Текст книги "Анатомия архитектуры. Семь книг о логике, форме и смысле"

Автор книги: Сергей Кавтарадзе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)

Храм – вместилище мудрости

Очевидно, популярности Иерусалимского храма среди представителей других народов немало способствовала личность создателя – царя Соломона. Как рассказано в Библии, Соломон попросил у Господа мудрости, что само по себе неглупо. Бог, растроганный разумной просьбой, с лихвой вознаградил просителя. С тех пор сын Давида покорял окружающих мудрым отношением к жизни (это он носил перстень с выгравированной на внутренней стороне надписью «И это пройдет…») и умением судить по справедливости. Всем известна история, когда Соломон, желая определить, какая из женщин настоящая мать младенца, будто бы приказал разрубить малыша пополам. Ребенок достался той, кто, отказавшись от своей половины, молила отдать всего сына сопернице, лишь бы сохранить ему жизнь. Простая уловка произвела большое впечатление на соплеменников монарха. Позже царица Савская (правительница богатейшей восточной страны) немало способствовала росту рейтинга Соломона как мудрейшего царя. Все-таки, когда признанная красавица ценит мужчину за интеллект, это здорово повышает его акции. Впрочем, на склоне лет, опять-таки из-за женщин, Соломон несколько подпортил свой имидж мудреца: чтобы угодить прекрасным женам-чужестранкам, он начал возводить алтари их богам. Странно даже, что Господь не покарал его немедленно, а переложил свои кары на будущие поколения. Правда, у царя есть историческое оправдание – репутация Соломона пала жертвой дипломатических обязательств. Женившись на многочисленных принцессах, царских дочках из соседних государств, с которыми необходимо было поддерживать дружеские отношения, Соломон просто не мог не откликнуться на их религиозные потребности, не рискуя при этом обострить международные отношения…

Самым же мудрым свершением, наверное, было его открытие, что абсолютного счастья нет и в абсолютном исполнении желаний. Даже мудрость, щедрый дар Бога, – лишь дидактический материал, еще одно поучение Творца.

И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это – томление духа; потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь.

Екк. 1: 17, 18

Так или иначе, но благодаря Соломону Храм его имени считался не просто домом Господним, но и храмом Мудрости Божией, где познаются тайны мира и обретаются ответы столь важные и столь трудно постижимые, что и вопросы к ним обычному человеку невозможно представить.

Рис. 5.19. Императоры Константин и Юстиниан у престола. Богородицы с Младенцем. Мозаика люнета над юго-западным входом константинопольского храма Святой Софии. Вторая половина X века. Стамбул, Турция[157]157
  Фотография: Мария Сахно
  Император Константин I подносит Пресвятой Богородице и Младенцу Христу город Константинополь, а император Юстиниан I – храм Святой Софии.


[Закрыть]

Впрочем, были и те, кто вступал в соперничество с легендарным царем. «Соломон, я превзошел тебя!» – воскликнул византийский император Юстиниан, войдя в собор, по его повелению восстановленный после пожара. Спорить с этим трудно: ушедшие вперед строительные технологии и богатство Византийской империи позволили архитекторам Исидору Милетскому и Анфимию Тралльскому возвести в Константинополе одно из величайших зданий в истории архитектуры, превосходящее, безусловно, Храм в Иерусалиме по своим масштабам и не уступающее ему по значению. Важно, однако, что этот собор, как и стоявшая здесь до него константиновская постройка, был освящен во имя святой Софии – Премудрости Божией. Согласно Максиму Исповеднику, Скиния, помимо множества значений, о которых уже говорилось, являлась и образом Божественной мудрости. Следовательно, Святая София, обретя свое имя, становилась новой Скинией и новым Храмом Соломона, то есть первохрамом христианского мира. Амбиции и Константина, начавшего строительство, и Юстиниана, столь блистательно его завершившего, простирались далеко за пределы физических размеров сооружения. Интересно, что турки, захватив Константинополь в 1453 г., не стали оспаривать значение Премудрости. Православный храм был превращен в мечеть, но сохранил свое имя: Айя-София.

Священный город

Юстиниан, вступая в соперничество с Соломоном, покушался не только на статус строителя главного храма, но и на славу властителя священного города. По замыслу честолюбивого императора Константинополь должен был стать и Вторым Римом – новым политическим центром мира, и Вторым Иерусалимом, равнозначным своему прототипу сакральным средоточием Вселенной. За прошедшую тысячу лет ореол святости распространился с Храмовой горы и на столицу Иудеи, и на ее окрестности.

Собственно, еще до завоевания евреями Иерусалим не был обычным городом. Иевусеянин Орна, продавший Давиду гумно на горе Мориа, скорее всего, был не крестьянином, как можно подумать, а местным царем. В древности гумно – это не просто место для обмолота зерна, но, по совместительству, и площадь для проведения религиозных обрядов, в данном случае, как полагают историки, ритуалов культа Баала. Беря плату, царь Орна соглашался разделить с завоевателем Иерусалима особенное место, единственное, где было возможно священнодействие.

Человек узнает о священном потому, что оно проявляется, обнаруживается как нечто совершенно отличное от мирского. Для объяснения того, как проявляется священное, мы предлагаем термин «иерофания» (hierophanie), который удобен прежде всего тем, что не содержит никакого дополнительного значения, выражает лишь то, что заключено в нем этимологически, т. е. нечто священное, предстающее перед нами. Пожалуй, история религий, от самых примитивных до наиболее изощренных, есть не что иное, как описание иерофаний, проявлений священных реальностей. Между элементарной иерофанией, например проявлением священного в каком-либо объекте, камне или дереве, и иерофанией высшего порядка, какой является для христианина воплощение Бога в Иисусе Христе, есть очевидная связь преемственности. И в том и другом случае речь идет о таинственном акте, проявлении чего-то «потустороннего», какой-то реальности, не принадлежащей нашему миру, в предметах, составляющих неотъемлемую часть нашего «естественного» мира, т. е. в «мирском».

М. Элиаде. Священное и мирское / пер. с фр., предисл. и коммент. Н. К. Гарбовского. М.: Изд-во МГУ, 1994. С. 17.

Восстань, восстань, облекись в силу твою, Сион! Облекись в одежды величия твоего, Иерусалим, город святый!

Ис. 52: 1

И представят всех братьев ваших от всех народов в дар Господу на конях и колесницах, и на носилках, и на мулах, и на быстрых верблюдах, – на святую гору Мою, в Иерусалим, говорит Господь, подобно тому, как сыны Израилевы приносят дар в дом Господа в чистом сосуде.

Ис. 66: 20

Евреи поначалу считали священной только гору под Храмом. Но постепенно и в их сознании святость распространилась на весь город, а скала Мориа полностью отождествилась с горой Сион. Особенно прекрасным и даже святым Иерусалим показался им тогда, когда они его потеряли, то есть во времена Вавилонского пленения. Тогда же родилась и идея сохранения святости в самом народе на чужбине: евреи, живя в Вавилоне, должны уберечь себя от язычества. Собственно, эта политика продолжилась и с окончательной утратой Храма. Задача физического восстановления в основном оставлялась грядущему Мессии. Пока же подразумевались замещающие действия. Прежде всего, «малым святилищем» стал семейный дом: стол – алтарь, общая трапеза – жертвоприношение. Конечно, часть функций Храма брала на себя синагога. Наконец, появилось такое остроумное изобретение, как временной храм. Знаменитый запрет правоверным евреям работать в субботу – не что иное, как превращение в храм одного из дней недели. В этом временном промежутке человек, где бы он ни находился, оказывался в молитвенном пространстве.

Так говорит Господь Бог: это – Иерусалим! Я поставил его среди народов, и вокруг него – земли.

Иез. 5: 5

Вот закон храма: на вершине горы все пространство его вокруг – Святое Святых; вот закон храма!

Там же. 43: 12

Иерусалим мусульман

Когда тамплиеры, прибыв на Святую землю, по любезному приглашению короля Болдуина II поселились прямо на Храмовой горе, в мечети, приспособленной под дворец монарха, Храм Соломона, которому они решили служить, предстал перед ними целым и неповрежденным. Он был немыслимо красив, а его золотой купол гордо возвышался над Священным городом. Разве что форма отличалась от той, что была описана в Библии: тамплиеры увидели ротонду, точнее, восьмигранник, увенчанный идеальной полусферой. Восстал ли храм из руин после его разрушения императором Титом (70 г.) или вовсе не был разрушен, видимо, мало интересовало крестоносцев. Зато его новая форма полностью ассоциировалась с мудростью легендарного царя. С тех пор в Западной Европе Храм Соломона часто изображался именно таким – центрическим в плане.

Но что за здание предстало перед восторженными тамплиерами на самом деле? Чтобы получить ответ на этот вопрос, вернемся на полтысячелетия назад. Отряды халифа Омара, верного сподвижника пророка Мухаммада, захватили Иерусалим в 637 г. Оказавшись в городе, халиф первым делом приказал отвести себя на Храмовую гору. Место это было для мусульман не менее священным, чем для евреев. Пророк Мухаммад считал учение, доносимое до людей его устами, продолжением того, что уже сказано в Библии. И заветы Моисея, и заповеди Христа не отвергались как ложные, однако, с точки зрения ислама, за ними следовало продолжение, на этот раз донесенное до человечества сурами Корана. Мухаммад даже молился поначалу лицом к Иерусалиму, пока насмешки иудеев не побудили его обратиться в сторону Каабы. Но и тогда Священный город не потерял для воинов Аллаха своей сакральной привлекательности. Желание обладать им подкреплялось и тем, что сам Пророк уже посетил его и даже буквально оставил там след. Согласно исламским верованиям, Мухаммад в одну ночь перелетел из Мекки на Храмовую гору в Иерусалиме на волшебном существе, имя которому – Бурак. Там он спустился в небольшую пещеру, откуда поднялся в небо, впрочем ненадолго, и той же ночью вернулся к соплеменникам.

Рис. 5.20. Купол скалы. Архитекторы Раджа ибн Хайва и Язид ибн Салям. 687–691 гг. Иерусалим, Израиль[158]158
  Фотография: Berthold Werner
  Источник: http://commons.wikimedia.org/wiki/File: Jerusalem_Dome_of_the_rock_BW_1.JPG (последнее обращение 27 марта 2015).
  © 2008 Berthold Werner / Wikimedia Commons / Public Domain
  На Храмовой горе в Иерусалиме происходили важнейшие события Священной истории всех трех авраамических религий. Здесь стоял Храм Соломона, здесь же был построен Второй храм, в котором неоднократно бывали Иисус Христос и Дева Мария. Под золотым куполом скрыта и часть скалы, с которой, по преданию, пророк Мухаммад совершил мирадж (вознесение). С точки зрения истории архитектуры здание очень близко типу раннесредневековой центрической базилики. Мозаики в интерьере не оставляют сомнений в византийском влиянии.


[Закрыть]

Рис. 5.21. Хартман Шедель. Вид Иерусалима. Иллюстрация к «Нюрнбергским хроникам». Гравюра. 1493 г.[159]159
  Гравюра: Hartmann Schedel
  Источник: Schedel H. Liber Chronicarum. Nuremberg: Anton Koberger, 1493. S. XVII.
  «Нюрнбергские хроники» – одна из первых печатных книг. На иллюстрации Храм Соломона больше похож на Куббатас-Сахра, чем на описание в Книге Царств. Впрочем, планы Храма, приведенные в этом же издании, вполне соответствуют традиционным библейским.


[Закрыть]

Рис. 5.22. Рафаэль Санти. Обручение Девы Марии. Дерево, масло. 1504 г. Пинакотека Брера, Милан[160]160
  Живопись: Raff aello Santi
  Источник: http://commons.wikimedia.org/wiki/File: Raffaello_Sposalizio.jpg (последнее обращение 27 марта 2015).
  На заднем плане трогательной сцены обручения Девы Марии расположилось, вопреки Библии, круглое в плане здание Иерусалимского храма.


[Закрыть]

Однако вернемся к халифу Омару. Придя на вершину вожделенной скалы, он был шокирован увиденным. Нечестивые христиане, владевшие городом уже несколько веков, не только не поддерживали благоговейный порядок в священном, казалось бы, и для них месте, но превратили его в городскую свалку. Потрясенный Омар устроил подобие «субботника», приказав своим воинам очистить вершину горы. Он и сам принял участие в уборке, вынося мусор в полах роскошных одежд. Позже над местом, откуда вознесся в небо Пророк и где запечатлен на веки след его ступни, возникла прекрасная центрическая постройка, украшенная внутри великолепными мозаиками, а снаружи – позолотой величественного купола. Ее так и называют: «Купол Скалы» – «Куббатас-Сахра».

Там же, на вершине Храмовой горы, появилась и мечеть, третья по значению в исламском мире. Первая – Заповедная – находится в Мекке, это на ее территории стоит куб Каабы. Вторая – Мечеть Пророка – та, которую построил сам Мухаммад, когда жил с семьей в Медине. А третья – Отдаленнейшая (Масджид Аль-Акса) – раскинулась на скале Мориа в Иерусалиме. Именно в ней крестоносцы, завладев Священным городом, устроили дворец своего короля, и в ее же крыло, с видом на здание Куббат-ас-Сахра, которое они приняли за Храм Соломона, вселились христианские воины, ставшие впоследствии знаменитыми рыцарями-храмовниками.

Новые Иерусалимы

Но что же заставило христиан, которые были фактическими хозяевами города со времен Константина и Елены, так неуважительно обойтись со священным местом, превратив его в свалку? Ведь с Храмом связано и многое из того, что описано в Евангелиях и в Священном предании. Именно сюда еще ребенком родители привели Марию, здесь, повзрослев, она была обручена с Иосифом, здесь же утомленный своим долголетием Симеон, увидев новорожденного Христа, воскликнул: «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко» (Лк. 2: 29); здесь юный Иисус поражал умом учителей, отсюда же он изгонял торговцев жертвенными животными и на высоте его крыла стоял, тщетно искушаемый дьяволом.

Однако, с точки зрения приверженцев новой религии, мемориальная ценность места не могла одолеть силу слова Иисуса. Христос предрек разрушение Храма, и пророчество, казавшееся немыслимым, сбылось, причем не заставив ждать слишком долго. Конечно, ни оплакивать Храм отвергнутой веры, ни желать его восстановления у христиан причин не было.

С еще большим презрением они отнеслись к Иерусалиму. В их глазах это был виновный город, отказавшийся от Сына Божия и пославший Его на крест. Впрочем, это было уже и не важно. Бог больше не нуждался в постоянном доме. Он был волен явиться везде, и новые праведники – апостолы – стремились донести весть об этом до самых отдаленных уголков земли.

Но обходиться без главного храма и без священного города можно было лишь до тех пор, пока христианство не стало серьезной силой. Как только властители осознали политический потенциал новой религии, им вновь потребовался Иерусалим. Правда, теперь его можно было построить в любом месте. Там, где возникала идея назвать себя очередным – Вторым или Третьим – Римом, неизбежно принимались за создание и тезки древней столицы Иудеи. С именем Рима наследовалась власть прославленных императоров; звание Нового Иерусалима давало власть духовную.

Однако вот парадокс: первый из Новых Иерусалимов появился в… Иерусалиме. Император Константин Великий, на время вернувший целостность Римской империи, нуждался в единой религии. Христианство с его верой в Единого Бога, как у евреев, но, в отличие от иудаизма, интернациональное по своей природе как нельзя лучше подходило для этой цели. Оставалось утрясти лишь некоторые разногласия среди самих последователей новой веры. Все-таки учение о Святой Троице порождало много вопросов; прежде всего о природе Иисуса: был ли он только Богом, кажущимся простым человеком, или в нем равно присутствовали и божественное, и человеческое начала? Была ли божественность Иисуса дарована ему Богом Отцом, как учил пресвитер Арий, либо он обладал ею предвечно? Весь интеллектуальный потенциал, накопленный античными философами, мобилизовали на решение подобных теологических проблем. Константину отчасти удалось справиться с разногласиями внутри конфессии, созвав в 325 г. в городе Никея Вселенский собор, выработавший обязательные понятийные формулы, в том числе Символ веры. Однако император – недавний язычник – чувствовал, что этого недостаточно, чтобы религия стала массовой и действительно народной. Вопреки настроениям первых христиан, готовых довольствоваться лишь словом Благой вести, неофитам IV века были необходимы материальные свидетельства жизни Спасителя и сотворенных Им чудес.

Слово божие способно осенить императора в Константинополе точно так же, как и в Новом Иерусалиме.

Евсевий

Цит. по: Армстронг К. Иерусалим. Один город, три религии. М.: Альпина нон-фикшн, 2011. С. 234.

К этому времени на вершине Голгофы – на месте предполагаемого распятия Христа и Его недолгого захоронения – был построен храм Венеры, языческой богини любви. Рискуя навлечь на себя гнев ее почитателей, Константин все же разрешил снести здание и начать раскопки. Начальницей благочестивой археологической экспедиции стала мать императора – Елена. Два года работы велись впустую, но потом труды были вознаграждены с лихвой. Расчистив площадку от строительного мусора, исследователи обнаружили не только старинную каменоломню с гротом, в котором они немедленно признали место последнего земного пристанища тела Спасителя, но и лобное место с остатками креста – орудия Его казни.

Рис. 5.23. Луиджи Майер. Вид на Иерусалим и Храм Гроба Господня в 1780-х гг.[161]161
  Гравюра: T. Milton по рисунку Luigi Mayer
  Источник: Views in Egypt, Palestine, and other parts of the Ottoman Empire. London: Robert Bowyer, 1804–1813.


[Закрыть]

Теперь у христиан был собственный Иерусалим, противостоящий греховному древнему, собственный центр поклонения – гробница Иисус а, с их точки зрения затмившая святостью Храм иудеев, и собственная Святая гора, возвышающаяся над Сионом. На протяжении веков вершина Голгофы застраивалась сложным комплексом сакральных построек, пока полностью не скрылась под сводами и куполами. Сейчас над самой гробницей находится небольшая часовня – кувуклия (греч. κουβούκλιον – «покой», «опочивальня»), в которой с завидной неотвратимостью ежегодно является чудо схождения Благодатного огня. Часовня построена внутри гораздо большего сооружения – Ротонды Храма Воскресения (Анастасис), в свою очередь являющегося частью композиции, включающей в себя и вершину Святой горы, и даже могилу первого человека – Адама, которую христианские легенды также не оставили Сиону, хотя первоначально такая версия имелась.

Рис. 5.24. Жан-Батист Нолен. Вид часовни Святого Гроба в Храме Гроба Господня. Фрагмент на полях картографического издания XVII века. Национальная библиотека Франции, Париж. Объект хранения: GED-5087(3)[162]162
  Гравюра: J. B. Nolin
  Источник: Nolin J. B. La Terre Sainte autrefois terre de Chanaan et de Promission divisée selon ses douze tribus Dressée Sur l’Ancien et le Nouveau Testament sur l’Histoire de Flave Ioseph et sur les Relations les plus recentes Rectifi ées sur les dernieres observations de M-rs. De l’Academie des Sciences. Dédiée à Sa Majesté… / Signé J. B. Nolin; см.: http://gallica.bnf.fr/ark:/12148/btv1b84440828/f1.item (последнее обращение 5 апреля 2015).
  Кувуклия – купольная часовня желто-розового мрамора в центре Ротонды Храма Воскресения Христова – заключает в себе Гроб Господень и придел Ангела.


[Закрыть]

Сразу же после венчания на царство программа, прозвучавшая в коронационном чине, была продолжена царем Борисом в замысле сооружения в Кремле храма Святая Святых. Для Руси XVI в. понятие «Святая Святых» связывалось одновременно с двумя иерусалимскими храмами, имевшими для христиан вселенское значение: со святилищем не существовавшего тогда ветхозаветного храма царя Соломона и с храмом Гроба Господня.

А. Л. Баталов. Гроб Господень в замысле «Святая Святых» Бориса Годунова // Иерусалим в русской культуре. М.: Наука; Издательская фирма «Восточная литература», 1994. С. 154.

Согласно одному из иудейских преданий, местом захоронения Адама была гора Мориа, то ее место, где потом Соломон построил Храм; во II веке иудеохристиане стали утверждать, что на самом деле эта гора – Голгофа, место адамова черепа.

К. Армстронг. Иерусалим. Один город, три религии. М.: Альпина нон-фикшн, 2011. С. 195.

Однако христианам оказалось мало лишь одного храма и даже одного города. Отправляясь в путешествие, паломники устремляются не просто в конкретное место – к Гробу Господню, но на Святую землю. Помимо главной святыни, их ждут отмеченные сакральными постройками Сионская горница, где состоялись Тайная вечеря, явление Иисуса после воскресения и сошествие на апостолов Святого Духа; Елеонская (то есть Масличная, с оливковыми деревьями) гора, где Иисус молился перед арестом; а также, уже за пределами Иерусалима, река Иордан, в которой Он принял крещение; местечко Вифлеем, где родился Спаситель, и другие освященные Его присутствием места.

Рис. 5.25. Мцхета. Фрагмент плана, составленного Вахушти Багратиони. XVIII век[163]163
  Рисунок: ვახუშტი ბაგრატიონი
  Источник: http://www.travelgeorgia.ru/117/ (последнее обращение 28 марта 2015).
  Новый Иерусалим в грузинской интерпретации. Мцхета, древняя столица Грузии, издавна воспринималась как воплощение Нового Иерусалима. Река Кура (Мтквари), где в начале IV века были крещены грузины, это, естественно, Иордан. Впадающая в нее Арагви – Кедронский поток. К югу от собора Светицховели находилась Фаворская гора с храмом Преображения, к северу – Вифания. На востоке, за Арагви, располагались Гефсимания и гора Голгофа. По преданию, сам собор стоит на месте, где похоронена страстная последовательница учения Иисуса девица Сидония, а в руках у нее – Риза Господня.


[Закрыть]

Остается отметить, что многие постройки в разных концах христианского мира, которые мы привыкли считать обычными храмами или просто монастырскими комплексами, на самом деле задумывались как Новые Иерусалимы. В эпоху пеших паломничеств земля была необъятной, а Священный город для большинства недостижимым, поэтому идея принести Иерусалим в собственную страну казалась очень соблазнительной. При этом важно понимать, что каждое такое сооружение – не тиражированная копия, а тот же самый город Иисуса, но возникший заново. Не подражание, не декорация, не символический повтор, а настоящий Иерусалим, имеющий право появиться в любом месте – во всей своей славе и в силе своей святости.

Рис. 5.26. В. Г. Шварц. Вербное воскресенье в Москве при царе Алексее Михайловиче. Шествие патриарха на осляти. Холст, масло. 1865 г. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург[164]164
  Живопись: В. Г. Шварц
  Источник: http://commons.wikimedia.org/wiki/File: Wjatscheslaw_Grigorjewitsch_Schwarz_002.jpg?uselang=ru (последнее обращение 28 марта 2015).
  Всем известно, что собор Покрова Пресвятой Богородицы «что на Рву» назывался также собором Василия Блаженного, в честь влиятельного юродивого, и был построен в память победы над Казанским ханством. Меньше помнят о еще одном символическом значении главного украшения Красной площади: состоящий из девяти самостоятельных столпов и напоминающий сказочный городок, храм был образом города – Иерусалима. В XVI–XVII веках, когда после падения Константинополя Россия почувствовала, что именно она должна стать лидером православного мира, в Вербное воскресенье, в праздник Входа Господня в Иерусалим, стал проводиться обряд шествия на осляти. В нем у каждого была своя роль: конь с привязанными длинными ушами был ослом, верба – пальмой, а патриарх – Иисусом, триумфально въезжающим в Священный город. Царь же делал вид, что смиренно ведет «осла» под уздцы, демонстрируя покорность Высшей власти. До начала реформ патриарха Никона процессия шла от Кремля к Входо-иерусалимскому приделу Покровского собора. Затем направление поменялось, стали идти от Лобного места в Успенский собор: теперь уже весь Кремль, а не отдельный храм сделался свершившимся Новым Иерусалимом, праведным городом Христа, а Москва в целом – его окрестностями. Ну и Третьим Римом, конечно…


[Закрыть]

Рис. 5.27. Собор Воскресения Господнего Воскресенского Новоиерусалимского монастыря. Строительство начато в 1658 г. Истра, Россия[165]165
  Фотография: Сергей Кавтарадзе
  Композиция главного храма Воскресенского Новоиерусалимского монастыря повторяет формы комплекса зданий над Гробом Господним, по крайней мере настолько, насколько его могли передать деревянные модели, изготавливавшиеся монахами-францисканцами и широко распространявшиеся по всему христианскому миру. Но это не все. Патриарх Никон долго искал место, реально напоминающее окрестности Иерусалима. В комплекс символически вошла обширная территория, шесть километров с востока на запад и двенадцать с севера на юг, на которой уместились и своя Галилея, и свой Вифлеем.


[Закрыть]

Рис. 5.28. Модель-шкатулка Храма Гроба Господня. XVI век[166]166
  Гравюра
  Источник: Sepp J. N. Jerusalem und das heilige Land: Pilgerbuch nach Palästina, Syrien und Ägypten. Bd. 1. Schaffh ausen: Fr. Hurter’sche Buchhandlung, 1863. S. 357.
  Строители Собора Воскресения Господнего Новоиерусалимского монастыря использовали в качестве макета-образца деревянную шкатулку, привезенную из Святой земли. Такие шкатулки в качестве памятных сувениров во множестве изготавливались на Святой земле монахами-францисканцами.


[Закрыть]

Вне этого монастыря, называемого Иерусалимом, вокруг него, размечены местечки на таком же расстоянии, как они в действительности находятся в Иерусалиме, – Вифлеем, Кана, гора Олифетум, сад Гефсиманский и т. д. На некоторых [здесь] стоит только крест, на других – часовня, хотя там [в Иерусалиме] – деревни и деревушки.

Николаас Витсен. Путешествие в Московию. 1664–1665. Дневник. СПб.: Symposium, 1996. С. 182.

Рис. 5.29. Саввино-Сторожевский Рождества Пресвятой Богородицы монастырь. Постройки XVII века[167]167
  Фотография: Сергей Кавтарадзе
  Саввино-Сторожевский монастырь близ Звенигорода основан в 1398 г. монахом Саввой, учеником Сергия Радонежского. Прежде чем подсказать патриарху Никону, что Воскресенскую обитель нужно перестроить именно в качестве Нового Иерусалима, царь Алексей Михайлович в тех же краях затеял собственный проект по воссозданию Священного города на Русской земле. В нем не было буквального повторения форм и топографии палестинского прототипа, но, как часто бывает, это только усилило ощущение уюта, душевности и «намоленности» места. Не трудно заметить, что шатры, позже запрещенные педантичным Никоном как неправославные, придают монастырю вид фантастического, неземного города. Наиболее активно строительство велось в 1650–1654 гг., но продолжалось и в дальнейшем, при царевне Софье.


[Закрыть]

Рис. 5.30. Собор Рождества Богородицы Саввино-Сторожевского монастыря. Начало XV века[168]168
  Фотография: Сергей Кавтарадзе
  Если будет позволено войти в Саввино-Сторожевскую обитель не сзади, мимо хозяйственных построек, а, как положено, через Святые ворота, то сначала нужно будет подняться по крутой дорожке к крепостной башне. Миновав ее, посетитель окажется в тесном пространстве перед подклетом Троицкой церкви (ранее она была освящена во имя преподобного Сергия Радонежского). Продолжив восхождение по ступенькам уже под самим храмом, он вынужден будет сделать поворот на 90 градусов, чтобы, окончательно порвав с мирской суетой, предстать наконец перед возвышающимся в арочном проеме Царского крыльца Рождественским собором. Таким образом, полюбовавшись прекрасными видами Русской Палестины и войдя в монастырь, путник может оказаться даже не в Новом, а в Небесном Иерусалиме. Впрочем, поскольку путь из России на небеса всегда был короче, чем на Святую землю, здесь не часто задумывались об отличиях Града земного от Града небесного.


[Закрыть]