Текст книги "Анатомия архитектуры. Семь книг о логике, форме и смысле"

Автор книги: Сергей Кавтарадзе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 30 страниц)

VI. Иные языки архитектуры
Книга шестая, из которой видно, что мудрость Востока не так уж и не постижима

Все, о чем мы говорили в предыдущих книгах, касалось в основном европейской архитектуры. Из этого, разумеется, не следует, что памятники иных эпох и других народов – это просто функциональные объемы и им не о чем рассказать. Проблема, однако, в том, что мы с трудом понимаем их художественные языки.

Месопотамия

Архитектурные сооружения, как мы знаем, возводились уже в первобытные времена: простые шалаши, примитивные хижины, а также мегалиты – менгиры, дольмены и кромлехи. Однако история архитектуры как искусства, когда к чистой пользе прибавляется что-то еще, какой-то добавочный смысл и стремление к красоте, началась значительно позже, хотя тоже очень давно, несколько тысячелетий назад. Именно тогда в плодородных долинах великих рек – Нила, Инда, Тигра и Евфрата – зародились первые государственные образования. На нашей планете легко найдутся реки длиннее и шире, но вряд ли они смогут превзойти эти четыре значением в развитии цивилизации. Их плодородные берега дарили обильные урожаи, позволявшие части жителей оторваться от каждодневной заботы о пропитании и стать воинами или жрецами, учеными или поэтами, искусными ремесленниками или строителями, то есть образовать сложную социальную структуру, иначе говоря – государство. Самые ранние из таких государств появились на узкой полоске земли между руслами двух рек, Тигра и Евфрата, которая так и называется – Месопотамия или Междуречье. Произошло это близ того места, где, согласно Библии, Создатель разбил райский сад.

Несмотря на то что дело происходило в глубокой древности, жители Междуречья создали развитую цивилизацию и были отнюдь не менее умны и не менее талантливы, чем наши современники. Находки археологов (бронзовые маски, фигурки молящихся и миниатюрные цилиндрические печати, оставляющие, если их прокатить по воску или глине, замечательные рельефные композиции) поражают своим совершенством. Создать такую высокую культуру тогда, кстати, было гораздо труднее, чем сегодня: ведь мы приходим в мир, где уже давно придумана письменность, а тем далеким творцам пришлось ее изобретать. Они не только справились с этим, но и оставили будущим поколениям бессчетное количество клинописных документов на обожженной глине. Читая их, мы отлично представляем себе жизнь людей, родившихся 5000 лет назад. Правда, несколько однобоко. Вместе с письменностью и государственностью в Междуречье пришли развитая экономическая деятельность, учет, контроль и обширный бюрократический аппарат. И так получилось, что бóльшую часть из дошедших до нас документов составляют не литературные произведения и даже не священные тексты, а хозяйственные записи. Это как если бы о нашей сегодняшней жизни далекие потомки вынуждены были судить преимущественно по бухгалтерским отчетам и документам аудиторов. Между прочим, мы и сейчас, не задумываясь, пользуемся достижениями шумерских и аккадских ученых. Например, каждый раз, когда смотрим на циферблат часов. Ведь деление часа именно на 60 частей, благодаря чему нам так удобно отсчитывать и пять, и десять минут, и четверть часа, да и вообще шестидесятеричную систему счета придумали в Междуречье. Оттуда же пришел к нам счет на дюжины, ведь 12 – это ⅕ часть от 60.

В каждой части города (Вавилона. – С. К.) выстроено в середине по зданию, в одной – царский дворец с большой и крепкой стеной, в другой – храм Зевса Белла с медными воротами, который существовал в мое время; это четырехугольник, имеющий с каждой стороны по две стадии. В средине храма выстроена башня из крепких камней в одну стадию вышины и ширины; на этой башне возведена другая, а на этой третья, и так до восьми башен. Всход на них сделан снаружи вокруг всех башен; в средине всхода есть место для отдыха со скамьями, на которые садятся отдыхать всходящие. В последней башне устроено обширное святилище; в святилище стоит большая, богато украшенная постель, а перед ней – золотой стол. Но там нет никакой статуи, и никто из людей не проводит там ночь, кроме одной женщины из туземных жительниц, которую будто бы бог избрал из всех, как говорят халдеи, жрецы этого бога… Говорят они также, и по моему мнению несправедливо, что сам бог посещает храм и отдыхает на постели, подобно как и в Фивах египетских, по рассказам египтян (и там в храме фиванского Зевса спит женщина; обе они, как рассказывают, не имеют сношений ни с одним мужчиной)…

История Геродота.

Вып. 1. М.: Типография В. М. Фриш, 1876. С. 72–73.

Разумеется, народы, чьи государства, сменяя друг друга, доминировали в Междуречье, – сначала шумеры, потом аккадцы, потом снова шумеры («Шумерский ренессанс»), а дальше вавилоняне, ассирийцы и персы – строили в своих столицах множество грандиозных зданий. Ни один крупный город не обходился без царских дворцов и храмов древним богам. Остатки их необъятных лабиринтов тщательно исследуются археологами. Однако историкам архитектуры трудно работать на этом материале, от глинобитных построек остались только фундаменты, и говорить об их художественном языке можно лишь опираясь на планы.

Рис. 6.1. Великий зиккурат в Уре. Ирак. Ок. 2047 до н. э.[176]176
  Фотография: Hardnfast
  Источник: http://en.wikipedia.org/wiki/File: Ancient_ziggurat_at_Ali_Air_Base_Iraq_2005.jpg (последнее обращение 31 марта 2015).
  © 2005 Hardnfast / Wikimedia Commons / CC BY 3.0
  Огромное ступенчатое сооружение было возведено в городе Уре местными царями Ур-Намму и Шульги в честь лунного божества Нанна. Зиккурат был «реставрирован» при Саддаме Хусейне, примерно с той же степенью уважения к оригиналу, как в случае с дворцовым комплексом Царицыно в Москве.


[Закрыть]

Впрочем, один тип сооружений сохранился не так уж плохо и, более того, поныне сохраняет влияние на искусство архитектуры. Разумеется, это зиккурат – ступенчатая пирамида с храмом на вершине. По сути, зиккурат – это чистая «масса», искусственная гора из сырцового кирпича, обложенная кирпичом обожженным. По назначению он тоже – гора, только в сакральном плане гораздо более значимая, чем ее естественные сородичи. Если вы живете на плоской земле под куполом неба, то рано или поздно явится мысль, что где-то есть вертикаль, связывающая мир земной с миром небесным. Ось мира, Древо жизни или Мировая гора. Даже шаманы-язычники придерживаются этой концепции. Их погружение в состояние транса (после употребления мухоморов, например) – это способ попасть в Верхний мир, влезть, пусть не телом, а только душой, на Волшебное дерево. Если же поблизости такой вертикали – горы или дерева – нет, но зато имеются ресурсы мощного государства, ее можно построить. Собственно, библейский рассказ о Вавилонской башне, строительство которой привело к появлению языковых барьеров, метафоричен вовсе не в той степени, как может показаться современному человеку. Зиккурат, в том числе и поздний, вавилонский, действительно вел на небеса, коих было сразу несколько – три или семь. Каждый ярус постройки окрашивался в свой цвет и соответствовал определенному небесному своду, планете или светилу, а также металлу. На вершине устанавливался храм – дом бога, а у подножия и иногда на самих ступенях строились жилища жрецов и склады для подношений. Как видим, и тысячелетия назад архитектура ощущала себя не только прикладным, но и «изобразительным» искусством, являла собой связующую небо с землей вертикаль. Вопросы «чистой красоты», абстрагированной от смыслового наполнения, также не были забыты древними зодчими. Стены зиккуратов не просто облицовывались обожженным глазурованным кирпичом и затем раскрашивались, но еще и членились объемными нишами и лопатками, что делало поверхности четко ритмизованными.

Рис. 6.2. Зиккурат Этеменанки в Вавилоне. Ирак. Архитектор Арадаххешу. Середина VII века до н. э.[177]177
  Рисунок: Dr. Robert Kolderwey
  Источник: Kolderwey R. Babylon und der babylonischer Turm nach den letzten Ausgrabungen // Zentralblatt der Bauverwaltung. Herausgegeben im Ministerium der öff entlichen Arbeiten / Schrift leiter: F. Schultze, R. Bergius. 39. Jahrgang. Berlin: Wilhelm Ernst & Sohn, 1919, 30. August. S. 421.
  По предположению ученых, зиккурат Этеменанки – та самая библейская Вавилонская башня, из-за истории с которой мы вынуждены учить иностранные языки. Реконструкция выдающегося немецкого археолога Робер та Колдервея, открывшего местоположение древнего Вавилона.


[Закрыть]

Найденное в древнем Междуречье композиционное решение оказалось очень убедительным. С тех пор пафос «лестницы в небо» не перестает встречаться в самых разных культовых сооружениях по всему миру, в том числе и в тех случаях, когда религией становится атеизм.

На всей земле был один язык и одно наречие. Двинувшись с востока, они (люди. – С. К.) нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола (ил или битум. – С. К.) вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли. И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать… Сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого.

Быт. 11: 1–7

Рис. 6.3. Питер Брейгель Старший. Вавилонская башня. Дерево, масло. 1563 г. Музей истории искусств, Вена[178]178
  Живопись: Pieter Bruegel de Oude
  Питер Брейгель рисовал Вавилонскую башню не единожды, и каждый раз он представлял ее ступенчатым сооружением.


[Закрыть]

Концепция (Дворца Советов. – С. К.) очень проста. Это башня – но, конечно, не башня, поднимающаяся отвесно, ибо такая башня технически трудно соорудима и трудно расчленима. Это башня, в известной степени, типа вавилонских башен, как нам о них говорят: уступчатая башня о нескольких ярусах… Это смелое и крепкое ступенчатое устремление, не возвышение к небу с мольбой, а скорее, действительно, штурм высот снизу.

А. В. Луначарский. Социалистический архитектурный монумент // Луначарский А. В. Статьи об искусстве. М.; Л.: Государственное издательство «Искусство», 1941. С. 629–630.

Рис. 6.4. Пирамида Кукулькана. Чичен-Ица, Мексика. Предположительно VII век[179]179
  Фотография: Kyle Simourd
  Источник: http://www.flickr.com/photos/89241789@N00/750441966 (последнее обращение 31 марта 2015).
  © 2012 Kyle Simourd /flickr/ CC-BY-2.0 / Desaturated from original
  Пирамида Кукулькана расположена среди руин древнего города майя Чичен-Ица. Сооружение объединяет в себе черты зиккурата и пирамиды. С одной стороны, это искусственная гора, девятью ступенями связывающая землю и небо. На вершине, как и у месопотамских зиккуратов, расположен храм. С другой стороны, в этом сооружении есть внутренние потайные помещения, что делает его похожим на египетские аналоги. Пирамида Кукулькана довольно точно исполняла роль огромного каменного календаря. Например, каждая из четырех лестниц, ведущих к храму, состоит из 91 ступеньки, то есть вместе с верхней площадкой их получается 365 – по числу дней в году. Это здание можно считать и первым в мире кинотеатром, правда, с однообразным репертуаром: в дни весеннего и осеннего равноденствия ступенчатые грани пирамиды отбрасывают зубчатую тень на боковые стены лестниц, и с ходом Солнца эта тень ползет вдоль парапета, как змея.


[Закрыть]

Рис. 6.5. Мавзолей В. И. Ленина. Москва, Россия. Архитектор А. В. Щусев. 1924–1930 гг.[180]180
  Фотография: Сергей Кавтарадзе
  Форма Мавзолея В. И. Ленина в Москве, без сомнения, восходит к зиккуратам.


[Закрыть]

Древний Египет

Не так далеко от Междуречья, в Северной Африке, примерно в то же время появилась другая великая цивилизация – древнеегипетская. Она также отмечена строительством грандиозных сооружений, очень похожих на зиккураты, – пирамид, но, в отличие от месопотамских аналогов, материалом здесь чаще был не сырцовый кирпич, а камень. Самые ранние из таких построек тоже были ступенчатыми: египетские архитекторы не сразу нашли идеальную форму с гладкими гранями, столь близкую модернистским вкусам XX века. Главное же, что не только форма и материал, но и смысл этих искусственных гор, высящихся в песках Египта, был совсем иным, чем у гигантских зданий Междуречья. Пирамида – это, прежде всего, надгробный памятник. Собственно, идея сужающейся кверху композиции родилась в Египте, когда одну на другую поставили несколько плоских каменных гробниц (арабы – ныне основное население этой страны – называют их «мáстаба», то есть «скамья»). Такие гробницы, скрывающие под собой погребальные камеры, строились в пустынях по берегам Нила задолго до появления огромных каменных сооружений, поэтому пирамиду, какой она получилась у египетских зодчих, несмотря на внешнее сходство и внушительные размеры, вряд ли можно считать рукотворной Мировой горой, хотя с небом она, конечно, связана. По крайней мере, ее грани, как правило, довольно точно ориентированы по сторонам света, а один из наклонных внутренних коридоров параллелен земной оси. Есть даже смелая гипотеза, согласно которой пирамиды в Гизе в зеркальном отражении расположены так же, как звезды пояса Ориона. Получается, что египтяне не успели построить по меньшей мере еще четыре больших пирамиды, чтобы полностью воспроизвести это красивое созвездие.

Но все же главная тема древнеегипетской архитектуры не небо, а загробный мир. Египтяне очень серьезно относились к своей судьбе после смерти. В момент ухода из жизни человек как бы разбирался на составные части: на дух и душу, тень и физическое тело, на имя и силу… Фараону и его приближенным полагался также духовный двойник – Ка, остальные обходились просто душой – Ба. Чтобы вновь соединиться с остальными частями, душе в одиночку предстояло пройти многочисленные испытания в путешествии по загробному миру, а затем предстать перед судом грозного Осириса и доказать, что ее владелец не совершал ни один из 42 греховных поступков. На особых весах боги взвешивали сердце усопшего. Если, обремененное грехами, оно перевешивало перо из головного убора богини Маат, персонифицирующей истину, то отправлялось в пасть ужасному крокодилу, что лишало бывшего владельца шансов на возрождение. Оправданный же по суду воссоединял в себе все свои части и в полном комплекте отправлялся в страну вечного блаженства. Не стоит думать, что тема смерти делала древнеегипетское искусство каким-то мрачным. Уход из жизни воспринимался просто как переселение и продолжение существования в иных условиях, а не как страшный конец. Покойному, правда, предстояло пройти суровые испытания, но ведь и в наше время переезд приравнивается к стихийному бедствию. Между прочим, знаменитая «Книга мёртвых» (древнеегипетское руководство по загробным путешествиям) получила это пугающее название от арабов, раскапывавших древние гробницы. Сами египтяне именовали ее «Эр ну перэт эм херу» – «Изречения выхода в день».

От архитектуры Среднего царства мало что сохранилось до наших дней.

Рис. 6.6. Пирамида фараона Джосера в Саккаре. Египет. Архитектор Имхотеп. Ок. 2650 г. до н. э.[181]181
  Фотография: Berthold Werner
  Источник: http://commons.wikimedia.org/wiki/File: Saqqara_BW_5.jpg?uselang=ru (последнее обращение 31 марта 2015).
  © 2010 Berthold Werner / Wikimedia Commons / CC BY 3.0
  Первая древнеегипетская пирамида была шестиступенчатой. По сути, это гробницы-мастабы, поставленные друг на друга. Так родилась идея использовать пирамидальные формы для погребальных сооружений.


[Закрыть]

Рис. 6.7. Погребальный храм Ментухотепа II в некрополе Фив. XXI век до н. э. Реконструкция Эдуарда Навилля и Кларка Сомерса[182]182
  Рисунок: Edmond Fatio
  Источник: Naville É., Somers C.
  The XIth Dynasty Temple at Deir el-Bahari. Part II. London: Egypt Exploration Fund, 1910. Pl. XXIV.


[Закрыть]

Иной мир в представлениях древних египтян всегда присутствовал рядом с ними, как будто тут же, только в другом измерении. Однако точек соприкосновения двух миров – земного и загробного – было мало. И там, где такие точки обнаруживались, строились священные города и, следовательно, храмы. Как и пирамиды, храмы стали лицом архитектуры Египта. Не стоит, правда, забывать, что между двумя типами построек лежит целая временная пропасть – примерно тысяча лет. Это как если бы мы объединили в одном повествовании по истории русской архитектуры Софийские соборы в Киеве и Новгороде и небоскребы «Москва-Сити».

Рис. 6.8. Храм Амона Ра. Луксор, Египет. Строительство началось в 1400 г. до н. э.[183]183
  Фотография: Marc Ryckaert (MJJR)
  Источник: http://en.wikipedia.org/wiki/File: Luxor_Temple_R04.jpg (последнее обращение 31 марта 2015).
  © 2011 Marc Ryckaert (MJJR) / Wikimedia Commons / CC BY 3.0
  Фивы (египтяне говорили Уасет) – столица сначала Верхнего, а затем и всего Египта – располагались примерно там, где сейчас находится город Луксор. На его территории или вблизи от него есть несколько значительных памятников, в частности Луксорский и соединенный с ним грандиозной аллеей сфинксов Карнакский храмы, а также поминальный храм царицы Хатшепсут.


[Закрыть]

Рис. 6.9. Храм Амона Ра. Разрез и план. Луксор, Египет. Строительство началось в 1400 г. до н. э.[184]184
  Чертеж: Jean-Baptiste Prosper Jollois, Edouard de Villiers du Terrage
  Источник: Commission des sciences et arts d’Egypte. Description de l’Égypte: ou, Recueil des observations et des recherches qui ont été faites en Égypte pendant l’expédition de l’armée française. Paris: Imprimerie Impériale, 1812. A. Vol. III. Pl. 5.


[Закрыть]

Египетский храм во многом сходен с привычным нам европейским. С некоторой долей условности его даже можно назвать базиликой. Как и обычная базилика, он ориентирован вдоль главной оси, а наиболее сакральная зона расположена дальше всего от входа. Мы часто пользуемся выражением «дорога к храму». Особенно актуальным оно стало после премьеры фильма Тенгиза Абуладзе «Покаяние», где несравненная Верико Анджапаридзе произносит знаменитую фразу: «К чему дорога, если она не приводит к храму?» Египтяне тоже серьезно относились к этому вопросу. К сакральным постройкам у них вели не просто прямые торжественные пути, но целые аллеи из сотен сфинксов – когда с бараньими, а когда с человечьми головами, – выстроившихся подобно почетному караулу. Под их пристальным взглядом посетитель подходил к пилонам – сужающимся кверху башням, украшенным священными надписями и рельефами. (У термина «пилон» есть несколько значений: это и башня, и просто столб, опора; однако все, что называется пилоном, обычно является прямоугольным в плане.) Пилоны точно указывали границу, за которой оставалось все земное и сиюминутное. Египтологи считают, что парные башни символизируют горы: за них уходит солнце и за ними земля встречается с небом. За колоннами располагался перистиль – окруженный колоннами двор храма. Не правда ли, это напоминает композицию раннехристианской базилики? Далее следовал гипостиль (от греч. ὑπόστυλος – поддерживаемый колоннами), то есть огромный зал со множеством тесно поставленных круглых опор, каменных лотосов, папирусов и пальм. Цепочка залов, нанизанных на главную ось, могла быть очень длинной. В одном из них хранилась ритуальная лодка – средство передвижения по загробному миру, необходимое как богам, так и душам почивших людей. Колонны поддерживали перекрытия, выкрашенные в цвет ночного неба и украшенные изображениями звезд, планет и священных птиц. Чем дальше от входа располагался очередной зал, тем меньшее число людей имело в него доступ. Заканчивалось все так же, как позднее у иудеев и христиан, – самым священным помещением, Святая святых. Правда, до идеи священной пустоты или хранения сакральных текстов египтяне не додумались. Почести традиционно воздавались статуе того бога, которому храм был посвящен. Каждое утро фараон или жрец умывал и украшал скульптуру, после чего двери в святилище торжественно закрывались на сутки. В определенной степени египетский храм был не только «порталом» в Иной мир, но и «путеводителем» по нему, рассказывающим смертным, что ждет их после неизбежного конца.

Рис. 6.10. Храм царицы Хатшепсут. Дейр-эль-Бахри, Египет. Архитектор Сенмут. Первая четверть XV века до н. э.[185]185
  Фотография: Мария Сахно
  Заупокойный храм царицы-фараона Хатшепсут строился девять лет. Сооружение в общих чертах подражает находившемуся рядом погребальному храму фараона Среднего царства Ментухотепа II, однако превосходит его как размерами, так и совершенством пропорций.


[Закрыть]

Синтоизм

Можно сказать, что месопотамская и древнеегипетская архитектуры разговаривают с нами на чужих, но достаточно понятных языках. Все обстоит куда сложнее, если обратиться к более близкому нам хронологически, но менее понятному зодчеству Востока. Начнем, для контраста, с одного из самых отдаленных – как географически, так и культурно – явлений, а именно с японской архитектуры религии синто. Потом перейдем к буддизму, а затем – к индуизму и исламу, то есть двинемся – символически – навстречу европейской культуре.

За японцами прочно укрепилась репутация нации, тонко чувствующей и ценящей красоту. Эстетизировано все, даже процесс чаепития и такое спорное, с точки зрения европейских ценителей прекрасного, занятие, как вспарывание собственного живота. Жители дальневосточного архипелага не просто любуются тем, как опадают лепестки сакуры или причудливо расходятся потеки и трещинки на древнем фарфоре (на это способны и некоторые из нас), у них это входит в обычай, в обязательную, так сказать, программу. Причем представления о красоте у жителей Японии, пожалуй, не столь универсальны, как у европейцев. В произведениях японского искусства гораздо меньше геометрического порядка. Трудно представить симметричный букет икебаны, пирамидальный бонсай или регулярный, наподобие парков Версаля, сад камней. Все это, конечно, не случайно и исходит из принципиально иных представлений о том, как устроен мир и чем он живет.

Есть нечто общее, что объединяет большинство архитектурных памятников планеты, от вавилонских зиккуратов и египетских пирамид до небоскребов современных столичных центров, – это стремление внести порядок в мир, данный нам природой. Такой подход сложился в глубокой древности, когда считалось, что Богом или богами мир был создан правильным, однако затем испортился. Причины назывались разные: разрушительное влияние времени, грехи человечества или происки демонов хаоса, но вывод всегда был один: Золотой век остался в прошлом. Любое строительство поэтому понималось как восстановление утраченного порядка (иногда, конечно, как строительство порядка доселе небывалого, как, например, в советскую эпоху). Архитектура призвана упорядочивать хаос. Европейские зодчие, конечно, не думают об этом каждую секунду, но данное представление тысячелетиями укоренялось в подсознании. Работающий иначе, стремящийся к согласию с тем, что уже дано природой, сам себя воспринимает как бунтовщик, по крайней мере отделяет себя от коллег, утверждает, например, что он не просто архитектор, как все, а архитектор-эколог.

Японским зодчим, до прихода на острова буддизма по крайней мере, просто не могло прийти в голову противопоставлять себя природе и наводить в ней порядок. Для них допустимо лишь гармоничное включение в существующий строй вещей. Согласно представлениям синтоистов, мир един и всё в нем, без каких-либо разрывов, пронизано божественной энергией тама (или, в буквальном переводе, душой), которая повсюду и во всем. Похоже на электромагнитное поле в физике, только ведет себя несколько иначе. Тама способна сгущаться, концентрируя свою силу. Если такая концентрация случается внутри какого-то предмета или живого существа, то такой предмет или такое существо становится богом. Подобные божества – ками – могут являться нам и в привычном облике бога-личности, как, например, богиня солнца Аматэрасу, но могут стать и просто природным объектом, скажем утесом или источником. Причем речь идет не о европейских духах места, обитающих где-то поблизости (о них мы еще поговорим позже), а именно о том, что красивая скала, в которой сгустилась тама, сама становится божеством, точнее, телом божества. Но как же неискушенные японские крестьяне различали, где просто утес, а где утес, которому следует воздавать почести, как богу? Здесь-то и приходило на помощь свойственное нации чувство красоты. Распознать в объекте ками можно только силой коллективной стихийной интуиции. Раз место красиво и чем-то притягивает к себе жителей деревни, значит, в нем точно сгустилась тама. Из этого следует, что его надо огородить (желательно соломенной веревкой) и сделать каннаби – зоной особенной сакральной чистоты и ритуализированного поведения. Вблизи такой территории в честь ками будут проводиться общинные праздники со специальными танцами, с борьбой сумо и перетягиванием веревки. Духов призывают на помощь не только молитвами. Точнее, молитв как таковых и нет, вместо них существуют магические ритуалы. Так, топанье, «трясение земли» (его можно видеть в танцах и на турнирах великанов-сумоистов) – древний способ всколыхнуть тама и разбудить ками.

Синтоистские святилища, появляющиеся на священных территориях, всегда как будто вырастают из самой природы. Такая архитектура никак не может быть «кристаллом», привнесенным извне, но лишь органическим дополнением к самой натуре. Соответственно, и красота постройки должна быть особенной. Из материалов приветствуются дерево, солома, кора японского кипариса. Модная ныне оцилиндровка бревен показалась бы кощунством. Тип зданий заимствован из Кореи, но там на столбах строили защищенные от влаги и хвостатых разбойников амбарызер но хранилища, здесь же поднимающиеся от земли опоры – символ органического происхождения, не «поставленности», но «вырастания» постройки.

Рис. 6.11. Исэ-дзингу. Дзингу (святилище) богини Аматэрасу в городе Исэ префектуры Миэ. Япония. Конец VII века[186]186
  Фотография: ajari
  Источник: https://www.flickr.com/photos/ajari/2561157483 (последнее обращение 31 марта 2015).
  © 2008 ajari/flickr/ CC-BY-2.0 / Desaturated from original
  Исэ-дзингу – главное синтоистское святилище. Предполагается, что здесь хранятся императорские регалии – зеркало, меч и яшмовые подвески (или, по крайней мере, одна из них – бронзовое зеркало). Богиня Аматэрасу лично передала их своим потомкам – родоначальникам первой императорской династии. По официальной хронологии, комплекс существует с IV века до н. э. Во имя соблюдения ритуальной чистоты деревянные сооружения каждые 20 лет разбираются и воспроизводятся на резервной площадке. И так уже 1300 лет. Круглые сваи, на которых здание приподнято над землей, и открытая галерея с круговым обходом свидетельствуют о заимствовании из влажных районов Кореи, где подобные сооружения использовались в качестве зернохранилищ. Территория вокруг построек абсолютно запретна для посещения верующими.


[Закрыть]

То, что синтоистское святилище мыслится как нечто живое, подтверждает и другой обычай. В жизни такого здания есть свой ритм, как у нас есть ритм шагов или дыхания. Каждые 20 лет постройка разбирается и воссоздается на резервном участке. Еще через 20 лет возвращается на прежнее место. Без этого приема деревянные сооружения вряд ли дошли бы до нас через столетия. В Европе, кстати, существует похожая практика. Фахверковые дома, те самые, что пленяют нас в иллюстрациях к сказкам Андерсена (деревянные брусья составляют каркас, заполненный легкими материалами), тоже разбирались и воссоздавались заново, только гораздо реже – раз в несколько столетий. Но синтоистские храмы перестраиваются не только ради физической сохранности. Важным условием успешного взаимодействия с ками является ритуальная чистота. Тело ками (а это может быть не только природный объект, но и, например, круглое зеркало – символ Солнца и синтай (вместилище духа) богини Аматэрасу) необходимо тщательно оберегать от осквернения, поэтому, в отличие от храмов авраамических религий, в Святая святых синтоистских святилищ не может входить никто и никогда, в том числе и священнослужитель. Время все-таки имеет власть и даже в Японии портит творения рук человеческих. Святыню загрязняют взгляды прихожан и особенно смерть, поэтому и приходилось каждые 20 лет менять место расположения здания: за такой период, скорее всего, умирал хотя бы один верховный правитель, оскверняя своей кончиной совершенную чистоту территории храма.