Текст книги "Обменный фонд. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Линник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Миша рассказывал, что, в отличие от фильмов, настоящие разведчики на «Астон-Мартин» ездят редко. Большей частью они прикрываются постами официальной посольской шелупони – секретарей и помощников. Для них лишняя двадцатка – чуть ли не праздник. У нелегалов всякое может случиться, хотя был вроде и миллионер, которого потом федералы взяли, но это дело совсем другое. Те тоже рисковать напрасно не будут.

Короче, с какой стороны ни посмотри, эта фигня с деньгами выглядит подозрительно. И это не нравится безопасникам. Значит, будут долбить до тех пор, пока не объяснят происходящее сами себе.

Сотрудники отдела, который готовит под чутким руководством Бейнбриджа первое испытание бомбы, все эти техники и физики – ребята грамотные. Дело своё знают крепко. Но в отсутствие должного контроля начинают расслабляться. Ходят по кабинетам без дела, болтают о всякой фигне, пьют кофе и курят. Кот из дома – мыши в пляс.

Да и какая может быть сознательность, если некоторые из них в этой дыре больше года безвылазно сидят. Смотрят, как прибывают всё новые специалисты, да не десятками, а сотнями, и понимают, что ответ на вопрос, когда это кончится, один: неизвестно. У кого угодно руки начнут опускаться.

Кстати, хорошая книжка, эта «Женщина в белом». Заставляет мозгами пошевелить. Пожалуй, советам продавца можно верить.

* * *

Вот что ещё бесить начинает: на КПП из-за всех этих новых ребят сплошные пробки. Машин в обе стороны больше, а проверяльщиков столько же. И по серпантину с ветерком теперь редко промчишься. В основном приходится тащиться за каким-нибудь грузовиком, который и в молодости тридцать миль выдавал случайно и недолго. Дорога до Санта-Фе вместо сорока минут занимает в два раза больше времени. Ведь шоссе тоже никто расширить не додумался.

Два с половиной часа я ехал домой. Не то, чтобы я начал тосковать по сотовым телефонам, но как раз сегодня мне хотелось бы кое-что узнать.

Долорес была дома. И ужин приготовила. Остыть не успел, несмотря на моё опоздание. Только я вошёл, она подбежала, шлёпая босыми ногами по полу, поцеловала меня и начала руководить:

– Мой руки быстрее. Я тоже есть хочу – умираю.

– Даже не пробовала, пока готовила?

– Хватит болтать! Жду ровно минуту!

За ужином мы не разговаривали. Берегли новости на потом. В конце концов, случись что-то плохое, уже сказала бы. Значит, идёт своим чередом.

– Ну, давай, про адвоката, – сказал я, отодвигая от себя тарелку.

– Поехала в офис к нему. Как ты и говорил, к одиннадцати. Даже раньше немного получилось. Но ждать меня не заставили, сразу провели. Секретарша у него такая обходительная, чай предложила, принесла в фарфоровой чашке, конфеты в корзиночке…

– Ты забыла про стол красного дерева и Эндрю, который умеет скалить зубы как крокодил. Но я знаю, ты это специально рассказываешь, чтобы позлить меня.

– Конечно, – улыбнулась Долорес. – Но слушай дальше. Заявление он составил. Сказал, что дело не очень быстрое, но за пару месяцев надеется закончить. Адвокат поедет к Мигелю и возьмет у него показания, что Диего давно уехал и не помогал мне. Даже ходить никуда не придётся. Эндрю обещал.

– Вот и хорошо. Так и быть, пару месяцев я на лыжах кататься не буду.

Долорес шутку почему-то не поддержала. Вздохнула и продолжила.

– А когда я уходила, то остановилась поболтать с секретаршей. Её зовут Энжи. Она тебя очень хвалила. Мол, мистер Морган такой суровый, но галантный. Когда велел мистеру Анту искать вашего мужа, даже кричал на адвоката. А девушке улыбнулся, за чай поблагодарил. Ты, конечно, молодец. Но у меня вопрос, Лео. Ты ведь сказал, что в мою жизнь лезть не будешь. А это что?

Она посмотрела мне в глаза, а потом положила свою руку поверх моей.

– А я не лезу в твою жизнь, Долорес. Это жизнь человека, который может доставить тебе неприятности. Я хочу знать, где он и что с ним. Тогда и проблем не будет. Так понятно?

– До последнего слова. Тебе ужин понравился? Ты ничего не сказал.

Глава 18

Торги по ресторану прошли без сюрпризов. Суммы в полторы тысячи и ещё пятьдесят долларов хватило, чтобы я стал владельцем участка с постройками. Дальше – от властей бумажная часть работы, а от меня – ремонтная бригада. Для начала надо навести порядок, а потом уже думать, как там дальше жизнь сложится. Особенно с названием. После того, как мои весьма замечательные варианты отвергла одна мексиканка, совсем не разбирающаяся в маркетинге, я самоустранился.

С этим делом сейчас – только раскошеливайся. Зато Долорес занята. Хорошо, что она не считает себя большим специалистом в ремонте и стройке. Поэтому я слежу за этим делом, хоть и не очень-то и рвался.

Адвокат Ант объявился неожиданно быстро. Я даже и не надеялся на столь мгновенную реакцию. По телефону ничего не сказал, просто пригласил заехать. Что же, чай у него неплохой, можно совместить приятное с полезным.

Секретарша улыбнулась как старому знакомому. Энжи, помню. Замечательная девушка, так высоко оценившая простую благодарность.

Ант прямо-таки лучился радостью. В принципе, имеет право. Клиент поставил задачу – адвокат выполнил. Есть, за что взять денежку, и даже объяснять не придётся, за какие услуги.

– Чёрный и покрепче? – спросил Эндрю вместо приветствия.

– Да, не откажусь. Ну, рассказывайте, что за срочность, – ответил я, поудобнее усаживаясь в кресло.

– Дело касается мистера Санчеса.

– Слушайте, у нас с вами в работе пока что не десяток дел. Развод, как бы вы его не называли на вашем птичьем языке, и судьба этого Диего. Давайте, вещайте.

– Мой человек провёл необходимую работу и…

– Без предварительных ласк, Эндрю. Переходите к сути. Раз результат есть, понятно, что кто-то этим занимался.

– Вот, извольте, – Ант протянул мне незапечатанный конверт.

Я достал листик, развернул, и прочитал.

– И вам сообщат об изменении обстановки?

– Конечно. А я, соответственно, вам.

– Среди ночи не стоит, но в остальное время не стесняйтесь. Хорошая работа, мистер Ант, – я сунул листик обратно и отдал конверт адвокату. – Пусть у вас пока полежит.

Энжи принесла чай. Я потянулся за чашкой, сделал небольшой глоток.

– Что-то ещё, мистер Морган? – спросила секретарша.

– Нет, спасибо. Нам с мистером Антом надо обсудить пару вопросов.

Намёк она поняла и дверь за собой прикрыла плотно.

– Слушаю вас, мистер Морган, – Ант чуток подался вперёд, чтобы ни одно слово клиента не пролетело мимо его ушей.

– У меня ведь тоже есть секретарша. Ну, вы в курсе.

– Конечно.

– Знаете, в чём разница между вашей и моей? Дело не в возрасте, внешних данных и скорости заваривания чая.

– В чём же?

– Миссис Торнтон никогда и никому ничего не скажет ни о моей работе, ни о мне лично. Хотя мы занимаемся всего лишь замками и ключами. А ваша, Эндрю, готова рассказывать о клиентах любому, кто согласен слушать.

– Этого не может…

– Я знаю, о чём говорю. Очень надеюсь, что со сведениями обо мне это не повторится. Спасибо за чай, Эндрю. Как всегда, отличный.

* * *

Помню, в детстве смотрел сериал – старый, чёрно-белый ещё, как наш разведчик в тылу немцев сидит, слушает радио и подпевает чему-то. Тоска по родине, короче.

До Альбукерке радио из СССР не добивает, так что сидеть на кухне в одних трусах и вопить среди ночи «Катюшу» у меня возможности нет. Да я и петь люблю не очень. Точно не моё. И русских здесь я не встречал ни одного. Хочется ли мне поговорить на родном языке? Иногда весьма сильно. Прямо хоть садись в машину, выезжай подальше в пустыню, а там кричи во всё горло, чтобы эхо, как в анекдоте, и на третий день по привычке отвечало: «Мать, мать, мать». Но это редко случается. И до осуществления замысла ни разу не доходило.

Среди недели позвонил Джексон и позвал поговорить за ланчем в его любимом «Перевале». На этот раз всё прошло без сюрпризов. Предложил мне небольшой подряд, я согласился. Работы не очень много, парочка мастеров за день справится. Проданным рестораном даже не интересовался, как там и что, будто после его перехода в мою собственность и думать перестал о том здании. Кстати, может, так и есть.

Джексон после ланча вышел первым, а я остановился у картины, висевшей у входа. Вдруг заметил, что офицер южан, стоящий на переднем плане в профиль в нелепой позе и показывающий солдатам, куда им идти, слегка похож на Мишу. Нос чуть другой, а так – будто с него рисовали.

Посмотрел и развернулся к двери. И услышал что-то непривычное для этих мест – русский язык. Довольно пожилой, судя по голосу, мужчина ворчал, что мясо подали переперченное. Изъяснялся он с каким-то странным акцентом. Мягкие окончания слов – я явно услышал «принесуть». И вот это вот «ш» вместо «ч», которое меня немного смущало в Москве, у мужика этого совсем уж с перебором шло.

Я скосил взгляд. Точно, старик, лет семьдесят, наверное. Рядом с ним молча разделывался со своим мясом мой ровесник. Одеты примерно как физики в Лос-Аламосе. Типичные такие учителя. Что они забыли в Альбукерке? Не знаю. Конечно, весело было бы подойти к ним и посоветовать другое заведение, где не считают, что чем больше перца нафигачили, тем вкуснее блюдо. Но к утру уже каждая собака знала бы, что я владею редким в этих местах иностранным языком.

Поехал в офис и позвонил домой.

– Долорес, купи, пожалуйста, по фунту говяжьего и свиного фарша. И ничего не готовь. Научу делать умопомрачительное блюдо. Ты точно не пробовала. Называется «пельмени». Тебе понравится.

* * *

Долорес к приготовлению нового блюда подготовилась серьёзно. Конечно, тут же много всего надо, кроме фарша: мука и яйца. И вода ещё!

На самом деле видов пельменей больше, чем способов маринования мяса для шашлыка. Но мой рецепт обычный, и продукты для него не надо добывать в специальных экспедициях. Просто и быстро. Потому что в этом блюде важно совсем не тесто и мясо, а сам процесс. Купленная в магазине пачка, даже самая дорогая, не принесёт той радости, которую можно получить при совместной лепке.

Когда я рассказал Долорес, что мы будем делать, она сразу начала искать что-то похожее среди привычных ей блюд.

– Похоже на чочойотес? – спросила она.

– И это мне сообщает профессионал с огромным стажем! Никому хоть не говори такое, смеяться будут. Там фарш суют в шарик из кукурузного теста и считают, что этого достаточно. А здесь мука пшеничная, тесто тонко раскатывают, а потом лепят! Чувствуешь разницу?

– Это у вас дома делают?

– Скотты до такого не додумались бы. По правде сказать, если мне больше никогда не попадётся на тарелке ничего шотландского, сильно переживать по этому поводу не буду. Русские научили. Встречался с ними в Персии. Хотя они сказали, что, вроде бы, блюдо пришло из Китая. Так, хватит разговаривать, давай тесто месить.

Мы начали лепить минут через двадцать. Профессионал от любителя отличается тем, что может приспособиться к новым условиям гораздо быстрее. Так что никакого вылезшего наружу фарша, лопнувшего теста и кривой лепки. Всё выглядело так, будто Долорес последние несколько лет только пельменями и занималась.

– Зимой русские садятся всей семьёй, делают тысячи пельменей, а потом замораживают их. Короче, как мясо попалось, так сразу и заготавливают.

– Удобно, наверное. У нас на леднике такое не получится. С чем едят?

– Масло, уксус, сметана.

Последнее слово я сказал на русском. Здесь такого продукта нет, и слова для него тоже.

– Что это? Соус?

– Прокисшие сливки.

– Чего только люди не придумают, чтобы не выбрасывать испорченные продукты, – улыбнулась Долорес. – Ты, кстати, когда разговариваешь, руки не заняты. Лепи, не стесняйся.

Вроде и фарша не очень много – что там, два фунта меньше килограмма, а съесть всё не получилось.

– Утром на завтрак разогрею, – сказала Долорес и отодвинула миску. – Я встать не могу. Если мне будет плохо, ты виноват.

– Можно подумать, я тебя заставлял.

– Пожалуй, я попробую эти пельмени готовить в ресторане.

– Наверное, тогда больше ничего и не надо будет, – засмеялся я. – Говорил же: тебе понравится.

* * *

Бейнбриджа дёргали на разборки примерно месяц. А потом решили, что вины Кеннета в произошедшем нет. Наверняка проверяли всех, кому писал не только он, но и Мэгги. Ну, а так как он никуда не выезжал из Лос-Аламоса, и жена сидела здесь, то и придраться не к чему. К тому же, это письмо, отправленное в совершенно секретное место, но при этом выглядящее, будто его взяли в отделе реквизита на киностудии. Всё не так. И безопасники отстали. Но не до конца.

У Бейнбриджа появился заместитель. Судя по выправке – ни разу не физик. Образование мистер Фицпатрик получал где-нибудь в Вест-Пойнте, или где ещё в Штатах делают курсантам операции по пересадке устава прямо в головной мозг.

Я этого нового сотрудника сначала и не заметил. Мало ли, кто там появился, тем более, что я же в этом отделе не очень-то часто и бываю. Помогло разобраться высокое начальство.

Иду я возле административного корпуса, никого не трогаю. Решил срезать дорогу, пройдя по узкому, с метр шириной, промежутку между зданиями. Слышу: разговаривают двое. Вот глуховатый баритон Оппенгеймера:

– Ничего сейчас не могу сделать. Потерпи немного. Сам знаешь, остались детали.

А ему басом отвечает Бейнбридж:

– Мне кажется, Роберт, сейчас мы в этих деталях утонем. Сначала этот… практически остановил работу на полторы недели! Он, видите ли, должен пообщаться с сотрудниками и войти в курс дела. Во что ему входить? Он школьный курс физики вряд ли освоил! Что он понимает в нашей работе?

– Что-то должен понимать. Его же инструктировали…

– Извини, Роберт, но сейчас этот дубоголовый кусок дерьма только тормозит всё! Требует гарантии на каждый чих! «Вы должны быть уверены в правильности принятого решения!», – пропищал Кеннет, изображая ненавистного контролёра. – Ему плевать, что до нас этого не делал никто! Он хочет только одного: получше прикрыть свою задницу, а потом получить медальку и звёздочку на погоны!

– Не кипятись. Это всё нервы. Пока я убрать его не могу. Сам знаешь, после той истории…

Мне очень захотелось покашлять. Наверное, вдохнул какую-то пылинку. Но ещё больше было желание дослушать до конца. Я давился кашлем до слёз, пытаясь заглушить всё судорожным глотанием слюны. Помогало слабо.

– Я тебе благодарен. Кто знает, сколько ещё эти играли бы со мной в гестапо, если бы не твоё вмешательство. Но, Роберт, я уже хочу убить его. Сил не смотреть на его тупое рыло!

– Я поговорю с генералом. Это его решение. Сам понимаешь, влиять на военных мы…

Тут я понял, что не выдержу. Развернулся, почти бегом добрался до начала этого лаза, в который меня занесло, и там согнулся в надсадном приступе кашля.

Из-за угла заглянул Бейнбридж. Узнал, подошёл.

– Лео, что с тобой? Отвести тебя в медпункт?

Я мотнул головой, потом в паузе смог вставить:

– Мошку вдохнул… Сейчас пройдёт.

– Боже, Лео, ты меня напугал. Думал, ты лёгкие наружу выкашляешь. Точно всё в порядке?

– Да. Извини, что так вышло. Пойду, умоюсь. Вроде всё нормально.

Когда это закончится, я, наверное, пошлю генералу Гровсу огромный букет цветов. Такой, купеческий, какие на рекламных буклетах изображают. Из серии «Сто одна роза для вашей любимой». Чтобы корзину выгружали из машины и тащили к двери два грузчика, оба – ростом метра по два, в ливреях с позументом, цилиндрах и белых перчатках. Ну, и записочку сверху: «Спасибо, Лесли! От всей души! Без тебя бы – точно никак!».

* * *

Ресторан назвали совершенно незатейливо: «Аделянте». В переводе на понятный – «Заходи». Не буду показывать на предложившего гениальное в своей простоте слово. Какой смысл тыкать пальцем в зеркало? К тому же скромность украшает человека.

Я был против неоновой вывески. Не нравится это мне. Как только лампочка перегорит или станет жертвой мальчишек с рогатками, придётся срочно заказывать новую художественно изогнутую букву. Но кто меня послушает?

Подготовка к открытию шла полным ходом. Мебель закуплена, холодильники подключены, электричество в трансформаторе гудит, а на объявления о найме в местных газетах сходятся всякие бездельники, среди которых Долорес пытается найти хоть что-нибудь пристойное.

Я уже предварительно закинул удочки насчёт местных знаменитостей и освещения в прессе. Журналисты – не проблема. Им только плати, хвалить будут на все деньги. Со свадебными генералами пока хуже, но Джексон обещал притащить мэра. Не сразу, когда немного наладится работа. А Фейнмана знаменитостью сейчас считать трудно. Безопасники могут неправильно понять, если на каждом углу начнут рекламировать выдающегося физика, пока никому не известного. Я бы и генерала Лесли Гровса пригласил, он, судя по комплекции, вкусно покушать большой любитель. Но, увы, никак не могу с ним встретиться.

Зато приехал синьор Гарсиа. Старший, конечно. Мигелю у меня дома делать нечего, и он это хорошо усвоил. Я его прощу, но не сейчас. Позже, ближе к Московской олимпиаде.

Дед явился без уведомления о приезде. Его стиль. Впрочем, ждать ему не пришлось. Я уже приехал после работы и сидел на веранде.

– Добрый вечер, Карлос, – поднялся я, когда он только вошёл во двор. – Проходите. Долорес нет, задерживается.

– Здравствуй, Лео, – поздоровался старик. – Я подожду. Разрешишь остаться на ночь?

– Спальня свободна, – махнул я рукой. – Живите сколько надо.

Карлос помолчал, кивнул.

– Спасибо. Скажи, Лео, а ты ведь сидел?

– Было дело. А что?

– Не ошибся, значит. Взгляд у тебя… иногда бывает.

У тебя, старик, тоже. Но я промолчу.

– Жизнь – штука длинная, всё случиться может. Знаете, я бывал в местах, где считают, что настоящий мужчина должен отслужить в армии, отсидеть в тюрьме и убить на охоте волка.

– А ты, значит, волка убил?

– Я и в армии не служил, – улыбнулся я. – А с волками в Альбукерке беда. Нет ни одного. Теперь, если у вас не осталось вопросов о моём прошлом, предлагаю поехать за Долорес. Пора напомнить, что надо домой возвращаться.

– Где она?

– Сейчас увидите. Тут десять минут на машине. Садитесь, она открыта.

Карлос на этот раз выбрал переднее сиденье. Когда мы выехали на улицу, старик сказал, не поворачивая головы:

– Насчёт Диего. Я узнавал… Он сейчас…

– Мне сообщили. Долорес говорить не надо. Пусть идёт, как и шло.

Дед кивнул.

Возле ресторана стоял один «Бьюик». Так тут быть, вроде, больше и некому – открываемся мы только через пять дней. Поэтому и вывеска не горит ещё. Я кивнул Карлосу, мол, давай за мной, и двинулся к задней двери.

– Долорес, ты где? – крикнул я, когда вошёл внутрь.

– Здесь! Проходи! Я договорилась насчёт мариачи. Завтра вечером они подойдут. Послушаешь со мной?

– Я в этом понимаю мало, – ответил я. – Может, Карлос оценит?

– Здравствуй, папа. Извини, не заметила, как ты вошёл. Нравится тебе? Минутку, я свет включу.

Она подошла к деду, обняла его и поцеловала. Только после этого направилась к выключателям и начала щёлкать ими.

– Хорошо, – ответил Карлос, посмотрев по сторонам. – Ты здесь работаешь?

– Можно и так сказать, – сказала Долорес. – Лео, вроде, обещал сделать меня боссом. Это наш ресторан, папа.

* * *

Фейнмана и ловить не пришлось: сам явился. В пятницу в конце дня я сразу становлюсь его лучшим другом. После той истории с выигранным пари он уже не пытается удивить своими умениями в части взлома. Понял, что на этом поле у меня ему не выиграть. Впрочем, весёлых историй у него и так хватает. Кажется, он – единственный, кого мало беспокоит нашествие вояк и увеличение количества персонала. Дик продолжал жить в собственном мире, не интересуясь, что там, снаружи.

В эту пятницу он чуть не опоздал. Я уже завёл машину, прогрел двигатель и даже включил заднюю скорость. Только в этот момент Дик распахнул пассажирскую дверцу и буквально прыгнул на сиденье.

– Поехали?

– Ты меня так заикой сделаешь. А если бы я тебя сейчас дверцей сбил? Безопасники бы закатали в тюрьму лет на десять. Сказали бы, что я специально, с целью срыва секретного проекта.

– Я всё рассчитал. К тому же ты никогда с места не газуешь сильно. Сколько наблюдал за тобой, всегда одинаково трогаешься: на небольшой скорости, очень плавно.

– Всё равно – не надо на ходу запрыгивать. Кстати, ты же завтра свободен? Бери Арлин и приезжай поужинать. Вот сюда, – я дал ему визитку. Для тебя – скидка сто процентов. Но на один раз.

– Ого, ради такого я всё отложу. Насчёт Арлин только не знаю. В прошлый уик-энд она температурила.

– Приходите. Будем рады. О еде не беспокойся: я всё пробовал и остался жив.

* * *

Необязательные сведения – 12

1) Мариачи – Долорес собирается пригласить музыкантов. Мариачи – небольшой оркестр, состоящий из гитары, скрипки и всяких добавлений типа духовых и баса. Выступают в специфических костюмах, в состав которых неизменно входит приталенный пиджак и большое сомбреро. Кто видел хоть один фильм, действие которого происходит в Мексике, тот мариачи должен помнить.