Текст книги "Обменный фонд. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Линник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Я, конечно, отомстил немного, запросив в воскресенье днём начос. Когда дождался признания, что специалист по мексиканской кухне не знает, что это такое, рассказал. Жизнь налаживается. Пока.

Надо, наверное, отключать телефон, когда садимся ужинать. Это же почти священный ритуал, а тут всякие лезут, трезвонят. Пришлось встать и поднять трубку.

– Морган.

– Мистер Морган, полицейское управление Альбукерке, офицер Санчес. Вам принадлежит чёрный «понтиак» с номером три двадцать семь сорок девять?

– Мне. Что-то случилось?

– Я звоню по поручению отделения в Санта-Фе. Поступила жалоба, что вы ворвались в дом, избили человека и угрожали оружием.

Я отвернулся, чтобы Долорес не видела моё лицо. Аппетит слегка испортили, сволочи.

– Ого. Серьёзные обвинения.

– Мистер Морган, вы могли прибыть завтра в течение дня для дачи объяснений?

– В Санта-Фе?

– Да. Запишите адрес…

Я повесил трубку и повернулся к Долорес.

– Что за обвинения?

– Потом всё. Ерунда. Давай поедим сначала.

И мы приступили к ужину. Такое грех портить бестолковой болтовнёй, тем более, что руку приложил настоящий профессионал.

– Долорес, прошу, не надо готовить так вкусно. Иначе мне скоро придётся не только застёгивать ремень на одну дырочку меньше, но и шить новые брюки. Да и пиджак тоже. И рубашки покупать. Одно разорение.

– Я рада, что тебе нравится. А теперь рассказывай, кто звонил.

– Полиция, – вздохнул я. – Твой брат обвиняет меня в вооружённом вторжении и нанесении побоев.

– Вот же… Что ты будешь делать?

– Придётся поехать завтра. Насчёт побоев он сильно погорячился, без справки от врача это не обвинение. Ну, и с огнестрелом та же история. Доказательств никаких.

– Это из-за меня. Я поеду и всё объясню!

– Поехать ты можешь, конечно. Но в полицию не пойдёшь. Я свои проблемы решаю сам.

* * *

Полицейский участок в Санта-Фе ничем особенным от своих братьев в других местах не отличался. В кино показывают почти правду. Разве что дежурный за стойкой спрятался, а не сидит за простым письменным столом, как думают в Голливуде. Традиционно слегка пахнет смесью хлорки, бомжей и перегара. С ног не сбивает, но игнорировать можно, только если у тебя сильный насморк.

Я спросил у дежурного, куда мне. Коп даже документы не посмотрел. Махнул рукой вдоль коридора, показывая направление.

– Вон там подождите.

Сел на деревянную лавку и продолжил думать. Например, что делать, если дела сложатся не в мою пользу. Здесь что угодно может случиться. Зашёл свидетелем, а через пару часов в камере оказался. Конечно, Долорес, если не дождётся меня, начнёт действовать. Например, договорится, чтобы машину на стоянку отогнали. Телефончик адвоката у меня есть, появится нужда – позвоню. Я с утра уточнил, сможет ли специалист включиться в дело. Сказали, что с удовольствием освоят любую сумму. Но пока рано.

Протирал я штаны на казённой мебели недолго. Четверть часа спустя пришёл коп и завёл в кабинет. Обстановочка в стиле минимализм. Сам мент – лет сорока, на лице желание смыться отсюда подальше. Одет средненько: туфли старые, рубаха застиранная, галстуку лет пятнадцать. Не балует штат Нью-Мексико свою полицию большими зарплатами.

– Мистер Морган, я – детектив Готье. Мне поручено разобрать жалобу мистера Гарсиа. Он пишет, что в субботу вы, угрожая пистолетом, ворвались к нему в дом и избили его.

– Перед тем, как изложить свою версию событий, разрешите узнать, мистер Гарсиа снимал побои? Бумага есть?

– Нет, – покачал головой Готье.

Мне показалось, или он слегка улыбнулся?

– И свидетелей, которые видели меня с пистолетом, тоже не нашлось?

– Так и есть.

Он даже не добавил слово «пока». Это прямо радует.

– Я действительно приехал в субботу утром к дому мистера Гарсии. Но не к нему, а к его сестре. Она хотела поехать со мной, но мистер Гарсиа почему-то был против. Равно, как и его жена. Потом мы уехали. Конец истории. Оружие с собой не привозил и никого не бил. Вот, руки посмотрите – никаких следов.

На костяшки пальцев он всё же глянул, хоть и мельком.

– Сама уехала?

– По своей воле.

– Всё, – объявил Готье. – Не смею задерживать. Если вас интересует – жалобе хода не дадут.

Быстро же он. Самый скоростной визит в ментовку за всю мою жизнь.

Я встал. Готье тоже поднялся и протянул мне руку.

– Передавайте привет синьоре Долорес. Надеюсь, у неё всё будет хорошо.

* * *

Необязательные сведения – 9

1) Мисс Долорес. Секретарша обозначает, что считает Долорес незамужней дамой. Перед этим она тактично предложила обращаться по имени, таким образом избежав формального обращения. За мораль и традиционные ценности в Штатах тогда боролись с большим энтузиазмом, приходилось выворачиваться даже в таких мелочах.

2)…Пять и пять… двенадцатый размер одежды… обувь шесть с половиной… – Теперь мы знаем рост и размеры Долорес – 165 см, 48 одежды и 37 обуви.

3) Ричард Фейнман получил Нобелевскую премию по физике в 1965 году, до победы воинствующего феминизма. Сейчас бы такое не прокатило. Ибо его обвиняют во всех смертных грехах: мизогинии, сексизме и склонении к интиму с использованием служебного положения. Рассказывают совершенно дикие истории, согласно одной из которых, Фейнман окучил чуть ли не всех жен своих ассистентов и аспирантов числом три десятка.

4) Начос придумали в 1940 году. Чипсы из кукурузной тортильи с добавками быстро завоевали популярность, но так как в 1944 году кулинарных блогеров было еще меньше, чем честных политиков, Долорес могла и не знать об их существовании.

Глава 13

Долорес я нашёл в ресторанчике. Она пыталась силой мысли сдвинуть с места чашку с кофе. Затея эта увлекла её настолько, что мой приход остался незамеченным.

– Наверное, остыл уже. Возьми новый, – предложил я.

– Лео? Почему ты так быстро? – спросила она, взглянув на часы на стене. – Перенесли на другой день?

– Нет. Всё закончилось. Попался детектив, который сразу разобрался в этом деле.

– Как его зовут?

– Готье.

Долорес прикрыла рот рукой и беззвучно засмеялась.

– Что?

– Мигелю сильно не повезло, – снова хохотнула она. – Думаю, если бы ты его застрелил, а потом сжёг дом, Готье сказал бы, что так и было.

– Они знакомы?

– У них конфликт не первый год, и начал его не детектив.

– А я думаю, почему он тебе привет передавал?

– Всё, пойдём отсюда, – Долорес отодвинула кружку и встала. – Кофе у них невкусный.

Мы прогулялись до машины, сели и поехали.

– Лео, этим не закончится. Я знаю своего брата. Он будет мстить.

– Долорес, у нас говорили: мелкая шавка громче всех лает. Пусть пытается. Думаю, без тебя ему будет, о чем заботиться. Ведь сейчас придётся нанимать кого-то или ставить в кафе жену?

– Паула не захочет. Пару раз в месяц – на большее она не согласна.

– Не думай о них.

– Лео, а чем я буду заниматься?

Я притормозил, а потом съехал на обочину и остановился.

– Чем угодно. Я помогу тебе во всём. Почему ты считаешь, что я лучше знаю?

– Но ведь я не умею ничего.

Я расхохотался.

– Ты в одиночку тянула это ваше кафе, от счетов за электричество и закупки продуктов до готовки и уборки, и говоришь, что не умеешь ничего? Хочешь, позже купим тебе ресторанчик, небольшой, столов на пять? Возьмёшь повара, официантку, будешь заниматься там всем.

– Где взять на это деньги?

– Видишь, ты уже согласна, думаешь, как оплатить покупку бизнеса.

– Всё бы тебе шутить! А у меня в кармане сорок шесть долларов мелкими бумажками. Я даже одежду на твои деньги покупала! А ты говоришь о деле, которое стоит тысяч пять, не меньше!

– Банк тебе кредит, конечно не откроет. Но я знаю одного богача, который даст беспроцентную ссуду. Лет на десять, наверное, сможет.

– Я не могу взять твои деньги. Пойду работать.

– Прекрати болтать глупости. Максимум, на что ты можешь рассчитывать – должность официантки в очередном «Ларго каминьо». Давай вернёмся к этому разговору позже. Сначала тебе надо просто отдохнуть. Не знаю, пойти в автошколу, научиться водить машину. Потом подумаем.

* * *

На идею гарантированного вредительства меня навёл Фейнман, когда рассказал о вскрытых письмах. Конечно, если прислать Оппенгеймеру послание, в котором Джо Сталин лично благодарит Боба за ценные сведения о современной физике, никто не поверит. Скорее всего, сочтут за глупую шутку. Слишком явно.

Следующим кирпичиком в стене стал рассказ о банковских чеках. Баблишко – дело святое, за этим следят плотно. Вон, меня дёрнули на разборки, когда посчитали, что я хочу приписать себе несколько часов лишних. А если кто-то получит от неизвестного доброжелателя пару-тройку тысяч? Возбудятся многие – от безопасников до налоговиков.

И потом уже, в кабинете счетовода Коннели, этого самодовольного шпица, все кусочки соединились, как письмо от Арлин на столе у Дика. Я окончательно понял, что сделать. Незачем было менять циферки, которые могли и не оправдать риск. Одно деяние – и конец игры. Всё сделают за меня.

Осталось понять, как это провернуть и выжить. Потому что искать меня начнёт вся система. Десятки агентов пойдут расспрашивать абсолютно всех подряд – куда делся вот этот тип? И, если не получится с первого раза, то они сделают это и второй, и третий. Пока у кого-то наверху не созреет смирение с поражением.

Я думал над этим долго. Вертел ситуацию и так, и сяк. Ничего не получалось. Дело требовало моего отсутствия минимум на три дня. Как только федералы глянут в мою сторону, вопрос, кто враг и неприятель, сразу будет решён.

А кого послать вместо себя? Нет таких. Втягивать в это Долорес я не могу. Слишком много вопросов, на которые я не захочу отвечать. И конец моему маленькому счастью наступит очень быстро.

Вот где пригодился бы Миша. Он бы развил этот план до совершенства, нашёл исполнителей. А потом сидел бы в кресле-качалке на веранде, попивая чай и наблюдая результат. Но его нет. Даже если я поеду в Рочестер, то найду там только обелиск с фальшивым именем и ненастоящими датами жизни.

Значит, надо ждать. Если судьбе будет угодно, она пошлёт мне знак. А я воспользуюсь, насколько получится.

* * *

Долорес наш разговор на обочине не забыла. И решила не тянуть время. Сначала, как умная женщина, она накормила меня, и только потом, убрав посуду, села напротив и завела разговор:

– Ты сказал, что мне надо научиться ездить на машине.

– Не отказываюсь от своих слов.

– А как это сделать?

– Не знаю. Кто при деньгах – берёт инструктора. Остальных учат родные.

– Или ты. Я не хочу, чтобы на меня орал какой-то мужик.

– Думаешь, будет кричать?

– Обязательно. Я – женщина, да ещё и мексиканка. Со мной он будет разговаривать как с дурой.

– Я объясню инструктору, что с такой важной синьорой надо вести себя вежливо. Может, мне удастся убедить его, что тебе надо кланяться при встрече. Будет говорить тебе «пор фавор» в начале каждого предложения.

– Лео, ты можешь без шуточек? Что тебе стоит немного поучить меня?

– Может, желание жить сильнее? – улыбнулся я. – Ладно, уговорила. Поехали.

– Сейчас?

– Нет, после Рождества через двадцать лет. И учти: я тоже могу орать.

Ехать пришлось недолго. Вокруг Альбукерке полно всяких пустырей и просёлочных дорог, на которых не имеет значения, куда и как ты едешь. И машину повредить получится, только если сильно захочешь.

Когда я счёл, что вот это самое место ничуть не хуже остальных, остановился и заглушил двигатель.

– Приехали. Давай меняться местами.

Долорес на водительское сиденье села уверенно и до педалей доставала без проблем.

– Что мне делать?

– Для начала понять, зачем у тебя под ногами три педали.

Несколько минут я объяснял про тормоз, газ и сцепление, как ставить ноги, и почему вождение в туфлях на каблуках – не очень хорошая затея. Потом решил, что пора.

– Заводи двигатель. Поворачивай ключ.

Мотор ожидаемо глох, ноги не слушались, но примерно с четвёртого раза упражнение начало повторяться без ошибок. Долорес уцепилась в руль как за спасательный круг и прикусила нижнюю губу. На лбу у неё выступил пот, но она не обращала на это внимания.

– Давай теперь, отпускай сцепление и нажимай газ. Одновременно. Плавно, тогда не заглохнет и нас не будет дёргать. Ещё раз. Почти получилось. Не переживай, сразу ни у кого не выходит. Ну, давай, хорошо.

– Я еду… – прошептала Долорес, а потом закричала: – Лео! Я еду!!!

И тут же заглохла.

– Повторим?

– Конечно.

– Заводи.

* * *

Два занятия спустя я доверил Долорес повезти нас домой. Мы ехали с бешеной скоростью почти десять миль в час. Иногда мне приходилось буквально хвататься за руль, чтобы мы вписались в поворот, но получилось добраться и оставить целыми все столбы.

– Всё, ты готова, – объявил я, вылезая из машины. – Я научил тебя всему, что умел. Осталось закрепить это и выучить правила. Так что готовься встретиться с инструктором. Орать он на тебя не будет, обещаю.

– А наши занятия?

– Продолжим, конечно. Думаю, за пару месяцев тебя можно довести до кондиции. Но знаки с тобой учить не буду. Я их и сам помню не все.

Инструктора начала искать миссис Торнтон. Так что он прибыл в мой офис уже в конце того же дня. За пятьдесят, сутулый, с покалеченной левой кистью и насмешливыми глазами. Наверняка любит подтрунивать над приятелями.

Зашёл он ко мне просто, никакого заискивания перед возможным заказчиком. Я встал, пожал ему руку.

– Здравствуйте, я Лео Морган. Располагайтесь. Чай или кофе?

– Боб Мур, очень приятно. Чай, если можно.

– Сейчас принесут. А пока я хочу сказать пару слов о даме, с которой вам придётся работать.

Он кивнул и посмотрел на меня. Давай, мол, ты платишь – я слушаю.

– Думаю, вам с ней будет просто. Она не из богачей. Привыкла всё делать сама. На замечания реагирует правильно, если по делу.

– Говорите уже ваше «но», мистер, – улыбнулся Мур. – Не так просто вы меня позвали.

– Постарайтесь на неё не кричать. Это моя просьба. Она от жизни и так получила достаточно плюх. Хочу, чтобы сейчас ей было… даже не легче. Проще.

– Я научу её ездить. Поверьте, всё будет хорошо.

Осталось дело за малым. Купить машину. Понятно, не колымагу какую-нибудь. И не «кадиллак». Что-то не очень большое, но пристойное.

Хорошо, когда можно привлечь грамотного специалиста. Деньги при этом не экономятся, зато время – порядком. И недели не прошло, как дилер позвонил мне и предложил именно то, что надо. Ну, так он сказал.

Когда в салоне он повёл меня к отдельному гаражу, я понял – сейчас будут грабить. Всякую ерунду по углам прятать не станут.

– Подождите, одну минутку, мистер Морган, – приговаривал он, отпирая ворота. – Так, свет включаю… Проходите.

Я зашёл в гараж и понял, что этому специалисту я плачу не напрасно. Если у этой тачки внутри так же хорошо, как и снаружи, любая цена завышенной не покажется.

– Бьюик спешел седанет. Именно то, о чём мечтает каждая дама! Сто семь лошадок, три передачи! Руль крутить – будто кошку гладить. Да вы сядьте внутрь, посмотрите!

В салоне и вправду хорошо. Кресла удобные, руль красивый. Дорого-богато. И радио есть. На одометре жалких три с половиной тысячи. Можно считать, и не ездили совсем.

– Давайте заглянем под капот, – продолжал щебетать дилер. – Это же песня! Машина стоит каждого заплаченного цента! В багажник влезут все покупки!

Я слушал вполуха, больше смотрел и заглядывал. Даже в смотровую яму залез. Но решение принял только после пробной поездки.

– Причина продажи?

– Вдова офицера, переезд, – вздохнул дилер. – Вы же видели, машиной почти не пользовались. Вам первому сообщил.

– Сколько?

– Тысяча сто. Да, новый стоил дешевле, но сами понимаете, сейчас война, предложений на рынке немного. Она и по такой цене быстро уйдёт.

– Девять сотен наличкой.

– Вы шутите.

– Нет. Шучу я дороже.

– Да как можно, мистер Морган? Давайте тысячу, и все останутся довольны.

– Полтинник сверху дам. У меня настроение сегодня хорошее.

– Эх, от сердца отрываю. Договорились.

Вторая машина рядом с первой во дворе уместилась с трудом. Придётся подумать, как расширить место. Может, кусты надо вырубить. Дилер вылез из «бьюика», отдал ключи и пошёл на выход.

Долорес будто ждала ухода постороннего. Появилась, когда я уже шагнул на крыльцо.

– Привет. Думала, ты раньше приедешь. Ничего, сейчас разогрею. А что за машина?

– Нравится?

– Спрашиваешь. Конечно.

Она подошла и провела пальцем по капоту.

– Твоя, пользуйся. После того, как получишь права.

Долорес отдёрнула руку, будто боялась ожечься.

– Я… такой подарок… Нет.

– Кто говорил о подарке?

– Лео…

– Никаких «Лео». Дорогая, я сейчас загоняю тебя в долговое рабство. Вот чек на девять с половиной сотен. Пиши расписку. Отдашь всё до последнего цента.

– А если не верну?

– Тогда будешь возить меня на пикники.

* * *

Я склонен прощать людям их слабости. Жизнь иногда кажется такой хреновой, что противостоять соблазнам становится тяжело. Лишь бы это не мешало делу. Именно поэтому я всегда отказывался работать с любителями всяких порошочков. Они непредсказуемы. Зачем мне доверяться кадру, способному слететь с катушек в любой момент? Все разговоры о болезни, которая сильнее человека, мне пофиг. Не лезь тогда в серьёзные заморочки, если в себе не уверен.

Со старым добрым бухлишком немного проще. Правду говорят, что самый конченый алкаш всегда лучше любого наркоши. И я своих сотрудников не ругал, если у них вдруг внезапно случался праздник. Предупреди, проспись, работай дальше. В «Морган локсмит» есть несколько очень важных правил, которых должны придерживаться все. Одно из них – не квасить на работе. Особенно – на заказе.

В четверг ничего, как говорится, не предвещало. Так как на следующий день мне надо было в Лос-Аламос, я позволил себе уйти на полчасика пораньше. Долорес намекала на какой-то особенный ужин, вот я и собирался посидеть возле неё в последние минуты готовки. Хороший момент, когда всё уже почти сложилось, тарелки расставлены, приборы разложены и даже холодная вода налита в стакан, как я люблю.

Ведь и руки уже помыл, осталось только пройти и сесть за стол. Но тут зазвонил телефон. Вот какое хорошее время, наверное, было, когда обходились голубиной почтой. Ладно, когда мальчики за цент бегали с записочками, тоже неплохо. Всегда можно помурыжить посланника, пока ужин не закончится, а потом уже узнать новость. Даже знание, что дальше, с мобильниками и прочей фигней, будет только хуже, душу не грело.

– Мистер Морган, сэр, простите за беспокойство, это Кен.

– Говори.

– Позвонили с вызова, сэр. Мастер Мюллер…

– Что с ним? Упал и сломал ногу? У него случился удар?

– Он напился, сэр.

– Чтоб вам! Сами наливают, потом жалуются. В офисе, конечно, уже никого?

– Все ушли, сэр.

– Хватит уже называть меня «сэр»! Одного раза достаточно! Ты же не в армии! Жди, сейчас приеду.

И быстро положил трубку. Я знаю, чьё это влияние. Миссис Торнтон усиленно учит пацана хорошим манерам. А мне приходится слушать.

– Ужин откладывается? – спросила Долорес.

– Совсем немного. Надеюсь, не остынет. Сейчас, съезжу, вывезу тело с места боя, потом приступим.

– Почему ты?

– Я – босс. На мне не только хорошее, но и вот такое тоже. Надо извиниться за сотрудника, забрать инструменты, отвезти домой. Накажу я его потом. Всё, хватит болтать! Каждая секунда задержки приближает холодный ужин!

Мы с Кеном забрали еле тёплого Мюллера с заказа. Бабуля, уговорившая его попробовать стаканчик наливочки, сокрушалась, что напиток оказался таким коварным. Какая-то несчастная кварта срубила с ног здорового парня.

Судя по запаху, бабушкин напиток обильно запивали бурбоном. Но меня это волновало не очень. Голова болеть будет у Мюллера.

– Устал на работе, мэм, – оправдывался я. – Ночами не спит, ребёнок маленький. Вот и не выдержал.

– По мне, пусть бы спал, не мешает, но позвонила подруга, надо срочно…

– Всего доброго, мэм. Надеюсь, замок он починил до наливки?

– Вы такой обходительный, – погладила меня по плечу бабуля. – Спасибо, ребята.

Ну, хоть без скандала. И то хлеб.

Уже в машине, подпирая пьяного вдрызг Мюллера, Кен спросил:

– А что, у него маленький ребёнок? Он никогда не говорил.

– Нет, конечно. У него трое, все уже достаточно большие. Но оправдать дурака в глазах клиента важнее.

Мюллера довезли до его дома и доставили прямо на крыльцо. Там состоялась передача тела в руки его жене.

– Вот гад! Ну, ты у меня получишь! – начала она разборки, не дожидаясь, когда свидетелей будет поменьше.

– Скажете, чтобы завтра на работу не выходил. Пусть подождёт до понедельника. Сегодня тоже без оплаты.

– Простите, мистер Морган, – забормотала миссис Мюллер. – Спасибо за вашу заботу.

Мне вот такие излияния не очень нравятся. Я только что её мужика наказал на два дня без содержания, причём один из них он отработал, а она благодарит. Буркнул «Спокойной ночи» и пошёл к машине.

– До свидания, сэр, – сказал Кен.

– Далеко собрался? Садись, подвезу. Мне всё равно по дороге.

До офиса оставалось совсем немного, когда я заметил, что Кена что-то тревожит. Слишком уж сильно он мял свою кепку. Пару раз он вроде собирался что-то сказать, но не решался. В конце поездки я не выдержал:

– Давай уже, говори, что надумал, и выметайся из машины.

– Босс, я хотел поблагодарить. Ну, что взяли к себе. И за комнату. Я отплачу. Для вас, сэр, что угодно.

– Ты, дружище, такими словами поменьше бросайся. А то ведь в некоторых местах за такое и спросить могут.

– Я не отказываюсь. Для вас – сделаю.

– Иди уже. Спокойной ночи.