями не так и страшен. Со всем справлюсь.

Я бежал до квартиры вприпрыжку, надеясь, что Зинки там не окажется. Куда она должна деваться, не знаю, но видеть её не хотелось. А пусть она пойдёт с кладом в милицию. Да даже если обиделась и ушла домой, не беда. Схожу к ней вечером, отдам гонорар и компенсацию морального вреда. Благо, боцмановских денег ещё много, могу себе позволить. Зато развяжусь с ней наконец, и пусть будет счастлива с кем-то другим, но не со мной.

В квартире было подозрительно тихо, и дверь приоткрыта. Вот обалдуи! Ну кто так делает. Ведь наверняка разложились там с сокровищами на полкомнаты, и такая безалаберность. Я предусмотрительно закрыл за собой задвижку и начал подниматься наверх. Странно, зачем лестницу взяли? Уже же научились обходиться без неё. Стол да табурет – вполне хватает достать до чердака. Ну так и есть – лестница торчит из люка, вокруг никого и двери нараспашку.

– Эй, кто где? – зычно крикнул я, пока разувался.

Тишина в ответ. Только что-то будто скребётся вдалеке. Я оббежал всю квартиру, и сразу понял, что что-то случилось. В комнате царил разгром, будто дрались. Битое стекло. Два стула опрокинуты, остатки третьего валяются под уехавшим к самому окну столом. И главное – никого. Я метнулся на чердак. Там, в пыльном углу, связанные спина к спине, сидели Лёха и Костя. Зинки не видать. Не могла же она их скрутить?

Я кинулся к другу, что-то яростно мычавшему сквозь всунутый кляп, выдернул тряпку из его рта. С шипением втянув воздух, он сдавленно ответил на невысказанный вопрос:

– Они нас ждали.

– Кто, Лёха? – распутывая верёвки, спросил я.