Текст книги "Последний выключает свет"

Автор книги: Сергей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

– Потерпит два дня, – Лена, словно прочла его мысли и тихонько шепнула.

Она стояла у двери, очень домашняя, с полотенцем, переброшенным через руку, в простом халате и совсем не напоминала ту девушку, которая несколько часов назад рвалась спасать подругу любой ценой и думала о своем предназначении в жизни.

– Все сделаем. Жизнь вполне даже хороша, – Руслан уже открыл дверь, но обернулся. – Свежий воздух, тишина, и папа спокойнее будет спать. – «Им там сейчас тяжелее, и вообще я человек счастливый, просто иногда не везет», – он подумал уже про себя.

Уже смеркалось, но в свете полной луны предметы были вполне различимы, пусть и не четко. Впрочем, здесь свет был не настолько важен. «Берем больше, бросаем дальше», – Руслан сказал сам себе и взял лопату. После ужина она заметно потяжелела, но через минуту стало чуть проще. Легкая сонливость пропала, а мышцы, пусть и нехотя, приходили в тонус. Минут через пять скрипнула калитка, выходящая на огород.

– Ого! Я буду не один, – Руслан рассмеялся.

Перед ним стояла Лена в старом спортивном костюме, предназначенном для домашних работ, волосы закрывал платок, и все же, даже в таком виде, она выглядела привлекательно, что Руслан отметил даже с грустью.

– Я помогу, – Лена с готовностью набрала полную лопату земли и бросила на солому.

– Иди домой. Я еще часик и тоже пойду. Завтра тяжелый день.

– Ничего, им там тяжелее.

«Черт, мы даже думаем одинаково», – Руслан тяжело выдохнул.

– Иди. Все равно не поможешь, а только прибьешься.

– Пашли пленку возьмем, – Виктор не удержался, и тоже вышел в огород. – Наработаешь тут ноччу. Но чтоб мне послезавтра як штык. И не падведи, – последние слова он сказал уже с просьбой, без ноток сухости и холодного безразличия. – А ты домой иди. С дитем побудь. – На Лену даже не взглянул, бросив слова через плечо, небрежно и отрывисто.

Руслан не стал заставлять просить дважды. Тупое упрямство ему свойственно не было, и уж тем более нет никакого геройства в том, чтобы копать до утра. Вечером, уже в постели, он достал телефон и открыл новости. Пожалуй, впервые за последние месяцы он не слушал разговоры деревенских политологов, основа которых строилась на телевизионном вещании и разнообразием мнений не радовала. Событий за время его заточения произошло немало, но удивляться, как он заметил еще в обед, собственно, и нечему. Более того, вдруг стало еще тревожнее. «Ну, что ж, всех посадили. Это мы проходили уже. Не новость. Жестко, как никогда. Как бы и не неожиданно, но слишком жестоко. И что дальше будет, понятно. Потом, конечно, когда деньги кончатся в стране, придут другие. Но это когда ничего не останется. Не сейчас. Понятно, что историю не обмануть и законы экономики не обойти, но это тоже потом. Сейчас все хреново. Лена… Куда она лезет? Сейчас составят все списки, всех неблагонадежных. Даже повод не нужен. Так заберут и ничего не докажешь. И журналистов первыми. Выберут парочку для показательных процессов, чтоб остальным неповадно. Так всегда делали. А она лезет. Она даже не понимает, куда лезет, – Руслан вспомнил его весьма спокойные времена. – Даже тогда не церемонились, а сейчас и подавно руки развязаны. И чем дальше будет упорство, тем выше вероятность прихода к власти полных сволочей. Одни за кресла держаться до последнего будут, романтики до последнего будут бороться, а потом, когда и одни и другие выдохнутся, придут третьи. И добьют всех. Самые умные уже свалили. Остальным можно только посочувствовать. Как и мне. Мне валить точно некуда».

Они встретились на остановке, словно случайно. По сути, никому и дела не было, кто куда едет, но в автобусе больше молчали, перебрасываясь короткими фразами, избегая называть конечную цель их путешествия.

– Куда нам? – уже на вокзале Лена обратилась с самым волнующим вопросом.

– Это ты хорошо спросила. А куда нам? – Руслан призывно кивнул, ожидая ответа.

– Я думала, ты знаешь, – в голосе девушки мелькнула растерянность.

– Ага. Типа я везде уже посидел, и теперь по цвету глаз определяю, кого куда отправили, – заметив растерянность Лены Руслан добавил. – У тебя из редакции телефон есть кого-нибудь. Ну, должны же они знать хоть что-то. Не иголка в стоге сена. Пошли.

– Куда?

– На скамейку. Сядем, ты звонишь, я ищу в интернете телефоны. У нас мест, куда свозят невезучих не много, будем искать.

Лена узнала быстрее. Вадим, фотограф издательства, сразу назвал и адрес. И сбросил, как добраться от вокзала.

– Только бесполезняк. Никто не пробился. Даже адвокатов не пустили. Санитарный день там, – Лена дословно передала то, что сказал ей Вадим.

– И что? Домой? – Руслан глупо шутил, но вдруг подумал, что этот вариант был бы действительно хорош.

– Может, попытаемся, – Лена кивнула на пакеты, которые старательно собирала, прячась от мамы и выдумав невероятную историю помощи многодетной семье о которой как бы читала в газете. И эта маленькая посылка всего лишь посильный вклад, чтобы как-то помочь совершенно незнакомым людям. Реакция мамы была предсказуемой, и, собственно, особо здесь никогда никого не жалели, стараясь свалить все вопросы по решению чужих судеб на бога и прочие чудеса свыше.

– Понятно, что попытаемся. Приехали уже, – Руслан подумал, что нормальные люди сначала узнают, куда ехать, зачем, ждут ли их, а потом уж отправляются в путь. – Да. Но то нормальные люди. – Последние слова он сказал вслух.

– Что? – Лена переспросила, не понимая, о чем речь.

– Нормально все. Поехали.

Добирались долго. СИЗО, куда поместили Зенчук, находилось на окраине, плюс пришлось прилично идти от остановки. Наверное, было бы не так обидно, если бы дорога не оказалась напрасной, впрочем, Руслан был даже немного рад, что ничего не получилось. «По крайней мере, пока наши имена скрыты от всевидящего ока и всеслышащего уха системы. Попадать в поле зрения органов нам ни к чему, а попадем непременно», – думал он про себя. В целом же, все, что удалось – это пообщаться с такими же горемыками, грустно караулящими у двери, делящихся не столько новостями, сколько слухами. Тем не менее, информацией здесь делились охотно. Кто-то уже приходил не первый раз, а потому давал ценные советы, что стоит передавать, а что запрещено. То, что сало считается особо ценным продуктом и идет за валюту, для Руслана стало сюрпризом.

– У вас дома ящик огроменный. Ты не догадалась взять?

– Не-а. Я котлет нажарила, – Лена выглядела растерянной.

– И луковицу. Или чесночка. Оно там самое то. Еда что надо, – маленький, щуплый мужичок держался бодро и вокруг него собралась толпа, вслушиваясь в советы опытного человека.

– Она не любит чеснок, – Лена тихонько прошептала.

– Там полюбит. Там витамины нужны. А где их взять? – слова долетели до мужичка, и он тут же ответил, словно и всем сразу, не допуская ни тени сомнения.

Он давал действительно хорошие и нужные советы, но… передачи не принимали.

– Пойдем, – Руслан потянул Лену за руку. – Здесь нечего больше делать.

– Мы даже не узнали ничего, – Лена не собиралась сдаваться. – Как же так. Должен быть кто-то, кто отвечает на вопросы. Это же люди и не пятнадцатый век.

– Век не пятнадцатый. Это да, – Руслан подавил желание сказать что-то покрепче. – Там просто сожгли бы и все. Оно и сейчас методы так себе, но не костер на площади и уже хорошо.

– Что делать? – Лена готова была расплакаться и от бессилия, и от того, что энергетика окружающих ее людей убивала остатки оптимизма.

Отовсюду доносились ужасные, неподдающиеся пониманию и восприятию истории. Казалось, этого просто не могло быть, в это невозможно поверить, но это было.

– Толерантность, понимание, уважение – у меня все было, – женщина, обычная, простая, с почерневшими от слез глазами, обессилевшая и потому меланхолично раскачивающаяся в такт словам говорила словно в никуда. – Девочку забрали. Пятнадцать суток за то, что попросила не бить мужчину. Она там в платьице. В холоде. Она такая добрая. Ненавижу. Не прощу никогда. За что? За что? За что? – Она повторяла снова и снова, и было страшно.

Руслан чувствовал, что даже мужчине здесь жутко. Слишком много боли, слишком много слез, слишком много ненависти, и в то же время эти люди были вместе. Здесь было страшно еще и потому, что теперь становилось абсолютно понятно: ничто никуда не уйдет. Эту страницу уже не перевернуть, и здесь невозможно говорить о прощении.

– Пойдем, – теперь он с силой потянул за собой Лену. – Так не прорвемся. Нужно пробовать через знакомых. У меня когда-то были связи, может, попробуем. Не уверен, но попытаемся.

Точнее, он даже был уверен, что пытаться и не стоит. Прежде всего потому, что он уже никто, и помогать ему уже смысла нет, и взять с него нечего. Тем более подставляться сейчас, когда не поймешь, кто за кого и где засада. Разве, просто хоть узнать что-то или передать. Есть же каналы. Даже уголовникам передают на зону все, что угодно, только плати. Правда, и здесь не все просто. Для начала хотя бы понять, куда и к кому подойти можно. Ну, а рекомендаций уж точно не нарисовать никак. Но слово не воробей, уже вылетело и Лена смотрела с такой надеждой, что нужно было непременно что-то делать.

– Давай так, есть этот центр, как его, правозащитный, – Руслан пытался вспомнить название, но оно вылетело из головы. – Я в интернете видел. Кстати, ты никому из общих знакомых позвонить не можешь?

– Можно попробовать. У меня есть телефон нашего юриста. Правда, наверное, все же бывшего. Толком и не понять, кто сейчас где и как.

– Звони, – Руслан открыл интернет, пытаясь найти координаты этого центра.

«Лучше плохой план, чем никакого», – он пытался найти в интернете координаты центра правовой помощи и успокаивал себя тем, что какие-то идеи у него все же есть. В разговор Лены он не вслушивался, но по тональности понимал, что хороших новостей нет.

– Адвокатов не пускают, передачи не принимают, информации нет, – Лена грустно подвела итог, который не выглядел неожиданным.

– Это мы знали и раньше, – Руслан подумал, что тащились они в такую даль напрасно.

– Но вдруг получилось бы, – в голосе девушки мелькнули нотки вины. – Ну, ведь бывает, приехали, а они раз и принимают передачи.

– Может, и бывает, – сердиться было глупо, и желание хоть как-то помочь коллеге было понятно. – Не знаю. Первый раз здесь.

Теперь спешить было некуда. Эмоции короткого пребывания у СИЗО настроения не поднимали, хотя воспринимались по-разному.

«Оно понятно, что расстроилась, но все к лучшему. Кто его знает, что там сейчас шьют этой Зенчук. Если из пальца высасывают, будут за каждую мелочь цепляться. Кто-то обязательно сломается, пойдет на сотрудничество, все, что скажут, сделает и любые показания даст. Так во все времена было, и здесь будет. И неизвестно, под какую статью ведут. Вот что она там дома писала? Какая аналитика? Сейчас под экстремизм подвести – это и думать не надо. Любое слово вывернут и плевать на адвокатов. Тайга – закон, медведь – хозяин. Уже и попала раз, так мало ей. Опять лезет. Неугомонная», – он думал про себя, не решаясь произнести эти мысли вслух. Понятно, что не этих рассуждений ждут от него, но, увы, ничего оптимистичного на горизонте не маячит.

– Я даже не знаю, что дальше. Я готовила статью по обзору малого и среднего бизнеса. Точнее, падения их бизнеса и перспектив. Созванивалась, брала интервью, и уже готово все, а куда? Где печатать? – Лена обернулась к Руслану с надеждой. – Может, открыть свой канал. Или еще что-то.

– Хороший план. Здесь важно раскрутиться, и не знаю, что лучше. Не будут читать – нет смысла. Будут читать – посадят. Чем больше будут читать – тем скорее посадят. Хороших вариантов нет. Пока не объявили, как именно можно выражать несогласие с властью, его выражать нельзя. Точнее, можно, но на кухне.

– Откуда ты такой злой, – Лена надула губы. – Нужно что-то делать. Молчать будем?

– Можно и подождать. Здесь и само все развалится. Знаешь, что делают сейчас самые умные?

– Что?

– Валят из страны. Здесь кина не будет. Поверь, – Руслан и хотел бы как-то поддержать, но в сегодняшнем положении у него остался только опыт, к сожалению, бесполезный и никому не нужный.

– Предлагаешь уехать?

– Было бы неплохо, но есть проблема: что мы делать там будем? Нужны врачи, инженеры, строители, программисты. Специалисты нужны. Соглашаться на роль низкоквалифицированной рабочей силы вряд ли есть смысл. Нам уготован другой путь: бороться и не сдаваться.

– Хочешь сказать, что как самые бесполезные мы ни там, ни здесь не нужны?

– Дело не в этом. Выжить везде можно. Просто в первую очередь всегда уезжают те, кто умеет создавать рабочие места, кто знает рынок, кто обладает сложными знаниями, которые на двухнедельных курсах не получишь. Они и есть благосостояние страны и ее стабильность. Они, если не уехали, то на чемоданах как пить дать и поднимать будут уже не эту экономику. А нам сложнее. Хотя у тебя шанс есть, но только если в какой-то оппозиционный канал. Но там варианты тоже так себе. Или вещать откуда-то из далека, или ждать, когда за тобой придут. В общем, все дороги ведут в Рим, а точнее, в нашем случае, кто не сбежал, того посадят.

– Всех не посадят. Мест не хватит, – Лена и не собиралась сдаваться. – Обратной дороги нет.

– Здесь в принципе дороги нет, – Руслан дернул девушку за руку, когда она сошла с тропинки. – А посадить найдут куда. Не тешь себя наивными надеждами.

– Это наша страна! Зачем уезжать? Нас большинство, и не может этот ужас длиться вечно, – Лена яростно жестикулировала. – И почему я должна бояться? Я ничего противозаконного не делаю. Я имею право на мнение. Я имею право голосовать за кого хочу, и нельзя посадить человека только за то, что он думает иначе.

– Очень даже можно, – Руслан наоборот был спокойным и даже немного развеселился. – И примеров полно, и ты сама это знаешь. И все знают, и сделать ничего нельзя. И уезжать нужно не потому, что стране ты не поможешь, а потому что дочке здесь куда? Ты как ее будущее видишь? Да ей просто из деревни уехать проблема. Точнее, не у нее, а у тебя ее вывезти проблема. Снимать квартиру в городе? Ты потянешь? Работа есть? Пусть общага, а потом? Жизнь на десяти квадратах с общим туалетом и душем на всех? Так может, лучше в деревне? Здесь хоть жизнь понятна.

– Я придумаю, – Лена поникла.

– Не грусти. Мы, как минимум, на свободе. Хотя тоже не факт, что надолго. Небось флаг в сумочке?

– Угу, – Лена кивнула.

– Сейчас остановят, обыщут и здравствуйте пятнадцать суток. Ты вообще нормальная?

– Надеюсь.

– Надеюсь, – Руслан передразнил, как проказливый школьник. – Зря. Но… В общем, тебе идет.

– Что идет? – Лена переспросила скорее машинально.

– Активность, легкое сумасшествие и джинсы. Хорошо смотрятся сзади.

– И как ты все так видишь?

– Случайно.

«Боже, она чумная, но с ней не скучно. А в джинсах она тоже хороша, и это не Америку открыл. Понятно, что не сейчас оценил, но не соврал. Хотя, может, зря сказал. Не успел протрезветь, как заглядываться начал. Ни кола, ни двора, а туда же. Хотя. У нее тоже с приданым так себе. Не, трактор вещь хорошая, но после моего крузака так себе техника. Да и тесть мне трактор не доверит, а ждать завещания слишком долго», – Руслан даже улыбнулся ходу собственных рассуждений.

– Даже любопытно, о чем ты сейчас думаешь, – Лена игриво прищурилась. – Слишком загадочно улыбаешься.

– Тебе лучше не знать. Побережем нежную психику, – Руслан заметил приближающийся автобус. – Поехали. Отсюда в любом случае нужно выбираться.

Порадоваться тому, что главная часть испытаний благополучно завершена Руслан не успел. Безусловно, помочь Зенчук хотелось очень. И действительно было искренне жаль женщину, которая и по теории вероятности, и по логике развивающихся отношений власти и свободной прессы сидела ни за что. И хуже всего, что он точно знал, что это лишь начало, и самое страшное еще впереди. И не нужно быть пророком и аналитиком, чтобы предсказать будущее страны убежать из которой становится удачей. Правда, есть и те, кому не оставили выбора, но там иная история. «Надо как-то думать о будущем, если оно намечается. И что-то пока поводов для оптимизма нет», – Руслан снова задумался и очнулся только тогда, когда Лена дернула его за рукав:

– Выходим.

– Подожди. Мы же до вокзала, – он с удивлением смотрел в окно понимая, что они еще даже не доехали до центра.

– Там наши собираются. Мне сообщение скинули. Как раз здесь рядом, – Лена потянула за собой.

Этот район Руслан знал. Точнее, знал, что жилье здесь не дешевое, и что в массе покупают здесь квартиры люди предприимчивые и успешные. «Вообще, быть богатым в этой стране удовольствие относительное. Не зря люди деньги платят, чтобы в „Форбс“ не попадать. Не та реклама, которая жить помогает. Да уж, а ведь когда-то и я здесь думал обосноваться. Правда, тоже вариант нашел неплохой в то время. Все же, центр он и в Африке центр. Но здесь хорошо. И дома красивые, и планировка хорошая, и соседи люди приятные. Есть с кем общаться и к чему стремиться», – Руслан окинул взором машины на парковке и убедился в правильности мыслей. Отечественного автопрома, точнее бывшего советского, здесь не наблюдалось. Он послушно шел за Леной, которая схватила его под руку, и чувствовал, что расслабился он рановато. Уезжать без приключений в планы подруги не входило.

Минут через пять они вошли во двор. Точнее, большой двор, окруженный домами. Могло показаться, что это был квадрат, сторонами которого выступали несколько многоэтажек, но, присмотревшись, Руслан заметил, что домов было больше. Может семь, может девять. Казалось, разбросанные хаотично, они образовывали вполне определенную геометрию и двор выглядел закрытым со всех сторон, но без ощущения коробки. Несколько детских площадок, поле для мини-футбола, баскетбольные кольца, скамейки, спортивные тренажеры – здесь было все для жизни, спокойной и можно было бы сказать красивой.

– Особо бедных здесь не наблюдаю, но свободы и им не хватает, – Руслан подвел итог коротких наблюдений.

– Если ты о том, что им и без перемен неплохо, то ошибаешься. Как раз они, не особо бедные, как ты выразился, очень даже понимают, как могла бы развиваться страна и не хотят терпеть невежества. И они, кстати, образованные люди, читали книги и думают еще и о том, что их детям по наследству достанутся только кандалы, если так пойдет дальше, – Лена тянула его туда, где стояла толпа.

– Ты уверена, что нам нужно именно туда? – Руслан шел не сопротивляясь, тем более думать о бегстве уже было поздно.

– Пойдем, там концерт сегодня. Вечером, конечно, веселее, но нам домой надо. Так что потусуемся, может, кто из наших подойдет, пообщаемся, и поедем, – Лена на ходу открыла сумочку, достала флаг и набросила на плечи.

– Замерзла? – Руслан хотел стать невидимым, но сейчас все получалось с точностью до наоборот. Казалось, что в юбке шотландца ему сейчас было бы куда спокойнее, да и внимания он привлекал бы значительно меньше.

– Трусишь?

– Что ты?! Конечно, нет. Просто нас сейчас арестуют, потом в РОВД отметелят, и уже тогда мне будет страшно. А пока все отлично.

Парень с девушкой, идущие навстречу, кивнули, как хорошо знакомым и улыбнулись так, что Руслан засмущался. «Я без подарков и не Дед Мороз», – подумал он про себя. Где-то играла музыка, доносились голоса, а рядом с ними уже шли рядом незнакомые люди. Их одежда пестрела красно-белыми элементами, не оставляющими сомнений в том, что случайно здесь никто не оказался. Они смеялись, размахивали флагами, сыпали комплементами и радовались друг другу, словно встретили старого знакомого. Страх оказаться белой вороной пропадал, и Руслан чувствовал, что накатывает что-то новое, совсем не знакомое.

– Это ты еще не был на площади. Там знаешь, какая энергетика?! – Лена словно заметила перемену в настроении Руслана. – Я иногда думаю, что не выйду замуж за человека, который не был в этой атмосфере. Он не поймет меня. И, знаешь, это сложно, если в семье взгляды не совпадают. Ну. Я про сейчас, – Лена поспешила поправиться. – Оно раньше все равно было, а сейчас не знаю, каким нужно быть, чтобы не понимать происходящее. Даже не скучно. Просто…

– Просто не любишь интеллектуально обреченных, – Руслан закончил предложение сам.

– Если выражаться мягко, то ты прав.

– Кстати, я уже здесь. Ты отметила этот факт? – пришлось немного подумать, чтобы сформулировать мысль корректно и не перейти некоторые грани.

– Я в общем сказала. Пока можно обойтись и без выводов, – Лена поняла намек и даже зажмурилась, осознав двусмысленность своих слов.

«Слово – не воробей, а по Фрейду оговорочка очень даже интересная», – Руслан лишь улыбнулся, ничего не ответив. Тем более, они подошли к импровизированной сцене, где пел какой-то бородатый мужик. Лучше всего было слышно барабан, а вот слова песни разобрать было нельзя. Но не музыка здесь была важна. Рядом обсуждали саму личность исполнителя, колоритного, седовласого мужчину, с такой же седой бородой. «Не молод бродяга. Явно под шестьдесят, – Руслан отметил, что для активной жизненной позиции возраст не самый подходящий. – Хотя кто его знает. Это я не слежу за новыми веяниями, а окружающим, похоже, он знаком. Да и новыми веяниями здесь не пахнет. Скорее, я из подвала, а они тут в теме все». Он с любопытством отмечал, что общее настроение и оптимизм передавались и ему.

Как оказалось, музыкант достаточно известный. Сложно оценивать его музыку, но многолетняя оппозиционная деятельность, не один срок и при этом не утерянная вера в доброту, честность и торжество здравого смысла вызывали уважение. Молодой парень, стоящий рядом, провел краткий экскурс по биографии человека, который и собрал здесь людей, давая абсолютно бесплатный концерт. «Известный в известном кругу», – Руслан по-своему определил степень популярности, хотя, справедливости ради, стоило сказать, что настроение он создавал, и народ пританцовывал, подпевал и вообще, день удивительно отличался от всего того, что было в его жизни раньше. Даже в то время, когда все было хорошо, подобной атмосферы не испытывал. Лена держала его руку, словно боялась потерять, но и это создавало что-то похожее на юношескую романтическую вечеринку, хотя и время едва перевалило за два часа дня. Люди пришли с термосами, пили чай, кофе, пожилая дамочка, в красно-белом шарфике угощала печеньем «только что испеченным и очень вкусным», как она утверждала. Денег не брала принципиально, и Руслан попытался отказаться, но шансов против такой настойчивой мадам у него не было.

– И ты, красавица, бери. Твой не даст соврать. Скажи, вкусно? – она не отступала.

– Угу, – Руслан не смог бы сказать ничего другого, даже если бы это была отрава. Хотя печенье и правда было вкусным. Или он проголодался? Не важно.

Все было ново и увлекательно. Лица, улыбки, манеры – здесь были не просто приличные люди. Здесь были очень яркие личности, и стало даже завидно, что они могут такими быть. «Понятно оно, – Руслан загрустил, – они зависят от себя. Они что-то умеют, они востребованы и независимы. Они потому и смелые, что не государство платит им зарплаты, а они дают налоги, и сами в состоянии обеспечить себя, не прося помощи и не заискивая в надежде получить место или должность. Они финансово свободны, могут выбирать, где жить, а потому хотят отстоять свое право на жизнь и право на голос. А я? Я здесь что делаю? У меня свободы сейчас хоть завались. И в программисты мне не податься, и, по сути, ни одно правительство в мире мне сейчас не поможет. Нужно хоть куда-то выгребать, а оно и некуда».

– Правда здорово! – Лена дернула за руку.

– Правда, – он даже не соврал. Было действительно здорово, но грустно.

«Наверное, на этом празднике жизни я все же чужой. Точнее, случайный», – Руслан заставил себя улыбнуться.

– Что-то не то с тобой, – Лена пристально всмотрелась в его глаза. – Что так тревожит тебя? – Она не отпускала руки и сейчас чуть сжала пальцы, словно пыталась не отпустить и дождаться ответа.

– Нормально. Просто задумался. Какие у нас планы дальше?

– Домой надо, – Лена грустно пожала плечами. – У них вечером интересно. Народ соберется, будут чай пить, общение.

– Ну, сходи к Зинке на скамейку вечером. Там тоже вся деревня собирается, – Руслан не удержался.

– И как жить дальше я пока не понимаю, – Лена словно не заметила вопроса, но поникла как-то вдруг и сразу. – Здесь другие люди. Хочется общения. Хочется быть с теми, кто мыслит иначе, кто стремится, у кого можно учиться и можно хоть немножко уворовать позитива.

– Для этого не обязательно жить с ними. Есть социальные сети, есть программы, интервью. Всегда можно найти тех, с кем будет не скучно. Не грусти, – Руслан уже пожалел, что так глупо пошутил про Зину.

– И Зенчук, наверное, посадят. На нее вся надежда была. Она работу обещала. Сейчас не знаю. Кажется, на почте еще долго работать. Увы и ах. Вот так бывает в жизни. Училась, старалась, честная и оптимистка, а вот…, – Лена не договорила.

– Придумаем что-нибудь. Есть время еще и не вешай нос. Домой?

– Пойдем.

Они неторопливо шли вдоль длинного дома, когда вдали показалась цепь людей в камуфляжной форме. Лица, закрытые масками, экипировка – все, что они видели в коротких роликах, и все то, что казалось ужасным, но не имеющим к ним никакого отношения разворачивалось здесь и сейчас.

– Флаг спрячь, – Руслан прикрыл Лену. – Нас не выпустят. Мы не местные.

С балконов кричали, предупреждая об опасности, но деваться было некуда:

– Похоже, выходы перекрыты, – Руслан пытался искать выход, но ничего не находил.

– Сюда, быстрее! – парень открыл дверь подъезда. – Быстрее.

Они взбежали на третий этаж. Дверь квартиры была открыта и миленькая, худенькая девушка махнула рукой, приглашая войти. Они были не первыми, а следом вбежали еще несколько человек, после чего вернулся и парень.

– Сидим. Сейчас они пойдут по подъездам. Никому не открываем и не разговариваем. Могут услышать, и тогда дверь точно сломают. Видали уже, – хозяин квартиры выглядел самым спокойным.

Впрочем, милая девушка тоже держалась уверенно, внушая оптимизм всем присутствующим и, если можно так сказать, внезапно собравшимся:

– Чай потом. В туалете пока не смываем. Если что, там ведро и просто сполоснуть тихонько. Дверь не закрывать полностью, чтобы не громыхать. И к окну не подходить, – она провела короткий инструктаж. – Места мало. Присаживаемся на пол. Извините, придется так.

Расположились молча, следуя предостережениям, оставив свободным единственный диван: лишать хозяев минимальных удобств никто не рискнул. Да и на стульях располагаться выглядело немного рискованно – кто его знает, откуда будут рассматривать окна квартир, вычисляя беглецов.

«Да понятно, что так лучше, чем в автозаке», – Руслан осмотрелся. Однокомнатная квартира, хороший ремонт в современном стиле. Диван, компьютерный стол и, собственно, все. Наверное, что-то из мебели было еще и на кухне, но это уже не столь важно. На гостей, по крайней мере, в таком количестве, здесь явно не рассчитывали. Сейчас, когда удалось немного отдышаться, можно было посчитать счастливчиков, которым удалось столь неожиданно, но очень удачно спрятаться. Четыре девушки, два парня и мужик постарше. Плюс они с Леной. По виду, молодежь была до тридцати. «Понятно. Эти не то студенты, не то недавно студенты. Им весело. Вон, уже переглядываются. Скоро знакомиться начнут. Мужик? Перепуганный, но скорее случайный. Мы? Мы вообще пассажиры не пойми куда шли, – он сидел, раздражаясь от собственного бессилия и унижения. – Черт возьми! Я ничего не сделал. Никого не грабил, не нарушал закон, я вообще мимо шел и вынужден скрываться и понимаю, что ничего не докажу. Да год назад я бы ржал до слез, если бы рассказал кто такое. А если бы сейчас работал? Черт! Я тоже держался бы за кресло? Понятно, какая сейчас там атмосфера. И раньше бардак, а теперь попробуй угадать, на кого ставить. Тем, кто уже по уши, понятно. Им до конца. А вот мне бы что светило? По сути, можно было бы прикинуться ветошью и не отсвечивать. А там, как карта ляжет, так и вывернуться. Но эти не дадут. Как в банде, замажут так, чтобы путей отступать не было. И? За эту власть до конца и по беспределу? А потом? Придут другие и на костер? И так гореть, и так пропал. Не, лучше здесь в квартире. Я явно везунчик. Вовремя запил. Кажись, здесь сейчас спокойнее, чем в горисполкоме», – эта мысль немного подняла настроение.

Это не было похоже на шаги. Казалось, за дверью проносится стадо бизонов, а топот заглушает все звуки в доме. Настойчивый, с короткими паузами звонок в дверь. Затем мощные удары, отчего стена дрогнула, обещая в скором будущем уронить все, что на нее навесили.

– Открываем. Инче ломаем дверь, – уверенный голос возвестил о ближайших планах блюстителей порядка, и настроение Руслана снова улетучилось.

Парень приложил палец к губам, призывая не двигаться. Все замерли и, казалось, даже не дышали. «Надеюсь, все здоровы и кашлять никто не собирается», – Руслан окинул взглядом собравшихся. По виду, шанс на спасение оставался. Они с Леной присели на пол, под окном. С площадки доносились громкие голоса, грохот ударов в двери, иногда доносилось возмущение со стороны жильцов, но на фоне остальных звуков этими робкими попытками воззвать к справедливости можно было пренебречь.

– На понт берут. Сидим тихо, – парень улыбнулся и тут же приложил палец к губам, не давая возможности ответить.

Лена придвинулась ближе, тревожно взглянула и взяла под руку. Очень хотелось обнять ее и как-то успокоить, но даже такой момент не помог стать смелее. «Испугалась, вот и держится за меня. Тут и я, мужик, а не по себе. Зря видео смотрел, как народ в участках били. Попадать в ту мясорубку желания ноль. Наверное, не тяну на героя. Вот хозяева да, молодцы. Вот кто здесь собрался? А может, этот мужик домушник какой. Сейчас стянет что и свалит. Кого искать? И не заявишь. Не признаваться же, что прятал с улицы демонстрантов, – Руслан про себя выругался. – Я бы не пустил. Хотя… – Он еще раз обвел взглядом присутствующих. – Не, нормальные люди. И мужик, по ходу, нормальный. Глазки не бегают, и вроде не такой уж и испуганный. Показалось, наверное, в первый момент».

Словно услышав его мужик достал телефон, поднял над головой, привлекая внимание всех присутствующих и перевел в режим полета. Остальные тут же сделали тоже самое. Он удовлетворенно кивнул и улыбнулся. Затем, достал старый кнопочный и отключил на нем звук.

– Если кому писать сообщения родным, пользуемся пока моим. Беспроигрышный вариант. Интернета нет, местоположение не устанавливается, – он тихонько прошептал, скорее, даже просто пошевелил губами, но все поняли.