Текст книги "Обменный фонд. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Линник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

А Сербер? Его бумаги и другие перепишут. Вот и приходится ориентироваться на обмолвки и намёки, которые не всегда оказываются точными.

И ведь не спросишь даже у соседей по очереди в кафетерий: ребята, а вы чем занимаетесь? И пообедать не дадут, потащат к безопасникам. А они кровь пить умеют. Меня после того случая с придурком, который хотел выпить за мой счёт, мурыжили долгих три часа. И это я вроде как на их стороне был.

Вот и получается, что возможность нанести удар есть, а куда – неизвестно. Попыток у меня будет не очень много. Может, даже только одна.

Парень из чёрного списка Мишиной книги, некий Грингласс, работающий механиком, сам ко мне приставал. Улыбался, шутил. Молодой, лет двадцати, с лицом жизнерадостного дурачка. Наверняка он знает много. Но раз Михаил оставил возле его фамилии особую отметку, то общаться не стал. Лучше уж я сам всё сделаю. Так спокойнее.

Как водится, переломный момент подвернулся внезапно. Уж я точно ничего в тот день не ждал. Шёл себе спокойно по коридору одного из корпусов и вдруг заметил, что один из кабинетов не заперт. Маленькая щелочка приглашала войти и посмотреть, что там. Время обеденное, все должны сейчас пытаться поскорее набрать в тарелку переваренных макарошек, залить это дело соусом из пережаренной муки с томатной пастой. Осторожно приоткрыл дверь. Если что, всегда можно сказать, что по делу. Моей добычей могут оказаться бумаги на столе или в ящике.

И я сразу увидел, что немного опоздал. У сейфа стоял какой-то мужчина и явно пытался вскрыть замок. Я тихонько шагнул назад, чтобы незаметно уйти, и тут он повернулся ко мне.

* * *

Необязательные сведения – 3

Иногда в тексте попадаются явления и/или персоналии, не всем известные. Некоторым читателям незнание таких подробностей мешает. Так что это – замена сносок, которые АТ никак не может довести до ума до сих пор.

1) Роберт Сербер и Кеннет Бейнбридж. В отличие от Ника Колдфилда, выдуманного от начала и до конца, это реальные участники Манхэттенского проекта. Сербер в первую очередь известен сочинением «Los Alamos Prime» – вводного курса лекций об атомном проекте, который он же читал приезжающим физикам. Бейнбридж руководил подготовкой и проведением первого испытания бомбы (в реальной истории состоялось 16 июля 1945 года).

2) Is You Is or Is You Ain’t My Baby – песня появилась в 1944 и быстро стала очень популярной. В тексте обильно используется сленг, который ввергал в недоумение не только учителей английского, но и обычных слушателей. Сейчас песня входит в число джазовых стандартов и продолжает исполняться всеми, кому не лень.

3) «друзей дохрена, когда бабло есть, а если нет – то не очень». Еще один джазовый стандарт, «Nobody Knows You When You’re Down And Out». ГГ мог его слушать в исполнении Бесси Смит.

Глава 6

Удивительно, но никакого смущения на лице незнакомца я не заметил. Выглядит очень молодо, не старше двадцати пяти. Высокий, чуть не на полголовы выше меня. Смотрит прямо, не мигая, будто уже решил, что со мной делать. И даже не пытается спрятать отмычку.

– Привет, – улыбнулся он. – Там лежат бумаги, которые мне нужны. Но что-то застопорилось.

– Если вы будете так сильно нажимать на сувальду, сломаете, – спокойно ответил я. – И тогда точно не откроете.

– Постойте, а вы – тот самый техник, что может открыть любой замок? О вас Ник Колдфилд рассказывал.

– Да, я работаю с замками. И знаком с мистером Колдфилдом.

– Продемонстрируете мастерство? – кивнул он на сейф и подмигнул мне.

– Нет, сэр. Когда меня пригласили сюда работать, то отдельно оговаривали такие ситуации.

– Да что вы так официально? Давайте попроще. Позвольте представиться: Ричард Фейнман. Но можно просто Дик.

– Леопольд Морган. Если хотите, называйте меня Лео.

Я пожал протянутую руку. Ещё один плюс ему – не пытается сжать кисть изо всей мочи, давления ровно столько, чтобы почувствовали силу, и не больше.

– Мне очень нравятся загадки, Лео. Я здесь половину сейфов вскрыл, которые с цифровыми замками. Ты знаешь, что изготовитель ставит на все один и тот же код? Пятьдесят-ноль-пятьдесят. Покупателю надо сменить его на свой.

Я кивнул. Базовая штука.

– Так вот, – он сделал театральную паузу и торжествующе посмотрел на меня. – Три четверти сейфов продолжили стоять с заводским кодом! Я им сказал – половина всё равно оставила! Какие идиоты! – захохотал он, но не злорадно, а искренним счастливым смехом. – И они про секретность рассказывают!

Вот так номер! А я уже думал, что с цифровыми сейфами придётся возиться, если надо будет. Не удивлюсь, если листик с кодом можно будет найти в ящике стола или даже под сейфом.

– Ладно, не вышло. Значит, придётся искать Джона, – сказал Фейнман, спрятал отмычку в карман, аккуратно обошёл меня и скрылся в коридоре.

* * *

По дороге из Лос-Аламоса я заехал к Долорес. Как-то так сложилось, что останавливался там почти каждый раз. И меня уже спрашивали: «Как обычно?». Три тако и стакан лимонада. Садился у окна, девушка приносила заказ и возвращалась за стойку. Я съедал один, потом мы начинали болтать. О том, о сём, пресловутый смолток. Но в конце, когда я собирался уходить, обязательно спрашивал:

– Ну что, согласишься пойти со мной на свидание?

Я не ждал положительного ответа, просто нравилось подкалывать симпатичную девчонку. Слишком большая разница в возрасте, я ей в отцы не гожусь, но в дядю или старшего брата – запросто. И Долорес отвечала:

– Всё бы вам соблазнить бедную девушку. Не сегодня, Лео, как-нибудь в другой раз.

Мы смеялись, и после этого я уезжал. Хорошего настроения хватало на всю дорогу.

Конечно, если у Долорес случалось плохое расположение духа, то всё проходило по сокращённому варианту – без бесед и финального вопроса. Но такое случилось всего два раза из полутора десятков визитов. Если увижу, что ей надоело, прекращу. Шутка хороша, когда весело всем.

Вот и сегодня: я встал из-за стола и задал свой вопрос.

– А куда ты меня поведёшь? – вдруг спросила Долорес. Тон был такой же, шутливый, но что-то в него добавилось.

– Куда угодно. Танцы – нет, – ответил я.

– Ну вот, а я рассчитывала как раз на это, – шутливо надула губы Долорес. – Может, отказать тебе, пока ты не научишься?

– Ты успеешь состариться! – поддержал я шутку.

– Ладно, согласна, – уже серьёзно ответила она. – Поведёшь меня в кино?

– Запросто. Только выбери фильм сама. Сто лет не смотрел ничего. Даже не знаю, что сейчас показывают.

– Тогда… – Долорес задумалась, но так и не смогла принять решение. – Нет, вдруг я передумаю. Выберу потом.

– Хорошо, – сразу согласился я. – Когда за тобой заехать?

Если честно, то до последнего момента я думал, что сейчас она засмеётся, и мы расстанемся до следующего раза. Подколки вышли на новый уровень. Но девушка сумела меня удивить:

– Завтра к пяти сможешь?

Я на секунду замешкался. Неожиданно получилось.

– Конечно, – улыбнулся я.

* * *

Чтобы успеть добраться до Санта-Фе к назначенному времени, я выехал в половине четвёртого. В офисе обойдутся и без меня. Если работа налажена, то отсутствие руководителя на ней не сказывается. Верю, что в «Морган локсмит энд хардвеа» это так.

Одеваться как на праздник не стал. Не тот случай. Ни к чему напяливать новую рубашку и завязывать двадцатидолларовый галстук. Тем более, что у меня таких и нет.

В итоге добрался чуть не за сорок минут до назначенного времени. Конечно, я не стал подъезжать к двери и палиться там, как нетерпеливый пионер. Спокойно припарковался возле заправки и читал книгу. Марк Чепмен говорил, что это надо делать для развития языковых навыков. Сам бы я, конечно, такие слова придумать не смог, но слышал их достаточно часто, чтобы не забыть.

Мучаю этот романчик уже почти месяц, по паре-тройке страниц за раз. Купил его в букинистической лавке за полтинник. Довольно интересный, просто лежит он у меня в машине, и открываю я этот «Мальтийский сокол» только когда выдаётся спокойная минута. Вот и сейчас, пока ждал, добрался до места, где Гутман видит, что у него в руках свинцовая обманка. Никто и не надеялся, что в этот момент всё завершится – страниц до конца многовато. Ладно, потом узнаю, чем там кончилось. Пора ехать.

К дому Долорес, который находился за кафе, я прибыл без одной минуты пять. Да, понятно, что ныкался где-то неподалёку, но получилось красиво. Девушка не заставила себя ждать. Только я остановился, она вышла. Что примечательно: тоже не особо нарядилась. Вот и хорошо. Ей это платье с крупными маками очень идёт. И шляпка довольно изящная. Туфли простые, на невысоком каблуке. А косметикой сейчас злоупотребляют в основном проститутки, так что видимые украшательства ограничились губной помадой и тушью для ресниц. Всего в меру.

Я успел обойти вокруг машины и открыть пассажирскую дверь.

– Привет, Долорес. Отлично выглядишь. Неужели для меня старалась?

– Нет, конечно. Только для себя, – улыбнулась она. – Здравствуй, Лео.

Я усадил её и сказал:

– Командуй, куда ехать. Я здесь, считай, ничего не знаю.

– Лео, извини. Только не Санта-Фе.

Закрыл её дверь, обошёл машину и сел за руль.

– Тогда поедем в Альбукерке.

* * *

Долорес минут пять ехала молча, потом скованность вроде пропала.

– Ничего себе, какая машина! И радио есть! Можно включить?

– Да, вон на ту кнопку, – ткнул я пальцем. – Ты выбрала фильм, который мы будем смотреть?

– Любой, Лео. Знаешь, я зимой ещё ходила…

И она начала рассказывать о каком-то вестерне. Я этот жанр не очень люблю. Одна и та же история, повторенная сто раз. Долорес говорила, жестикулируя, пока на повороте её не качнуло и она слегка ударилась о дверцу. Шляпка слетела ей на колени.

– Остановиться? – спросил я, глядя как она пытается что-то сделать с заколками.

– Конечно! Если хочешь знать, я полчаса прилаживала это чудо на голову. Все труды насмарку!

Она вдруг засмеялась, заколки посыпались на пол.

Я старался в этом не участвовать. Ничего не понимаю в прикреплении шляпок к голове.

Больше никаких катастроф до самого Альбукерке не случилось. Долорес нашла радиостанцию с новостями и слушала вечерний выпуск. Диктор сыпал именами кораблей, фамилиями генералов и названиями безвестных городов, будто я должен был запомнить всё это.

– Слышал? Наши высадились в Нормандии! – сказала Долорес, показывая пальцем на приёмник.

– Ага, – кивнул я.

Возле кассы кинотеатра стояла очередь. Целых пять человек. И это в будний день.

– Два билета на ближайший, – протянул я деньги кассирше. Что мне оставалось делать? Долорес так и не смогла определиться с выбором.

Фильм оказался романтической сказкой про священника. Я бы, посмотрев на название «Идти своим путём», прошёл мимо. Но тут пришлось. Обещал же.

В самом начале, когда мы сели в кресла, я, положив руку на подлокотник, случайно коснулся её пальцев. Даже не обратил на это внимания, пока она не убрала свои чуть в сторону. Чтобы не мешать, опустил руки на колени.

Сказка про священника оказалась вполне пристойной. Чуток пережали с выражением чувств, так сейчас все фильмы такие, похожие на театр.

– Тебе не понравилось? – спросила Долорес на улице.

– Смотреть можно.

– Ничего-то вы, мужчины, не понимаете, – улыбнулась она и взяла меня под руку. – А теперь пойдём на ужин, чтобы как на настоящем свидании!

Я отвёз её в небольшой итальянский ресторанчик. Никаких изысков, простая еда.

Всё шло хорошо до момента, когда официант принёс счёт. Долорес потянулась к нему.

– Зачем тебе?

– Посмотреть, сколько…

– Кто пригласил, тот платит. Понятно?

– Извини, Лео. Просто я подумала…

– Что я могу чего-то потребовать?

Она замолчала, теребя сумочку.

– Пойдём, – я наконец-то глянул на счёт и сунул под пепельницу пятёрку.

Мы сели в машину и я завёл двигатель.

– Ну что, домой?

– Лео, ты не…

– Не начинай, Долорес. Всё нормально. Тебе понравилось?

* * *

В четверг вечером меня вызвали в Лос-Аламос. Там сломался замок на какой-то очень важной двери. Пришлось нарушить установленные мной же правила и звонить миссис Торнтон, предупредить, что завтра меня не будет. Лучше выехать пораньше, пока там генерал Гровс не объявил чрезвычайное положение.

Кстати, я его видел, этого Гровса. Здоровый кабан. Под метр восемьдесят пять и с лицом человека, который о родине заботится регулярно и с аппетитом. Рядом с ним шёл Оппенгеймер. Его высокий рост лишь подчёркивал худобу. «Толстый и тонкий», – подумал я, глядя как физик доказывает что-то военному. Только вот, в отличие от рассказа, здесь тонкий прогибаться совсем не собирался. Как по мне, Оппенгеймер выглядел опаснее.

На КПП проверятели ходили сонными мухами. Несмотря на раннее время, передо мной в очереди стояли ещё три машины. Интересно, если случится пожар, они точно так же неспешно будут шмонать пожарников? Я бы спросил, но здесь шуток не понимают. Зато, пока я ждал, наконец-то дочитал «Мальтийского сокола». Надо заехать к букинисту, может, у него ещё есть книги этого Хэммета. Куплю. Мне нравится, как он пишет – просто, по делу, без лишних рассусоливаний.

Поломка замка оказалась смертельной. В смысле – на замену. Заводской брак, ничего не поделаешь. Плачу не я – государство. Тем более, внеплановый вызов. Для таких случаев я выбил полуторную ставку. Считай, демонтаж и установка принесли мне почти столько же, как и несколько часов профилактического осмотра.

А после этого, если уж я в таком интересном месте оказался, пошёл с визитами. Заглянул к Серберу, у него как раз был перерыв между лекциями. Роберт рассказал мне не очень смешной анекдот, я вежливо посмеялся и ушёл. Потом отправился к Колдфилду, но того на месте не было.

И я двинулся к Кеннету Бейнбриджу, в отдел подготовки испытания. Не просто так: у меня в кармане лежал кулёчек с китайским зелёным чаем. Какой-то специальный сорт, который надо заваривать чуть не с секундомером, а перед этим взвешивать дозу на аптекарских весах. Со стороны может показаться, что речь не совсем о чае, но дело обстояло именно так.

Что с того, что здесь суперсекретный сектор? Замки надо проверить? То-то же.

Я шёл по коридору и услышал из-за двери:

– Ты мне дашь журнал? Пора посчитать вчерашние результаты.

– Сейчас, заканчиваю. Или ладно, пойдём на улицу, посидим пять минут, покурим. Здесь задохнуться скоро можно будет.

Я стоял буквально в метре, и только успел отойти в сторону на шаг, как эти два перца чуть не сбили меня с ног, так спешили побездельничать. Но внимания не обратили. И дверь не закрыли.

Прислушался. Шаги затихли, никого. Я заглянул в кабинет. Журнал лежал на столе, раскрытый. Страница слева исписана цифрами в два столбика. И ручка лежит рядом. Подошёл и аккуратно изменил тройки на восьмёрки, а единицы на семёрки. В трёх или четырёх местах, не больше. Если сейчас поменять половину значений, заметят. Может, из-за этой мелочи у них что-то не сложится? Не надолго, на недельку или две. Мне много и не надо. Положил ручку на место и вышел. В коридоре совсем пусто.

Бейнбридж сидел в своём кабинете за столом, заваленным бумагами.

– Привет, Кеннет. Не помешал? Я на минуту.

– Лео? – удивился он. – Не ожидал. Что у тебя? Извини, работы много.

– Вот, – я достал из кармана пакетик. – Маргарет говорила, что хочет попробовать. Лунцзин, китайский.

– Точно! Она со своими чаями… Спасибо. Я обязательно скажу, что от тебя.

– Передавай привет!

* * *

От Бейнбриджа я шёл уже спокойно, к шагам в коридоре не прислушивался. Возле той самой комнаты решил завязать шнурок. Внезапно показалось, что он как-то слабо держится. Но из-за двери один из любителей курения диктовал цифры. Те ли – не знаю. Главное, никакого кипеша не наблюдалось. Значит, прокатило.

Ну вот, можно и домой ехать. Отмечу в своём журнале подробности – когда приехал, когда покинул территорию, произведённые работы, и вперёд. Обмануть систему, наверное, можно, но не сильно: на КПП ведь тоже отмечают время, когда кто-то пересёк черту. Да и не надо.

До стоянки оставалось совсем немного, когда я услышал:

– Лео! Погоди!

Фейнман. Парень из первой десятки Мишиного списка. Про него там много, и замки между прочего тоже упомянуты. А также письма ему от жены. Чтобы насолить тем, кто их проверяет, Дик просил супругу рвать послания на мелкие кусочки. Думаю, служба безопасности очень любила его.

– Дик? Привет. Думаешь вскрыть чей-то сейф?

– Не сегодня, – махнул он рукой. – Ты ведь уезжать собрался?

– Да.

– В Альбукерке, правильно?

– Допустим.

– Подвези меня.

Ни поздороваться, ни сказать «пожалуйста» парень не собирался. Вот тебе и учёный.

– Я еду сейчас. Ждать не буду.

– И не надо. Пока ты заведёшь машину, я уже приду.

Не соврал. Бросил на заднее сиденье сумку как раз когда я собрался выезжать с парковки.

КПП мы проехали быстро. Вроде, охранники побыстрее забегали. Может, на солнышке отогрелись? Весь серпантин Дик молчал. Даже его насмешливая улыбка куда-то исчезла. Я хотел включить радио, но потом передумал. В голове всё крутились воспоминания о приоткрытой двери, журнале и ручке на краю стола.

– Давно в Альбукерке живёшь? – спросил Фейнман.

Мы как раз проезжали мимо закусочной Долорес, и я посмотрел на дверь. Сегодня придётся обойтись без тако. А жаль. Хотя… пожалуй, стоит немного притормозить с девчонкой. Запросто может случиться, что сначала ты зачастил с визитами, а потом оглядываешься и ловишь себя в магазине, за выбором новых штор для спальни. Зачем морочить ей голову? Найдёт парня из своих, помоложе. А я ей на свадьбу подарок сделаю.

– С сорок второго. Приехал, купил бизнес, работаю.

– А до этого где жил?

– В другом месте. Извини, у меня нет настроения вспоминать прошлое.

– Ничего. Слушай, давай на следующей неделе устроим состязание? Я знаю одно местечко, где можно развернуться.

– Конечно, а служба безопасности встанет в сторонке и начнёт делать ставки.

– Да ничего нам не будет.

– Не нам, Дик. Тебе. Я у вас – никто. А мне эта работа нужна. Но если ты так уж хочешь показать свои навыки… Пожалуй, я смогу организовать. Но не в Лос-Аламосе.

– Согласен. Дай знать, когда.

И мы снова замолчали, до самого Альбукерке.

– Тебя куда подвезти?

– Пресвитерианский санаторий. Знаешь?

– Да.

Месяца три назад я возил туда какие-то вещи из церкви от благотворителей. Больница не простая. Там лечат туберкулёзников. Но спрашивать, к кому едет Фейнман, не стану. Захочет, скажет сам.

* * *

Необязательные сведения – 4

Иногда в тексте попадаются явления и/или персоналии, не всем известные. Некоторым читателям незнание таких подробностей мешает. Так что это – замена сносок, которые АТ никак не может довести до ума до сих пор.

1) Ричард Фейнман – фигура легендарная. Один из ключевых участников Манхэттенского проекта, гениальный физик, Нобелевский лауреат 1965 года. Баек о нём много, вероятно, не все они достоверны. Во время работы в Лос-Аламосе причинял огромное количество неприятностей безопасникам. Упомянутый конфликт с заводскими шифрами замков действительно имел место. Фейнман действительно просил свою жену перед отправлением рвать адресованные ему письма на мелкие кусочки. Так он боролся с перлюстрацией.

2) «Мальтийский сокол» – сейчас это классический детектив, стабильно входящий в разные топ-100 лучших произведений жанра всех времен. Впервые издан в 1929.

3) Высадка союзников в Нормандии, она же операция «Оверлорд», началась 6 июня 1944 года. Мы знаем, когда ГГ ходил в кино.

Глава 7

Выходные прошли спокойно. Ко мне не вламывались агенты ФБР, возле дома не появилась неприметная машина. Всё шло своим чередом. Так что моё первое впечатление оказалось правильным: внутри безопасность не очень-то и соблюдают. Можно понемногу гадить. Если в разных местах, хоть и не обильно, эффект должен быть.

В церковь я всё же съездил. Наверное, стремление забрать приз оказалось сильнее лени. И я не угадал. Девочки из приюта вышили не цветочки и не голубя, а ангела. Развернув крылья, он показывал рукой на слова «Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них», а внизу был ещё и адрес в Библии – Matt 18:20, чтобы любой сомневающийся в правильности цитаты мог быстренько проверить. Красивый подарок получит уборщица. Ангел вышел отличный. Даже жалко отдавать.

Новости по радио теперь были посвящены исключительно событиям в Нормандии. За три дня из высадки они превратились в битву, а наши героические парни, судя по рапортам, войну там выигрывают каждый день заново.

Ладно. После того, как Миши не стало, я один теперь точно знаю, когда эта мясорубка закончится. Ещё почти год сплошного дурдома. Интересно, можно сделать ставку у букмекера на это событие? Приподнял бы кучу бабла. Вот только зачем оно мне? Даже того аванса, что выплатил напарник, хватит за глаза. Может, купить самолёт? А на кой ляд? Или перебираться куда-то на север? Зачем? Здесь хорошо: спокойное место, почти нет чёрных. А от жары спасает кондиционер. Шумит, гудит, трясётся, зато можно довести температуру до такой, когда уже хочется накинуть что-нибудь из тёплых вещей.

К понедельнику я успокоился окончательно. Поехал в офис, где в этот день решался важный вопрос – перейдём ли мы на круглосуточный режим работы. Обсуждалось это долго. Конечно, мастера согласны, только плати. Но ведь я эксплуататор или где? Никаких профсоюзов у меня нет, так что хотелки я урезал. Нечего тут требовать двойную оплату за ночное время. Хватит и двадцати пяти процентов надбавки. В конце концов, они, в основном, будут спать.

Всё прошло спокойно. Осталось только составить график и дать рекламу. Этим займётся миссис Торнтон. А у меня – Лос-Аламос.

* * *

В этот день ничего не случилось. Обслужил по заявкам замочки, да и собрался на выезд. Но через КПП меня не выпустили. Оказалось, меня хотят видеть в бухгалтерии. Интересно, что понадобилось счетоводам? Починить арифмометр? Не знаю, я на такое не подписывался. Но вряд ли меня ищут, чтобы заплатить побольше.

Так и оказалось. Разборки учинял заместитель главного бухгалтера, мистер Коннели. Рыжий, конечно же, как и половина ирландцев, в синих нарукавниках и круглых очках с тонкой металлической оправой. Красное лицо, острый нос в мелких прожилках – напоминает шпица-переростка.

– У вас, мистер Морган, договор подряда с нами, – начал он с очевидной вещи, при этом зачем-то достав соединённые скрепкой листики из папки-скоросшивателя.

– Да, – кивнул я. – все пункты которого я соблюдаю.

– Позвольте мне закончить, мистер Морган! – чуть повысил голос Коннели. – Я вижу, у вас указано большее количество часов, чем предусмотрено. Вы, наверное, хотите, чтобы мы увеличили оплату? Вы не сможете добиться этого таким способом, пункт…

– А кто вам сказал, что я добиваюсь увеличения оплаты?

Терпение моё кончилось быстро. Вот не люблю я этих, с калькуляторами вместо головы. Или у ирландца там сейчас арифмометр? Один хрен, нормальные мозги давно кончились.

– Вы, мистер Коннели, не приняли во внимание мои слова о неукоснительном соблюдении договора. А стоило бы. Вы смотрите журнал КПП. А надо – мои отчёты. Сравните. Там всё есть. А неоплачиваемые задержки на территории согласованы со службой безопасности. Им я тоже подаю сведения. И они до сих пор не нашли никаких нарушений с моей стороны. У вас остались ко мне вопросы?

– Не стоит так бурно реагировать, мистер Морган, – продолжил счетовод голосом робота. – Согласитесь, мне надо было проверить обстоятельства, которые могли привести к возможному перерасходу средств. Кстати, не посмотрите замок в сейфе кассира? Тот жалуется, что начал заедать.

– Оформите заявку, обслужу, – встал я из-за стола. – Если это всё, то всего вам хорошего. Слан го фоль, мистер Коннели.

* * *

Пасут, сволочи. Конечно, это напоминание, что смотрят за всеми. И не только безопасники. Не стоит расслабляться. У них инструкция, они её соблюдают. Ничего, это даже не следственный изолятор. Тут у меня свободы больше, пободаемся.

Да, надо повнимательнее относиться к отчётам, а то заполняю их иногда задним числом, и часы ставлю от балды. Не стоит так делать, тем более, что время на это есть.

Выехав с КПП, я включил радио. На этот раз – станцию с классической музыкой. Не то, чтобы я стал таким уж любителем, но в машине иногда хорошо идёт. Поют возвышенное – и ладно. Зато гарантированно в сон не клонит.

И вдруг поставили ту, жалостливую, которую Миша в Москве слушал так внимательно. С надрывом мужик поёт. Как там диктор объявлял? Надо побыстрее записать, пока не забыл. Вряд ли буду слушать слишком часто, но хоть узнаю, о чём. А то в итальянском я совсем никак.

Ждать до Альбукерке не хочу. Тогда точно забуду. А вот в Санта-Фе можно и справиться. Я свернул по указателю и доехал до первой будки телефона-автомата. Городок не очень большой, и «жёлтые страницы» здесь тоненькие, на сотню листов, наверное. Нашёл там музыкальные магазины, позвонил в первый попавшийся. Оказалось, совсем рядом, дорогу объяснили.

В магазинчике почти пусто: пара покупателей роется в залежах на полках, женщина сидит в будочке для прослушивания. Продавец, длинный и тощий парень в очках, тщетно пытающийся отрастить усы, увидев меня, отодвинул в сторону бумаги и пошёл навстречу, с карандашом наперевес. Не дал расслабиться и секунды:

– Слушаю вас, сэр? Что бы вы хотели приобрести?

Продажник от бога, сразу нацеливает покупателя на растрату. Молодец.

– Я только что по радио услышал арию. Называется, – полез я в карман за записной книжкой, – ага, вот. Вести ля джуба, композитор…

– Руджеро Леонкавалло, – перебил меня хлопчик так быстро, что даже уронил свой карандашик, не донёс до кармана. – Это ария Канио из оперы «Паяцы». Очень известная, сэр. В исполнении Карузо – первая пластинка в истории, которую продали тиражом больше миллиона…

– Стой, не грузи, – влез в его рассказ уже я. – Знаешь, о чём там поют?

– Да, сэр, конечно, – он нагнулся, поднял карандаш, провёл пальцем по сломанному кончику грифеля, и спрятал-таки его в карман. – Канио – паяц, клоун. Перед представлением он узнаёт об измене жены. Ему горько, хочется плакать, но надо готовиться к выступлению. Название арии переводится как «Надень костюм». Так что поёт он как раз о разбитой любви.

– Молодец, – похвалил я его, и развернулся к выходу.

– Подождите, сэр! Вы не желаете приобрести пластинку? У нас есть в исполнении Карузо! Божественный голос! Вашей жене точно понравится!

– У меня нет жены, сынок. Но, так и быть, заверни мне этого Карузо.

* * *

Я бросил упакованную пластинку на заднее сиденье. Разбитая любовь, как же. Завёл двигатель, потом взял из бардачка бумажную салфетку, вылез наружу и стёр с лобового стекла остатки какого-то жука. Странно, что не заметил, как он врезался. Но засохнуть не успел.

Я снова вырулил на привычную мне дорогу и поехал в сторону Альбукерке. Но на выезде не сдержался, повернул к закусочной.

Странно, но сегодня за стойкой не Долорес. Невестка вроде, она говорила. Полноватая, лет сорока. Наверняка у неё в роду были индейцы, лицо выдаёт.

– Здравствуйте. Три тако и стакан лимонада, пожалуйста, – положил я на прилавок монетки.

– Конечно, сэр. Подождите пару минут.

Я сел на своё козырное место и посмотрел на улицу. А потом снова на стойку.

– Извините, а где Долорес?

– Сегодня я вместо неё, сэр.

Она ушла готовить тако, а я положил шляпу на стул рядом с собой. Первый раз, кстати, когда Долорес не встречает меня. Не заболела? Или что-то другое? Но у невестки не спросишь уже. Ладно, может, застану в следующий раз.

Тако и лимонад принесли минут через пять. Я вдруг понял, что всё не одолею. Пропал аппетит, наверное. Съел одну тортилью. Вроде и вкус тот же, но не то. Оказывается, присутствие Долорес было очень важным дополнением к блюду.

Отпил лимонада, откусил от тако немного. И вдруг ко мне кто-то подсел. Причём, на тот стул, где лежала шляпа. Новая же совсем! Я поднял глаза.

– Привет, Лео.

Шляпу она держала в руке, сразу легче стало.

– Здравствуй. А я уже переживать начал, куда ты пропала? Рад видеть тебя.

– Конечно, в этот раз решил заехать, да? Давно не было.

– Работа.

– Ну да, в пятницу промчался, даже голову не повернул. Не посмотрел в сторону двери. Я уже начала думать, что ты тако отравился и обиделся. Но нет, ты опять их ешь, значит, ошибалась.

– Я был не один. Потому и не заехал.

– И что? Даже поздороваться не смог?

Скосил взгляд на прилавок. Невестка ожидаемо исчезла, оставив меня наедине с Долорес.

– Странно, что ты не на дверь посмотрел, планируя убежать, – улыбнулась девушка.

– И не собирался. За тако уже заплатил. Не бросать же их здесь.

– Правда, Лео. Признайся, почему пропал. Или мне самой придумать? Испугался после свидания?

– Ага, бойтесь своих желаний, они могут сбыться.

– Откуда ты хоть такой умный? А я ждала, ночей не спала.

И тут я решил шутки закончить.

– Долорес, дело не в тебе. Ты очень хорошая…

– Подожди, Лео. Ты собрался меня бросить?

– Я не гожусь для тебя. Потому что знаю, чем это заканчивается. К тому же сильно старый.

– Сколько тебе?

– Сорок восемь.

– А мне – тридцать шесть. Чтобы ты знал, мой отец старше мамы на восемнадцать лет, и она не сильно переживает.

– Думал, поменьше. Тридцать, и то, вряд ли.

– Умеешь ты делать комплименты, Лео. Этот – лучший. Приглашаю тебя на свидание.

– Я же только что тебя бросил.

– Передумай, ничего страшного. У тебя это хорошо получается.

– Только не танцы. Я так и не научился до сих пор.

* * *

Вторник начался с сюрприза. Конечно же, не очень приятного. У нас все хорошие вещи из жизни откочевали в новости. А простым людям остаётся расхлёбывать оставшееся. Поставщик сообщил, что не может обеспечить отгрузку товара. Проклятые вояки и тут подсуетились. Можно подумать, сталь этих марок только им нужна. А что мне работать надо, они забыли. Буду искать в других местах, не таких приятных по ценам.

Я как раз дочитывал письмо, которое напечатала миссис Торнтон. Мне надо только подпись поставить. Не хочется к этим жлобам обращаться, а придётся.

– К вам из полиции, мистер Морган. Детектив Гонсалес.

Я отложил письмо в сторону.

– Пусть заходит.

Копов местных я знаю. Не верхушку, так, парочку лейтенантов. И они меня тоже. Дружбы ни с кем не вожу, подарков на Рождество не отправляю. Они иногда обращаются за помощью, но не часто. Короче, та же байда, что и в церкви – лучше сделать, чтобы репутацию поддерживать. Но кто такой этот детектив – не в курсе. Слишком уж мелкая сошка.

Гонсалес оказался уже не молодым, ближе к сорока. На висках даже седые волосы пробиваются. Видать, курит как паровоз, табачищем от него так и прёт. Но в кабинете пока не попытался. Да я и не разрешу.

– День добрый, детектив, – я показал ему на стул для посетителей. – Присаживайтесь. У вас ко мне дело какое-то?

– Да. Мистер Морган, у вас трудится Оскар Миллиган?

– Есть такой мастер у нас. Подтверждаю.