Текст книги "Последний выключает свет"

Автор книги: Сергей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

«Ага, – Руслан про себя отметил, что идея ему не понравилась. – Сейчас ты зафиксируешь все номера, на которые уйдут сообщения, а потом обратно эту компанию соберешь. Счас. Так и я и повелся». Он никогда не знал, откуда в нем эта привычка подозрительно оценивать неожиданные проявления щедрости. Почему-то больше верилось в сыр в мышеловке, чем в широту человеческой души. Вдруг про себя стало даже стыдно за мысли о незнакомом человеке. «А может просто умный мужик? Может, начитался литературы по обнаружению абонентов сети, и вдруг действительно сидит сейчас под домом какой-нибудь умелец и сканирует квартиры на предмет телефонной активности. Мужик от души, а я тут придумал невесть чего. Да и зачем сообщения писать? Сейчас часик посидим и свалим. Что они, сутки дежурить будут? Пробежались, навели шороху, и по домам», – он взглянул на Лену и их взгляды встретились. Неожиданно даже для себя внезапно почувствовал, что нервозность отступила, улыбнулся, подмигнул. Хотелось пошутить, и было что сказать, и момент начинал даже нравиться новизной ощущений. Адреналин выплеснулся с избытком, и сейчас накатывала волна непонятно откуда прорывавшегося счастья. Лена сильнее обхватила руку и положила голову ему на плечо. Руслан прикрыл глаза, откинув голову назад: «Что она там говорила? Не выйдет замуж, если на митинге не был? Типа того. Похоже, соглашусь. В этой кутерьме гормоны аж бесятся. Выпить бы. Неудачно я завязал. На самом интересном месте. Сейчас горло сполоснуть не мешало бы». Словно услышав его мысли хозяйка квартиры, на цыпочках, прошла на кухню и вернулась с парой стаканов и бутылкой воды. Молча поставила на низенький столик и провела рукой, приглашая обслуживать себя самостоятельно. На площадке стало тихо, но расслабляться явно не стоило. Иногда странные звуки доносились, но откуда-то выше.

Пить хотелось ужасно, но бросаться первому было неловко. Руслан взглянул на Лену, которая облизнула пересохшие губы и не стал ждать повторного приглашения. Наполнил сразу два стакана, передал девочкам, сидевшим ближе. Те благодарно кивнули в ответ. Бросил извиняющийся взгляд на хозяйку. Получалось, что он здесь самый шустрый и больше всех надо. «Черт, мог бы пару минут подождать. Как голый в баню рванул», – но деваться было некуда. Дождался стакан, снова наполнил. Теперь передал Лене и девушке, сидевшей чуть дальше. «Худенькая, тоненькая, боже мой, – Руслан сейчас рассмотрел ее лучше. – Дети. Улыбаются, думают, приключение веселое было. Куда им в эту войну лезть? Им учиться нужно, влюбляться. Я в их возрасте… – Он попытался вспомнить себя и расстроился. – А что я? Карьеру делал. Женился. Или как там правильнее, если по голому расчету? Любовь? Романтика? Мимо пролетело все. Они… Они счастливее. Они здесь, незнакомые и чужие, ближе друг другу, чем мои кореша по общаге».

Молча сидели минут сорок. Хозяин квартиры достал телефон и написал сообщение. Минуты через две сказал:

– Кажись, из подъезда вышли, но во дворе стоят. Я другу написал. Говорит, квартиру проверили и ушли. Теперь останавливают всех во дворе. Кто не прописан, забирают. В общем, пока сидим. Он нам будут сообщать новости. Вариантов нет. Меня Вадик зовут. Жена Катя.

– Тома.

– Артем.

– Макс.

– Виталий…, – мужичок чуть запнулся и добавил, – Александрович.

– Лариса, – голос той самой худенькой, очень хорошенькой, милой девушки оказался приятным, и Руслан даже усмехнулся.

«Совсем дите», – он покачал головой и представился без отчества. Вносить себя в списки близких к пенсии не хотелось, да и отчество уже осталось в прошлом.

– Будем осторожно, – Катя присела на край дивана. – Давайте девочки ко мне. Все же, здесь поудобнее.

– Не. Это вам там удобнее. Нам и так хорошо, – Тома, по виду бойкая, в спортивном, красно-белом костюме и таких же кроссовках уселась в позу лотоса и добавила. – Здесь хорошо в любом месте. Не в РОВД.

– Спасибо вам, – Лариса виновато прошептала, словно именно она была источником всех бед сегодняшнего дня.

– Спасибо.

– Спасибо.

– Вы классные. Спасибо.

Все спешили что-то сказать, вдруг почувствовав, что слишком затянули со словами благодарности.

– Можете всегда на меня рассчитывать. Спасибо, – Макс протянул Вадику визитку. – По ремонту авто сразу ко мне. Привезу запчасти без наценки. Даже не думайте.

– И ко мне в кафе. В субботу в пять всех жду. За счет заведения. Кафе «У Саныча», на Липовой, – Виталий Александрович тоже достал визитку и протянул Вадику. – Отказы не принимаю.

– А летом к нам, в деревню, – Руслан говорил, прикрыв глаза, словно разговаривая сам с собой. – Сено косить некому. Не бойтесь, я научу.

Повисла секундная пауза, и вдруг, словно испугавшись того, что может случиться, Лариса закрыла рот и зашлась в беззвучном смехе.

– Всегда мечтала в деревню попасть. На сенокос, – она довольно всплеснула руками.

– Так себе удовольствие, – Руслан видел, что, сдерживая себя, стараясь не проронить ни звука, смеялись все. – Мне просто предложить больше нечего.

Лена тихонько дернула за руку, словно побаиваясь того, что может Руслан наговорить, хотя глаза у нее тоже смеялись. На смену напряжению пришло внезапное, опьяняющее веселье, скорее, даже легкая истеричность, и Руслан невольно сорвал эту завесу неловкости.

Говорили шепотом, передвигались пригнувшись, бутерброды, которые принесла Катя ели так, словно сыты все невероятно и с трудом заставляют себя немного перекусить. Макс вовсю ухаживал за Ларисой и даже стянул свитер, предлагая ей сесть на него, чтобы было помягче. Катя вытащила пару одеял, которые постелили на пол. В целом, условия были вполне комфортные и можно было бы даже поиграть в мафию. Лена положила голову на плечо Руслана и, казалось, дремала. Он боялся пошевелиться, надеясь, что она уснула. Запах волос, тепло, дыхание – ему нравилось в ней все. Нравилось? Это не было похоже на то, что случалось раньше. От мысли, что сейчас он впадает в какое-то детство, что эмоции, над которыми смеялся вдруг просыпались и что они были абсолютно безразличны к разуму, который вяло сопротивлялся. и уже не очень убедительно твердил, что и время не лучшее, и он сам потерянный, и будущее… Думать о будущем сейчас не хотелось.

Нога затекла и терпеть уже было невыносимо. В сущности, и терпел непонятно зачем. Делал вид, что хотел придумать в себе йога, который может почти умереть на пару суток, но реально рядом была Лена, и очень хотелось сохранить это ощущение близости.

– Я удобнее сяду, – Руслан вытянул ноги, чувствуя, как тысячи иголочек впились в онемевшее тело.

Словно с исключительной мыслью беспокойства о удобстве девушки, приобнял и облегченно выдохнул, радуясь, как мальчишка, что она не убрала руку и снова прижалась к нему.

– Похоже, сидеть еще долго, – Вадик оторвался от экрана телефона. – Друг выходил в магазин. Проверили паспорт. Стоят на всех углах.

– Боюсь, домой не попадем, – Руслан вдруг подумал, что надвигается другая беда. – Ты уже должна из автобуса выходить. – Он глянул на часы.

До момента, когда их начнут разыскивать уже другие лица, причем не менее заинтересованные, оставалось совсем немного.

– Кажется, скандал неминуем, но выбора нет. Здесь вопрос не только нашей безопасности, – Лена грустно констатировала факт.

– Давай Моисеичу напишем. Он точно прочтет сообщение. Сходит, может, придумает что.

– И что напишем?

– Соврем. Правду сложно и долго. Потом расскажем, – Руслан достал телефон.

«Михаил Моисеевич, у нас небольшая проблема. Опоздали с Леной на автобус в деревню и сегодня будем очень поздно. Говорить возможности нет. Подробности потом. Выручайте. Нужно что-то придумать у Лены дома. Я позвоню, когда смогу», – Руслан нажал кнопку отправить.

– Все. Теперь пусть он думает. У меня идей нет.

– Да какая разница. Не убьют. Мы взрослые, – Лена тихонько шептала.

– В этом и проблема, – Руслан словно случайно взял ее за руку. – Мы взрослые, а бурт не закопали. Набегут мыши, и дальше ты знаешь. Если весной картошки не будет, съедят нас.

– Как там Юлька? С бабушкой она плохо засыпает.

– Может, еще успеем. Не могут же они в обычном дворе сутки стоять, – Руслан вдруг подумал, что нет причин задерживать человека, даже если нет прописки. Мог же он просто мимо проходить, или пешком идти из другого района.

– Невероятно, но могут, – последние слова долетели до Макса, и он ввязался в беседу. – Так что, по всему, сидеть нам долго.

– И сейчас выходить нельзя. Всех заберут, – Виталий Александрович тяжело вздохнул. – Меня уже один раз забирали. В общем, ничего оптимистичного вам не скажу. Лучше три дня тут сидеть, чем два часа там. Подвести наших спасителей мы не можем, а если нас заберут, то и к ним придут.

Повисла тишина. Словно в подтверждение этих слов на лестнице опять раздались шаги и громкие голоса. В дверь не звонили, прошли выше.

– Скорее всего, просто проверяют. Видимо, видели, что кто-то вошел, – Вадик произнес, когда шаги стихли. – Ну и ладно. Не было б большего горя. Посидим. Квартир пустых в подъезде штук пять. Так что вычислить не так и просто, а ломать все двери не будешь. Пересидим. Жалко, приготовить нечего.

– Так у нас же есть, – Лена воспряла. – Мы передачу как раз несли подруге, а ее не приняли.

– Где наша сумка? – Она обернулась к Руслану.

Все оживились, посмеиваясь, что посылка как бы и дошла, и прок от нее вышел ничуть не меньше.

– Да что вы носы повесили, – Тома оживилась. – Все хорошо будет. И нам будет что рассказать детям, будет чем гордиться и знаете, лучше вот так сидеть, чем трусливо не пойми где. Мы свободные люди. И мы будущее этой страны. Мы, а не те, кто трусливо поддакивает.

Руслан отметил, что они уже давно обменялись с Артемом телефонами и теперь посмеивались, обсуждая истории друг друга в инстаграм.

– Ну, со свободой у нас пока трудности, – Виталий Александрович улыбнулся, – но, в целом, не согласиться не могу.

– Вот уж не думала, что однажды пойму, как революционеры жили в семнадцатом, – Лариса тоже улыбнулась, но, скорее, только Максу.

– А в самом деле, – Максим подхватил. – Вроде и смешно, а чем отличаемся. Даже думать уже нельзя. Все запретили.

– Валить надо, – Вадик грустно подвел итог.

– Скоро. Процесс пошел, и похоже на то, что если ничего не изменится, здесь делать будет нечего, – Артем обращался скорее к Вадику, чувствуя в нем коллегу. – Зовут уже.

– Куда думаешь? – Вадик сразу зацепился за волнующую его тему.

– Думаю. Наверное, в Эстонию поеду. У меня друг там.

– Я тоже думаю. Но, наверное, в Чехию. Пока пробиваю варианты, – Вадик вздохнул. – Но, может, образуется.

«Не образуется, – Руслан позавидовал парням. – Хорошо вам. Есть куда валить. А нам в деревню. Бурт не закопали, и завтра тесть закопает меня. Во! Я назвал его тестем? Оговорка по Фрейду».

– А я, кажется, приплыл, – Виталий Александрович, выслушав парней, взял слово. – Закрылся на один день. Ну, вы знаете. Типа сандень был. Проверки пошли. Вот пригласил вас, а сам и не знаю, что завтра будет. Судя по новостям, ждать нечего.

«Ну, ты бар продашь и продержишься пока. Конечно, жаль корову, которая дойная, но, если что под другим названием, и все вернется. Понятно, что потери будут. А у кого их нет. И у меня были. Да какие были! Аж из князи в грязи. В общем, не дрейфь Виталий. Все наладится. А вот я? Черт! Да что я заладил? Я да я. У меня вообще супер все! Я бродяга! Меня на пятнадцать суток если забрать, так сразу еще пятнадцать дать надо, чтобы предыдущие пятнадцать отработал. И все у меня отлично. И еще посмотрим, как оно там сложится. Это я пока не знаю, что делать, но придумаю», – Руслан злился на себя и понимал причину этой злости. Рядом была Лена и хотелось быть тем надежным парнем, с которым море по колено. Который знает, что делать, который спокоен и уверен. Который… Он был таким. Когда-то. Или казалось, что был. «Если бы я ее раньше встретил… Ну, чтобы не искать, не бросаться по сторонам. Чтобы вот упрямо и к цели. Чтобы рядом она, умная, интересная, умеющая поддержать и с которой есть о чем поговорить. Которая понимает увлеченного человека, потому что и сама в круговороте событий. И тогда вместе, помогая друг другу, с улыбкой, настойчиво, смело… Мы могли бы. Могли бы? А я сам не мог? Звучит, как дешевое оправдание. Типа вот с ней я был бы звездой, а так стимула не было? Был. Деньги и власть всегда нравились. Не рестораны, не шмотки и не машины. Нравилось унижение, которое видел перед собой. От него тошнило, но это, как наркотик. Каждая следующая ступень оставляет позади все больше неудачников. Как пирамида, где нужно быть выше и тогда… Что тогда?», – он знал, что не было бы ничего. Как не было четкой цели тогда, так нет никакого плана сейчас. И перемены оставляли шанс вернуться в условия, где будут равные шансы у всех. Что рухнут кланы, что пирамида развалится и тогда… Тогда он получит шанс. Он не дурак. Не лентяй. Он умеет учиться и умеет быть ответственным. Ведь не всегда он только брал и лоббировал. И не нравилось оно никогда. И сейчас… Сейчас хотелось быть честным как никогда. Хотелось, но… Но сейчас эта честность стояла в длинной очереди. Причем в ее хвосте.

На улице еще было светло, но в комнате казалось мрачно. Свет не включали. Дремали почти все, даже если спать не хотелось, но ничего другого не оставалось. Обсудили почти все и всех, пришли к выводу, что победа будет за нами, но сказалась не столько усталость, сколько нервное напряжение, и к вечеру поникли. Вадик получил новое сообщение и зачитал всем: «Похоже разошлись. Гаишник на перекрестке дежурит, но он не по нашей теме. Пойду через часик с собакой, типа погулять, напишу».

– Если что, на такси поедем. Мне отписался Моисеевич. Сказал, что выдумал нам легенду и сказал, чтобы обязательно ему позвонили, когда говорить сможем. В общем, здесь ночевать тоже не вариант. Будем прорываться.

– Да. Еще только десять. Может, на последней электричке еще до станции подъедем, а там найдем попутку.

– Или так, – Руслан устал от ожидания и уже был согласен на что угодно, только чтобы вырваться отсюда. Правда в попутку, которую они найдут после одиннадцати верилось с трудом.

Следующий час тянулся безумно долго. Сообщение оживило тусовку, пошли разговоры за жизнь, Макс договаривался с Ларисой, как они будут добираться. Его машина стояла на стоянке перед супермаркетом, и он готов был отвезти всех желающих «хоть на край света». Артем скромно ухаживал за Томой, и она принимала знаки внимания с нескрываемым удовольствием. Руслан уже прикинул, что отказываться от помощи Макса глупо, и решил обязательно переговорить.

– Есть идея, – Руслан прокашлялся. – Я пойду первым. Если что, работы нет, прописка деревенская, скажу, что заблудился. Если все нормально, позвоню и по одному выйдете.

Экран телефона Вадика засветился, сигнализируя о новом сообщении.

– Никого.

– Тогда я первый, – Руслан встал, не допуская возражений. – Минутку.

Он достал телефон, удалил последние сообщения Михаилу Моисеевичу, звонки Лене, глянул историю браузера. Ничего интересного и компрометирующего не было.

– Отпишусь Лене. Ждите, и, если ничего от меня не будет, сидите до утра.

– Я с тобой, – Лена встала.

– Сиди здесь. Успеешь. Друг из этого подъезда? – Руслан обратился к Вадику.

– Нет, но я в домофон посмотрел. Вроде никого не видно.

– Главное, чтобы подъезд не заметили. – Руслан чувствовал, как забилось сердце и отметил, что стало реально страшно. – И еще. – Он достал кошелек, просмотрел деньги, оставил ровно столько, чтобы хватило на дорогу домой, остальное протянул Лене. – У тебя надежнее будут. И будешь выходить, флаг оставь. Не бери с собой.

– Иди, – Лена поцеловала его в щеку и провела ладошкой по волосам.

На него смотрели с нескрываемой надеждой, и показалось, что именно от него сейчас зависят судьбы этих людей. Вдруг решил, что не выдаст эту квартиру, чего бы не стоило. «Посмотрим. Иголки под ногти загонять не будут, а били меня и раньше. Давно правда. В школе. И, наверное, все же не сильно, но выдержу как-нибудь», – он чувствовал, что наполняется решимостью.

По лестнице сбежал почти бегом, стараясь ступать бесшумно. У двери подъезда выдохнул, вышел спокойно, словно и не спешил никуда. Так же спокойно двинулся вдоль дома. Ему рассказали, где остановка, буквально метров сто. Не так и далеко, но сейчас, в этом дворе, он шел совершенно один, и вариантов, что никто не обратит на него внимания не было. Вот и конец дома, дальше проход, и осталось метров сорок. Парковка вдоль дороги, кажется все. Тишина. Руслан облегченно выдохнул. На остановке стояли люди, и метров через пятнадцать он будет в толпе.

– Мужчина, задержитесь? – голос сзади прозвучал неожиданно.

Секунды назад никого не было и только сейчас стало понятно, откуда эти люди. Из тонированного микроавтобуса вышли два парня, в масках и камуфляжной форме.

– Я? – Руслан не столько сказал, сколько ткнул в себя пальцем, словно не веря в то, что обращаются к нему.

– Ты-ты, – парни подошли. – Документы. Откуда идешь?

– Что в домах делал? – который поменьше и явно не самый спортивный выглядел более агрессивным.

– В каких домах? – последний шанс был лишь в том, чтобы включить дурачка. Руслан протянул паспорт. – Немного заблудился. Давно в городе не был, не на тот автобус сел. Приехал, и сейчас на вокзал думаю.

– Похоже и правда деревенский какой-то, – который покрупнее рассматривал паспорт. – Но раньше в городе жил.

– Как во двор вошел? Где? – который поменьше взял под локоть. – Пойдем. Там расскажешь.

– Может, и правда левый, – напарник, похоже, сомневался.

– Мужики, вы чего? Что вообще происходит? – Руслан напряженно думал, как ухватиться за эту слабенькую соломинку под названием «большие и сильные – они всегда добрее», а потому больше обращался к тому, который выглядел спокойнее и казался доброжелательнее.

– Да понятно оно, – маленький выругался. – Сидел где-то в подъезде. Или прятал кто. Не мог войти он во двор. Посты везде были. Или проверим? – он обратился к Руслану. – Если пять минут назад не проходил нигде, то на всю катушку загремишь. Или сразу признаешься, где был?

– В чем признаться? – теперь было понятно, что осталось только включать дурака. Других вариантов а голову не приходило. – Проверяйте. – Хотелось выглядеть безразличным, но, скорее всего, это не получалось.

Руслан прошел в автобус, где, собственно, спрашивать никто ничего не стал. Маленький что-то говорил, точнее запугивал, но, по сути, отвечать было нечего. Подошел еще один, в гражданке. Посмотрел документы еще раз.

– Что-то разумное придумать можешь, что здесь делал? – он, видимо, давал последний шанс.

Руслан напрягся, включая все сообразительность, которая таилась в его голове.

– Да что тут думать?! И городская прописка не в этом районе, и сам из деревни. Еще вопрос, не скрывается ли. Может, в бегах? Кто нормальный в деревню из города поедет? Понятно, что не чисто дело. Приехал чаю попить. Начитался там этих каналов тупых. Телефон дай. – маленький вмешался в разговор.

– Пжаллста, – Руслан процедил сквозь зубы.

– Пароль какой?

– На хрен мне пароль? У меня там нет ничего, – оставался шанс поиграть в обиженного, и Руслан попытался немного наехать.

– Все! – маленький зло бросил трубку обратно. – Понятно. Чистый, как у кота яйца. Ясно, что удалил все. Готовился, что примем его. Паковать надо. Пусть в отделении разбираются.

– Берем, – старший достал рацию и, как понял Руслан, вызвал транспорт.

Через минуту подъехал еще один микроавтобус, чуть больше, и с виду похуже, но вряд ли комфорт сейчас имел значение. В памяти еще свежи были воспоминания задержаний, которые он видел в интернете, и особого оптимизма не было, а вот ожидания казались даже хуже того, что могло бы произойти. Точнее, ожидание всегда тягостнее, сохранялась какая-то надежда на чудо, но очень уж слабенько верилось в мысль о внезапном спасении. Провожал его тот, который был поменьше. «Черт возьми, откуда в этих шпендиках столько ненависти? Будто это я виноват, что он ростом не удался. Наверное, тоже комплекс Наполеона. Где ж я читал, что внешние дефекты могут здорово повредить психику?», – собственно, вспоминать было некогда, да и погружаться в пространные размышления повод был не самый лучший. Руслан вошел в маршрутку, где уже находилось несколько человек. Точнее, сложно было определиться, кто есть кто. Все в штатском, все хмурые, и полная тишина.

Из машины он смотрел на дом, который стал ему ближе и роднее за эти часы. Светились окна квартир, и там, где-то, шла жизнь. Не такая, как обычно. Сейчас все стало иным. Не в моде стали шторы, и на смену пришли роллы. Женщина возится у плиты, обернулась, с кем-то, наверное, говорит. Мужчина за столом, у компьютера, хорошо виден в свете настольной лампы. Кажется, видна даже его сосредоточенность. Телевизор на стене. «Кажется, мультфильм, – Руслан присмотрелся. – Точно. „Леопольд, подлый трус, выходи“. Классный мультик. Почти про меня сейчас. Но я не выйду». Люди перестали скрывать свою жизнь. Или перестали думать об этом? Открытые окна. Только сейчас Руслан сообразил, что поразило его в квартире Вадика и Кати. Открытые окна. Свет. Много света. Ощущение свободы и словно больше стало пространства. Словно нет преград и нет страха. Нет страха, что твоя жизнь на виду, нет смущения, что тебя рассматривают и оценивают. Ты живешь в свете и не стеснен сомнениями и переживаниями, что будут думать о тебе. А может, так и начинается свобода?

– Я так понимаю, пока маршрутка не наполнится мы не поедем? – Руслан не знал, что дернуло его за язык.

– Я тебе сейчас покажу маршрутку, – маленький ударил в спину.

Удар не показался сильным. Скорее обидным. «Я бы ответил, но в другой жизни», – Руслан подумал про себя со злостью, смешанной с обидой, однако подыграл: охнул, согнулся, может, слишком картинно, но, кажется, вполне правдоподобно. Судя по всему, этот коротыш считал себя монстром и обладателем невероятного хука, а потому поверженный противник был для него делом самим собой разумеющимся. По всему, незадачливый юморист разозлил стража порядка. Уже выходя, он вдруг дернулся, обернулся и зло бросил:

– Воняет тут. Сейчас продезинфицируем, – он выпустил струю из баллончика и закрыл дверь.

– Сорри друзья. Похоже, это из-за меня, – до Руслана сразу дошло, что это не дезодорант, и до момента, пока глаза затянет слезами и скрутят спазмы он попытался извиниться. Точнее, что должно произойти он не знал, но сомнений в том, что ничего хорошего не ждет не было.

– Они так всегда делают, – парень в дальнем углу натянул майку на голову, словно это могло помочь.

Оставался с собой телефон, и можно было даже написать сообщение Лене, но все хорошие идеи ушли на второй план. В какой-то момент показалось, что так плохо не было никогда в жизни, но потом он вдруг вспомнил, как собирался терпеть пытки и стало стыдно. «Собственно, еще ничего и не начиналось, а уже хуже, чем я рассчитывал. Хотя что я там считал? Теоретик хренов. А вот разочаровываться в себе не хотелось бы». – Руслан вдруг подумал, что для сохранения жизни хороши все средства, но здесь не было даже выбора. Точнее, пытка не ради чего-то, а ради самой пытки.

Жадно ловили открывающуюся дверь, в надежде, что станет легче. Потихоньку машина заполнялась собратьями по несчастью, и порой казалось, что есть какой-то план по сбору протестно-настроенного населения. Причем выполнить этот план старались как можно быстрее, не вдаваясь в детали и особо не сортируя граждан. Подозрения вызывали практически все.

В РОВД о них, как показалось, забыли. Часа три держали в какой-то клетке, не обращая внимания и никуда не вызывая. Даже показалось, что все ошибка, и сейчас всех отпустят.

– Не бьют. Уже хорошо, – парень лет двадцати тихонько шепнул. – На фоне прошлого моего раза сейчас курорт.

– Еще не вечер, – мужик постарше не был настроен столь же оптимистично.

– Не. Той жести уже не будет, – донеслось справа, но Руслан не обернулся.

«Похоже, случайных и нет. Я только одно не могу понять: брали всех подряд, а по разговорам все свои. Если по теории вероятности, то восемьдесят процентов здесь тех, кто и должен быть. Ладно, пусть пятьдесят и тридцать сочувствующие. Но где те двадцать? Неужели их так грамотно отсортировали? – Руслан еще раз оглянулся. – Не. Кажись, двое левые. Сначала возмущались, потом на жалость давили. Бесполезно, но… Черт, а ведь если бы у них получилось бы, я бы тоже, пожалуй, попробовал. А что? Можно было бы попытаться и слезу пустить. Попытаться? Да там слез на жизнь вперед хватило бы. До сих пор не отойти. Как бы вообще не ослепнуть».

По всей видимости ребята по соседству были или поопытнее, или посмелее, но держались они бодро. Шутили, рассказывали истории задержаний, и в какой-то момент действительно стало легче. Руслан сразу дал себе установку не соглашаться ни с чем, ни в чем не признаваться, какими бы соблазнительными не выглядели обещания. И еще, он твердо решил никому не верить. «Я ничего не сделал, и это факт. Случаев, когда извинились и отпустили пока не слышал, а значит, без иллюзий, сутки получу и не надо делать из этого трагедию. В моем положении это вообще мелочь. Ах! Черт! Бурт не закопал», – похоже в этот момент он сделал что-то не то и на него обратили внимание.

– Что случилось? – молодой парень заметил его нервозность.

– Смеяться будешь. В деревне картошку не прикопал, и теперь меня предадут анафеме.

– Здесь нас сейчас всех предадут этой анафеме, – уже знакомый голос прозвучал справа.

– По очереди, – добавил еще кто-то, и все рассмеялись.

– Весело? – мимо проходил сотрудник РОВД. – Сейчас вам настроения добавят.

Разобрать, кто это, в каком звании, да и вообще что-либо понять было невозможно. Никто нигде не представлялся, лица закрыты, даже в форме почти никого не было. Порой складывалось ощущение, что привезли их на закрытую базу террористов, и скоро начнут требовать выкуп. Минут через пять начали вызывать. Скоро очередь дошла и до Руслана.

– Сопротивление сотрудникам при задержании, выкрикивание лозунгов, нарушение общественного порядка, – меланхоличный капитан не обращал на Руслана никакого внимания.

– Часовню тоже я? – Руслан спросил и только потом понял, что эта шутка здесь не котировалась.

Точнее, правильнее было молчать, но зачем-то опять выступил.

– Если признаешь, оформлю, как сотрудничество со следствием, и оно зачтется, – капитан никак не отреагировал на экспромт и протянул протокол.

Бегло глянул, впрочем, все было понятно. Нашел свободную строчку и написал первое, что пришло на ум: «Вину не признаю. Ничего не нарушал. Считаю задержание незаконным». Последние слова вписывал уже совсем мелким почерком, поскольку места для замечаний на протоколе не осталось.

Капитан безразлично пожал плечами, через минуту вошел дежурный, и Руслана проводили на этот раз в камеру.

Ему явно не обрадовались, и причина была более чем очевидна: народу в камере было слишком много. Вряд ли это было случайностью. Точнее, здесь не стоило верить в случайности вообще. Никто толком не понимал, кто именно виновен в том, что ситуация выглядит столь плачевно, а потому проклятия улетали в космос. Хотя администрации и вертухаям, как быстро вникал в слэнг Руслан, все же перепадало из уст сокамерников.

На самом деле, все оказалось не так страшно. Если верить ходокам поопытнее, а они нашлись, и не верить им поводов не было, то в первые дни протестов силовики жестили уж слишком и с явным перебором. Потому сейчас ситуацию отпустили и играли роль справедливых, хороших, но несчастных в своей обязанности сажать заблудших. И только массы: серые, обманутые и проплаченные, состоящие из неработающих граждан с низкой организацией и интеллектом имели неосторожность выйти на улицы что-то там требовать. И только по этой причине мест в их отеле оказалось так мало, а вентиляция и сантехника не выдерживали нагрузок. В общем, для людей было все, но виноваты люди сами. Ничего нового, и Руслан отметил, что сам он, теоретически, с учетом прописки и отсутствием работы под эту категорию подходил идеально.

Скоро раззнакомился. Точнее, здесь быстро узнавали друг о друге, и нигде так быстро не раскрывается твоя сущность, как в камере. Прошел первый страх и вдруг оказалось, что жить очень даже можно. Следить за собой, следить за словами, да просто быть приличным человеком, и все будет хорошо. Ну, настолько хорошо, насколько это возможно в тюрьме. Сложно было просто помыться. Туалет… Сначала сложно, потом ничего. Привыкаешь. Кого-то приводили, кого-то уводили. Свет не выключался, и это было самое противное. Утром отвели в другую камеру и его. «Черт. Только привык», – Руслан подумал, что уходить не хочется. Точнее, снова страх, что в новой «хате» будет иначе. «Ну, слава богу. Здесь тоже ничего. Даже получше. Меньше народа – больше кислорода», – первое, что он оценил – это то, что здесь на шконку было всего два человека. Встретили как родного. Здесь все сидели по трое, а то и четверо суток и очень ждали новостей.

– Что нового? – Руслан переспросил вопрос, тщетно пытаясь вспомнить, что же на самом деле случилось. – Говорят, что экономика рухнет. На днях. Ну, мы это последние лет десять слышим, но они постоянно умудряются где-то находить деньги. Мне бы уже не одалживали, но, как я понимаю, государству стрельнуть до зарплаты у богатого соседа чуть проще. Пишут, что мы победим, и говорят, что до Нового Года. Но, если честно, все тоже, что и четыре дня назад. Без нас там мир не изменился.

– Посадят всех, – молодой парень, как потом узнал Руслан, программист, подвел неутешительный итог.

– Сто процентов. Сейчас начнется зачистка. Всех, кто хоть как-то на виду, показательно посадят, – с ним согласился мужчина в возрасте.

«Это и ежу понятно. Причем, кажется, не так давно Лене об этом говорил», – Руслан усмехнулся, вдруг подумав, что о Лене думает слишком часто, и сейчас очень надеялся, что она все же благополучно добралась домой. Программист Илья, веселый парень, разработал систему упражнений и теперь делился своим опытом, приглашая немного размяться. Вдруг действительно захотелось размяться, и Руслан с оптимизмом поддержал идею. Все сознательную часть своего существования спорт был для него темой далекой. Пару раз катался на коньках, да ходили как-то на хоккей. Но там ситуация была иная: VIP – ложа, рядом люди, весьма авторитетные, коньяк, бутерброды. Черт его знает, кто там за команду переживал, но было весело. «Я не то, что счет, я кто играл не помню. Но, помню, весело было. И баню потом помню», – он вдруг подумал, что ничего интересного в тех временах, которые он считал счастливыми, и не было. «Сейчас у меня жизнь и веселее, и… И что? И полна приключений. Вот теперь я еще и осужденный. И теперь при устройстве на работу, придется сказать, что мотал срок. Правда, маленький и ни за что, но кому это важно? Зэк, он и в Африке зэк. Хотя можно и соврать. А если так дело пойдет, то все будут с пометкой, так что оно и нормально. Раньше сел – раньше выйду. О чем это я? Спорт! Я же спортом занимаюсь!», – последние секунды планки Руслан выдержал с трудом, потеряв мысль своих рассуждений о будущем и настоящем. Даже дыхание сбилось от напряжения, и показалось, что мышцы приятно побаливали. «Все, начинаю заниматься спортом. Хотя… Я и так нормальный. У меня от природы сложение хорошее, – он вдруг нашел повод ничего не делать и тут же осек сам себя. – А будешь еще лучше. Как этот… Джек Воробей. Я же почти он», – не без удовлетворения отметил, что сходство признавал и сам, и сейчас, как никогда, хотелось выглядеть хорошо.