Текст книги "Обменный фонд. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Линник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Мы постояли минут пять, глядя на толпы радостных людей, рекламу «Кэмел» на фасаде отеля «Кларидж» с гигантским ртом, из которого шёл дым, и вернулись в машину.

Не знаю, каким маршрутом возят экскурсии, но мне понравилось – и Пятая авеню, на которой Долорес попросила ехать чуть медленнее, и Бродвей. Да даже Уолл-стрит и Центральный парк. Закончили мы на набережной с видом на статую.

А потом вернулись в отель. Достаточно впечатлений для одного дня.

Правда, когда мы пошли на ужин, Долорес пережила ещё один шок. Она увидела телевизор. Чудо техники с маленьким экраном, на котором передвигались чёрно-белые человечки, приковало её внимание надолго. Еле оттащил. Какой же ужас будет, когда эта штука появится у нас дома.

* * *

Утром мы позавтракали в номере, и я начал собираться. Проверил конверт с документами, положил его в карман пиджака. Не очень много там бумаг, чтобы ради этого приобретать портфель. Долорес поправила мне галстук.

– Если хочешь, сходи, прогуляйся. Купи себе сумочку, – пошутил я.

– Нет. Буду ждать тебя. Оставишь мне адрес, куда ты едешь? На всякий случай.

Я кивнул, взял из стопки бумаг с логотипом отеля листик и накорябал на нём адрес и имя нотариуса.

– Я позвоню, когда закончу.

– Возвращайся поскорее, – она поцеловала меня, а потом перекрестила.

Сегодня поездка показалась короче. Может, я в первый раз толком не знал, куда мы едем. Зато теперь я уверенно сказал, садясь в такси:

– Угол Второй и Десятой.

– Нижний Ист-Сайд? – переспросил водитель. – Поехали.

Адрес не совсем точный, но дойти там недалеко. Да и времени у меня с запасом.

У дома нотариуса по-прежнему мелькали евреи в лапсердаках. Да и табличка не менялась. Я поднялся на крыльцо, толкнул дверь, колокольчик звякнул, как и в сорок первом, когда мы приходили с Мишей. Соломон Минский, если и постарел, то совсем немного.

– Здравствуйте, мистер Морган, – протянул он руку. – Проходите, пожалуйста. Вы не против, я запру дверь, чтобы нам не мешали?

Естественно, ничего против я не имел. Нотариус щёлкнул замком и зашёл за мной в кабинет.

– Если хотите, можем продолжить на русском, – предложил он, переходя на великий и могучий.

– Три года не с кем было, – улыбнулся я. – Так что спасибо за возможность.

– Что же, давайте приступим. Для начала подтвердите свою личность.

Он достал папку, на которой было написано «Нотч и Морган», и развязал тесёмки. Я вытащил свой конверт из кармана.

– Пожалуйста, водительское удостоверение, паспорт. Мой экземпляр договора.

– Очень хорошо, – Минский мельком глянул на документы и отдал мне. – Натурализоваться не надумали?

– Так я здесь с сорок первого. Ещё год испытательного срока, – улыбнулся я. – Есть время подумать.

– Да, конечно, – сказал нотариус. – Пожалуйста, проверьте, не поврежден ли конверт. Печать, подписи, всё на месте.

Я покрутил конверт в руках. Вроде всё цело. Вернул Соломону.

– Вскрываем? – спросил он.

– Да. Для этого и встретились.

Минский взял ножик для бумаг – старинный, из слоновой кости, и аккуратно вскрыл конверт. Достал оттуда два листа, сложенные пополам.

– У нас два текста, один на русском, другой на английском. Подтверждаю, что оба идентичны по содержанию и сделаны одной рукой. Текст гласит: «Управление фондом полностью переходит мистеру Леопольду Моргану в случае, если до первого сентября тысяча девятьсот сорок пятого года США не продемонстрируют и не применят особо разрушительное оружие, созданное на новых принципах». Мистер Морган, эту записку вкладывал мистер Нотч при оформлении договора?

Было немного странно, что даже наедине нотариус ведёт себя так, будто нас окружают свидетели. Я кивнул:

– Да, именно эту.

– Очень хорошо. Подтверждаю, что сегодня, одиннадцатого сентября одна тысяча девятьсот сорок пятого года, мне ничего не известно о демонстрации или применении такого оружия. Условия соблюдены. Управление фондом, о котором говорится в договоре, переходит к вам.

– И всё? – удивился я.

– А вы хотели корреспондентов пригласить? – улыбнулся Минский. – Да, всё. Я беру за свои услуги дорого, потому что исполняю все условия. А уж как они были оглашены – неважно. Лишь бы я о них знал.

– У меня ещё вопрос. Вернее, несколько.

– Подождите. Успеете задать. Михаил Николаевич оставил вам письмо. Будете читать сейчас?

– Да, конечно.

– Располагайтесь, я пока приготовлю нам что-нибудь выпить. Что предпочитаете?

– Водка есть?

– Найдётся.

* * *

Необязательные сведения – 14

В Чикаго мы приехали на вокзал Дирборн – В настоящее время Dearborn Station в качестве железнодорожного вокзала не используется. От здания вокзала до озера Мичиган примерно полтора километра, идти через парк Гранта.перрон Пенсильванского вокзала – На этом месте сейчас Мэдисон Сквер Гарден.рекламу «Кэмел» на фасаде отеля «Кларидж» с гигантским ртом, из которого шёл дым – реклама с огромным курильщиком впервые появилась в 1943. Лицо курильщика менялось со временем. Ходили слухи, что в рот ему вывели трубу из ресторана отеля.…синий “Плимут” … желтый “Чекер” – окончательно нью-йоркские такси “пожелтели” в 1968 году, а до того времени цвет машины обязательным не был.

Глава 23

Конверт был запечатан, без надписей. Только штамп нотариуса сзади, и всё. Тянуться за ножом я не стал. Просто разорвал край и вытащил письмо. Одинокий лист бумаги, сложенный втрое. Я развернул. Почерк Мишин, написано по-английски.

'Значит, всё получилось и ты пришёл сюда за своим призом. Поздравляю. Если честно, шансы на успех твоего предприятия я оценивал не очень высоко. Слишком большая машина, чтобы её в одиночку хотя бы затормозить, если действовать осторожно. Может, у тебя возник вопрос: а зачем? Ведь всё равно это произойдёт. Мой ответ прост, а потому обиден: мне так захотелось. Было желание сделать это самостоятельно, но, как ты знаешь, последнее слово пришлось вычеркнуть.

Перейдём от лирики к суровой прозе жизни. Фондом занимается юрист из малоизвестной фирмы «Московиц и Абрамс», его контакты тебе даст Соломон. Адвокаты завершат оформление бумаг и отчитаются о состоянии счёта. Дальше сам'.

И всё. Никакой конкретики: ни имён, ни подробностей. Попади это письмо не в те руки, даже сам Джон Гувер хрен бы чего узнал у Московица с Абрамсом.

– Ну, у меня всё готово, – Минский принёс поднос, на котором стояли маленькие серебряные рюмочки и блюдце с несколькими ломтиками лимона. Символ праздника, но не застолье.

– За то, что это закончилось. Причём с положительным результатом, – сказал я и выпил не чокаясь.

– Поддержу, – Минский опрокинул свой напёрсток в рот и закусил лимоном. – Может, и не стоит это говорить, но результат в любом случае для вас был бы один.

– В смысле?

– Если бы даже условие пари не удалось выполнить, у меня имелись указания начать ваш розыск начиная с первого января сорок шестого года, для передачи вам всего.

– Вот засранец, – пробормотал я. – Но Миша был в своём праве. Так что я всё равно рад.

– Я отвезу вас в адвокатскую контору для оформления бумаг, если нет других планов, – сказал Минский.

– Можно воспользоваться телефоном?

– Да, конечно, – нотариус пододвинул мне аппарат.

Я набрал номер «Рузвельта».

– Девять ноль восемь, пожалуйста, – сказал я оператору.

Долорес, наверное, сидела в обнимку с телефоном, потому что трубку сняла мгновенно.

– У меня всё в порядке пока. Еду в адвокатскую контору «Московиц и Абрамс».

– Жду тебя.

Минский встал, давая понять, что пора заниматься делами.

– Одну минутку, Соломон Львович.

– Да?

– У вас есть спички?

– Вот, возьмите, – он вытащил коробок из кармана, дал мне и пододвинул пепельницу.

Я скомкал Мишино письмо.

– Дайте, пожалуйста, конверт с условиями.

– Очень правильное решение.

Бумага сгорела быстро. Теперь можно и к адвокатам.

* * *

Московиц с Абрамсом находились в Уильямсберге, который в Бруклине. В принципе, недалеко – проехать по мосту через Ист-Ривер, и мы на месте. Минский ехал уверенно, наверняка уже бывал у них.

Здесь впечатление, что я попал в Израиль, которого ещё, вроде бы, нет, стало намного сильнее. Пейсатые бородачи с белыми накидками в полоску и в меховых шапках встречались буквально на каждом шагу.

Адвокатский офис занимал три этажа в здании на Робблинг-стрит. Солидная контора, адвокату Анту сюда бы стоило наведаться для понимания – как правильно пускать пыль в глаза. Юристы разных рангов носились во все стороны, и никого в офисе, казалось, не волновала капитуляция Японии, случившаяся, пока мы ехали на поезде.

Минский с уверенностью ледокола повёл меня через кордоны секретарей и помощников. Прямиком в офис к одному из главных партнёров – Джейкобу Абрамсу. Передал с рук в руки.

Хозяин кабинета был совсем не стар. Лет тридцать пять, не больше. Но взгляд цепкий, и в выражении лица что-то, дающее уверенность – при случае этот парень и в рукопашную пойдёт, несмотря на стодолларовый костюм. Мне, правда, проверять это не пришлось. Такому гостю здесь рады.

Меня усадили в удобное кресло, секретарша принесла хороший чай, и начали охмурять.

– Мы сопровождаем фонд, основанный мистером Нотчем, с момента создания. Полный отчёт готовы предоставить, – рассказывал Абрамс, проговаривая каждое слово, будто диктор на радио. – Пока прошу ознакомиться с сегодняшней выпиской со счёта в «Чейз Нэшнл Банк», трастовый отдел которого занимается фондом. Мы заказали, как только мистер Мински сообщил о вашем возможном визите.

Он протянул мне бланк. Я похожих за последние несколько лет видел немало, поэтому сразу посмотрел на то место, где находится строчка «Итого». И попытался сохранить спокойствие. Удалось это с трудом. По крайней мере, вслух я ничего не сказал. Да любому захотелось бы выразиться покрепче, увидев, что внезапно стал богаче на четыре миллиона и шестьсот двадцать три тысячи. Остаток в триста пятнадцать долларов и восемьдесят девять центов уже можно считать недостойной внимания ерундой.

– Мистер Нотч оставил нам указания по сопровождению, которые действовали до этого момента. Если вы решите доверить нам дальнейшее сопровождение…

– Пока да. Работайте на прежних условиях. Я готов продолжить сотрудничество, коль скоро Майкл вам доверял.

– В таком случае необходимо пройти процедуру…

– Давайте ваши процедуры, – вздохнул я. – Только сегодня подпишем основные документы. Остальное перенесём на завтра. Вы успеете подготовить? Или отложим до…

– Ради такого клиента, мистер Морган, мы готовы работать в любое время. Я дам поручение…

– Не будем спешить. Подготовьте всё к четвергу. В десять утра не рано?

* * *

Следующие два часа прошли скучновато. Помощники Абрамса приносили бумаги, Джейкоб со спокойствием робота объяснял, что это и зачем, даже в случае, когда вроде бы и так всё было понятно. А я подписывал.

– Может, заказать что-нибудь поесть? – спросил Абрамс.

– Извините, Джейкоб, я потерплю. Хочется верить, что у этого бумажного моря есть берега. Сколько нам осталось?

– Примерно на час, – подумав, ответил юрист. – Хотите передохнуть немного?

– Пять минут. Я воспользуюсь вашим телефоном?

– Даже не спрашивайте, мистер Морган.

Долорес снова схватила трубку сразу.

– Лео, у тебя всё в порядке?

– Пожалуй, да. Я пока в «Московиц и Абрамс». Тут надо ещё подписать бумаги, но обещают, что через час мы расстанемся. Спустись в ресторан, поешь.

– Вот ещё! Только с тобой.

– Надеюсь, не умрёшь от голода.

Я повернулся и начал читать очередное приложение к договору.

Из «Московиц и Абрамс» до «Рузвельта» ехать совсем недалеко – минут двадцать на такси. Я заглянул в холл перед рестораном – и не ошибся. Долорес не отрывала взгляд от телевизора. Смотреть там, если честно, было нечего. Ужасная картинка, кошмарный звук. Но сама мысль, что в коробке шевелятся живые человечки, новичков завораживала. Волшебство.

– Мэм, не желаете ли отобедать в компании симпатичного мужчины? – спросил я, похлопав Долорес по плечу.

– Где? – оглянулась она. – Вижу только самого обычного, слегка покрасивее орангутана.

– Подкат не удался, извините.

– Как ты? Я тут вся на нервах!

– Вижу, пришлось даже телевизор смотреть.

– Какой же ты нудный иногда! Долго еще будешь меня дразнить?

– И в мыслях не было. Краткий отчёт – вроде всё хорошо.

– А точнее?

– После обеда.

Я специально не спешил, сначала долго изучал меню, потом допрашивал официанта о блюдах и напитках. И ел медленно. Просто мне надо было собраться с мыслями. Сказать о таком – дело тяжкое. Кто знает, вдруг шальные деньги снесут Долорес крышу? Это испытание не из лёгких. Я четыре года знал, сколько примерно мне может достаться. И постарался смириться с этим. А она ещё год назад говорила, что весь её капитал – сорок шесть долларов.

– Пойдём в номер? – спросил я, отодвигая недоеденный десерт.

– Тебе не понравилось? Дай, доем. Хотя нет. Я же вижу, как ты тянешь время. Сам говорил, что неприятные вещи надо делать быстро.

В номере я закрыл дверь на дополнительную защёлку и сказал:

– Лучше сядь. Узнавать такое стоя не следует.

– Говори уже!

– Сама посмотри, – я протянул выписку со счёта.

– Что это? – спросила Долорес, посмотрев на сумму. – Кто-то учился печатать цифры?

– Это наша головная боль. И никакой ошибки нет. Если ты не можешь сосчитать знаки до точки, то я тебе подскажу. Четыре миллиона шестьсот двадцать три тысячи триста пятнадцать долларов и восемьдесят девять центов. Это наши деньги.

– Лучше скажи, что пошутил, – пробормотала Долорес, отбрасывая бланк. – Зачем они нам?

* * *

Выписку я спрятал. Пускай лежит, она есть не просит. В конце концов, я эти деньги не с дерева сорвал, а кое-какую работу проделал. Без лишней скромности если, то всемирно-исторического масштаба, как любят писать на плакатах в далёком СССР.

После обеда я отдохнул немного, потом Долорес меня разбудила, и мы пошли покупать сумочки. И шляпки с кошельками. Это я уже не говорю о платьях и туфлях. Само собой разумеется. Но всё равно сумочки впереди планеты всей.

А потом мы зашли в «Тиффани» и ничего не купили. Кто-то решил, что бриллианты не её камни. Я подождал и вероломно затащил упрямящуюся Долорес в «Картье». Там ей смогли доказать, что дальнейшее существование без изумрудов просто невозможно. И моя душа успокоилась.

На следующий день поехали на Кони-Айленд. Вот это место понравилось больше, чем выпендрёжный блеск Пятой авеню. Как по мне, что «Таймекс», что «Патек Филипп» время показывают примерно одинаково, хотя последние приятнее смотрятся. А вот радости, недополученные в детстве, ничем не заменить. Я и в следующий раз обязательно сюда приеду.

В четверг я вернулся к юристам. На финальном этапе подписания тонны договоров и приложений к ним я получил от Абрамса ещё один конверт без надписи. Похоже, Миша их оставлял на моём пути, как дети из какой-то сказки хлебные крошки. На этот раз личного вообще не было. Один только список, куда стоит вкладывать. Я решил, что пока ничего с этим делать не буду. Пусть уляжется, а там посмотрим.

Банк оказался самым лёгким испытанием. Там я только подписал договор на продление, а остальное отложил. Не горит. Мне надо вернуться домой, сесть в кресло-качалку на веранде и крепко подумать. Не вижу смысла суетиться.

В воскресенье, как сейчас помню, пришла горничная, попросила разрешения сделать уборку. Я сидел в кресле и читал газету, «Пост», вроде. Долорес разговорилась с прислугой, та рассказала полную ужаса историю, как совсем недавно в «Рузвельте» из-за нехватки персонала постояльцам рекомендовали застилать постель самостоятельно. К счастью, война заканчивается и недостающих сотрудников набрали опять.

И вдруг зазвонил телефон. Я подумал, что, возможно, ошибся оператор. Всякое бывает. Но трубку поднял.

– Мистер Морган? – спросил голос на том конце линии.

– Слушаю.

– Сэр, вас здесь ожидают в лобби.

* * *

Я чего-то такого ждал с самого начала. И с Мишей мы обсуждали не раз, что делать. В конце концов, пришли к выводу, что мой вариант – выгоднее других. Проблемы могут возникнуть, но и шума будет меньше.

Но в первую секунду я, признаться, немного запаниковал. Бросил трубку, рванул к двери, потом пошёл назад.

– Что-то случилось? – спросила Долорес.

– Нет. Ничего. Я скоро вернусь. Жди здесь.

Пока я спускался в лифте с девятого этажа, немного отпустило. В лобби я уже выходил спокойным и уверенным в себе бизнесменом. Головой в поисках ожидающего меня не вертел, подошёл к стойке портье.

– Морган. Мне сейчас звонили.

– Это был я, мистер Морган.

Голос шёл справа, со стороны входа. Я медленно повернул голову. Спешить совсем не надо.

Английский у него хороший, без акцента. Да и выглядел он как обычный «белый воротничок» с низов – костюмчик и рубашка дешёвенькие, наверное, в чём-то типа «Сирс» купил. И туфли не на заказ шиты, ширпотреб. Лицо разве что… Можно принять за выходца с юга Европы. От Ростова до Лиссабона, со всеми остановками. Здесь таких ребят миллионы.

– Не знаю вас. Ничего покупать не собираюсь. Всего доброго.

Я развернулся и пошёл к лифтам.

– Не спешите, прошу вас, – незнакомец в три быстрых шага оказался передо мной. – Может, к вам лучше обращаться «гражданин Демичев»? – тихо добавил он по-русски.

– Здесь не место для таких бесед, – ответил я. – Давайте выйдем на улицу.

Пока мы проходили мимо швейцара, я продолжал думать. Скорее всего, вышли на меня через нотариуса. Течь у юристов тоже возможна, но я бы поставил на Минского. Осуждать его не буду. Я для него – никто. А угрожать ему могли всерьёз. Или поощрять, не важно.

Найти нас было довольно просто. Когда в Москве узнали, кто мы – а там видели наши паспорта не раз, проследить дорогу до погранотряда – дело техники. Проводник, его брат – проще простого. Те и скрывать ничего не стали. Может, Яшу искали чуть дольше, но всё равно нашли. Когда спецслужбы ищут, они находят. Миша говорил: максимум три года надо, если ресурсов не жалеть. Так что я был готов. Чуть меньше чем к четырём миллионам, но всё же готов.

– Вам привет из Москвы, – с лёгкой насмешкой сказал незнакомец, когда мы вышли на улицу.

– Это та, что в Айдахо? Не знаю там никого.

– Та, откуда вы так быстро убежали четыре года назад.

– Ты чего хотел, дружок? – спросил я по-русски. – Давай, излагай.

– Должок у вас перед Родиной, гражданин Демичев.

– Правда? Интересно послушать.

– Мы предлагаем передать фонд в управление…

– А я предлагаю пойти в жопу, – перебил я его. – Как на Мэдисон выйдешь, повернёшь направо. Не заблудись там.

– Напрасно вы так. Вряд ли власти будут смотреть сквозь пальцы на историю вашего въезда в страну по фальшивым…

– Я не собираюсь с тобой ничего обсуждать. Ты – никто, и звать тебя никак. Мелкий шнырь. Передай там: разговаривать буду только с Исхаком Ахмеровым. Скажи ему пароль: Лос-Аламос.

Я развернулся и пошёл к «Рузвельту». Но удивление и даже испуг, мелькнувшие во взгляде собеседника, заметить успел. Буду считать, что пока счёт один – ноль в мою пользу.

Пройдя пару шагов, я обернулся и сказал глазеющему на меня незнакомцу:

– Через неделю я уезжаю.

* * *

Долорес уже успели спуститься в лобби. Подошла с улыбкой, взяла под руку.

– И кто это был?

– Прошлое. Эти люди думают, что я им должен.

– Может, стоит отдать им то, что они хотят?

– После такой глупости моя жизнь окажется очень короткой. Но ты не бойся. Ничего они не сделают. Испугаются. Мы будем обедать здесь? Или куда-нибудь поедем?

– Не меняй тему разговора. Ты этого мужика готов был убить, я же видела твоё лицо.

– Долорес, милая. Давай мы один раз договоримся и больше не будем обсуждать. Если я чего-то не сказал, то не из желания обмануть. Забудь этого мужика. Его не было. Всё будет хорошо. Без потерь. А пока мы просто отдыхаем и думаем, что купить первым: трёхсотфутовую яхту или самолёт. Веришь?

– Да.

– А теперь повторяю: где мы обедаем?

– Раз так, поехали в Маленькую Италию. Я видела во время экскурсии.

– Да, это в Ист-Сайде.

– Как скажешь. Я эти районы даже не пытаюсь запомнить. Так вот, мы там пообедаем, а заодно я посмотрю, как у них там организовано. Ты же не забыл, у меня тоже есть ресторан.

Таксист высадил нас на углу Малберри и Принс, и в первом попавшемся ресторанчике мы сели на улице за маленький столик – буквально лицом к лицу. Официант, совсем молоденький парнишка лет пятнадцати, тут же подбежал и затараторил:

– Синьора, синьор, добрый день! Как же мы рады вас видеть! Что будете пить? Красное? Белое? Может, розовое вместо этого? Без вина – это не еда!

– А вы что посоветуете? – спросила Долорес.

– Всё сразу и самое дорогое, – засмеялся официант. – Берите розовое.

Мы ещё минут пять слушали скороговорку предложений, пока не выбрали блюда и стали ждать. Я от нечего делать смотрел на блондинку лет тридцати, пытавшуюся растянуть крохотную чашечку кофе. Вдруг она вскочила, чуть не перевернув стол, и крикнула:

– Билли!

Отозвался парень с непослушной гривой курчавых волос, но в хорошем костюме, с такой причёской плохо сочетавшимся. Они сели и начали разговоры, какие ведут люди, не видевшиеся много лет: кто, где, с кем. Вспоминали каких-то Бренду и Эдди, которые были «такой классной парой», но быстро разбежались после свадьбы.

– О чём задумался? – спросила Долорес.

– Да вот, странная жизнь у людей: вроде учились вместе, настолько я понял, нравились друг другу, а виделись последний раз лет десять назад. И это при том, что живут рядом.

– Ты, случайно, не стареешь? Не помню у тебя таких рассуждений.

– Это всё розовое вино. Надо было брать красное.

* * *

В пятницу, во время прогулки на теплоходе по Гудзону, я почувствовал, как кто-то коснулся кармана моего пиджака. Может, неопытный воришка пытался проверить, что там лежит. Я сделал вид, что не заметил. Всё равно там пусто, а поднимать шумиху нет смысла. Только настроение испортится и время потеряешь.

Чуть позже я всё же полез в этот карман и обнаружил в нём кусочек бумаги, сложенный вчетверо. Внутри карандашом кто-то нацарапал: «Сб. 11. Вход в ЦП у „Дакоты“, 72-я.». Наверное, решили пошутить. Я скомкал записочку и бросил в воду. Вряд ли это можно считать загрязнением окружающей среды.

* * *

Необязательные сведения – 15

…что «Таймекс», что «Патек Филипп» время показывают примерно одинаково… – «Таймекс» – самая ходовая марка дешевых часов.

…читал газету, «Пост», вроде… – «Нью-Йорк Пост» – газета консервативная, ГГ своим привычкам не изменяет.

…в чём-то типа «Сирс» купил… – «Сирс» – сетевой универмаг товаров для дома, закрывал в основном нижний и средний ценовой диапазон. В настоящее время от сети, в которой на пике было примерно 2300 магазинов, осталось жалких 5 точек на всю страну.

Исхак Ахмеров – реальное лицо, в 1945 руководил нелегальной разведкой в США.

Эпизод с итальянским рестораном – оммаж песне Билли Джоэла «Scenes from an Italian Restaurant». Хорошая песня. Возможно, великая.