Текст книги "Обменный фонд. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Линник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Я согласился, куда деваться. Времени оставалось почти в обрез, чуть больше часа. Доехать до места более чем достаточно, но и всё. Ну, разве что чаю выпить.

Гостиница у федералов, мягко говоря, бюджетная. Таких «Маунтин Инн» по окрестностям без счёту. Государство своих служащих не очень-то балует, судя по месту, куда я приехал. В подобных отелях обычно останавливаются мелкие коммивояжеры, которые ради экономии пары даймов готовы спать на продавленных матрасах и умываться холодной водой. Ниже такого только номера для почасовой сдачи, любимые проститутками и парочками, которым негде перепихнуться. Мой «Понтиак» на стоянке смотрелся если не космическим кораблём, то близко к этому. Портье на меня только глянул, но спрашивать, что я здесь забыл, не стал.

Я поднялся на третий этаж пешком, потому что лифта в таких местах никогда не было, и пошёл по коридору в поисках нужного номера. Внутри отельчик тоже не подкачал: потёртый ковёр и стены, уже лет десять требующие покраски. Ага, вот и то, что надо, триста семнадцатый. Я постучал, дождался «Войдите» и открыл дверь.

Агентов было двое. Оба белые, конечно же, сейчас чёрным можно устроиться только уборщиком, наверное. Или сантехником, если сильно повезёт. Лет по сорок. В меру упитанные и гладко выбритые. Стрижка короткая, только у одного волосы зачёсаны назад, а второй с ёжиком.

– Мистер Морган? – спросил тот, что с чубом, встал, и пошёл мне навстречу.

– Он самый, – кивнул я, снял шляпу и поискал глазами, куда её можно приткнуть. Не нашёл ничего лучше журнального столика, и оставил её там.

– Проходите, пожалуйста, присаживайтесь, – показал на стул коротко стриженый. – Разрешите представиться: мы федеральные агенты Майерс и Диксон.

И они вместе с чубатым кивнули, почти одновременно.

– Видите ли, мистер Морган, вы рассматриваетесь в качестве подрядчика в государственном проекте, – продолжил первый, в то время как ёжик начал что-то писать в блокнот.

– Да, мне предложил работу мистер Колдфилд, исходя из сведений о моей квалификации.

– Вы сами должны понять, мистер Морган, сейчас идёт война. И Соединённые Штаты не могут допустить к участию в проекте, потенциально связанном с обороной, непроверенных лиц, – почти извиняясь, начал плести словесные кружева тот, что с волосами. – Кстати, не хотите ли кофе?

Я покосился на кофейник, в который налили коричневой жижи, и покачал головой:

– Спасибо, мистер…

– Майерс.

– Да, благодарю вас. Пока откажусь.

Двое из ларца начали морочить мне голову медленно и уверенно. Вопросы сыпались без перерыва, темы смешивались, сведения уточнялись в самый неожиданный момент. Их интересовала учёба в школе и начало карьеры, путешествия по миру и причина переезда в Штаты. Один раз я взбрыкнул, когда Диксон назвал меня британцем.

– Извините, но я не британец. Шотландец. Это разные вещи. Вы, господа, наверное, не местные, но всё равно, попробуйте представить, что случится, если вы в пятницу вечером где-нибудь в Хьюстоне зайдёте в бар и назовёте местного парня янки. Так вот, у нас это чувство намного глубже. У нас англичане, – я это слово чуть не выплюнул, – в пабы не ходят.

– Прошу прощения, мистер Морган, обязательно учту, – повинился ёжик. – Давайте вернёмся к вашей поездке в Иран зимой сорок первого…

Что ни говори, а дело своё ребята знали. Специалисты. Хотя дёрнулся я только раз, когда речь зашла о совсем уж недавнем прошлом.

– Скажите, а ваш бизнес… Вы же купили готовый?

– Да. Потом переименовал. Сделка заключена официально, я могу предоставить документы.

– Мы знаем, господин Морган, – кивнул Майерс. – Просто у нас вопрос о средствах. Где вы взяли шесть тысяч триста долларов на покупку? Ваша предыдущая деятельность не давала вам возможности скопить такую сумму. Наследства вы не получали.

Он посмотрел мне в глаза, будто посылая мысль: давай, парень, признайся, ничего тебе за это не будет. Я провёл кончиком языка по верхней губе, потому что мне вдруг показалось, что она сильно пересохла.

– Это не мои деньги, – ответил я, чуть подождав. Но глаза не опустил, уставившись на Майерса самым честным из возможных взглядом.

– А чьи же? – удивился Диксон, перехватывая эстафету.

– Моего партнёра, мистера Нотча. Он вложил собственные средства, а потом передал бизнес под моё управление. Это законно, я знаю.

– Да, мистер Морган. Но где же сейчас ваш партнёр?

Глава 3

Купить готовый бизнес из серии «ремонт и вскрытие замков» в Альбукерке зимой сорок второго года оказалось довольно просто. Берёшь телефонный справочник и обзваниваешь по очереди. Не с третьей попытки, так с пятой найдёшь необходимое. Почему не Санта-Фе, который вроде как к нужному месту ближе? Просто там населения полторы калеки. А здесь чуть больше. Раза в три примерно.

Продавал своё дело сеньор Гонсалес. Не спрашивал его, по какой причине. Запросил этот деятель за контору с мастерской и тремя комнатками наверху семь тысяч. Я даже спросил, где находится станок из чистого золота, чтобы случайно не сдать его в металлолом. Да, можно было заплатить и без торга, но так не делает никто. Мексиканец выставил свою неподъёмную цену, я выкатил предложение в два раза меньше, вот, в итоге, и сошлись. Я дал бывшему владельцу неделю на переезд, а потом забыл о его существовании.

Жить над конторой я не собирался. Не понравились тесные комнатки и шум с улицы. Тем более, что совсем рядом один джентльмен сдавал в субаренду половину дома, которым владел какой-то трастовый фонд. Плата вполне пристойная, да и условия намного лучше.

Я нанял бухгалтера, секретаршу – и через неделю контора уже работала как надо. Бизнес знакомый, всякие хитрости по привлечению клиентуры действуют и здесь, конкуренция мизерная.

Миша начал сдавать. После годичного марафона его состояние стало быстро ухудшаться. Будто завершил дистанцию и сел прямо на траву, потому что силы кончились. Напарник всё больше засиживался на веранде, начал забывать самые простые вещи. Приступы следовали один за другим, а в себя после них он приходил всё дольше.

В итоге я нанял постоянную прислугу, чтобы за ним присматривали. Михаил даже не протестовал.

Потом я заметил, что он равнодушен к еде. Тарелки всё чаще оставались нетронутыми. Перестал интересоваться, чем его собираются кормить. И спал пугающе долго.

Правый глаз теперь уплыл вверх и в сторону, изо рта часто скатывалась тонкая струйка слюны. А потом Миша вдруг не смог самостоятельно ходить: правая нога перестала слушаться. Я услышал грохот из его половины дома, подбежал, и увидел Мишу лежащим у кровати.

– Нога… не моя… – стукнул он кулаком по полу. – Помоги встать.

Я поднял его – в последнее время это стало довольно-таки легко сделать, вес Михаила уверенно полз вниз. Хорошо, что не отпустил, потому что попытка шагнуть оказалась неуспешной.

Как-то он пропустил стадию тросточки и сразу перешёл на уровень кресла-каталки.

– Лёня, я скоро сдохну, на кой мне эти доктора? – протестовал он, когда я первый раз не послушал его и пригласил врача.

Впрочем, с медиком Миша был предельно вежливым, оставив ядовитые комментарии мне.

Местный специалист, доктор Коллинз, оказался грамотным и лишних иллюзий не питал.

– Исходя из динамики, жить господину Нотчу осталось немного, – прямо заявил он мне. – Двигательные нарушения только ухудшатся. Контроль функций будет утрачен. Потом опухоль доберётся до того участка в мозге, который отвечает за дыхание и работу сердца – и всё.

– Я понимаю. И мистер Нотч тоже. Меня интересует, где он сможет получить достойную медицинскую помощь. Нужна лучшая больница, специалисты которой сделают всё нужное.

– В Рочестере, Миннесота. Клиника братьев Майо. Но даже доставка туда такого пациента…

– Мистер Нотч достоин и большего. Спасибо за консультацию.

* * *

Проверку ФБР я прошёл. В конце концов, речь шла о слесаре, а не физике-ядерщике. Как только Майерс с Диксоном дали добро, Колдфилд связался со мной.

– Ну, Лео, поздравляю. Федералы не нашли в твоих грехах ничего такого, что помешало бы у нас работать, – весело сообщил он. – Готов подписать контракт?

– Конечно. Ник, с меня – ужин в «Антиквити». Даже не отказывайся.

– И не думал. С удовольствием встречусь.

Понятно, что одним ужином тут не ограничишься. Тупо предлагать откат в конверте не станешь, лучше обойтись серьёзным мужским подарком. Миссис Торнтон отправилась в писчебумажный магазин за «Паркером» с золотым пером, а я заехал в винный, где купил набор скотча. Не будет же настоящий шотландец угощать приятеля ирландским пойлом или, что ещё хуже, местным кукурузным самогоном. Продавец собрал в корзину несколько хороших бутылок. Я не стал спорить. Неплохой набор. От таких подарков только сумасшедшие отказываются.

Ник и не стал. Когда после окончания ужина корзинка перекочевала из моего багажника в его, он приподнял бровь, заглянул внутрь и коротко кивнул.

– Отлично! Надо собраться на барбекю, отдохнуть как следует.

– С удовольствием, Ник. И вообще, можешь на меня рассчитывать. Если понадобится, в любое время.

– В понедельник жду, пропуск закажу, – серьёзно кивнул Колдфилд. – И ехать лучше через Санта-Фе, по восемьдесят пятому шоссе.

* * *

Найти пилота, готового лететь за тысячу с лишком миль, а также самолёт, в который влезут носилки с сопровождением, оказалось крайне просто. Плати, и хоть на полюс доставим. Коллинз дал телефон авиационной службы, которая занималась санитарными перевозками. Я позвонил, назвал маршрут, спросил цену. Мне ответили: «Когда летим?».

Доктор связался с клиникой, там подтвердили готовность принять мистера Нотча в любое удобное время. Всё сошлось. Даже Миша согласился. Когда я сообщил ему, что летим, он просто кивнул. Только добавил: «Колхоз 'Напрасный труд», грустно улыбнувшись. Хотя мне казалось, что он просто сдался. Передал эстафету и отошёл в сторону. Он сделал всё, что мог. Дальше – моя работа. Впрочем, говорить с ним об этом в последние дни не очень получалось. Что-то улетело из его головы напрочь, а оставшееся перемешалось в натуральную кашу.

Дела свои он успел привести в порядок. И даже не забыл обещанную ещё в Москве сотку, хотя отдал не на берегу, а только в Альбукерке. Я пытался протестовать, когда увидел, что Миша не вычел расходы на мастерскую, но получил ответ: мертвецам деньги не нужны.

Дальше всё просто – машина скорой помощи до аэропорта, погрузка в «Бичкрафт». Сиделка серой мышкой шмыгнула в кресло у окна. Её дело – смотреть, чтобы Миша не замёрз, и утку подать. Пилот помог мне закрепить носилки и спросил:

– Кто он вам, сэр? Родственник?

– Друг, – ответил я, сам немного удивившись, почему так сказал. – У него больше никого нет.

Лётчик кивнул на кресло рядом со своим:

– Садитесь сюда, сэр. Здесь удобнее. Да и за приятелем присмотреть можно. Только не трогайте ничего, пожалуйста. Маршрут у нас простой: сначала до Талсы, примерно четыре часа. Там дозаправка, перекусим, и ещё столько же – до Рочестера. Погода по пути следования сегодня хорошая. Сейчас девять утра, к вечеру, даст бог, будем на месте.

Он запустил двигатель, от чего в салоне ещё сильнее завоняло бензином, самолёт затрясся, поехал по полосе, чуть подскакивая на небольших неровностях, а потом оторвался от земли, и остались только гул двигателя и мелкая вибрация.

Пилот большей частью молчал. Иногда объявлял, где мы летим. Да и мне особо разговаривать не хотелось. Я поворачивался время от времени к носилкам и смотрел, как Миша спит. Почему-то я решил, что сейчас главное – доставить его живым в эту больничку, хотя понятно: толку с этого – чуть, и назад я точно отправлюсь один. Но я должен знать: для напарника сделано всё возможное. Мне потом спать легче будет. И лучше не думать о том безвестном еврее из какого-нибудь Варшавского гетто, который оплатил этот полёт и всё остальное.

Мы просто летим.

* * *

В Лос-Аламос я раньше не ездил. Зачем оно мне? Обычный небольшой городок, вернее, посёлок, в горах. Овцы и козы везде примерно одинаковые, а другое там вряд ли водилось.

Я добрался до Санта-Фе, проехал столицу штата насквозь, и двинулся дальше на запад, по горной дороге. Кстати, когда едешь на «Понтиаке Торпедо» по пристойному асфальту, то горы не кажутся такими уж отвратительными. И высота здесь не как на том персидском перевале, который иной раз снится мне ночью. Так что годик перетерплю. Думаю, и зимой ради своих учёных правительство будет поддерживать порядок, даже если снег задержится больше, чем на день.

Может, основная масса народу проехала раньше, не знаю. Я на этих подъёмах и серпантинах путешествовал совершенно один. С одной стороны – красиво, с другой – немного стрёмно, когда за десять километров не встречаешь никого, хотя точно знаешь, что на обеих концах дороги довольно много народу.

Главный пропускной пункт оказался обыкновенным сарайчиком, примерно три на четыре метра, стоящим за шлагбаумом. Конечно же, висели и таблички, требующие предъявить пропуск и угрожающие неимоверными карами каждому, кто попытается. Знакомая история, и от смены языка ничего не меняется. Ясен пень, у шлагбаума бдили бравые молодцы из военной полиции. На мою машину они смотрели так, будто я еду в японском танке.

Остановился и опустил стекло со своей стороны. Не быстро и не медленно, тут шутить – дело опасное. В такие места подбирают ребят простых, у них есть только инструкция в голове.

Ко мне подошёл парень с нашивками сержанта и сказал:

– Покажите ваш пропуск и документы, сэр.

Я достал водительское удостоверение, которое здесь у девяти человек из десяти заменяет паспорт, и протянул полицейскому.

– Пожалуйста. Пропуск должен был заказать мистер Колдфилд, на моё имя.

Коп глянул на фотографию, сверил с лицом, сделал это ещё раз. Наверное, большой разницы не заметил, потому что сказал:

– Подождите, мистер Морган, я скоро вернусь.

А что остаётся делать? Сержант сидел в своей будке, как мне показалось, слишком долго, связывался с кем-то, потом принимал звонок. Наконец, звёзды сошлись. Он вернулся.

– Выйдите из машины, пожалуйста. Откройте двери, капот и багажник. И отойдите в сторону, сэр. Пожалуйста.

Ого, аж два раза произнёс волшебное слово. Растём. Я пооткрывал всё, что они хотели, и отошёл. Мне прятать нечего. В багажнике мой саквояж с инструментами, а в бардачке папка с документами, в том числе и с лицензией, дающей право пользоваться содержимым саквояжа на законных основаниях. Взрывчатки в запаске я не везу, а под капотом только то, что впихнули на заводе плюс небольшое количество грязи.

Осматривали мою тачку аж втроём. Заглядывали под днище. Нашли под пассажирским сиденьем пустую упаковку от жевательной резинки, но не признали её опасным грузом, бросили назад. А ладошки всё равно вспотели, и я дважды вытирал их о брюки.

– Ваш пропуск, мистер Морган, – протянул мне картонный прямоугольник сержант. – Наш человек сопроводит вас до гостевой стоянки. Прошу вас не отклоняться от маршрута и следовать инструкциям сопровождающего. Вам всё понятно?

– До последнего слова, – кивнул я и пошёл закрывать капот и багажник.

* * *

В Рочестер мы тогда прилетели спустя семь с половиной часов после вылета из Альбукерке. Попутный ветер, как объяснил лётчик, прибавил скорости. На подлёте мы связались с аэродромом, и машина с красным крестом подъехала к «Бичкрафту», как только мы остановились и пилот открыл дверцу.

Два парня в белых халатах уточнили, здесь ли мистер Нотч, и занялись транспортировкой: проверили у Миши давление и температуру, посветили в глаза фонариком, а потом быстро вытащили его из самолёта, да так аккуратно, что носилки будто плыли в воздухе, а они их только придерживали, задавая направление.

Я попрощался с пилотом, мистером Грейвсом, пожелал ему счастливого возвращения, и поспешил в машину. Если надо будет, сиделка сама доберётся, а без меня как?

Но уместились все. Миша доехал спокойно, плавая в своей обычной полудрёме. Я только теперь заметил, как у него заострились черты лица. Вроде вчера он был похож на себя прежнего, разве что щёки впали и губы тоньше стали, а сейчас создавалось впечатление, что его слепили из отдельных пластинок и не успели разгладить стыки. Будто маску надели.

Доехали мы быстро, минут за пятнадцать. Больница большая, за главным корпусом, к которому мы подъехали, я увидел ещё три, и не маленькие.

В приёмном покое началась обычная тягомотина – документы, обследования, оформление медицинской карты. За этой круговертью время пролетело незаметно, когда Мишу подняли в палату, оказалось, что в больничке мы уже почти три часа провели.

Меня аккуратно выпроводили, как только я убедился, что напарника уложили на широкую кровать в отдельной палате. Посоветовали переночевать в гостинице, которая находится здесь, на территории. И поставили кресло для сиделки, довольно удобное. Она спорить не стала, в конце концов я ей именно за это плачу, чтобы Михаил ни днём, ни ночью без присмотра не оставался. Она и в самолёте неплохо отдохнула, если на то пошло.

Гостиница небольшая, но чистая. Президентского люкса, похоже, нет, но я и не просил. Мне переночевать и обычного сингла хватит, лишь бы там кровать стояла и вода горячая имелась. Короче, заселился я, позвонил на рецепшн, чтобы разбудить не забыли, помылся, и лёг спать. От того, что я буду в тесном кресле ноги отсиживать, у Миши здоровья не добавится.

Утром я сразу пошёл в отделение, даже завтракать не стал. С этим успеется, а с врачом встретиться надо поскорее, пока они от усердия чего лишнего не натворили.

Лечить Мишу взялся как бы не заведующий, судя по длине халата. Я ещё вчера заметил: кто самый мелкий врач по должности, типа подай-принеси, у тех халаты подстреленные, только зад прикрывают. А кто постарше, у тех до колен. У нашего до середины голени доставал.

Представился он доктором Роджерсом, начал напарника крутить и щупать. Глянул в папке на анализы, что вчера успели собрать, покачал головой. Долго мурыжил, с полчаса, если не больше. Давление на разных местах мерил, молоточком стучал. Не волынил, короче.

После обхода я ему уйти не дал, поймал аккуратно за локоток в коридоре и сообщил, что надо поговорить. Доктор кивнул, повёл в кабинет, усадил, предложил кофе. От напитка я отказался, подозревая, что качества он будет обычного местного, похожего на помои, и это в лучшем случае.

Представился:

– Я – Лео Морган, близкий друг мистера Нотча. Какие у вас соображения?

Роджерс подумал немного, потом сказал:

– Пока я могу предполагать агрессивную опухоль головного мозга. Очень сложная клиническая картина, отсутствие наблюдений в прошлом, всё это затрудняет диагностику. Пока, даже предварительно, я сказать ничего не могу. Давайте подождём, когда появятся результаты первых тестов.

– Глиобластома, – выговорил я проклятое слово. – Такой диагноз мистеру Нотчу поставили примерно полтора года назад. Он тогда отказался от лечения, мотивируя это тем, что не хочет, как он сам сказал, превратиться в овощ.

– Хм, – задумался Роджерс. – Конечно, клиническая картина соответствует и глиобластоме на крайней стадии, но ведь у мистера Нотча нет следов вмешательства на голове. Как полтора года назад мог появиться такой грозный диагноз? Вряд ли тогда проявления болезни были столь явными.

– Всё началось с судорожного припадка, – объяснил я. – После этого Майкл ещё год вёл обычную жизнь. Я бы даже сказал, весьма насыщенную. Болезнь проявлялась только в виде не очень частых приступов.

– Благодарю за информацию, мистер Морган, – встал из-за стола Роджерс, давая понять, что беседа закончилась. – Но в настоящее время не могу принять её. В любом случае мы обеспечим мистеру Нотчу необходимое…

– Вы меня не так поняли, мистер Роджерс, – оборвал его я. – Мне, как и моему товарищу, не надо, чтобы его существование превратилось в бесконечный ад уколов и клизм. Я очень хочу, чтобы он получил достойное отношение, которое поможет ему уйти с максимальным комфортом. Вам понятна задача?

– Да, мистер Морган, – кивнул доктор. – Мы сделаем это.

Я ушёл. Посидел возле Миши немного, и отправился искать кафетерий. Надо позавтракать. Роджерсу наша беседа не по душе пришлась, он чуть зубами скрипеть не начал перед моим уходом. Но я оплачиваю счета, значит, моё мнение круче.

Ещё две недели вокруг Михаила водили хороводы. Врачи осматривали его поодиночке и группами, молчали и обсуждали. Я их птичий язык не понимаю, но и так было ясно, чем всё кончится.

А потом я пришёл утром, а у входа в отделение стоял Роджерс. И ждал он точно только меня. Шагнул навстречу, даже рот открывать начал. Но я опередил его:

– Когда?

– Двадцать минут назад. Я как раз хотел послать за вами.

– Уже не надо.

И кивнул в сторону коридора:

– Кто у вас занимается похоронами?

* * *

Необязательные сведения – 2

Иногда в тексте попадаются явления и/или персоналии, не всем известные. Некоторым читателям незнание таких подробностей мешает. Так что это – замена сносок, которые АТ никак не может довести до ума до сих пор.

1) Клиника братьев Майо – одна из известнейших больниц в США. Существует и сейчас, филиалы по всей стране. Крупнейший исследовательский центр. Ввели много полезного и нужного. Если коротко – это знак качества.