Текст книги "Последний выключает свет"

Автор книги: Сергей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

– Жалеете?

– И да, и знаешь, свободнее стало, – Гурвиц закурил. – Да, по сути, терять-то и нечего было. Один черт, жизнь прошла. Опыта набирался, мечта там была, терпения хватало, а вот с талантом не вышло. Одного упорства мало.

– Ну да. Учился, работал, постигал, но помер и не успел применить полученные навыки на практике. Бывает, – Руслан выпустил дым кольцом, что получалось редко, а сейчас вышло случайно и очень красиво. Он даже засмотрелся на собственное творение и вдруг подумал, что с точки зрения друга поддержал не очень. Вряд ли такие слова ждали от него. – Михаил Моисеевич, – он поспешил исправиться, – так все живут. Вся страна, и не только наша. И у вас еще хоть мечта была, у других и этого нет. И здесь жизнь, и здесь люди, правда, и проблемы здесь те же, просто масштаб иной. Но проще здесь, в глуши. Там есть куда катиться, здесь, по сути, некуда. Да и разве это проблемы? Вон, новости гляньте. Нас не посадили…. Хотя это, похоже, не наше достижение, а их недоработка. Если сажать за мысли, то нас тоже есть за что.

– А может, не так надо было жить?

– Завидуете?

– Иногда. Иногда хочется сказать себе, что зато я честный и свободный, а иногда думаю, ну и что делать с этой честностью и свободой. Они вон, сволочи и подлецы, а живут прекрасно. Думаешь, их совесть мучает?

– Думаю, не совесть. Другие проблемы. На место сволочей всегда метит другая сволочь, причем не менее изощренная и циничная. Не верьте в счастье власть имущих. Показное оно. Жить в ожидании удара сложно, а еще сложнее, когда не знаешь, откуда прилетит. И чужие зарятся, подставить норовят, и свои при первом удобном случае сольют. И понимаешь, что на два срока наработал, и молишься, чтобы пронесло, а вид нужно делать, что все по плану. А верить некому, потому и бесишься, – Руслан вспомнил свою работу, вспомнил тестя, нервного, вспыльчивого. Редко когда смеялся он искренне, редко когда позволял себе расслабиться. Больше забывался или исчезал. Как оказалось, снимал стресс, но разве то жизнь? – Хотя кому как. Мне так кажется, пьяным и нищим я жил получше. Даже сейчас страшнее на мир смотреть. А тогда…, – он на секунду осекся, – тогда не понимал многое. Ума не хватало. Впрочем, больше его не стало.

Руслан встал, собираясь уходить, но задержался у двери, словно упустил что-то важное:

– Придется перестраиваться, раз уж так получилось. Пришло время героев, как ни банально звучит. А главное, делать ничего не надо. Власть сама все сделает.

– Развал в любом случае неминуем, – Гурвиц согласно кивнул.

– Ну и хорошо. Нет ничего лучше бардака. В нем шансы равнее. Спасибо за чай. До завтра, – Руслан ушел, не дожидаясь ответа.

Кое-какой план у него появился. Грядут перемены. И эти перемены не сделают его жизнь хуже только потому, что хуже некуда. А вот то, что сейчас будут разорваны старые связи, будут отстранены от дел весьма влиятельные, но погрязшие в сомнительных делах люди и что грядет передел сфер влияния – сомнений не вызывало. Будут ли лучше новые? Возможно. До поры, однозначно есть шанс на справедливость. Дальше? А дальше никто и не заглядывает. Что ему, исчезнувшему из поля зрения? «По сути, обломиться здесь нечему. Можно, конечно, вскочить на трибуну, объявить себя глашатаем нового времени и перемен, залететь на нары, потом выйти и предъявить права на место под солнцем. Но не факт, что выпадет, и не факт, что оно надо. А вот то, что жрать скоро будет нечего, – это и школу не ходить. Даже без интернета прожить можно, а без еды фигушки.

Страну ждут потрясения, и по-любому богатеть не будем. Все украдено до нас, и придется затянуть пояса, даже если придут честные и красть не будут. И здесь Виктор, прямо как король, будет. И его бизнес имеет все перспективы, если подойти с умом. Не сказать, что работать так уж хочется, но, похоже, это судьба. И потом, выбора у меня, по всему, особо и нет, – Руслан уже лег, но ощущение, что упустил что-то важное не давало уснуть. – Ну, и на кой я ему в бизнесе? У него и так все супер. Супер? Виктор, конечно, авторитет, но не так и умен. Я знаю, как увеличить продажи. Я знаю, как продать больше, чем у него сейчас есть и заработать больше, но не для него заработать. Лене? Да, черт возьми! Лене!». – Он признался с какой-то злостью, словно признавая поражение. Мысли, которые хотелось отогнать непрерывно лезли в голову, вот только представить себя фермером, а ее, такую… «Черт! Какую? Какая из нее фермерша? Не, понятно, что коров доить умеет. И маникюр уже не тот, и времени на себя у нее почти нет, но ведь она не для этой жизни. Ей на баррикады надо, еще куда-нибудь, где решается судьба страны. Она здесь и дня не выдержит, и живет только днем, когда свалит в ту жизнь, где нужно балансировать между пятнадцатью сутками и репортажем, от которого не останется равнодушных людей. И я, в фуфайке, на тракторе, развозящий помидоры по ресторанам ей не в кайф. Не вариант. Все хреново. Придется с ней. На баррикады».

План, который еще пятнадцать минут казался реальным, вдруг рассыпался. Даже понимание того, что день, когда еда будет стоить дороже любых айфонов однажды наступит, не могли заставить заняться фермерством. Просто призвание не его. Призвание… «А какое у меня призвание? Нет ни хобби, ни увлечений. Из навыков только умение перекладывать бумажки, да еще чуйка на быстрые бабки, которая, к глубокому сожалению, подвела. Ни юрист, ни экономист. На бирже труда стоять можно до посинения, а в структуры попаду только после революции. При этих дорога закрыта. Так что делать?

Если исходить из новостей, всех, попытавшихся даже не возглавить, а всего лишь активно поддержать перемены, уже посадили. И посадили уже значительно больше, чем нужно для нового правительства, так что на этом поприще остался или голый романтизм, или благоразумная отстраненность. К романтикам я никогда не относился, здесь не поспоришь. Но и отсидеться в стороне стыдно. Девочки вон молодые не боятся. Или не понимают? Черт его знает, какие у кого мысли. Система годами ковалась, ее так не завалишь. Не все до победы доживут, а потом не факт, что самые честные должности получат. Все как обычно будет – шустрые да наглые поближе к корыту, и „мыло мочало, начинай сначала“. Может, я знаю слишком много, поэтому и сижу тут. Ладно, пока, как есть, а там по ситуации. Жить так по-любому нельзя, хуже тоже не будет, а думать много вредно. Завтра решу», – Руслан уснул, наверное, впервые думая о чем-то в принципе.

Похолодало как-то сразу и вдруг. К счастью, осеннюю куртку он не пропил. Кожаная, модная… Руслан вздохнул. «Помните, каким он парнем был», – слова старой песни крутились на языке, всплыв из недр памяти, причем, похоже, недр весьма и весьма глубоких. Тем не менее, парнем он был, похоже, действительно интересным. Лена пусть ничего и не сказала, но улыбнулась как-то хитро, и он отметил легкий румянец, вдруг появившийся на ее щеках. Впрочем, быть может она просто раскраснелась, потому что бежала, чтобы успеть к автобусу.

– Я вовремя, – она не спрашивала, а скорее констатировала факт того, что успела.

– Здесь не город. Следующий к обеду, – Руслан взял сумку, удивившись тяжести. – Ты репортаж на сколько томов накропала? Судя по весу, Толстой сейчас расстроился, он столько не писал.

– Там… Я ей еды собрала. Понимаешь, времена не очень. И с деньгами худо у всех. Хоть чем помогу. В общем, я ей собрала что есть: сала кусочек, солений. Что у нее там в городе? Лишним не будет.

– Да уж. Чай, сигареты, мыло – все собрала? – Руслан вошел за девушкой в автобус. Свободных мест уже не было. Они встали в задней части, где было просторнее.

– Зря смеешься.

– И совсем не смеюсь.

– Кстати, у тебя же телефона нет. На всякий случай, – Лена вдруг стала серьезной. – Мой бери. Мало ли позвонить, а ты без связи.

– Какая разница, кто из нас без связи, – Руслан с безразличием пожал плечами. – Адрес я помню, только номер квартиры скажи. Домофон мне в помощь.

– Да, она ждать будет. Я звонила еще вчера вечером, – Лена записала адрес. – Может, если на пятичасовом ехать будешь, как раз вместе поедем. Или ты на два планируешь?

Вариантов возвратиться было не много, и Руслан уже подумал, что постарается подобрать время так, чтобы на обратном пути встретиться.

– Посмотрим. Если что, не разминемся, – он старался не показывать вида, что думает об этом, но Лена улыбнулась так загадочно, словно читала его мысли и словно не замечала этой игры в легкое безразличие.

Начать решил с посещения Зенчук. Там вопрос пяти минут: отдать сумку, взять что дадут, если есть что передавать в обратном направлении и, собственно, практически все. «Зашиться? Или, пока не поздно, передумать? Соврать можно, даже не проблема, но… Сорвусь и… Стыдно будет? Оно да, но хуже, что верить перестанет. Хотя она и так, не факт, что верит. Да и что мне верить? Оно, как бы и не ни к чему мне верить. Ходит парень по деревне и переживает, верят ему или нет. Не все равно? Ну, как бы не все равно, но… Черт, мне скоро тридцать пять. Ладно, тридцать три, – Руслан отмахнулся. Почему-то всегда хотелось пару лет накинуть, и никак не мог понять, зачем. – Умнеть пора, но тоже засада. Умнеть по приказу не выйдет, и поезд стой, раз-два, здесь не работает. Надо кодироваться, иначе рискованно по отношению к себе. Три дня не пить – не показатель, что так всегда будет. Уже и сам не знаю, сколько у меня той силы воли, а так оно надежнее. Год точно есть, а потом… Потом дожить надо».

Погруженный в мысли он и не заметил, как подошел к подъезду Зенчук. Достал бумажку, еще раз взглянул на адрес, набрал номер квартиры. Долгие гудки и даже показалось, что он в задумчивости забыл, куда пришел. Вдруг опомнился, сбросил, набрал еще раз. Ответа не было. «Вышла, может? Погуляю немного», – Руслан вдруг вспомнил, что даже часов у него нет. Решил обойти вокруг дома, но мелькнула мысль, что Зенчук может появиться в любую минуту, а потому присел на скамейку, метрах в двадцати от подъезда. Только сейчас обратил внимание на два тонированных микроавтобуса без номеров. Точнее, и не обратил бы, если бы из одного из них не вышли двое, крепкого телосложения, в балаклавах. Собственно, не узнать парней было нельзя. Почти сразу открылась дверь второго буса, вышли еще трое. Когда они подошли к подъезду, у которого он стоял пару минут назад бросило в жар. Еще хуже стало, когда один из парней, после короткого диалога со старшим, по крайней мере, так показалось Руслану, направился в его сторону. Об этом стоило подумать чуть раньше, когда заметил взгляды, брошенные на него: внимательные, изучающие и даже маски не могли скрыть нездоровый интерес.

– Кого ждем? К кому приходили? Зачем? – незнакомец не представился, не поздоровался и говорил тоном, не допускающим возражений.

Руслан хорошо знал этот тон, и, собственно, теперь уже не было сомнений, к кому направлялись гости.

– Ошибся, – пожал плечами. – Просили передать продукты, а я забыл куда. И телефона нет.

– Покажи? – даже без знаков отличия было понятно, что человек из органов. Вопрос мог быть лишь в том, из каких именно структур.

Руслан открыл пакет, пытаясь сохранять безразличие. Досмотр не был особо внимательным, все было очевидно и банка с капустой внимания не привлекла.

– В какую квартиру звонил? – парень уже собирался уходить, но обернулся, скорее, даже изучая реакцию.

– Тридцать седьмую. Но, кажись, дом перепутал.

Любопытный незнакомец ушел. Руслан надеялся, что проверять, кто живет в придуманной квартире, не будут, и сидел, сохраняя безразличие. По сути, предъявить ему все равно было нечего, а поспешный уход мог вызвать еще больше подозрений. Наверное, правильнее было уйти, но сохранялась надежда, что он ошибся, и гости пожаловали не к Зенчук. Ведь не открыла она дверь, и, быть может, нет ее дома. А в таком случае, есть смысл подождать, пока уедут товарищи, которые сейчас были совсем не товарищи. Единственное, что действительно стоило – это поменять место дислокации. Он неторопливо встал, словно и некуда спешить. Теоретически, за тонированными стеклами авто мог быть кто-то, кто фиксирует обстановку вокруг. Сохраняя видимость беспечности и легкой скуки, поднял голову, рассматривая тяжелые серые облака: «Видать дождь будет, а я нежданно в разведчиков поиграть решил. Боже, какая тупость! Соврал про квартиру. А если бы они шли именно туда? А если сейчас проверяют людей, вообще никаким боком ко мне? Хуже ребенка. Испугался. Я тупо испугался. Черт, я и сейчас боюсь. Никто и разбираться не будет, и доказать нечего, да и некому».

Зашел за угол, оглянулся, заметил маленький магазин и направился к нему. Уже прикинул, что сможет постоять у окна у ячеек для хранения клади, но соседняя дверь в пивной бар показалась предпочтительнее. Отбросил мысль о пиве, к счастью, в ассортименте оказалось кофе. Присел о окна. Подъезд был виден неплохо, но вот чего именно он ждет и зачем, Руслан не знал. Чашечку американо растягивал как мог, но минут через двадцать стало не по себе, никаких событий не происходило, и появилось легкое раздражение. Но, превозмогая желание уйти, и в большей степени жалея, что уже потрачено слишком много времени, заставил себя остаться. Чтобы не выглядеть слишком странно взял еще кофе. Впрочем, человек с кофе в этом баре выглядел странно в любом случае.

Внезапно дверь одного из микроавтобусов открылась, выпустив двух парней спортивного вида и в модной для последнего времени форме: черная, без знаков отличия и принадлежности. А буквально через секунды из подъезда вышла группа, в которой Руслан без труда узнал Зенчук. Ее вели как опасного преступника, со стянутыми за спиной руками, окружив с двух сторон и поддерживая, как казалось со стороны аккуратно, но по лицу женщины можно было предположить, что особого удовольствия от сопровождения она не испытывала. Даже показалось, что на ее лице мелькнула гримаса боли, но с такого расстояния утверждать однозначно, было ли это на самом деле, Руслан не мог.

«Понятно, передача явно не та и не туда. Банка капусты ей ни к чему, а вот сало не помешало бы. На сегодня все», – он дождался, пока машины уедут и вышел. Оставалось решить второй вопрос, который теперь казался значительно проще.

Процедура кодирования заняла от силы минут десять, и стало даже смешно от мысли, что вот так наивно и просто можно изменить предпочтения и сломать годами отработанный график. Мелькнула шальная идея, что было бы любопытно проверить, как работает эта вакцина. Впрочем, это уж точно не сейчас, момент был не самым подходящим. Получилось, что освободился он значительно раньше, чем планировал, и времени оставался вагон. Недалеко от общаги, где он жил во времена студенческой юности, был маленький магазин, где продавали бэушные сотовые телефоны. Сейчас он даже не смог вспомнить, куда делся его айфон, но понятно, что на такую модель рассчитывать в нынешней ситуации не приходилось. Денег от продажи часов было не так уж и мало, но и не столько, чтобы чувствовать себя комфортно. Купил что-то китайское, даже не пытаясь запоминать название. Тут же взял сим-карту. Жаль, не догадался спросить, какой оператор у Лены, тем более больше звонить было и некому. Задумавшись, Руслан даже рассмеялся – ему действительно некому было звонить. «Мама… Черт, надо бы навестить. Сейчас уже поприличнее выгляжу. Наверное, тревогу бьет давно. Ну, я тогда соврал, что уеду надолго, кажется. Грубо как-то вышло. Надо бы объявиться. Сколько прошло, когда звонил последний раз? Месяцев семь? Не, кажись меньше. Ладно, не сегодня», – теперь были часы, в телефоне, и, взглянув на экран, он поспешно двинулся на вокзал. До автобуса оставалось совсем не много, а бродить по городу смысла не было.

Лена еще была на работе, и Руслан, остановившись у почты, закурил, вдруг осознав, что новости он привез не самые веселые. Она сама вышла на крыльцо, взволнованная и испуганная:

– Ну, слава богу. Я чуть с ума не сошла, – Лена рванулась было к нему, но остановилась. – Она звонила мне, а я и не представляла, что сделать можно.

– Не тараторь, – Руслан перебил. – Когда звонила?

– К ней пришли, она не открыла. Они на улице кого-то ждали, а ты как раз в это время тоже появился. Она мне как раз звонила. Она тебя не впустила. Сказала, что они обещали сломать дверь, но больше не перезванивала. Может, что-то знают в редакции. Бывшей, – Лена поправилась. – У них и адвокат был уже. Они готовились.

– Теперь ты готовься, – Руслан зло отбросил сигарету. – Твой номер в числе последних, кому она звонила. Жди гостей. – Он вдруг вспомнил, как шутил по поводу передачи для Зенчук, а оказалось, что выступил в роли пророка.

– Мало ли, о чем мы говорить могли, – Лена потерялась и уже не знала, из-за чего переживать.

– Все верно, – Руслан вдруг подумал, что ругаться и нагнетать сейчас не стоит. Девушка и без того напугана была изрядно. – Не думай об этом. Телефон и у меня мог быть, и вариантов много, и понятно, что они шли по другим причинам. Твой флаг в лесу им по барабану.

На самом деле, ситуация простой не казалась и, скорее всего, звонки текущего дня пробьют наверняка, но сейчас важнее было успокоиться и не показывать вида, что он не знает, что делать. Эта черта в нем была всегда. Быть может, за это его и ценили во время работы в горисполкоме. Он умел говорить уверенно, спокойно и внушать мысль, что именно его решения единственно верны. А потому доверяли и подчинялись. Впрочем, скорее, не хотели брать ответственность, а он прямо обожал это состояние контролировать все и лез как угорелый туда, куда нормальные люди не торопятся. Собственно, потому и вышло… «Вышло потому, что бухал. Черта с два они меня достали бы, будь я в форме», – собственно, как оправдание эта мысль не катила, но сам себя Руслан успокоил. Впрочем, лишь на миг.

– Когда домой? – он достал телефон глянуть время.

– Ты теперь со связью? – Лена заглянула с любопытством. – Что взял?

– Хотел кнопочный. Надежнее. Но вдруг решу вечером тебе смайлик отправить. На кнопочном даже не знаю как.

– Вижу, что не три камеры. Пиши мой номер. Будет первым у тебя.

– Вторым. Первым я записал номер психотерапевта, который помогает тем, кто выходит из мест заключения.

– Серьезно? – Лена не понимала, шутка это или правда.

– Нет, конечно, – Руслан рассмеялся. – Но не факт, что помощь нам не понадобится.

– Подожди. Я скоро.

Руслан прохаживался между магазином и почтой, немного почитал новости, благо уже был интернет. Сам себе удивился, вдруг обнаружив, что не нашел ничего нового. Точнее, новости напоминали бразильский сериал: очередное десятилетие мы погружаемся в бездну, но в этот раз нас еще и побили. Теперь кто-то решил, что нужно единение, но кого с кем единить не сказал. «Ну, из пушки на площади пока не расстреливают, собакам не скармливают, но у нас еще и не вечер», – в этот момент вышла Лена, и Руслан заметил уже вслух:

– У меня хорошая новость: если тебя посадят, там нормальные чуваки скоро все будут.

– Не смешно, – Лена игриво толкнула Руслана в сторону остановки.

– Понятно, что не смешно. Но в деревню ты вовремя свалила, – в этот момент Руслан поймал взгляд Лены и добавил. – Ну, или как ты тут оказалась, но, поверь, удачно. С твоим характером и оптимизмом с Зенчук были бы в соседних камерах. Надеюсь, электорат, находящийся на такой глубине нашей маленькой страны на лояльность к власти проверять не будут. – Молчание Лены было расценено, как непонимание и пришлось уточнять как-то менее витиевато. – В общем, не попрутся они за тобой в такую глушь.

– Нужно к ней ехать. Передачу передать. Представь. Как она там! Успела ли собрать что-то? Там холодно. Еды какой отвезти, – Лена увлеклась собственными мыслями и не заметила, как схватила Руслана под руку. – Я на завтра день написала.

– Решила сама сдаваться ехать. Что б за тобой не носились, не жгли, так сказать, народный бензин. Не знаю, чего сейчас бояться больше: твоего папу или следственный комитет.

– Одна поеду. Так проще.

– Тебе одной нельзя. Ты как дите. Вместе поедем.

– А Юля? Мама ругаться будет. А так ты посидишь с ней.

– С собой возьмем. Скажешь, что в цирк билеты взяла.

– А потом спросят, почему не были в цирке.

– Ну, скажешь, что их всех арестовали. Или бастуют. Сейчас это нормально и обычно, – Руслан пожал плечами. – Сдадим ее аниматору в торговом центре. Там весело и будет что бабушке рассказать, а сами как раз смотаемся. Узнаем, что там как.

– Взять ребенка, чтобы отдать аниматору! Ну, ты придумал. Отвезем подруге. Надежнее будет, – Лена заметила приближающийся автобус и подтолкнула Руслана. – Домой едем?

– Есть другие предложения? Выбор здесь так себе. Есть клуб, но он закрыт, и прогулка в три километра по бездорожью. Ты что выбираешь?

– Говорю поехали, – Лена рассмеялась. – Да, стоит заметить, это тебе не в городе ухаживать. Пригласить можно только на картошку. Перебрать там, или покапать.

– Я, кстати, сегодня на ужин не заработал, а дома ничего нет.

– Приходи, как стемнеет, со стороны огородов. Я тебе хлеба вынесу, – Лена тихонько шептала уже с серьезным видом, чтобы не слышали пассажиры, но глаза продолжали смеяться. – А то умрешь, а мне потом камень на душе на всю жизнь.

– Угу. Я буду ухать, как филин. Три раза. Как услышишь, выходи.

– Главное не камешек в окно. А то по молодости один ухажер стекло так разбил.

В этот момент Лену окликнули:

– О, Королева! Какими судьбами?!

– Никак тот самый, – Руслан кивнул в сторону кавалера весьма напоминающего его самого недельной давности.

– Не умничай, – показалось, что сейчас Лена покажет язык, как в детстве, но она вдруг стала хмурой и обернулась к неожиданно нарисовавшемуся знакомому. – Ваня! Боже мой. Ты все такой же пьяный, как и сто лет назад. Совсем не изменился. Живчик, оптимист и прогульщик всех уроков.

– А ты к нам в клуб че не захаживаешь? – бывший одноклассник, как не без оснований предположил Руслан, пробрался к ним из середины автобуса и обдал превосходным перегаром, способным убить все живое в радиусе нескольких метров.

– Неожиданный вопрос, – Лена сохраняла серьезность. – А ты, значит, все еще похаживаешь? Тусишь с молодежью?

– Так чай еще и сами молодежь. Я вот на фасады мотаюсь. Отличная работа, скажу тебе. В Москве и деньги не те, и жизнь не та. Думаю, остаться там. Пора бросать якорь.

– Ага. Якорь он бросит. Ты когда долг вернешь? – сидящая рядом женщина не удержалась. – Последний раз пешком от станции шел. Не хватило с той Москвы денег до дому.

– Отдам, – Ваня раздраженно бросил, словно в космос, не обернувшись и даже не пытаясь понять, кто претендует на его кровно заработанные. – Не хочешь со мной? Могу там помочь. Пристрою по случаю. – Он смотрел на Лену чуть прищурившись, словно сделал одолжение, и сейчас у девушки последний шанс, которым не воспользоваться глупо.

– Ага. С тобой! У Ленки губа не дура всегда была. Вон какого отхватила. Не тебе чета, – та же женщина рассматривала Руслана внимательным, нагловато-пристальным взглядом. Видимо, оценка была весьма высокая, судя по тому, как одобрительно усмехнулись остальные пассажиры, бывшие свидетелями этого разговора.

Руслан ошалело следил за диалогом, где его словно не было. Точнее, он был, но вроде как мебель. «Интересно, меня вообще здесь знают? Неужели не в курсе, что я тот, кто в поселке жил. Хорошо, что нам ехать немного. Боюсь, длинный путь я здесь не выдержу. А по сути, я и не появлялся нигде, ни с кем не знакомился, да и не узнают. Ладно, пока морду можно сделать клином и помолчать. В этой дискуссии у меня шансов ноль», – он прикрыл глаза и решил не видеть происходящее вокруг.

Похоже, Лена приняла аналогичное решение. Ване она ответила взглядом, причем, настолько очевидным, что вопрос потерял актуальность. Пошатываясь, он еще что-то говорил о Москве, одноклассниках, успехах и достижениях. К счастью, путь был недолгим и из автобуса Руслан с Леной выскочили с нескрываемым облегчением:

– Утомил, – Лена вдохнула полной грудью. – Боже, чистый воздух. Думала, будет алкогольное отравление парами.

– У вас был дружный класс. А главное, какие личности. В Москву не передумала? – Руслан не смог удержаться от легкого троллинга.

– Еще поговоришь, хлеба не вынесу. Будешь голодным.

– Аргумент.

Они остановились на перекрестке. Теперь им было в разные стороны, но главный вопрос так и остался висеть в воздухе.

– Может, зайдешь к нам? – Лена не спешила убегать. – И потом, на завтра не решили. – Она посмотрела с надеждой, ожидая поддержки.

– Нам кранты. Что сказать твоему папе, сейчас я даже не представляю. Может, давай скажем, что мне нужна вторая доза, потому, что одной мне не хватило. Или, знаешь, скажем, что болезнь у меня нашли. Срочно сдать флюорографию нужно. Хотя, похоже, что пить и работать я бросил одновременно.

– Есть идея! – Лена радостно воскликнула. – Я типа еду на работу, а ты свободный человек. Скажи, что занят завтра. Все. И ничего придумывать не нужно.

– Логично. Но нужно собрать передачу твоей подруге. И, кстати, не факт, что получится передать.

– Сделаем что можно, а там по ситуации. Придешь на ужин? – Лена уже сделала шаг в сторону дома, но остановилась.

– Зайду сказать, что завтра в город. Вечером у Моисеича посижу. Может, он покормит.

– Тогда увидимся, – Лена кивнула и направилась к дому.

Руслан смотрел вслед, недовольный собой и не мог понять причину внезапно нахлынувшей тревоги: «Интересно, обернется или нет. Если обернется, значит, я ей нравлюсь. Нравлюсь? Смешно, но… А она мне? Да ладно! Типа не знаю, что нравится. Просто…». Лена отошла уже метров на тридцать, и в тот момент, когда надежды уже почти не оставалось, она, словно что-то вспомнив, чуть замедлила шаг, наклонила голову и обернулась, заметив, что Руслан стоит на том же месте, провожая ее грустным, немного потерянным взглядом. «Может, просто показалось. Может, он просто задумался. Так бывает, когда вдруг что-то пришло в голову, и смотришь в одну точку, ничего не замечая. Странный. Интересный, даже загадочный, но какой он? Я его совсем не знаю, но что-то в нем… Не такое, как у всех. Или придумала себе?» – Лена махнула рукой:

– Приходи. Мы будем ждать.

– Приду, – он ответил тихо, почти шепотом, но ветер донес обрывки слова, и не понять было нельзя.

Лена еще раз махнула рукой, улыбнулась и ускорила шаг. Еще раз обернулась, шагов через десять, рассмеялась про себя. Он все так же стоял. «Вот кавалер. Так меня еще не провожали. Целоваться лезли, на забор лазили, дразнились, но у перекрестка никто зачарованно не замирал», – странно, несмотря на такое количество проблем, переживания за Зенчук, неустроенность, она чувствовала что-то похожее на счастье. И даже неправильно говорить о неустроенности. Скорее, не та жизнь и не то место, где видела она себя, но сейчас, здесь, она была счастлива. «Как там сейчас Екатерина Алексеевна. В камере, где не выключают свет, где холодно, где в два раза больше людей, и спать на полу. Где нет средств гигиены, и как она там? А если таблетки не дали взять? Боже, она же с давлением, у нее мигрени ужасные. А я счастливая? Стыдно. Просто стыдно. Нельзя. Нельзя быть счастливым, когда столько горя», – сверх усилий не понадобилось. Вернувшаяся реальность опустила на землю, и снова стало жутко.

Лена занималась домашними делами, иногда тяжело вздыхая, поглядывала в окно и прислушивалась, не хлопнет ли калитка.

– Што ты сення как неживая, – мама подозрительно косилась на дочку. – Ждешь парабка?

– Он не паробок. Просто ситуация сложилась, и свой хлеб он заработал.

– Нашлась защитница. Мала гора, так нам ящэ и гэту чуму кадированную прынесла нялегкая. Жди ад яго не пайми чаго. Ще замуж за яго выскачы, – Лиза не поднимала глаз, словно говорила сама с собой.

– Да тут хоть за каго, – Виктор как раз вошел в дом и услышал лишь последние слова жены. – И так женихов нема, а с дитем куды? Буде с нами. – Он махнул рукой и устало присел у стола. – Трэба завтра картошку прыкапать. Мо Руслан уже прыде? Чтошь зачастиу в город.

Лена хотела ответить. Сказать, что и не собирается она замуж, что с Юлей ей и так хорошо, и что ошибок она уже не совершит. Ошибок? Родион не казался ошибкой, а ведь получилось ужасно. И это не ошибка, а ее вина. И вот растет дочка без отца. Не правильно ведь. И снова она виновата. И некому пожаловаться, и не поймут. Тем более здесь. В деревне все иначе. Вроде и не те времена, а что изменилось?

Она даже не услышала, а почувствовала, как кто-то пришел. Мелькнула тень во дворе, шаги. Попыталась сделать вид, что все обычно, что не ждала и не думала.

– Вечер добрый, – Руслан нерешительно остановился у двери.

– Здорово, – Виктор встал навстречу. – А я як раз тебя поминал. Думау, заутра бурт закроем.

– Послезавтра.

– Як так! Ты шо? – Виктор опешил. – Я и саломы ужо подвез. Дажди могуть пайти.

– Тогда сейчас. Пошли, покажешь, – Руслан вышел во двор, не допуская возражений.

– Стемнее праз два часы, – Виктор вышел следом.

– Через три. И луна хорошая. Завтра не могу. Если что, пленкой накроем. Ничего с ней не станет. Не пропадет.

– Як знаеш, – Виктор махнул рукой. – Салому раскатаеш, кликни, я праверу.

Руслан не ответил. Разрезал веревки, стягивающие тюк и, уперевшись в него плечом, толкнул. Самое сложное сдвинуть с места. Потом, когда отвалится первый пласт, станет легче, но в начале пришлось напрячься изо всей мочи. Работал быстро, раскатывая ровным, толстым слоем, чтобы не было проплешин. Эту часть работы сделал быстро. Присыпать землей сложнее. И слой приличный, сантиметров пятнадцать, и бурт большой. По уму, на день работы, но столько времени не было.

– Отдохни минутку, – Лена вышла на огород, а он и не заметил.

– Времени мало, – Руслан воткнул в землю лопату и вытер лоб.

Пот катился крупными каплями, фуфайку он давно сбросил, а мокрая рубашка прилипла к спине.

– Успеем. Не завтра, послезавтра. Накроем пленкой. Ничего не станется.

– Твой папаня не переживет, – Руслан усмехнулся.

– Переживет. Пойдем. Ты не ел ничего, – Лена взяла его за руку и потащила, не обращая внимание на легкое сопротивление, скорее, из чувства внезапно появившегося упрямства или неловкости.

– Потом работать не смогу. Голодным легче, – Руслан предпринял последнюю попытку уже в сенцах.

– Ну, не сможешь, так не сможешь. Десятый час уже.

Ел молча и быстро. Лена ухаживала, не обращая внимания на ворчание Лизы. Виктор ушел в зал смотреть новости. Обстановка была напряженной, и Руслан незаметно кивнул Лене, намекая на то, что родители не одобряют ее внимание к нему. Она улыбнулась, словно пытаясь показать, что эту неприятность как-нибудь переживет, и ничего страшного не случилось. Руслан вскочил. Он пытался понять, злость в нем или упрямство бушевало в эту минуту. Мог сейчас все бросить и уйти. И не должен он закапывать этот бурт, и работы там еще много.