Текст книги "Последний выключает свет"

Автор книги: Сергей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

– Какое РОВД? Где она? Что-нибудь еще есть? – Руслан, обведя взглядом родню усмехнулся. Толку от них явно не было.

– Счас гляну, – Тарас достал телефон, перечитать сообщение. – Как-то сразу и растерялся.

– Тетка, быстро собирай полотенце, щетку зубную, мыло, вещи теплые, свитер там, носки, спортивные брюки. Ты, – он обернулся к Тарасу, – стой тут. Я быстро. Едем в город.

Через три минуты, запыхавшись и пожалев, что не попросил Тараса подкинуть, ввалился в дом. Брился холодной водой, что не любил ужасно, но не замечал неудобств и того, как туповатое лезвие рвет щетину. Разделся по пояс, обдался такой же холодной, из колодца водой, аж охнул. Все мятое, но на это времени уж точно не оставалось. Понятно было лишь то, что нужно что-то делать и что он здесь единственный, кто способен на хоть какую-то мысль. И еще он точно знал, что важно действовать быстро. Время сейчас играло очень важную роль.

– Мы куда едем? – Тарас с укоризной глянул на Руслана через зеркало на лобовым стеклом. – Толку уже рыпаться. Допрыгалась революционерка.

– Она же сестра, – Руслан не прислушивался и отвечал механически.

– То-то и оно. Только непутевая.

Но Руслан уже переключился и не обращал на Тараса ни малейшего внимания. Нужно было придумать, к кому ехать. Когда-то он мог все решить по телефону, но те счастливые времена остались в прошлом. Сейчас его слушать не будут, если вспомнят, да и куда ехать, он не знал. Ни кто забрал Лену, ни куда повезли, информации не было. Шальная идея пришла, скорее, от безысходности.

– На Жарковского едем. Проектный институт знаешь?

Тарас кивнул. Телефона не было давно, да, собственно, и звонить в данном случае не стоило. Нужна была личная встреча. Неизменный наряд у дома. Еще бы, простые смертные здесь не жили, но днем можно было проскочить, особенно, если идти уверенно. Ему не помогло. Помятый вид не оставил ни единого шанса.

– Куда? – крепкий парень окликнул Руслана.

– К Калачеву, – раньше его знали и пропускали без проблем, но этот парень, похоже, работал недавно. – Если сомневаешься, я могу ему позвонить. – В будке охраны был телефон, что-то типа второго домофона.

– Нет его. На работе, – ни отказать, ни разрешить парень не решился, а потому информацию выдал с облегчением.

– Ну, и замечательно. Так даже лучше, – поворот обрадовал Руслана.

Вести переговоры дома вариант не самый подходящий, теща, пусть и бывшая, явно была бы лишней, а слух у нее дай бог каждому.

– Давай на площадь. Станешь у главпочтамта, – Руслан бросил Тарасу, и тот удивился.

– Там нет отдела милиции.

– Я в курсе, – накатывала ответная злость. – Но здесь не твой колхоз. Нам не к участковому.

Понятно, что в таком виде никто дальше КПП облисполкома его никто не пропустил бы. Дежурные, сегодня их было двое, не сводили не него глаз. Они стали у турникета, оценив странного посетителя, и предугадать развитие событий было несложно. К счастью, телефон внутренней связи находился сразу у двери. Руслан мысленно похвалил себя, что вспомнил про паспорт и набрал номер приемной тестя, стараясь не реагировать на сканирующие взгляды милиционеров, замерших в ожидании:

– Приемная Калачева, – он услышал голос его неизменной секретарши.

– Зинаида Петровна, это Руслан. Мне срочно нужно на прием к любимому папе.

– Бывшему, – голос в трубке стал официально-жестким. – Он занят.

– У меня нет времени на конфеты и уговоры. Три минуты по очень важному вопросу. Просто скажите ему секретную фразу: санаторий «Боровая», четверг.

– Нарываешься на неприятности?

– У меня их так много, что уже не важно, чего, между прочим, о вас не скажешь. Мне ждать или сразу действовать?

– Ты внизу?

– Да.

– Жди, – она бросила трубку, и Руслан довольно усмехнулся.

То, что по четвергам тесть ездил в санаторий в баню, секретом не было. А вот то, что с собой он брал Зиночку, его неизменную помощницу, красивую, модельной внешности, не теряющую своей красоты и, стоит отметить, весьма не глупую, скрывалось, причем успешно и много лет. Да и сам Руслан узнал случайно, скорее, по привычке решив проверить банное окружение скрытого и подозрительного тестя. В то время он активно собирал любую информацию, которая должна была обеспечить его будущее. Точнее, стать гарантом неприкосновенности. Примеры падений перед глазами нет-нет, да и проплывали, а себя Руслан всегда считал человеком умным. Приехать заранее, установить камеру, отснять романтические свидания главы дружного с виду семейства оказалось так просто, что стало смешно самому. Правда, воспользоваться интересным кино не довелось. Как, впрочем, и остальными материалами, которых собралось достаточно для того, чтобы наделать шуму в тихой гавани слуг народа.

Он шел знакомыми коридорами. Красные дорожки заглушали шаги, массивные двери кабинетов, высокие лепные потолки. Даже бюст Ленина здесь не убрали, хоть и перенесли от центрального входа на один из этажей.

– Ждет, – Зина даже не подняла глаз.

– Я не сомневался, – Руслан усмехнулся.

Массивная фигура хозяина кабинета возвышалась во главе стола. Осунувшееся лицо, мешки под глазами, но тот же холодный и тяжелый взгляд, под которым хотелось пригнуться. Его боялись. Уважали? Скорее, так сильно боялись, что думать об уважении не хватало сил.

– Деньги кончились? – Калачев откинулся в кресле.

– Деньги кончились давно, но причина не в том. Одна девушка в беде. Ей нужно помочь, – Руслан видел, как скользнул по нем оценивающий взгляд тестя. «Кажись, я его не впечатлил», – пришлось с горечью отметить мелькнувшую скуку, смешанную с раздражением.

– Мне оно надо?

– Не знаю. Если баня актуальность потеряет, и видео, кстати очень качественные, в сети наскучат, может, кому-то интересно будет послушать, как у нас здоровая конкуренция работает. Например, Усаму любопытно может быть, кто заказал его бизнес. Он человек горячих кровей.

История, как клан семейства Усама Голлиева подвели под банкротство одно время будоражила узкие круги посвященных. В газетах об этом не писали, никто никого не стрелял, не похищал. Аккуратно, исключительно административными рычагами. Вычислили людей в аппарате, кто крышевал их фирму, держащую рынок и умудрившуюся взять в аренду самые лакомые места на длительные сроки. Уволили, утвердили новые программы, аннулировали договора, но конкретного лица, стоящего за преобразованиями, никто не знал. Точнее, почти никто. А у Руслана были копии тех немногих документов, которых уже не найти в архиве, да записи разговоров. Вряд ли забыл Усам, как вышвырнули его из города.

– Шантажировать пришел? Не боишься? Ты же меня знаешь, – Калачев даже не изменился в лице.

– Я не много прошу. Терять нечего, а других вариантов нет. Не мне нужна помощь. Себе не просил бы, – Руслан уселся в кресло, не дожидаясь приглашения.

– Кому?

– Сегодня задержали. Королева Елена Викторовна. На акции.

– Политическая? Тебе оно надо? Там дохлый номер. Комитет всех регистрирует.

– А то я не знаю, как вы там в комитете решаете. Один звонок, – Руслан чувствовал, что додавит. Вот только что потом. «Не простит. Ладно. Об этом позже», – надеяться, что его визит пройдет незамеченным и без последствий, не стоило.

Калачев не ответил. Взял трубку внутренней связи, бросил ее на место и достал мобильный.

– Захар, – секундная пауза, – и тебе здоровья.

Руслан замер, ожидая продолжения.

– Есть вопрос. Там дамочка попала. Случайно. Королева…

– Елена Викторовна, – Руслан подсказал.

– Елена Викторовна. Наберешь? Отлично, – Калачев положил трубку. – Все. Они решат.

– Где ее забрать? – Руслан не уходил.

– Позвонят, спрошу. Твой номер прежний?

– У меня нет телефона. Здесь подожду, – Руслан даже не пошевелился, хотя намек на то, что ему пора, понял.

– В приемной посиди. У меня совещание.

За дверью действительно собралось прилично народу и Руслан, скользнув взглядом по лицам, среди которых немало оказалось знакомых, сделал вид, что никого не знает и уселся в самом дальнем углу, который мог таковым считаться. Впрочем, похоже, его нежелание общаться приняли с облегчением. Это был тот случай, когда лучше пройти мимо.

Зина, действительно, была дама весьма интересная. И причина увлечения тестя не выглядела неожиданной. «Любопытно даже, ведь сто процентов он хотел бы развестись и с Зиной остаться. Почему не ушел?» – Руслан задал вопрос, ответ на который был очевиден. Калачев был слишком расчетливым, и избегал любого риска, а самое главное, он избегал шума и очень дорожил репутацией.

Телефон в приемной не умолкал, и Зина успевала отвечать на вопросы, разбирать документы и что-то набирать на компьютере:

– Тебе просили передать, – она на секунду оторвалась от монитора, – «Вопрос решен. Центральное РОВД». Это дословно, и сказали, что ты поймешь.

– Спасибо. Я понял. До свидания.

– Надеюсь, это было последнее, – Зина не стала скрывать настроение. – От тебя ничего хорошего ждать не приходится.

Через минуту Руслан плюхнулся на переднее сиденье «Нивы» Тараса:

– Быстро. К Центральному РОВД.

– Я не таксист. У меня дел с головой. Я не знаю, где это, – последние слова он сказал уже спокойнее, под пронзительным взглядом Руслана.

– Прямо. Я покажу. Это рядом.

– Ты кто такой? Первый раз вижу, как… ну, у нас в деревне не много кто тут бывал.

– Я в курсе, что бомжи по облисполкомам побираться не ходят. Я первый.

У Тараса вопросов было много, но теперь он не был уверен, что задавать их можно.

Минут пять они дежурили у дверей. Руслан пытался пробиться сквозь толпу кричащих людей и что-то узнать, но все бесполезно: вокруг бушевали эмоции, на нервах были все, сотрудники милиции, скрыв лица балаклавами, отвечали резко, и казалось, готовы ударить в любую минуту. То, что Лена вышла стало понятно по гулу, который внезапно вырос:

– Отпустили?

– Всех или как?

– Спросите, она Ваню Маневича не видела?

– А Степана Бутыру?

Со всех сторон хлынули люди. Прорваться сквозь такое окружение было невозможно, но самыми шустрыми оказались девочки, в странной даже не униформе, а скорее, спортивной форме, с сумками. Они растолкали всех, пробившись к Лене, протянули ей кофе, почти насильно вложили в руку бутерброд. Руслан растерянно смотрелся. Вокруг расплескалось чужое горе, и в этом водовороте ужаса, растерянности и боли, как из-под земли, возникали эти люди, молодые, яркие, неожиданно смелые и уверенные. Они знали, что делать, они не тушевались, не прятали лица.

– Ребята, кому в Западный? Отвезу бесплатно, – мужчина лет сорока предлагал помощь.

– Водичка кому? – Семейная пара выставляла из багажника бутылки минералки.

– Мороженое. Берите скорее, тает, – похоже, студенты, прилетели на велосипедах и выставили на скамейку две коробки.

Руслан подавил внезапно накатившую сентиментальность. Сейчас на это не было ни времени, ни возможности. Протиснувшись к Лене, он схватил ее за руку, с удовлетворением отметил даже не удивление, а оцепенение от собственного появления, и потащил ее в машину. От пережитых потрясений она покорно семенила за ним и лишь в машине пришла в себя:

– Ты откуда?

– От верблюда.

– Он, кстати, тебя вытащил, – Тарас подал голос с сиденья. – Не знаю, как ему удалось, но мы тебе уже передачу собрали.

– Не распаковывай. Пригодится еще, – она зло бросила брату. – Ты зачем это сделал? – Вопрос адресовался Руслану. – Я должна быть с ними. Я бросила друзей. Что обо мне подумают? – Она закрыла лицо руками и заплакала.

– Стой! – Руслан резко бросил Тарасу.

Машина, едва тронувшись, резко встала, бросив пассажиров вперед, и Руслан едва успел придержать Лена от удара о сиденье.

– Водила хренов, – хотелось сорвать зло и более подходящей кандидатуры, чем Тарас рядом не было.

– Ты ж сам сказал, стой. Мало ли, – Тарас обиженно тряхнул головой. – Одна по кутузкам, второй орет. Пешком идите. Я вам не нанимался.

– И пойду, – Лена рванулась к двери, но Руслан схватил ее за руку.

– Сядь! Сейчас послушаешь меня и пойдешь, – он видел состояние девушки и пытался найти слова, которые сейчас могут ей помочь. – Это не последний шанс сесть, не расстраивайся. – Наверное, в этот момент внезапно отпустило напряжение последних часов, и Руслан рассмеялся.

– Кретин, – Лена размазывала слезы, – что смешного?

– Я так плакал, когда меня мама домой загоняла в детстве. А друзья там, на улице, им весело.

– Зачем ты приехал?

– Твоя родня даже передачу неделю собирала бы. Сначала плакали бы. Потом думали, потом мама в церковь, папа к председателю колхоза. Он никого главнее все равно не знает. А ты сидела бы, в платьице. В холоде. Зато своя в доску. Вы там, наверное, сформировали бы подпольную ячейку, провели агитационную деятельность, расширили ряды и разработали новую концепцию революции.

– В отличии от тебя, там девочки, которые не бухают каждый вечер и не начинают утро со стакана самогона. Они рискуют потерять все, но не могут молчать, понимая, что их дети должны жить в нормальной, цивилизованной, свободной стране.

– Вы здесь долго дискутировать будете? Домой поехали, – Тарас завел машину.

– У меня дела еще есть. Одолжите на проезд домой. Я голяк, а пешком не дойду, – Руслан вдруг понял, что ему крайне важно сейчас сделать.

– Я с тобой, – Лена потянулась следом.

– Все. Идите куда хотите, – Тарас рванул с места, едва захлопнулась дверь.

– Ты че не поехала? – Руслан меньше всего хотел тянуться на автобусе, но внезапно осенившая мысль требовала немедленного исполнения.

– Пропьешь. Со мной тебе в городских джунглях и море соблазнов будет спокойнее.

– А серьезно?

– Серьезно…, – Лена вздохнула. – Представляешь, что дома будет?

– По-любому будет.

– К вечеру отойдут, а там и как-нибудь пересижу в уголочке. А ты что хочешь?

– В банк нужно зайти.

– В банк? Не шутишь? – Лена окинула Руслана взглядом.

– Шучу. Сначала в цирк, потом идем на стриптиз. Я знаю классный клуб. Ты же меня контролировать будешь? – Руслан двинулся к остановке, не обернувшись убедиться, что Лена пошла за ним.

– Ты и клубы знаешь? – Лена схватила его под руку, чтобы не отставать.

– Я тебя могу даже на работу туда устроить. Точно в ментовку не залетишь. Они своих не берут, и мало того, это единственный вариант, чтобы они тебя защищали. Личико смазливое, фигура хорошая, попа, – Руслан внезапно притормозил и оценил Лену сзади, – тоже хороша. Принята.

– Кто ты? – Лена отметила шутливый тон и обижаться посчитала глупым. – Как ты все так смог?

– Я слишком много знаю. Ключевое слово – слишком. И это не так хорошо, как может показаться. Был шанс дождаться тебя с отсидки. Ты научилась бы чифирить, ботать по фене, чуть утратила бы лоск, и с учетом уголовного прошлого мы могли бы общаться в деревне на равных. Может, даже поженились бы. Чудная пара, ей-богу и, клянусь соседским поросенком, изначально у меня такой план и был. Но, увы, ты на свободе и по-прежнему далека, как северное сияние. А потому сейчас нужно как-то обезопасить теперь уже облачное будущее, которое нас ждет. И, как ни прискорбно, придется поделиться с тобой некоторыми секретами. Мои знание имели несчастье вскрыться, и теперь есть желающие прикоснуться к первоисточникам, хранящих секреты древних мудрецов. А поскольку они есть, вспоминаем старую пословицу: «Бороться и искать, найти и перепрятать».

– Почему со мной делиться прискорбно? – теперь Лена была готова обидеться.

– Потому, что кончается на «у».

На миг девушка забыла о злоключениях часовой давности, но вдруг снова вернулась к тем переживаниям.

– А мы больше никому помочь не можем? Ну, раз уже все равно знания вскрылись.

– Отличная идея! Мы спасем этот город от нашествия варваров. Ты нормальная? – Руслан стал серьезным. – Следующий раз вдвоем там будем.

– Неожиданно, конечно, но с тобой как-то не страшно.

– Это здорово, но семейных камер не бывает.

– К тому же, мы не семья.

– Но согласись, ты уже задумалась. Вечером мои вещи погладишь? У меня утюга нет, – Руслан схватил Лену за руку и потянул за собой. – Автобус.

Пришлось немного пробежаться. В подвалах памяти осталась информация, что первый маршрут шел по Советской, но уверенности у Руслана не было.

– Он идет на Красноармейскую? – он спросил у кондуктора и услышав утвердительный ответ обернулся к Лене. – Проезд оплачиваем. Нам два. Один можно льготный. Девушка со справкой об освобождении.

– Ты сегодня превзошел себя. За час сказал больше, чем за два последних месяца и наюморил на сольник на стадионе. Планируешь уйти в стендап?

– Рад, что оживаешь. Но сейчас смотри в окно. Я не знаю остановок, а выходить нам у памятника Суворова. И заметь, – Руслан выдержал небольшую паузу, – его не посадят. Он памятник.

– Ты мне теперь будешь об этом всегда напоминать?

– Нет. Просто истерика еще не прошла. Остановку не помню. Нам нужен банк, который «Идея».

– Все не как у людей. Из всех банков тебе нужен тот, про который никто не слышал. Не мог выбрать посолиднее что-то? – Лена окинула взглядом Руслана и добавила. – Впрочем, нет. Ты не мог.

– Учишься быстро, но поглядывай в окно. Про памятник я не шутил.

– Я знаю, где это. Выходим на Полесской.

– Я всегда за рулем был или на такси. Город из окна автобуса выглядит несколько иначе, Руслан с тревогой рассматривал улицу, боясь пропустить знакомые ориентиры. – На втором повороте направо. Эта остановка или следующая?

– Твоя карьера достойна пера писателя. Расскажешь, как из авто сразу попасть в деревню без гроша в кармане и с видом сто лет бухающего.

– Если хорошо бухать, можно и быстрее, – Руслан схватил Лену за руку и вытянул из автобуса. – Приехали.

Они вышли из автобуса, и в маленьком сквере у скамейки Руслан остановился:

– Посиди. Скоро вернусь, – он ушел, не дожидаясь ответа, лишь отметив удивленное лицо Лены.

Очевидно, сегодня он действительно очнулся и порой казалось, что вернулся прежний Руслан Владимирович Баринов. Нет, не тот яркий, выглаженный, благоухающий дорогим парфюмом пижон, но такой же ироничный, уверенный и смелый мужчина, каким всегда мечтал быть. «И что сделает тесть? – он задал вопрос сам себе. – Вот так съест мой демарш и вечером выпьет вина за мое здоровье? Было бы здорово, но вряд ли. Меня будут искать, и это факт. Контакты проверят сто процентов и Лена первая, кто попадет на глаза. Хреново, но факт. Как узнать, что у меня на них есть? Поймать, завезти в лес, и утюг на живот. Или паяльник. Они могут, но там нет электричества. Кстати, дома у меня тоже нет, так что, слава богу, паяльник им бесполезен, но вариант не единственный. Понятно, что придется правду рассказать. И? У меня две копии. Одну на чердак. Выдержу хорошо, не выдержу, пусть берут. А вторую нужно передать куда-то далеко, и чтобы я сам не мог ничего вернуть. Отправить почтой? От своего имени нельзя. Могут отследить. Лене тоже нельзя. Вау. Верунчик. Это супер! Последняя просьба почти умирающего, теперь уже бывшего мужа. Не откажет? Не пойдет! Папе скажет случайно, и пиши пропало. Ира! Точно! Сейчас же к ней. Сразу. И чтобы при мне отправила. Куда. Решим», – Руслан уже подходил, когда внезапно озарила новая мысль, которая заставила остановиться. «Воскресенье. Идиот! Я забыл дни недели», – назад он шел уже не спеша.

– Пошли, – он вернулся к Лене. – Есть проблема, выходной сегодня.

– Не расстраивайся. Завтра откроется, – впервые за день Руслан показался девушке поникшим и растерянным, а потому вдруг захотелось его поддержать. – Хочешь, завтра вместе приедем. Я проезд оплачу.

– Тема актуальна, но ты права лишь в том, что нужно это решить завтра. Только тебя из дома не выпустят.

– А ты соври что-нибудь. Ведь умеешь? – Лена взглянула игриво. – А у меня как раз выходной в понедельник.

– Что-то задумала?

– Только помочь тебе.

– Точно врешь.

– Вру. Нужно встретиться со старой знакомой. Я ведь журналист. Ну, была журналист, – заметив недоверчивый взгляд Руслана Лена поправилась. – У меня и статьи хорошие есть. Были. – Она снова осеклась. – И я пишу. – В последних словах прозвучал вызов. – И я пишу о событиях, о людях, о том, что жить во лжи нельзя. О том, что за свободу нужно бороться. Я пишу о тех, кто победил страх и вышел защитить даже не себя, а будущее наших детей. Нас много, и мы не можем проиграть.

Они томились в ожидании автобуса и Лена купила пирожков с картошкой, к которым даже не притронулась, хотя и проголодалась. Руслан съел свои три штуки в минуту и, почесав лоб, перебил.

– Я бы не был так самоуверен, зная тех, кто вам противостоит. Кто твоя знакомая? – он не собирался ввязываться в дискуссию, но новая идея пришла в голову.

– Главный редактор. И тоже бывшая. И не надо так смотреть. Закрыли их, – Лена говорила взволнованно, отчаянно жестикулируя. – Мы должны придумать новый формат. Сейчас не обязательно иметь издательство, есть интернет, есть отличный коллектив единомышленников, есть опыт.

– Пирожки бери. Очень вкусные, – Руслан заставил Лену поесть, пресекая ее робкие попытки продолжить речь. – Не доживешь до победы. От голода ляснешься.

Хотелось выпить, но он твердо решил до вечера держаться. Пошли. Скоро автобус.

– Старайся молчать. Я буду говорить, – они уже подходили к дому, и Руслан предполагал, какой прием их ждет.

– Явилась, не запылилась. О дите подумала? – папа встретил у ворот и шел следом, крича, брызгая слюной и раскаляясь с каждой секундой. – Привяжу к кравати! На всю деревню ославила! – Речь готовилась уже не один час, и сейчас оратор перескакивал с одной мысли на другую. Выразить негодование короче и спокойнее Виктор не мог и потому спешил выпалить все, что накопилось в душе.

– Если не орать, то никто и знать ничего не будет, – на Руслана ярость хозяина впечатления не произвела. Видал он в своей жизни людей и пострашнее, а сейчас нужно было обязательно выпить – стресс давал о себе знать. – Тетка, я стакан заслужил.

Виктор опешил, а Лиза, не найдя поддержки от мужа, молча налила стакан, поставив рядом тарелку с супом.

– Все не так было, – Руслан прикрыл глаза, борясь с едким, противным вкусом и запахом, который заставил скривиться, но закусывать не стал. – Там всего лишь ошибка. Брали всех подряд, по улице. Они уже извинились. Бывает, не повезло. Завтра нужно съездить, зайти в отделение, они отметят, что претензий по факту не имеют. А то в воскресенье служба исполнения не работает. Ну, чтобы не прислали на работу разных пакостей. Они ж такие. Нужно все проверить самим. Везде бардак.

Вралось легко и пришлось приложить усилия, чтобы не рассмеяться. Ничего глупее быть не могло, но, чем фантастичнее история, тем проще в нее поверить, чем Руслан с успехом и воспользовался. Да и откуда знать этим людям, как работает какая служба, и какие они там вообще есть. Лена, с пересохшим от волнения горлом, лишь кивнула, схватив выбежавшую на шум Юлю на руки. Крепко прижав дочку, не понимала, что делать: плакать или смеяться. Нервное напряжение последних часов отпускало, и даже руки начали немного дрожать, а в сознании мелькнули картины того, что могло бы быть, не приди на помощь Руслан.

– Так что завтра у меня тоже с утра дела. Знакомый там есть. Без меня ей не решить, – он небрежно кивнул в сторону Лены. – Приду через двадцать минут. Погладить надо. Ты обещала.

– Я помню, – Лена кивнула.

– Кстати, а как насчет отпускных. Я бы взял компенсацией. Мне сейчас доппаек положен. Оно ж мы по законодательству работаем? – Руслан чувствовал, как стало легче после выпитого, но этого явно было мало.

Лиза, обрадованная неожиданно благоприятным исходом, с готовностью наполнила стакан под недовольным взглядом внезапно потерявшего точку опоры мужа.

Через двадцать минут он вернулся. Джинсы, рубашка, пиджак – Руслан набросил их на руку и гордо шествовал по деревне, сражая своим новым имиджем. В спортивном костюме известной фирмы (впрочем, этот факт здесь оценить было некому), белых кроссовках, аккуратно обходя лепешки недавно прошедших с поля коров, он шел неторопливо, с легким сожалением признавая, что счастливая жизнь беззаботного пьяницы подошла к концу. Точнее, к концу подошла только беззаботность. Бросить пить он никому не обещал, да никто его об этом и не просил. А вот проблемы, как шептала ему интуиция, уже появились.

– Доченька, помнишь сказку про царевну-лягушку? – Лена наградила коротким, но невероятным взглядом, в котором читалось не просто удивление, а удивление с долей восторга. По крайней мере, Руслану так показалось. – Так вот, оказывается, и царевичи такие же. Не знаю, где они ударяются, и обо что, не знаю, как будет лягушка мужского пола, но преображение достойно пера настоящего сказочника.

Руслан замер на пороге. Ни Виктор, ни Лиза, не проронили ни слова, рассматривая так хорошо им знакомого, как казалось, человека. Наверное, в них было больше сожаления и досады. Жизнь, понятная, определенная, жизнь по правилам оказалась сорвана с незыблемого ритма. Алкаш должен быть алкашом, хозяин один, и это Виктор. Иного он не представлял.

– Бардак. Пара на дварэ самая, пака пагода прыбрать усе, а им хоть кол на галаве тешы, – Виктор не выдержал. – Политики выискались. На шые сидеть привыкли, а сами ни к чаму не приспасоблены. По работе и расчет буде. И ты, – он обернулся к Лене. – Не забывайся. Показала уже, на што спасобная? Дите нагуляла, училась не пойми на што, и опять батька нужон. Понятно. Хто ж будет тянуть все? Тьфу. – Он вышел во двор, раздосадованный больше от того, что не по его выходило. Но он еще покажет, он им ясно доведет, кто тут главный. «Будут, как миленькие, у меня. Или выгоню двоих. Я им дам», – он ругался почем свет, раскидывая солому в хлеву, так и не дождавшись, пока это сделает Руслан.

– Гладим? – Руслан равнодушным взглядом проводил выходящего Виктора и обернулся к Лене.

– Пойми вас разбери, – Лиза взяла ведро и ушла доить коров.

– Конечно, – Лена внезапно стала серьезной. Собственно, причин для хорошего настроения не было.

Руслан присел рядом, наблюдая, как девушка расстилает на столе покрывало. Нужно было о чем-то говорить, но слов не было, и он, прерывая неловкую тишину, обратился к Юле, которая с любопытством и чисто детской скромностью, спряталась за маму, мешая ей.

– Ну, как? Будем читать сказку?

Юля довольно кивнула и через секунду была рядом с ним, держа в руках книжку. Каждый вечер он слышал недовольное ворчание Лизы, которая засыпала, едва присаживалась на диван. Внучка лезла к ней, но бабушка лишь отмахивалась: «Пусть твоя мамка развлекает. Слепая я уже. Не вижу букв».

Стараясь дышать в сторону, Руслан читал, пытаясь войти в роль, подражая голосам и вдруг поймал себя на мысли, что этой маленькой крошке он хотел бы понравиться. Она всегда смотрела на него с опаской. Наверное, им даже пугали детей в деревне, говоря что-то в духе: «Не будешь учиться – как Руслан станешь».

– Готово, – Лена присела у стола. – Завтра в восемь на остановке? Спасибо. Ты меня сегодня целый день спасаешь.

– Это проще, чем спасать весь мир целиком. Кстати, как ты планируешь его спасать, когда твой папа лишит тебя пристанища, а меня работы?

– Не лишит. Кроме тебя ему здесь никого не найти, а я дочка. Покричит и забудет. Не впервой.

– Звучит оптимистично. Я уж подумал, что дальше мне падать некуда. Ниже дна ничего нет.

Поникшая Юля была готова расплакаться.

– Ничего. Завтра приду вечером и специально почитаю тебе. Ладно? – Руслан потрепал ее кудри.

– Угу, – девочка кивнула, явно довольная.

Он устало шел по деревне, прокручивая события прошедшего дня: «Скуку я, конечно, разогнал. А что! Ведь у меня такая жизнь сказочная была: кормили, поили, работу давали, только бери. Ответственности ноль. Переживаний ноль. Даже телефона нет. До неандертальца оставалось совсем немного – завалить мамонта и станцевать у костра. Но тесть… Что у него на уме? Он же не дебил. А с другой стороны, на кой я ему сдался. Я же мог на понта брать, а он согласился не потому, что повелся. Люди ждали, помочь по-родственному решил, да отделаться побыстрее. Да и что стоило ему – один звонок. Чхать ему на меня и мой шантаж. Так, пуганет при случае, намекнет, чтоб больше так не делал. Он же не мокрушник. Максимум морду набьют. Этот процесс переживу, но перепрятать архив стоит. Во-первых, за ячейку платить надо, а она только до декабря оплачена, кажись, а во-вторых, не стоит этим банкам сейчас доверять. Раз заваруха пошла, скоро или национализируют, или новые хозяева почистят. Денег у этих уже нет, а у тех еще нет. Что хуже, пока неизвестно. А вот, кто хуже, понятно: тех уже насмотрелся и по прошлой жизни ненавижу, а эти зовут к великим целям свободы и процветания. Куда придем неизвестно, но уж лучше с новыми хоть куда, чем со старыми понятно куда. Как ни крути, а хуже не будет. Оказывается, Брежнев не последним спятившим был. Так что ладно, завтра решим».

Только в эту минуту дошло, что вечерний стакан он забыл. Уснуть без дозы, казалось, хуже, чем без ужина. Первую мысль заглянуть к Ганьке пришлось отбросить. Дрова он так и не наколол, а рассчитывать на ее расположение вряд ли стоило. Внезапно возникло желание перебороть себя и отказаться от привычного ритуала, но организм явно не собирался идти на компромиссы с разумом и требовал свое. Возвращаться к Виктору сейчас слишком унизительно. Прокрутил в памяти вещи, которые разбирал сегодня. По сути, обменять на стакан там было что, но взаимовыгодной эту сделку назвать не поворачивался язык. Жаба и жажда душили с разных сторон с одинаковой силой, но, к глубокому сожалению, жадность уступала в неравной борьбе. Дома он быстро просмотрел содержимое сумок. Осенние вещи трогать не стоило. Их и мало, и вот-вот доставать. «Нам до зимы, как до луны пешком. Еще и дожить по нынешней ситуации нужно», – Руслан рассматривал перчатки и шапку на натуральном меху. Выглядели они, как новые, да, по сути, он их и не носил. На машине вечно, неудобно все эти вещи таскать. Да и зимы последние годы не холодные. «А если в этом году такая будет, то и не понадобятся», – довольный выбором он вышел на улицу прикидывая, кому сбыть такую красоту.

Ценителей прекрасного в этих краях предстояло поискать. Пришлось прогулять в соседнюю деревню, а это два километра в одну сторону. «Прогулка вроде и ничего, природа, погода хорошая, но момент не самый подходящий», – Руслан отгонял мрачные мысли. Отороченную черной норкой шапку, последний писк моды двухлетней давности и кожаные перчатки на местном аукционе оценили в три бутылки самогона и сумму, на которую можно было разок сходить в кафе. Конечно, не так, как в то веселое время, когда он просаживал заоблачные деньги, разбрасываясь на что попало и щедро раздавая чаевые, но на мороженое хватило бы. Мороженое… Нет. Мороженое он не любил и раньше, а сейчас уж точно ни к чему.

Вечером снова перебирал вещи. Особую гордость вызывал тот факт, что допивать все не стал и не свалился, как обычно, когда самогона было чуть больше, чем достаточно. Еще раз удивился, что ничего не пропил раньше. Наверное, стоило поблагодарить его неожиданных друзей, быстро продавших квартиру, позаботившихся о его прописке. «Молодцы. Никогда не любил эти формальности, а тут и не помню толком, как оно все и прошло. О! Пижама есть! Зимой пригодится. Туфли. Надо же. Завтра надену. Черт возьми, туалетная вода! Буду, как франт. Лена охренеет», – Руслан не хотел даже мысленно признаваться, что хотел бы ей понравиться. Он отгонял мысли о девушке и пытался доигрывать эту роль падшего, махнувшего на себя рукой, а потому безразличного ко всему человека.