Текст книги "Обменный фонд. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Линник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Не знаю, какими будут американские работяги лет через пятьдесят, но сейчас за двойную оплату эти ребята готовы свернуть горы. И при этом делают нормально, а не тяп-ляп. Шурупы молотком не забивают.

Короче, в четверг, в пять вечера, заказчик подписал акт приёмки. Я передал ключи, остатки материалов, и уехал ждать оплаты.

Хотелось сразу домой, завалиться на кровать и радоваться жизни, но я сделал волевое усилие и отправился на мойку. Пусть почистят салон, а то там запашок такой стоит, будто стадо загнанных лошадей ночевало. А мне завтра в этой машине Долорес везти.

Утром я заехал в офис – только поздороваться. Даже двигатель не глушил. Убедился, что все живы, почти здоровы, и поехал на север.

Дорогу я уже знаю наизусть. Можно ехать и думать.

Что делать с Долорес? Даже если представить, что она на всё согласна? Замуж не пойдёт. Католичка при живом супруге так не сделает. Да и мне это как-то не очень важно. Если предложить ей бросить свою забегаловку на брата с невесткой, или даже продать, и она согласится? Стоимость такого бизнеса мизерная, при желании я эту халупу могу выкупить без напряга. Но что Долорес будет делать потом? Станет домохозяйкой? Через какое время она взвоет от скуки? Всю жизнь на ногах с утра до вечера. Привыкла чем-то заниматься. Можно купить ей ресторанчик, чтобы она там…

Какая же дичь иногда приходит в голову! Меня за задницу могут прихватить федералы и заткнуть в тюрьму лет на сорок. Или даже посадить на электрический стул. Я не знаю, как здесь, в Нью-Мексико, казнят. И узнавать не хочу.

Выиграю я у системы или нет, при любом раскладе надо держать всех, кто мне дорог, на расстоянии, пока всё не закончится. Чтобы следак, узнав про Долорес, подумал только одно: это та баба, с которой он спал по субботам. И сразу забыл.

За этими мыслями я проскочил поворот и пришлось сдавать назад. Подъехал ко входу, даже дверцу закрывать не стал. Вошёл внутрь и увидел, как Долорес, секунду назад ещё хмурая, улыбнулась мне:

– Привет!

– Доброе утро. Не забудь: на обратном пути я заеду.

* * *

Необязательные знания – 7

Горные устрицы, они же устрицы Скалистых гор – весьма популярное блюдо в Горных штатах, к которым относится и Нью-Мексико. Жареные бычьи семенники. Способов приготовления, как и местных названий, огромное количество.

Джамбалайя. Блюдо родом из Луизианы. Двоюродная сестра испанской паэльи. Постоянным в рецепте является только рис.

Глава 11

Остановился ли я со своими мелкими пакостями после допроса в службе безопасности? Как бы не так. У меня даже зародилась идея большого «сюрприза», но пока сырая. Лучше как сегодня удалось – поменять цифры в адресе поставки.

С утра дали заявку в отдел Фейнмана. Вернее, сначала я не знал, что именно к нему. А когда пришёл, понял: чинить придётся то, что Дик успел замучить.

– О, Лео, привет! – обрадованно встретил он меня. – Садись, сейчас угощу тебя чаем.

– Ты сломал замок? – кивнул я на дверь.

– Ученики, – улыбнулся Дик. – Показывал ребятам, как это делается, не смогли повторить.

– Слушай, а в понедельник, в соседнем корпусе… Твоя работа?

– Нет, меня уже спрашивали, – признался Фейнман. – Я бы не допустил такой брак. Так им и сказал. Сами напортачили. Ты во сколько поедешь? Подвезёшь?

– Извини, сегодня никак. У меня свидание.

– С той красоткой из кафе? Видел её. Я мешать не буду, посижу на заднем сиденье.

– Не получится, Дик.

Блин, предложил бы ещё свечку подержать. Из научного интереса.

– Попрошу кого-нибудь другого, – совсем не расстроился Дик. – Хотя с тобой лучше. Ага, чайник вскипел. Сейчас, освобожу место.

Он начал отодвигать папки на край стола. Я подумал, что было бы весело залить чернилами всю эту кучу секретных бумаг. Но тут же отогнал дурную мысль. Первый, на кого подумают, буду я. Он же – последний. Если Дик играючи собирает письма из мелких кусочков, то расположение склянки с чернилами он вспомнит через секунду.

Чай у Фейнмана хороший, ароматный. Цейлонский, наверное. Стоит иногда заходить.

* * *

В бухгалтерии меня ждал сюрприз – сейф у кассира. Вспомнили всё же. Кстати, не моя это работа. В договоре – только дверные замки. За это пусть Коннели платит отдельно.

Бывает так, что по непонятным причинам человек тебе становится крайне неприятен. До той степени, что как увидишь – сразу появляется желание в морду заехать, несмотря на последствия. Вот этот счетовод из таких.

Но сегодня я его видел только мельком. Встретил в коридоре, и получил коротенький королевский кивок. Снизошёл, узнал, уделил секунду своего бухгалтерского внимания.

А в кассе зато никого, кроме кассира. Хотя внутри сейфа деньги лежали. Вот ведь странные люди: дверь, закрывающую коротенький глухой коридорчик, послали охранять полицейского, чтобы я не проник куда не надо. А здесь наличка, пара тысяч точно наберётся – и никого не тревожит.

Почистил замок от набившейся внутрь грязи, продул, смазал. Интересно, почему новый сейф не купили для кассы? Здесь же всё с нуля строили, а ящик этот откуда-то привезли и поставили. Сэкономили. Скоро ключ начнёт проворачиваться. Но это уже не моя проблема. Вот как не смогут открыть, тогда и приду.

На улице встретил Ника Колдфилда. По своей воле, может, и не подошёл бы – зачем мешать занятому человеку, но он сам замахал рукой, подзывая.

– Привет, Лео, – улыбнулся он, когда мы пожали друг другу руки. – Давно не виделись. Почему не заходишь?

– Да мне тут недавно в очередной раз рассказывали, какой важной работой здесь все занимаются, а потому нельзя никого отвлекать понапрасну.

– Слушай их побольше, – хмыкнул Ник. – Ко мне можешь заходить хоть три раза в день. Кстати, свежий анекдот, недавно рассказали. Собрались лорды в джентльменском клубе, сидят, курят сигары. Вот один и спрашивает: «А почему нет лорда Мэтью?». Другой отвечает: «Он передал, что у него встреча с дамой. И если он сможет, то не придёт».

Колдфилд так заразительно засмеялся, что и я присоединился к нему.

– Ты как насчёт барбекю? Собираемся в воскресенье, тем же составом. Приезжай, что тебе дома скучать?

– Извини, Ник, но не в этот раз. У меня свидание.

– Я в тебя верю! – снова захохотал Ник. – Ты точно не придёшь!

* * *

Уехал бы и раньше, но не стал торопить события. Сел в каморке и дочитал «Глубокий сон» Чандлера. Отличная сцена с холостыми патронами, правильно мужик поступил – в таких делах доверять никому нельзя. Но кто, блин, убил шофёра? Вот за подобное хочется поймать автора и задать пару вопросов. Что ему стоило написать несколько абзацев об этом парне?

Долорес уже ждала, хотя я и приехал минут на десять раньше. Шляпка была той же, а вот платье – синее, расклешенное. Не такое красивое, как то, с маками, но тоже неплохое.

Зачем-то заглушил мотор, неловко дёрнул за ключ, и он упал под ноги. Пока я пытался его ухватить, Долорес быстро подошла, открыла пассажирскую дверцу и устроилась на сидении. Не получилось изобразить из себя кавалера.

– Лео, не стой! Заводи двигатель, поехали скорее!

– Что-то стряслось?

Ключ всё же сдался, перестал убегать от моих пальцев, и я воткнул его в замок зажигания.

– Ещё нет, но может произойти. Вот передумаю ехать, что будешь делать?

– Схожу, запру твою дверь снаружи. Напрасно ты надеешься, что сможешь теперь просто так отвертеться. Посажу на цепь в подвале.

– В котором ты спрятал вино?

– И правда, не получится. Придумаю что-нибудь.

– Расскажи, как прошла твоя неделя.

– Выполняли большой заказ. Вчера закончили. Из-за этого у меня дома с продуктами негусто.

– А я уже настроилась поужинать.

– Придётся заехать поесть в ресторан. Что бы ты хотела? Желательно, что-нибудь простое. А то меня недавно пытались накормить бычьими яйцами, представляешь?

– А я пробовала когда-то, – улыбнулась Долорес. – Так себе, повторять не хочу. Давай поедем в тот итальянский ресторан, помнишь?

– Конечно. Хотел в прошлый раз заказать ризотто, но оно уже не умещалось в желудок.

– Я тогда буду лазанью. Кое-кто пожадничал и дал попробовать совсем крохотный кусочек.

– Сама говорила, что много не будешь. Со мной намёки не работают. Если чего-то хочешь – говори прямо.

– Поцелуй меня, Лео. Сейчас.

* * *

Я съехал на обочину и поцеловал её. Не на бегу и без спешки. Ровно столько, сколько нужно. Такой, как надо. Второй поцелуй не последовал. Долорес откинулась на спинку сиденья, пошарила руками вокруг себя, нашла сумочку и вцепилась в неё. А потом закрыла глаза и сказала:

– Я всё ещё боюсь, Лео. Жизнь у меня хреновая, но привычная. А с тобой – не так… Поехали, я есть хочу. С утра ни крошки во рту. Ты заехал – и всё, аппетит исчез. А теперь появился. Чувствую, скоро в животе урчать начнёт.

Я не гнал, но ехал быстро. Из этой тачки, как заявлял дилер, можно выжать девяносто миль. Врал, наверное. Но семьдесят я сейчас шёл запросто.

– Мы разобьёмся, – прошептала Долорес, когда открыла глаза и посмотрела в окно.

– Не вздумай. Потом придётся тебя собирать, а у меня другие планы на этот вечер.

До ресторана доехали быстро. И ужин занял не так уж много времени. Через час закончили и вышли на улицу.

– Куда теперь? – спросил я. – Сходим в кино? Могу ещё предложить посмотреть на Рио-Гранде, здесь есть одно место…

– Лео, я тебя сейчас удушу. И суд меня оправдает. Мне очень хочется, чтобы ты меня поцеловал. А потом ещё. Вези уже в свой дом, который я даже толком посмотреть не успела. Но я сделаю это чуть позже. Ты будешь заводить двигатель?

И мы покатили по улочкам Альбукерке. Пара поворотов – и мы на месте. Я снова загнал машину во двор, только теперь Долорес вылезла и помогла мне закрыть ворота.

Мы вошли в дом, и она сама потянулась ко мне. Тут одним тренировочным поцелуем не обошлось.

Наконец, Долорес оторвалась от меня и пошла в гостиную. Она бросила сумочку на кресло и повернулась ко мне.

– Лео,тут понадобится твоя помощь. Я сама не смогу стянуть это платье. Извини.

* * *

Я лежал в своей постели, на левой половине, которая ближе к окну. На улице ухала какая-то птица, рядом тикал будильник, а я никак не мог заснуть. Хотя, казалось бы, после стахановских вахт и сегодняшнего вечера должен дрыхнуть без задних ног. А я ворочался, время от времени посматривая на копию горного хребта Сангра-де-Кристо, сделанную из одеяла, под которым сопела Долорес.

Только в фильмах для взрослых первый раз проходит на «ура». А в жизни – не туда легла рука, возникла пауза, неловкость, ты неудачно попытался пошутить. Даже после того, как вы совместно боролись с её неснимаемым платьем.

Но всё это – фигня. Притрёмся, не страшно. Главное, что Долорес смогла переступить свои кордоны. Не знаю, чего ей это стоило. Вряд ли она об этом расскажет. Но мне по душе, что она пытается выбраться из своего болота. Хотя бы и через роман с непонятным мужиком.

Красивая она. И хорошая. Может, мне в качестве компенсации за ненужные приключения всё же выпал приз? Вот только инструкции не дали. Ведь опыта жизни с обычными женщинами у меня не очень много. Всё как-то не решался. Потому что вот так – привыкнешь, а тебя – бац, и посадили опять. И мне нехорошо, и ей плохо.

Зато сейчас – всё другое. Наверное.

Я всё же уснул. Да так крепко, что будильник полезла гасить Долорес. Для этого ей пришлось нависнуть надо мной на одной руке, которая, конечно же, сразу подкосилась, стоило мне повернуться. Короче, до заветной кнопки дотянуться я не дал, и мы целовались под злобное тарахтение.

– Прекращай, Лео! Надо вставать!

– Помню, чтобы открыться в семь. Один поцелуй, и я пойду готовить завтрак.

Начал вставать, зацепился рукой за проклятый будильник, который полетел мне на ногу и рассыпался осколками по полу. Я охнул от боли в пальце.

– Осторожно, не наступи на стекло!

– Ерунда, встану с той стороны. Сегодня будет уборщица, подметёт.

– Миллионерские замашки. Где у тебя веник?

– Забудь. Иди в ванную.

* * *

По дороге в Санта-Фе мне стало так хорошо, что захотелось петь. Конечно же, я не стал этого делать. Не для того я так долго вёл Долорес к сегодняшней ночи, чтобы разрушить всё парой-тройкой звуков. Вместо меня начала петь Долорес. Её-то как раз слушать приятно. На радио поставили грустную песню, обычное «Не уходи, останься, ничего не объясняй». Но получалось очень трогательно. Я даже начал прислушиваться.

А потом оборвал исполнение с нашей стороны.

– С чего это ты решила, что я тебя обманываю?

– Когда?

– Да вот прямо сейчас. Спела «And I know you cheat». Ты это дело бросай. У нас всё на доверии.

Короче, барышню мы дослушали молча. Потом её сменил Синатра, и ему Долорес помогать не стала.

– Какой у тебя номер телефона? – вдруг спросила она.

– Почему ты раньше не узнавала?

– Даже не знаю. Может, стеснялась. Или… Скажешь?

– Конечно. Запиши домашний и рабочий. Там секретарша, миссис Торнтон. Предупрежу её, чтобы соединяла сразу.

– Я на всякий случай. Не очень люблю говорить по телефону.

– Но иногда можно.

Когда мы подъехали, и только вылезли из машины, дверь кафе открылась и оттуда выскочил мужик. Полный, с залысинами и дурацкими усами, одетый в пижамные штаны и не очень свежую белую майку-алкоголичку.

Он подбежал к Долорес и начал ей что-то гневно высказывать на испанском. Странно, что руки у него при этом не шевелились, просто были опущены. Только в этот момент я понял, что это её брат. Чем-то они походили друг на друга.

Я стоял и молча смотрел. Вмешиваться пока смысла нет. Может, Долорес забыла молоко в ледник поставить, он прокисло, а мужику его жалко. Или стало обидно, что встать рано пришлось. Не силён в испанском, особенно на такой скорости.

Долорес слушала его молча. Может, ей и хотелось вытереть с лица капельки слюны, которые летели изо рта родственника, но пока она терпела. Как и я.

Но вот через секунду он не только упёрся лбом в лоб, но и схватил сестру за платье.

– Отпусти её.

Я его оттолкнул, и он отступил. Упал бы, если бы не уткнулся в фонарный столб метрах в трёх от места беседы.

– Ты! – парень явно решил проткнуть меня указательным пальцем. – Уходи! Садись в свою тачку и уезжай отсюда! Хватит морочить голову Долорес!

– Тебя забыл спросить. Рот прикрой.

– Лео, не надо, – сказала Долорес. – Пожалуйста. Я сама с ним разберусь. Хорошо?

Она смотрела на меня, прикусив губу. Через секунду Долорес вытерла покатившуюся по щеке слезу тыльной стороной ладони.

Крендель замолчал и только пыхтел, пока мы разговаривали.

– Хорошо. Ты справишься?

– Да. Извини, что так вышло. Я позвоню.

– Ты не виновата.

Я посмотрел на крикуна и пошёл к машине.

* * *

Долорес не позвонила. Телефон молчал спустя и час, и два. В полдень я не выдержал и набрал нолик.

– Оператор, чем могу помочь?

– Пожалуйста, Санта-Фе, шестьдесят пять двенадцать.

– Ждите.

Время пошло. Сейчас эта барышня позвонит другой, та соединит… только секунд через тридцать тишины я услышал длинные гудки. Один, два… Сколько там идти до задней комнаты от стойки? Метра три. Но ждал я, будто Долорес пришлось ползти под пулемётным огнём.

– Кафе «Ларго каминьо», слушаю вас.

Это не Долорес. Невестка. Как же её зовут? Хуанита? Или Мария? Что-то простое, ну же, вспоминай!

– Паула, позови, пожалуйста, Долорес.

– Долорес болеет, не может подходить. Мистер, она не ответит. Сказала, чтобы вы не приезжали больше.

И повесила трубку. Связь хреновая, и я не стал бы утверждать, что слышал ещё один женский голос. Могло и показаться.

Ах вы, козлиная семейка! Ну, держитесь.

Пока я доехал до Санта-Фе, немного привёл голову в порядок. Наверняка брат с невесткой не хотят выпускать из рук такой ценный приз. Иначе зачем бы им так держаться за Долорес? Не о том мы вчера разговаривали. Вместо упражнений в остроумии стоило бы спросить, как обстоят дела с кафе. Купил его, вроде бы, муж. Это были только его средства? Кто сейчас владелец? На что живут родственники?

Если всё упирается в деньги, то хрен с ними, я заплачу за Долорес. И заберу её в ту же минуту. Даже вещи собирать не обязательно будет. Уж тряпок можно купить каких угодно. Но если там что-то другое? Ничего, скоро узнаю. Осталось миль двадцать.

Кафе было закрыто. Для сомневающихся висела табличка на английском и испанском. Но я этому «серрадо» не поверил и дверь подёргал. И правда, заперто. Ничего, я знаю, где тут вход для своих.

А меня ждали. Толстячок переоделся и щеголял в комбинезоне, под который натянул клетчатую рубаху. И даже откопал где-то «Смит и Вессон». Не иначе, на полях сражений Гражданской войны.

– Не подходи, гринго! Я буду стрелять! – завизжал он.

Сильно сомневаюсь, что у него получилось бы. Там, наверное, патроны того же возраста, что и пукалка. К тому же я более чем уверен – дальше крика дело у него не продвинется. Так и вышло.

Я почти без труда отобрал у него железяку. Крепко он за неё держался, толкался и пыхтел, но кончилось всё тем, что я бросил её в сторону дороги. Потом оттолкнул помеху плечом. Вроде ему пришлось спрыгнуть с крыльца, не посмотрел.

За дверью оказалось что-то типа гостиной, совсем небольшой. Никого в ней не было. Ну, это не кино, я и не ожидал увидеть примотанную скотчем к стулу заложницу.

– Долорес! – крикнул я. – Выходи!

Но на призыв откликнулась Паула. Она вышла из задних комнат и стала в проёме двери, скрестив руки на груди.

– Мистер, Долорес не хочет вас видеть. Уйдите из нашего дома.

– Приведи её сюда. Мне надо услышать это не от тебя. Быстро!

– Не кричите, мистер. Дети испугаются. Уходите.

Я подошёл к ней вплотную, совсем как её муж утром к Долорес. За грудки только не хватал.

– Ты что, думаешь, я с тобой тут играть буду? Если она не хочет идти, принесёшь. Ну? Чего стоишь? Бегом!

Где-то сзади затоптался представитель командования, но я не стал оборачиваться, продолжая смотреть в глаза Паулы. Тут щёлкнул курок, и она бросилась куда-то внутрь дома.

– У тебя в голове всё высохло, клоун? – спросил я у брата Долорес, державшего револьвер трясущимися руками. – Если бы получилось выстрелить, пуля пролетела бы сквозь меня и попала прямо в твою жену.

Наверное, слова до него не доходили, и он попробовал провернуть барабан. Ничего не вышло, заело. Пока он корячился с ржавым железом, я подошёл к нему, снова отобрал револьвер и вытолкал стрелка на улицу. Не было желания с ним возиться.

Сзади послышались шаги.

– Привет, Долорес. Говорят, ты заболела. Пришёл вот проведать тебя.

Она стояла босиком, в том же платье, уже изрядно помятом. Глаза красные, нос припух. Вроде как собиралась с духом какую-то секунду, потом заговорила:

– Лео, я…

И замолчала, будто не могла решиться продолжить.

– Иди к машине, Долорес. Поехали со мной.

* * *

Необязательные сведения – 8

1) Рэймонд Чандлер – один из основоположников «крутого» детектива. «Глубокий сон» – первый из романов о частном сыщике Марлоу. Позже у автора спросили, кто убил шофера, но он ответил, что не знает.

2) Песня Билли Холидей «Don’t explain», которую слышит Лео – еще один джазовый стандарт. Версию в исполнении Нины Симон некоторые считают гениальной, но авторский вариант ничуть не хуже.

Глава 12

Долорес молчала долго, мне показалось, минут пять. Наверняка в действительности прошло меньше. Наконец, она посмотрела по сторонам и сказала:

– Подожди меня, я сейчас.

– Только вещи не собирай.

В машину я не пошёл. Эта родня на что угодно способна. Поэтому сел на старенький диванчик и стал ждать. Потом пододвинул к себе ногой револьвер и толкнул под диван.

Потихоньку к Пауле присоединились и другие участники. Сначала брательник – помятый, не отряхнувший пыль с одежды и волос. Он вошёл, не закрыв дверь, и встал в стороне, подальше от меня. Даже смотрел он только на свою жену, то и дело вытиравшую о подол платья ладони. Вскоре позади матери появился мальчик лет семи, но сразу исчез, получив подзатыльник. А она всё пыталась прожечь во мне дыру с помощью взгляда, но молча.

И после всех пришла Долорес. Обулась в те же туфли, в которых была вчера, и платье не сменила. Какой-то узелок она всё же собрала, и сейчас прижимала его вместе со шляпкой к груди обеими руками. Протиснулась мимо Паулы, не сдвинувшейся с места.

– Готова? Пойдём, – я встал и протянул руку Долорес, но она спряталась за моим правым плечом.

Так мы и вышли. Подошли к машине, и Долорес юркнула на заднее сиденье. А я сел и завёл двигатель. Оглянулся и увидел семейство, двумя лицами прильнувшее к окну. Пусть смотрят.

Долорес молчала, сидя в одной позе и даже не пытаясь устроиться поудобнее. Я время от времени поглядывал на неё в зеркало заднего вида.

Минут через двадцать я остановился у придорожной закусочной. Долорес даже не шевельнулась. Вылез из машины и вошёл внутрь. За стойкой сидел старик-креол, с лицом таким сморщенным, что, казалось, из него выпустили воздух.

– День добрый, мистер. Что будете брать?

– Два хот-дога. Кола холодная?

– Могу дать с ледника.

– Тоже две.

Через пару минут заказ был готов. Я принёс всё к машине и влез на заднее сиденье.

– Ешь, – вложил я хот-дог в руку Долорес.

Она откусила, испачкав горчицей губы, и я осторожно вытер их салфеткой.

Долорес аккуратно положила остаток хот-дога рядом с собой, а потом закрыла лицо руками и беззвучно заплакала.

* * *

Не знаю, что делать с плачущими женщинами. Подозреваю, они и сами не в курсе. Я просто подождал, когда Долорес чуточку успокоится, а потом сунул ей бутылку с газировкой.

– Пей. Давай, не сачкуй. Доедай хот-дог.

– Я… не хочу… – тут она попробовала снова всхлипнуть, но я уже не стал ждать.

– Надо поесть. Тут осталось не очень много. Молодец. А теперь колу. Отлично. Пойдём, сядешь рядом со мной. Мне так спокойнее будет.

И она пересела, после чего мы уже ехали до моего дома, не останавливаясь. Разве что на светофорах.

Когда Долорес вошла в дом, то выглядела уже пришедшей в норму. По крайней мере, я не вёл её за руку.

– Пойдём на кухню, попьём чай. Или тебя покормить?

– Нет, только чай. Правда, не хочу есть. Можно, я сначала в ванную пойду?

– Прекрати болтать глупости. Здесь тебе не надо ничего спрашивать.

– Хорошо, – она подошла, обняла меня и прошептала мне прямо в ухо: – Спасибо, Лео.

– Помочь тебе с платьем?

– Да.

Чай успел немного остыть, когда Долорес вышла из ванной. Но её, наверное, это не беспокоило совсем. Она взяла из вазочки печенье и откусила уголок. Потом пальцем согнала просыпавшиеся крошки в кучку.

– Пей, пока не остыл. Долорес, мне надо спросить тебя кое-что. О деньгах.

– Хорошо.

Она ответила спокойно, не напрягаясь.

– Чьё кафе? Ты говорила, что там были деньги мужа.

– Отец нашёл его и выкупил долю. Сейчас всё принадлежит Мигелю.

– Это твой брат?

– Да.

Она чуть нахмурилась, вспоминая родственника, но совсем ненадолго.

– Ты им что-то должна?

– Лео, я работала без оплаты, выходных и праздников последние восемь лет. Или девять. Брала на свои нужды понемногу.

– Нет никаких договоров, контрактов, долговых расписок? Соседей, которые засвидетельствуют, что ты взяла деньги и обещала вернуть?

У Долорес даже брови поднялись.

– Ничего такого.

– Вот и замечательно. И ещё одно спрошу. Это очень важно. Хорошо подумай сначала.

– Спрашивай, Лео, – она отодвинула чашку и посмотрела мне в глаза.

– Ты останешься со мной?

* * *

Долорес даже ещё раз подняла брови домиком.

– Конечно, да. Я поехала с тобой.

– Надо купить тебе вещи.

Она улыбнулась чуть виновато.

– Моё платье… Я постираю…

– Сейчас позовём помощь.

Я пошёл к телефону и набрал номер. Не так уж много их приходится держать в голове, чтобы сверяться с записной книжкой.

– Миссис Торнтон? Здравствуйте. Извините, что беспокою в выходной. Вы могли бы приехать ко мне домой? Надеюсь, ненадолго.

– Кто это? – спросила Долорес.

– Секретарша.

– Удобно её тревожить?

– Не беспокойся, это часть её работы.

Долорес собрала посуду и пошла мыть. Скорее, чтобы занять себя чем-то. По крайней мере, она не спешила. Когда миссис Торнтон позвонила в дверь, чашки только начали возвращаться на места.

– И снова здравствуйте. Миссис Торнтон, познакомьтесь: это Долорес.

– Зовите меня по имени, Мэгги, – улыбнулась она и протянула Долорес руку.

– Очень приятно.

– Для Долорес надо купить вещи. На первое время.

– Сделаю.

Вот за что и ценю секретаршу. Мало того, что сейчас никаких вопросов не задаёт, так и потом обсуждать не станет. Она отвела Долорес в сторонку и начала расспрашивать. Тихо, но я всё равно слышал.

– Рост пять и пять?

– Точно.

– Хорошо. Размер одежды четырнадцать? Нет, скорее, двенадцать. Обувь шесть с половиной?

Долорес всё кивала, соглашаясь. Напоследок миссис Торнтон спросила что-то тихо, наверное, уже не про туфли. Потом сказала.

– Знаете, что? Я сейчас куплю платье, именно на первое время, как вы и сказали. А потом мы с девушкой поедем вместе и приобретем необходимое. Вы уже определились с бюджетом, мистер Морган?

– Миссис Торнтон, если бы надо было, я бы обозначил.

– Вот и хорошо. Я сейчас вернусь.

* * *

В понедельник утром я заехал в офис. Обычно даже двигатель не глушу: если ничего нового, заглянул, убедился, что всё в порядке, и побежал дальше.

В двери я столкнулся с Мюллером – мастер уже выезжал на первый заказ. Хороший знак.

– Доброе утро, миссис Торнтон. Всё в порядке?

– Да, все на месте, работаем. У вас есть минутка, мистер Морган?

– Да. Пройдём в кабинет?

Она снова закрыла за собой дверь. Ещё раз нерабочий вопрос.

– Извините, может, не моё дело…

– И отсюда – прямо к сути. Время идёт.

– Если вам интересно моё мнение, мистер Морган, то мисс Долорес – удивительно скромная девушка. Не стала говорить это при ней, но она вела себя как настоящая леди. Не трясла кошельком, выбирала только недорогие, но качественные вещи. Мне с трудом удалось уговорить её сделать, скажем так, некоторые покупки.

– Спасибо. Раз уж разговор зашёл, тогда слушайте. Если со мной… вы понимаете? Передайте ей тот конверт.

– Будет сделано.

И я знаю, что это не пустые слова. В конверте не бог весть какая сумма, но продержаться какое-то время получится. Нет у меня пока таких людей, которым можно доверять до конца. Вот секретарше и приходится отдуваться.

Я поехал в Лос-Аламос. Погода с утра хорошая, ветерок, если открыть окна, то вроде и не сильно жарко. И на закусочную «Ларго каминьо» не смотрел. Незачем уже.

Заявок с утра набросали от всей души. Начнём с приятного – пойду к Дику. У него и чай вкусный, и поговорить с умным человеком можно.

Сегодня я впервые увидел, как он составляет письмо из кусочков. Он брал фрагмент, не больше ногтя размером, быстро рассматривал и укладывал на планшет.

– Привет, Дик. Занят? Я тогда позже…

– Заходи, я пока сделаю перерыв, – он накрыл головоломку папкой. – Безопасность хочет читать все мои письма. Арлин рвёт их. Я-то складываю быстро, а вот этим умникам приходится попотеть, – улыбнулся Дик. – Ну, зато им достаются целыми письма из банка. Хотя они и так знают, кто сколько зарабатывает.

– И что, все письма проверяют?

– И входящие, и исходящие. Даже рождественские открытки. Когда ты уже откроешь своё желание? Не люблю быть должен.

– Хм, я даже не думал. Наоборот, приберегал на будущее. Но если так… Ты же учёный, да?

– Конечно.

– И не просто так, а талантливый?

– Есть такое.

– Какая у вас самая большая награда?

– Пожалуй, Нобелевская премия.

– И тебе её дадут?

– Не вдаваясь в подробности – шансы есть.

– И ты, когда будешь получать, произнесёшь речь?

– Как и все.

Дик очень хотел узнать, что за желание. Он уже представлял себя при получении Нобелевки и хитро улыбался, предвидя какую-то каверзу.

– Наверное, сначала ты расскажешь о своём открытии, а потом, в конце, начнёшь благодарить. Ну, школьного учителя за учёбу, маму за вкусные пироги. Что-то в этом роде.

– Конечно. Не тех и не так, но буду.

– Отлично. Я хочу, чтобы ты в этом выступлении сказал: а ещё я благодарю Леопольда Моргана, скромного слесаря из Альбукерке, который показал, что можно быть лучше Нобелевского лауреата.

– Сейчас, запишу, чтобы не забыть, – засмеялся Фейнман.

– Так не годится. Зови двух свидетелей.

– Ты мне не веришь?

– Верю, но со свидетелями надёжнее.

– Хорошо.

Он подошёл к двери, открыл её и крикнул:

– Уилсон, Моррисон, вы здесь?

Из кабинета дальше по коридору высунулась голова.

– Чего надо?

– Можно вас на минутку?

Свидетели появились.

– Теперь повторяй за мной: я, Ричард… у тебя есть второе имя?

– Филлипс.

– Отлично. Я, Ричард Филлипс Фейнман, в присутствии свидетелей обещаю, что, в случае получения Нобелевской премии, в ответной речи произнесу следующее…

Повторить всю фразу целиком Дику удалось только с третьей попытки. Свидетели оказались смешливыми.

* * *

Опять бухгалтерия. Я понимаю, у Фейнмана ребята дурачатся и ломают замки. Но Коннели? Тем не менее, сломанный ключ, лопнувшая пружина – всё это он, мой ирландский приятель. Если он и деньги так считает, то я не завидую здешним работягам.

Естественно, я сразу развернулся у него в кабинете на полную катушку. Потребовал место на столе, разложил там инструменты, запасной замок, принялся неспешно демонтировать сломанное изделие, производя побольше шума. Да, детский сад, но после бурного веселья у Дика никак не успокоюсь.

Коннели не выдержал и пошёл проверять работу младших счетоводов. Или, наоборот, попёрся к начальству на доклад. Конечно же, ответственный работник все документы спрятал в шкафы, проверил, надёжно ли заперто, и сунул связку ключей в карман. Молодец. На такую должность всякие раздолбаи не проникнут. Он даже засомневался, уходить ли: постоял на пороге, подумал. Риски оценивал, не иначе.

Вот только он не учёл, что замки эти для специалиста – просто фикция.

Я продолжал шуметь, и параллельно вскрыл ящик. Первая попытка оказалась – мимо. Быстро запер замок. Принялся за другой. Тут в коридоре кто-то зашаркал, и я снова вернулся к столу. Блин, и второй ящик заполнен не тем, что я хотел увидеть. А ведь вроде сюда Коннели лазил, когда меня прижучить собирался. Или рядом? Вот и оно! Зарплатные ведомости, чеки, скучнейшие бумажки, короче. Мне много и не надо. Один номер счёта и название банка. Более, чем достаточно. Минутное дело, включая приведение в прежнее состояние.

Вот теперь можно повторить вслед за Фейнманом: не вдаваясь в подробности – шансы есть. На такое я бы точно поставил.

* * *

До чего же хорошо, когда заходишь домой, открываешь дверь, а тебя встречает аромат еды.

– Долорес, умоляю, срочно мне вот этого, чем пахнет! И побольше!

Я пошёл на кухню и попытался подступиться к кастрюлям, чтобы посмотреть, что там такого вкусного она приготовила.

– Эй, прекрати вести себя как бродяга! Мой руки и садись. Я сейчас всё подам.

Долорес встроилась в мою жизнь быстро. Сначала выгнала с кухни, заявив, что лучше всего у меня получаются чай и бутерброды. Она позовёт, когда понадобится что-то из этого. А ещё она обвинила уборщицу, что та напрасно получает свои деньги. В принципе, я и раньше не жаловался на грязь, но теперь, наверное, можно будет есть с пола. И это она ещё не встречалась с садовником.