Текст книги "Обменный фонд. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Линник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

Понедельник начался хорошо. Мне удалось провернуть фишку с исправлением цифр в лабораторных журналах, или как там они называют свои талмуды, куда записывают всякие показатели, целых три раза. Удивительно по-разгильдяйски некоторые ведут себя после выходных. Бросают важные бумаги на столе и уходят точить лясы в соседние кабинеты.

Я рискнул пообедать в этом их кафетерии – скорее, от безысходности. Утром немного проспал и толком не собрал себе перекус. От всей души сочувствую работягам, которые давятся этой отравой каждый день. Наверное, привезли сюда армейских поваров. Отбирали самых бестолковых на специальном конкурсе. Выиграли те, что показали способность испортить любое блюдо.

После обеда я увидел на улице Кеннета Бейнбриджа. Не стал подходить: он был занят беседой с коллегой. Вернее, жаловался на жизнь. Некие рукожопы из его команды испортили цикл испытаний. Месяц работы – коту под хвост. Теперь ему, с одной стороны, придётся всё повторять, а с другой – тратить время понапрасну, общаясь со службой безопасности. Торчать на месте и греть уши я не стал. И так услышал достаточно, поэтому сделал вид, что меня заинтересовала архитектура очередного щитового домика, и пошёл дальше.

Как говорят в Первой пресвитерианской церкви, душа моя возрадовалась. Неужели получилось? Вот так, с первой попытки?

Тут меня позвали чинить замок на очередной очень важной двери. Ко мне даже приставили военного полицейского, который следил, чтобы я не отковырнул кусочек чего-нибудь с целью узнать особо секретную тайну.

Возился я недолго. Пришлось остановить операцию и позвать наблюдателя:

– Пригласите кого-нибудь из начальства. У нас тут чрезвычайная ситуация.

Хлопчик встрепенулся от таких слов. Дёрнулся бежать за кем-то поглавнее себя, потом вспомнил, зачем его послали, и предварительно вывел меня наружу.

Ребята, способные принимать решения, появились очень скоро. Передвигались не бегом, но быстрым шагом. Вошли внутрь – они впереди, конечно же.

– Что случилось? – не тратя время на приветствия, гаркнул какой-то крендель. Наверное, высокий чин, судя по количеству полосок и звезде на шевроне.

– Представьтесь для начала. Я – Леопольд Морган, внешний подрядчик. Выполнял ремонтные работы согласно заявке. Обнаружил кое-что, требующее внимания. А именно: следы постороннего воздействия на замке. Вы уполномочены решать такие вопросы?

– Сержант-майор Руффо. Подождите, сэр, сейчас я вызову службу безопасности.

Блин, надо было сначала какую-нибудь табуретку сообразить. И самому посидеть, и продемонстрировать находку тем, кому положено. Придётся стоять, раз такой недогадливый.

Безопасники явились минут через десять. Двое из ларца в серых костюмах и с одинаково обеспокоенными лицами. Эти не представились. Да мне от их фамилий легче жить не станет. Зато они поклонились, когда начал показывать находку на полу. Садиться на корточки, как это сделал я, не по уставу, наверное.

– Обратите внимание на вот эту железку, господа, – показал я карандашом. – Перед вами – не часть замка. Больше похоже на обломок отмычки. Именно присутствие инородного тела привело к невозможности отпереть дверь ключом. Замок исправен. Что мне делать дальше?

* * *

– Мы изымем всё, – немедленно выдал решение один из безопасников.

– Тогда мне надо сходить на склад, взять замену, и установить. Думаю, охрану на это время вы обеспечите. И готовьте журнал передачи ключей.

– Нет, мистер Морган, вы останетесь здесь, – продолжил парень в сером. – Напишите требование, мы принесём.

Ну, раз вы за меня на склад пойдёте, я не против. Заполнил бумагу и отдал. Доверять друг другу сгонять за замком вместо слесаря ребята не стали, пошли вдвоём, оставив меня с полицейскими.

– Слышь, сержант-майор, ты бы организовал на чём посидеть. А то мы тут надолго.

Руффо посмотрел по сторонам, вздохнул, и ответил:

– Не положено.

Не очень-то и надеялся, но попытаться надо было.

Добры молодцы вернулись не скоро. Кладовщики здесь – люди обстоятельные. Шевелятся неспешно. Пока нашли нужное, потом оформили… Но мне-то что? Часики тикают. И если я сегодня куда не успею, то все вопросы к мистеру Коннели, переживающему за возможный перерасход средств.

Замок я вставил быстро. Потом расписался в журнале, что ключи отдал. Вроде и всё. Оказалось, это только начало.

– Мистер Морган, пройдите, пожалуйста с нами. Необходимо зафиксировать ваши показания.

Пришлось идти. Эти их «пожалуйста» – простое сотрясение воздуха. Отказа не предполагают. И я поплёлся за безопасниками.

Встретили меня вполне доброжелательно. Даже предложили чай. Печенек, правда, не дали. Уровень не тот. Зато трясти начали сразу. У этих ребят всегда так: вроде ты и не виноват ни в чём, но через минуту общения с ними начинаешь в этом сильно сомневаться. Хотя, что там можно высосать из этого эпизода? Один я возле очень важной двери не был, на косяк указал сразу. Но безопасник, назвавшийся Брауном, записывал каждое моё слово так старательно, будто расследовал покушение на генерала Гровса.

Наконец, прозвучало ожидаемое:

– Что же, с этим всё.

– Так я пойду?

– Подождите минутку, мистер Морган, – доброжелательно улыбнулся безопасник. – Раз уж вы здесь, давайте побеседуем на другую тему.

– Да? Что вас ещё интересует?

– Да вот, простая формальность. Вы же помните, когда посещали последний раз корпус Е?

– Так сразу и не скажу, надо свой журнал смотреть. Дайте подумать… Девятого числа, наверное, в пятницу. Но, если хотите, могу…

Изображать задумчивость и работу мысли я научился давно. Способ испытанный. Надо просто в уме попытаться умножить что-то заковыристое, типа двадцать семь на тринадцать.

– Не стоит. Вы действительно были в корпусе Е в этот день, с тринадцати двадцати до четырнадцати ровно. Охрана отметила время. Опишите, пожалуйста, что вы делали. Подробно.

– Задали вы задачку, мистер Браун. Это же когда было. Зашёл, проверил замки. Капнул смазки немного. В каждый. В коридоре встретился с двумя ребятами, они выходили из своего кабинета и чуть не столкнулись со мной.

– Что за кабинет? Опишите этих сотрудников.

И понеслось. Я изображал работу мысли, вспоминая подробности. И даже признался, что воспользовался мужским туалетом. Тут без деталей обошлось. Мурыжил меня Браун почти час. Надоел вкрай. Всё пытался поймать на неточностях. Но основной линии я держался крепко. Менял мелочи. Сначала учёный, которого я видел, был в чёрных подтяжках, но потом я решил, что в синих. И прочая ерунда.

– Больше ничего не случилось, мистер Морган? – спросил безопасник, вроде как заканчивая допрос.

– Почему же? Перед уходом заходил в кабинет мистера Бейнбриджа.

Нет у тебя опыта, Браун. Не умеешь скрывать разочарование. Учиться надо, а потом ещё раз учиться, как завещал великий Ленин. Берёг вопросик на конец, когда я устану, прищучить хотел.

– Что вы там делали?

– Чай принёс ему. Мы недавно познакомились на пикнике. Меня туда пригласил мистер Колдфилд. Сведения об этом у вас есть, он же подавал. Так вот, выяснилось, что Маргарет, жена Кеннета, любит чай. Как и я. Мы обсуждали разные сорта, она сказала, мол, хочет попробовать лунцзин, такой китайский…

– Ещё раз название чая, пожалуйста, – остановил меня безопасник, до этого записывавший мои откровения с завидной скоростью.

– Спеллингую. Эл как Люси, О как океан, Эн как Нэнси… Купил в чайной лавке на Ромеро-стрит в Альбукерке. Там, знаете, можно заказать, они привезут. Очень интересный сорт. Можно посчитать горьковатым…

– Достаточно, мистер Морган. Я уже понял. Передали чай мистеру Бейнбриджу, потом что?

– Ушёл. Кеннет сразу сказал: работы много. Я у него не больше минуты занял. Передал привет Маргарет, и всё. Меня предупреждали, что нельзя отвлекать сотрудников. Каюсь, нарушил немного, но я ведь планировал туда пойти, в этот корпус, вот и захватил с собой чай. Маргарет говорила, что здесь скука смертная, подумал, хоть так…

– Спасибо, мистер Морган. Не буду вас больше задерживать. Благодарю за помощь.

На выходе дежурный открыл журнал, записать время, и вдруг махнул рукой: «А, уже отметили». Кто? Когда? И зачем?

* * *

Хреново дело складывается. Ходи теперь и думай: а что это было? Причём, с самого начала. Могли эти черти в серых костюмах зафигачить неудачный взлом того замка, чтобы посмотреть на мою реакцию? Да запросто. Организовать подставу с целью заманить к себе в застенки? Вот это сомнительно, слишком хитромудро. Вели бы они меня, ещё можно поверить. А так? Следов я не оставил, ручку протёр перед тем, как положить обратно. То есть, пока я – один из многих.

А если взлом замка настоящий, и про меня вспомнили между прочим, чтобы побыстрее поставить галочку? Но слишком долгим оказался допрос.

И про Бейнбриджа безопасник знал. Ждал, гадюка, скажу, или промолчу. Хорошо, что попался молодой и не очень опытный. Иначе я бы ещё и об этом долго думал. Но почему не зацепился за чай? Перегнул палку с подробностями? Нет, не сильно. Всё вписывалось в допрос: устал, нервничаю, как и любой нормальный человек, которого потащили в такое место. Я же и ладошки каждые пять минут вытирал, и платок мял. Даже галстук ослабил и пуговицу верхнюю расстегнул. Запинался, забывал, путался, как и должен был. Да я могу открыть курсы «Как прикинуться шлангом на допросе». Тут всё в порядке.

Но вопросов осталось много. Назначили уже виноватого за срыв работы? Продолжат ли искать дальше? Где я во всей этой фигне? Потому что выводы можно сделать любые. Я не знаю полной картины. Чувствую: что-то пошло не так, но я пока не понимаю – где именно. Оцениваю безопасников как следаков из моего времени. В одном уверен на все сто: рыпаться не надо, особенно сейчас. Легче от этого не станет. А изменить что-то я не в силах. Буду жить дальше. Тем более, что сегодня я еду к Долорес.

* * *

У Долорес в кафе никого не было. До меня заходил водитель грузовика – я видел, как он отъезжает, и припарковался на его место, рядом с входом.

Зашёл внутрь и направился к своему столу.

– Привет, как бизнес? – спросил я.

– Надо закрываться. С такими доходами скоро пойду милостыню просить, – сказала Долорес, вытирая стол после посетителя. – Если бы не ты, не знаю, что и делала бы.

– А я предлагал купить твою закусочную, ты не захотела.

– Это когда такое было? Что-то не припоминаю!

– Мы только познакомились. У меня покрышка лопнула, я зашёл позвонить.

– В самом деле? Наверное, я выпила в тот день лишнего. Повтори-ка своё предложение ещё раз.

Долорес вытерла руки о передник, подошла, и села рядом со мной.

– Я изучил рынок и решил повременить.

– Узнаю гринго. Будут ждать, пока не сдохнешь, чтобы потом задарма всё заграбастать.

– Осторожнее со словами, девушка! Я – шотландец!

Она засмеялась и толкнула мое плечо.

– Ты сегодня рано, Лео. Будешь есть?

– Пока не уверен. Зависит от твоего положительного ответа.

– Всё бы тебе шутить, – она вздохнула и накрыла мою руку своей. – Я не знаю. Боюсь.

– Ты не сказала «не хочу». Долорес, зови свою невестку, надевай то красивое платье, с маками, и поедем. Я тоже боюсь. Будем делать это вместе.

– Ты подумаешь обо мне…

– Я и раньше о тебе думал, – перебил я её. – Прекращай эти глупости из серии «что скажут соседи?». Ничего. У меня с одной стороны живёт пожилая пара. Ни один из них даже в очках ничего не видит. А с другой – никого.

– А через дорогу? – Долорес улыбнулась и сложила руки на груди.

– Не знаю, у них высокая живая изгородь. Не встречался с ними ни разу.

– Остался ты, Лео. Что скажешь ты?

– Что время идёт, а мы так и сидим в этом кафе, вместо того, чтобы ехать ко мне. И я не подумаю о тебе ничего плохого. В конце концов ты отказывала довольно долго.

Долорес посмотрела на меня, не убирая рук.

– Хорошо, Лео. Поедем.

Я уже открыл рот, но она чуть сжала мои пальцы.

– Только сначала ты расскажешь, кто ты такой. По-настоящему.

– Это допрос?

– Нет. Страховка.

Она помолчала и добавила, чуть тише:

– И… давай не к тебе сразу. Просто прокатимся.

* * *

Наверное, платье пришлось гладить, потому что Долорес не было примерно полчаса. Понимаю, у женщин это не время на сборы, а интервал для выбора губной помады, но сегодня был поставлен рекорд скорости.

Я не стал ждать в кафе и мозолить глаза невестке хозяйки. Пошёл и сел в машину. Лето в этом году не очень жаркое, и даже стоя на месте, не чувствуешь себя в духовке. Я читал, что в «Крайслеры» ставят кондиционеры. Но это безбожно дорого. К тому же запуск занимает минут десять: надо поднять капот и вручную натягивать ремень на шкив. Пока обхожусь открытыми окнами.

Долорес села рядом со мной и я сразу почувствовал запах духов. Довольно приятный, не сладкий. Но спрашивать не буду. Вот эти разговоры про парфюм – для тех, кто не знает, что сказать.

– Поехали? – спросил я.

– А мужика, к которому ты нанялся таксистом, не будет? Тогда вперёд.

Какое-то время мы ехали молча, но потом Долорес собралась с духом и сказала:

– Давай свою историю.

– Ладно, начнём с самого интересного. В сорок первом, зимой, мне пришлось очень быстро уматывать с моей родины. Вдвоём с товарищем. Не то, чтобы за нами гнались, просто мы уехали за пару дней до того, как власти начали это делать.

– За что?

– Ты уверена, что хочешь знать?

– Лео! Ты обещал! И помни, я увижу враньё!

– По заказу одного толстосума мы обокрали музей. Вынесли пару картин.

– И никого не подстрелили?

– Связали сторожа.

– Ладно, это не страшно, – вздохнув, сказала Долорес. – А потом?

– Мы долго бегали, в итоге приехали в Штаты. Мой товарищ, Майкл, купил бизнес в Альбукерке. И дом. Оставил мне всё.

– А сам?

– Умер от рака мозга в сорок втором. У него не было родни, так что я оказался наследником.

– Какой бизнес?

– Ремонт и вскрытие замков. Пять сотрудников.

– Вот это да! – Долорес даже присвистнула. – За два года? Или они уже были?

– Нет. Всех нанимал, от секретарши до мастеров.

– Не поняла. У тебя есть секретарша?

– Да. Но насчёт неё не переживай. Замужем, двое детей, старшего хочет устроить в колледж в этом году. Совсем не в моём вкусе.

– И ты мне это вот так рассказываешь? В машине? Между Альбукерке и бог знает чем?

– А где надо? В церкви?

– Не шути. Лео, ты… У тебя такой бизнес, а ты ездишь обедать в кафе для нищебродов? Я думала, ты купил машину по дешёвке, после аварии. С кем я связалась!

– Во-первых, у тебя вкусно. Во-вторых, ты там работаешь. В-третьих, не такой уж большой мой бизнес. Вот дом – да. Можно играть в прятки.

– Ты понимаешь, что я сейчас думаю?

– Догадываюсь.

– Нет. Ты не догадываешься.

Долорес молчала долго. Мы успели проехать тот поворот к реке, где были в прошлый раз, и даже промчаться через Альгодонс, от которого до Альбукерке оставалось примерно полчаса.

– Поехали, – сказала она.

– Куда?

Честно, я не знал, что она скажет. Я выдал ей сокращённую версию наших приключений, из которой понять время и место было невозможно. Что я не в ладах с законом, её вроде взволновало не сильно. Интересовало только, не связано ли дело со смертоубийством. Вот то, что я по сравнению с ней чуть ли не миллионер – это был удар. Такого Долорес точно не ожидала.

– К тебе. Покажешь свой дом.

Она помолчала и добавила:

– А там посмотрим, кто из нас прячется лучше.

* * *

Когда мы подъехали, я сказал:

– Пока сиди здесь. Сейчас заедем в двор.

Открыл ворота, загнал машину. И только после этого вылез, обошёл «Понтиак» и распахнул дверцу.

– Прошу.

– Ворота закрывать будешь?

– Потом. Сначала проведу тебя.

За минуту, пока меня не было, Долорес успела снять туфли и остановиться как раз на середине ковра.

– Хорошая гостиная. Больше моего кафе, это точно. Много гостей умещается?

– Не знаю. Не принимаю никого. За всё время, пока я здесь живу, сюда и десяток людей не заходил. Даже если считать врача, которого вызывали к Майклу и санитаров, грузивших его в машину.

– И ты позвал меня сюда?

– Да. Просто до сегодняшнего дня не нашлось человека, которого хотелось бы пригласить.

– Лео, так нельзя… так не делают, – сказала Долорес и пошла к окну. – Ты не можешь просто… взять и сделать меня…

Она подняла руки к лицу и всхлипнула. Её плечи затряслись от плача.

Я сел на диван и просто ждал. Не знаю, что ей можно сказать сейчас. Любое слово прозвучит нелепо.

– У тебя есть вино?

– Да. Какое налить?

– Без разницы, Лео. До краёв. И помолчи. Хорошо?

Глава 10

Первый бокал Долорес выпила быстро, как воду, большими глотками. Капельки красного вина покатились по подбородку и попали на платье. Ну, вот, теперь будет пятно, которое ещё попробуй вывести. Но она не обратила на это внимания, поставила посуду перед собой, и уверенно сказала:

– Ещё.

Я молча налил. Эта порция пошла чуть медленнее, но ненамного.

– Пока оно не долетело до мозгов, не хочешь что-нибудь сказать?

– Мне надо открыться в семь утра, – ответила Долорес, поставила на стол фужер, начала подниматься, и у неё не получилось.

– Быстро же ты. Пойдём, уложу тебя.

– Я са…

Закончить предложение она не смогла. И я еле успел подхватить падающее набок тело. Скорее всего, выпивка в жизни Долорес присутствовала только в виде ложки кагора на причастии. Другими причинами столь быструю отключку я объяснить не мог.

Отнёс её в спальню, уложил на кровать. Потом расстегнул и с трудом стащил платье. Если ей станет плохо, не испачкает. Судя по деталям туалета, у неё было довольно-таки уверенное решение, как закончить этот вечер. Но рассматривать дамские прелести я не стал. Надо замыть пятно на платье. До утра оно точно высохнет. Поставить возле кровати таз на случай, если организму порция вина покажется слишком большой. И стакан с водой на тумбочку.

Завёл будильник на пять утра и пошёл в гостиную. Надо убрать следы скоростной пьянки. Да уж, не так я себе представлял окончание сегодняшнего вечера. Но фигня уже случилась, зачем теперь переживать?

Спать не хотелось. Понимаю, что завтра буду как варёный весь день, а ничего поделать не могу. Попробовал читать, но не получилось. Дошёл до конца страницы и закрыл книгу. В голове пустота. Лучше пойду и постою под душем.

Потом заварил чай, попил на кухне. Даже не стал мыть кружку, поставил в мойку рядом с бокалом и пошёл в спальню. Кровать у меня широкая, хоть по диагонали ложись. А если Долорес станет плохо, далеко идти не придётся.

Вроде и спать не хотелось, но только лёг, и почти сразу отключился, слушая сонное сопение Долорес. Лучше не думать, что будет утром.

* * *

Будильник я опередил буквально на секунду. Он коротко звякнул и обиженно заткнулся. Если Долорес надо открыться в семь, то выехать стоит в шесть, и это самый крайний срок. Не знаю, сколько она собирается, предположу, что долго. Не будет обидно, если так и есть.

Судя по всему, ночью она не просыпалась. Ну и хорошо. Вернее, плохо ей сейчас будет в любом случае, но если бы тошнило, то пьяница чувствовала бы себя гораздо хуже.

Я бросил в стакан с водой таблетку алка-зельтцера и потормошил Долорес:

– Пора вставать. Ты говорила, что надо открыться в семь.

– Который… Лео! Где я?

– В моей спальне. Кровать тоже моя. Ванная налево, увидишь. Полотенце, халат и свежая зубная щётка ждут. И быстрее, я ещё должен успеть тебя покормить. А сейчас – пей.

– Лео, я так…

– Потом всё, милая. Выпей. Станет немного легче. Готова? Давай, бегом, я уже отвернулся.

Она прошлёпала босиком по полу, и я подумал, что забыл дать ей тапочки. А потом пошёл на кухню.

Никакого кофе. Во-первых, некогда возиться, во-вторых, с бодуна не стоит. Лучше не очень крепкий чай. И яичница с тостами. Настоящий холостяцкий завтрак. Было бы время, приготовил бы что-то основательное.

Долорес – молодец. Двадцать минут – и готова к приёму пищи. Лицо чуть отёкшее, но это пройдёт. В остальном – красота ничуть не пострадала.

– Давай, ешь, – пододвинул я ей тарелку. – Скоро выезжать.

– Извини за вчерашнее, – пробормотала она, глядя в стол. – Со мной такое…я ничего?..

– В смысле пьяных драк и разбитой посуды? Нет, ты не успела. Вырубилась после второго бокала. Сказала только про работу. Я сделал выводы.

– У меня нет настроения шутить.

– С похмелья всегда так.

– Слушай, мы…

– Если ты о постели, то нет. Когда я понял, что ты ничего не запомнишь, интерес пропал.

– Лео, прекрати издеваться!

– И в мыслях не было. Пей чай, он не крепкий и уже достаточно остыл.

– Не командуй.

– Потом одевайся – и вперёд, – продолжил я. – Твоё платье висит в спальне. Если пятно от красного вина не отстиралось, тебе будет чем заняться сегодня.

– Спасибо, – смутилась Долорес.

– Поспеши. Я пока заведу машину.

Она дёрнулась, будто хотела сказать ещё что-то, но промолчала.

* * *

На выезде из Альбукерке я остановился у магазинчика на заправке. Купил бутылку содовой, потом подумал и взял вторую.

Долорес выпила газировку быстро. И снова уставилась в окно, будто надеялась увидеть там что-то новое. Кстати, пятно отстирать не удалось. Почти не видно, но, если знаешь, взгляд постоянно натыкается на бледно-бордовый овал.

– Мне стыдно, – наконец, произнесла она.

– Почему? Ты не сделала ничего плохого. У всех бывают неудачи. Не рассчитала дозу, переволновалась, и что? Для меня всё осталось прежним.

– Знаешь, я вчера… Просто подумала, что это слишком похоже на сказку о Золушке.

– Боюсь тебя разочаровать, но роль принца я не потяну, – рассмеялся я. – А фея кто? Твоя невестка?

– Ты понял, о чём я. Смеёшься, так легче спрятаться от себя. А я теперь боюсь ещё больше. Пока думала, что ты не сильно отличаешься от меня… было проще. А сейчас не знаю, как вести себя рядом с тобой.

Мы помолчали. Просто так и не ответишь.

– А что не так? – спросил я. – Зато ты точно знаешь, что я не пытаюсь купить тебя. Денег у меня не так уж и много. Иначе зачем бы я брал этот подряд? На дорогу в один конец два часа почти уходит. Дом я бы и рад сменить на что-то поменьше, но Майкл устроил так, что провернуть это не просто. Живи дальше, Долорес. Ничего не изменилось.

– Легко тебе говорить.

– Не очень.

– Расскажи, как вы ограбили музей.

– Было и прошло. Повторять не буду. И вспоминать тоже. Так что давай о чём-нибудь другом.

На этот раз молчание затянулось миль на двадцать.

– Ты же будешь ехать в пятницу, Лео?

– Пока планы прежние.

– Заберёшь меня? Я буду ждать.

– Только вина в этот раз не дождёшься. Спрячу всю выпивку в подвал.

Первый раз за утро Долорес улыбнулась.

* * *

Миссис Торнтон не зря получает своё немалое жалование. Так я уменьшаю шанс, что в один не очень прекрасный день её переманят в другое место. А ещё – это оценка её профессиональных качеств. Она сама знает, что ей делать, и редко ошибается. А это дорогого стоит. Так что когда она прервала мой священный ритуал связи с вселенной, я знал: пора срочно возвращаться в суровые будни реальности.

– Мистер Джексон, из мэрии, – сообщила секретарша.

Я быстро опустил ноги на пол – по-другому до телефона не дотянуться, и схватил трубку.

– Морган слушает.

– Доброе утро, – сухо поздоровался Джексон. – Можем сегодня встретиться?

– Да. После двенадцати.

– У меня ланч в ресторане «Перевал Глориета» в час. Угол Тижерас-авеню и Третьей улицы. Буду ждать.

И что это? Разовый контракт? Партнёрство с мэрией? Насколько велика благодарность за счёт бюджета? Угадать невозможно. В любом случае, это не какие-то секретные переговоры. Джексон назначил встречу недалеко от мэрии, там его точно могут увидеть сослуживцы. Так что вряд ли мне предложат схемы по распилу бюджета и будут обсуждать откаты. Дядя Сэм к таким вещам относится очень серьёзно. С государственными деньгами шутки плохи. За такое срок дают больше, чем за ограбление банка.

В ресторанчик я вошёл за пару минут до назначенного срока. Посетителей прямо перед входом встречала огромная картина: конфедераты и федералы бегут друг на друга где-то в снегу среди гор. Наверное, битва на том самом перевале. Бр-р-р… Я даже вздрогнул. Для полноты картины сюда б ещё иранский пикап с цепями на колёсах! Сколько времени прошло, а впечатления всё не меркнут! Но художнику откуда знать про наши похождения… Упустил очень важную деталь, конечно.

Посетителей в ресторане меньше, чем военных на картине: семейная пара за столиком у входа, коммивояжёр у стойки и Джексон в углу, за фикусом в кадке.

Чиновник взмахнул рукой. Не то приглашение присоединиться, не то муху отгонял. Но я подошёл. Джексон задницу приподнял и подал руку.

– День добрый. Будете есть? У них неплохо готовят. Горные устрицы отличные.

– Спасибо. У меня на родине тоже едят всё подряд, но бычьи яйца так и не стали моей любимой пищей.

– Возьмите джамбалайю. Тут приличная.

– Хорошо.

Джексон кивнул официанту, столбом замершему в паре шагов от нас. Сделали заказ. От аперитива я отказался, и прихлёбывал воду из стакана.

– Что же, мистер Морган, не буду говорить долго. У нас есть работа. Для вас, – он прожевал «горную устрицу» и отпил из бокала. – Мы заканчиваем строительство санатория для ветеранов. Я могу организовать договор по вашему профилю. Справитесь – продолжим сотрудничество.

– Есть ещё что-то, о чём я должен знать?

– Кроме сроков, ничего. Три дня. Начиная с завтрашнего.

* * *

Конечно, я согласился. От таких контрактов не отказываются. Даже если потом жалеют. Закончив обед, пошли в мэрию. Договор стандартный, никаких «особых условий». Оплата неплохая. Вот только объёмы… Санаторий большой, там собираются лечить не пару десятков пациентов. Надо, конечно, перед подписанием съездить на место, посмотреть вживую. Но даже если там всё готово, придётся поднапрячься.

– Скажете, куда пропал мой предшественник?

– Он умер. Наследники отказались, приостановили работы по всем контрактам, – ответил Джексон.

Судя по тону, я понял, что подробностей не будет. Да мне и не надо. Наверняка сроки поджимают – ждут какого-нибудь сенатора или другую шишку.

– Вы поедете показывать объект? Или дадите сотрудника?

– Сам покажу.

Что ж, видимо, предложения длинней трёх слов Джексону даются плохо. Ну и ладно. Лишь бы платил.

Стройка века, к счастью, оказалась недалеко от города. И дорогу к этой симпатичной долине на обрывистом берегу Рио-Гранде проложили пристойную. Короче, ветеранам будет где поправить здоровье.

Сам объект почти готов. Остались мелочи, в том числе и по моему профилю. А так – всё пахнет свежей краской и новым линолеумом. Мы походили по этажам, сверяясь с планами. Всё так. Никаких подвохов типа «вы вот здесь ещё поставьте три сотни замков, а мы потом проведём по документам». И всё необходимое лежало на складе. Подходи, бери и работай. Это и настораживало. Слишком всё хорошо. И я подписал контракт, прямо там, на каком-то подоконнике. А потом поехал радовать сотрудников.

У меня сейчас три полноценных мастера. Четыре, если я на время прощу Миллигана. Придётся это сделать. Я – пятый. Кен – подсобник. Взять бы ещё миссис Торнтон, но кто-то должен остаться в офисе и отвечать, что ей очень жаль, но заказ выполнят в пятницу.

Осталось сообщить исполнителям.

– Все на месте? – спросил я секретаршу, как только открыл дверь и услышал привычный звук колокольчика.

– Мюллер на вызове, остальные здесь.

– Позвоните ему, чтобы быстрее возвращался. Потом всех ко мне, включая Миллигана и мальчика. Пока – чай, пожалуйста.

Минут через сорок все уже столпились напротив моего стола.

– Господа, перед тем как сделать объявление, прошу поднять руку тех, кто не хочет получить двойную оплату в ближайшие три дня.

Все переглянулись, но промолчали. Даже Мюллер не хмыкнул. И так понятно, что когда говорят о двойной оплате, попотеть придётся трижды.

– И мне? – влез Кен.

– Я просил поднять руку, а не болтать. Значит, все согласны. Что же, теперь детали. Естественно, деньги просто так никому не платят. Нам предлагают установку и наладку в новом санатории для ветеранов, недалеко от города. Объём работ очень большой, но сроки ограничены. Не успеем днём – будем заканчивать ночью. Не обсуждается. Я с вами. Миллиган, ты тоже. Вопросы?

Кен открыл рот, но Миллиган двинул ему в бок.

– Собираемся здесь, босс? – спросил Мюллер.

– Завтра к семи. Отвезу всех. Тесновато, но потерпите. Миссис Торнтон, остаётесь отвечать на звонки. По остальным заказам – отложить до пятницы.

Теперь главное, чтобы справились.

* * *

Все разошлись, а я так и остался сидеть. Поеду домой. Надо выспаться, заготовить с вечера еды на завтра. А ещё лучше – заехать по дороге в какую-нибудь закусочную, договориться о доставке. Давиться бутербродами за работой – последнее дело. Нет, не так. Есть человек, который это решит за меня.

– Миссис Торнтон!

– Да?

– Пожалуйста, договоритесь о доставке горячей пищи на объект. Давайте, покажу на карте, как туда ехать. Главное, чтобы было сытно и съедобно. Ладно, я поеду домой. Проведите оплату и позвоните мне.

– Сделаю, мистер Морган. И ещё один вопрос, если разрешите.

– Говорите.

Она пошла и закрыла дверь в кабинет. Не помню, чтобы такое случалось раньше. Значит, разговор будет не про работу.

– Мальчик, Кен…

– Что с ним не так?

– Он ночует в мастерской, сэр. Хочу, чтобы вы знали. Он – сирота. До последнего времени ему пришлось…

– Вот только не надо давить на жалость, миссис Торнтон! Сюда его позовите.

Кен пришёл тут же. Встал у двери и молчал.

– Возможно, тебе не смогли объяснить, как тут всё обстоит, с самого начала. Так я сейчас сделаю это. В последний раз. Я здесь – босс. Здесь всё моё. Понял?

– Да, – ответил он, и только потом добавил, будто вспомнил: – Сэр.

– Так вот, если здесь что-то происходит, то только с моего разрешения. А теперь вопрос: что тебе помешало подойти и спросить, можно ли остаться ночевать в мастерской?

– Извините.

– Дружище, да ты просто чемпион мира по извинениям! Талант! Запомни этот день. Ты прощён только потому, что нужен.

– Я понял, сэр.

– Миссис Торнтон, дайте ему ключи от второго этажа. Пусть освободит комнату справа от лестницы.

– Спасибо, мистер Морган! Я…

– Нет, я. Ещё не закончил. Научись слушать до конца. У нас тут не благотворительная организация. Ты живёшь там, пока работаешь. Уборка за тобой. Арендная плата…

Он снова открыл рот, но я оказался быстрее:

– Один доллар в месяц. Кроме этого, ты будешь сторожем. Узнаю, что привёл гостей – увольняю. Иди.

Кен кивнул и вышел. Ничего, нормально держится. Не гнётся. Может, и получится что-то хорошее.

– Благослови вас бог, мистер Морган.

Что-то миссис Торнтон расчувствовалась. Как бы плакать не начала.

– Оставьте. Перед тем, как мы продолжим: сколько вы ему дали? Быстро отвечайте!

– Десятку. Чтобы оделся.

– Вот, возьмите, – я достал бумажник и вытащил две пятёрки. – Я сам решаю, кому и сколько. И не забудьте о доставке горячей пищи.

* * *

Три дня мы пахали. Не знаю, как там на плантациях рабы фигачили, но мы выступили достойно. Приезжали на стройку с утра и работали до позднего вечера. Сил хватало только помыться и снова завести будильник. Но успели. Была пара-тройка косяков, большей частью не по нашей вине. Справились и с этим.