Текст книги "Неукротимый Бастард 5 (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– Разумеется.

Кобылин некоторое время молча смотрел на собеседника. Немец тоже молчал. По всему было видно, что основная часть визита подошла к концу и больше никакой информации добровольно из него сегодня не вытащить. Советник чуть расслабился в кресле, словно тоже решил завершить разговор.

– Что ж, благодарю за откровенность.

Незнакомец уже едва заметно подался вперёд, собираясь подняться, когда Кобылин вдруг спросил совершенно другим тоном:

– А не Германия ли, случаем, организовала столкновение Пожарских и Куракиных?

Вот теперь ему наконец удалось заметить хоть какую-то реакцию, совсем короткую. На одно мгновение взгляд иностранца изменился, прежде чем лицо снова приобрело прежнее спокойное выражение.

– О чём это вы? – удивлённо спросил он.

Слишком хорошо сыграл, вот именно это Кобылину и не понравилось больше всего. Удивление получилось настолько правильным и искренним, словно незнакомец заранее репетировал именно такой вопрос. Советник чуть прищурился.

– Не думаю, что столкновение двух уважаемых князей могло ускользнуть от ваших служб, которые присутствуют на территории нашего государства.

Лицо немца едва заметно поблекло, но голос остался совершенно спокойным.

– Разумеется, сведения о произошедшем до нас доходили. Однако я категорически отрицаю участие своей стороны.

Кобылин несколько секунд смотрел на него, не произнося ни слова. «Своей стороны». Фраза была составлена слишком аккуратно. Формально придраться не к чему, можно считать прямым отрицанием. Вот только уверенности в невиновности Германии почему-то не прибавилось ни на крупицу.

– Что ж, будем считать, что я вас услышал, – сказал наконец советник.

Немец коротко кивнул и поднялся со стула, неторопливо поправляя камзол.

– В общем, я сообщил вам самое главное. Чтобы для вас не стало неожиданностью, если однажды Михаил Пожарский, как вы его называете, захочет вернуться к своим корням.

Последние слова он произнёс с едва заметной улыбкой. После этого незнакомец коротко поклонился и уверенным шагом вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Кобылин некоторое время неподвижно смотрел на дверную ручку.

– Вот ведь… – тихо пробормотал он себе под нос.

Потом тяжело поднялся с кресла и подошёл к большой карте, висевшей на стене кабинета.

Сначала взгляд остановился на Царьграде. Потом скользнул к землям Пожарских и Куракиных, где совсем недавно два княжеских рода едва не сцепились друг с другом в полноценной войне. Затем взгляд медленно ушёл дальше на запад.

До сегодняшнего вечера большая часть происходящего вокруг Михаила укладывалась хотя бы в границы Русского царства: Академия, Пожарские, Куракины, люди при дворе, неизвестные силы, сталкивающие два рода. Теперь границы этой игры заметно расширились.

Кобылин медленно сцепил руки за спиной.

Германия слишком хорошо знала о происхождении Михаила. Настолько хорошо, что решилась официально обозначить свой интерес. И это совершенно не означало, что именно она стояла за серыми, неидентифицированными войсками, пытавшимися столкнуть Пожарских и Куракиных.

Подозрение – ещё не доказательство, а Яков Семёнович слишком давно занимался подобными делами, чтобы путать одно с другим. Но теперь на карте появилась ещё одна сторона, за которой следовало очень внимательно присматривать.

Глава 11

Настал день командного боя моих бойцов против бойцов Савелия. После последних известий из дома для меня и Савелия он уже не должен был стать кульминацией старой семейной вражды, а возможностью наконец проверить, чего действительно стоят наши команды друг против друга. То есть теперь будет вполне здоровое соперничество.

Общим решением восьмёрки был утверждён состав команды: со мной пошли Дмитрий, Софья и Илья – такой набор мы сочли оптимальным.

Перед началом боя мы с Савелием подошли к длинному столу, за которым сидели наставники и наблюдатели.

– Так, господа, – начал главный арбитр, поочерёдно посмотрев сначала на Савелия, потом на меня. – Вы подтверждаете, что условия остаются стандартными и никаких дополнительных требований стороны друг к другу не имеют?

Мы с Савелием молча кивнули. Арбитр на мгновение задержал на нас взгляд, словно ожидал привычного обмена колкостями, но ничего не последовало.

– Тогда распишитесь вот здесь.

Он развернул к нам журнал. Я первым поставил свой росчерк, рядом расписался Савелий. Мы снова коротко кивнули друг другу и разошлись к своим командам.

Странное всё-таки ощущение. Ещё совсем недавно мы бы обязательно нашли повод сказать друг другу какую-нибудь гадость, а теперь спокойно стоим рядом и обсуждаем обычный учебный бой. Не друзья, конечно, но хотя бы без прежнего желания перегрызть друг другу глотки.

В команде Савелия я заметил Мирона и ещё двух парней. Насколько мне удалось узнать, один из них, Артемий Лихачёв, обладал второй ступенью Земли, другой – Родион Вельяминов с магией Воды. Куракин взял этих людей не случайно, тщательно продумав состав исходя из того, что можем я и моя команда. Маг Земли должен мешать мне свободно перемещаться над ареной и создавать укрытия от Ильи, а маг Воды – сбивать мои воздушные манёвры и прикрывать товарищей от огня Дмитрия. Два огневика способны постоянно давить сразу по нескольким направлениям.

Выходит, Савелий действительно готовился и не просто прикинул стихии противников, а явно разбирал именно наши сильные стороны.

Наши защитные костюмы ещё раз проверили и активировали. Кристаллы вспыхнули голубым светом. На трибунах собралось немало народу, которому было интересно посмотреть на наш бой. Однако в этот раз не было неприятных выкриков и улюлюканий, лишь приветственные слова и поддержка с обеих сторон.

Только Мирон выглядел так же, как и раньше, – смотрел на меня с прежней ненавистью. И я понимал почему. Он просто обязан играть всё ту же роль человека, ненавидящего Пожарских.

Последний раз взглянув на трибуну, я увидел там и Вяземского с несколькими приятелями. Вот теперь всё окончательно встало на свои места, Мирон просто не может позволить себе вести себя иначе. После этого я старался больше туда не смотреть.

Протрубил рог, обозначая начало боя, мы выдвинулись незамедлительно. По моему плану Софья сразу создала перед нами несколько земляных гребней на разном расстоянии. Дмитрий занял левую сторону, Илья укрылся справа, а я приподнялся над ареной достаточно высоко, чтобы видеть всё поле. Сразу давить противников силой четвёртой ступени не собирался, решив сначала оценить их построение.

Савелий начал ломать мой первоначальный план буквально в первые секунды. Лихачёв, маг Земли, не стал строить сплошную защиту, а вытянул из песка несколько узких земляных рёбер, разделивших арену на коридоры. Вельяминов выпустил поверх них широкие струи воды. Одновременно Савелий и Мирон разошлись в разные стороны и открыли перекрёстный огонь.

Мне тут же пришлось выбирать между прикрытием Дмитрия и Софьи и возможностью спокойно наблюдать за всей ареной сверху. Я решил сместиться над одним из земляных гребней, но Лихачёв неожиданно поднял прямо передо мной высокий столб.

Пришлось резко дёрнуться в сторону, и почти одновременно Вельяминов ударил направленной струёй воды. Я едва успел сбить её воздушным потоком и уйти ещё левее. На несколько секунд потерял удобную позицию и оказался ниже, чем планировал.

Вот теперь сомнений не осталось, Савелий не просто слышал о моей новой способности, он заранее продумал, как заставить меня постоянно менять высоту и направление. Уже неплохо.

Затем главной целью противник выбрал Илью. Его точные разряды были опаснее всего для магов, открывающихся после атаки. Поэтому Лихачёв отсёк его земляным выступом от Софьи, а Савелий с Мироном начали поочерёдно давить огнём, не позволяя спокойно выбрать цель.

Я пытался удерживать под контролем сразу всю ситуацию. Отдавал команды друзьям, поддерживал несколько воздушных потоков, следил за атаками, направленными на меня, и одновременно пытался понять, где Савелий готовит следующий удар.

Во рту быстро пересохло. Воздушные потоки сами по себе не требовали предельных усилий, но их становилось слишком много, а внимание начинало дробиться на отдельные куски.

– Илья, ниже! Софья, прикрой справа! Дима, не выдвигайся!

Сразу несколько огненных ударов заставили меня резко сместиться, и тут до меня дошло – Савелий именно этого и добивается. Заставляет меня снова превратиться в единственную голову команды, которая пытается видеть всё, решать всё и командовать всеми одновременно, чтобы потом постараться лишить их командира.

Вспомнив предупреждение Александра, я стиснул зубы. Привычка буквально требовала продолжать держать всё в своих руках. Я видел ошибки, видел возможные ходы и уже хотел выдать следующую серию команд, но вместо этого крикнул:

– Дима, веди!

На мгновение показалось, что сам себе отрезал половину возможностей. После этого я заставил себя перестать следить за всем полем и переключился только на воздух и прикрытие Ильи.

Дмитрий действовал совсем не так, как поступил бы я, он не пытался отвоевать потерянные позиции.

– Софья, обрушь свой гребень! Илья, назад через пролом!

Я едва не вмешался, ну зачем ломать собственную защиту? Но промолчал.

Софья тут же обрушила часть земляного гребня, открывая Илье путь назад. Дмитрий переместился вперёд и направил перед собой потоки огня, заставив Вельяминова отвлечься на защиту.

И только тогда я понял его замысел. Не так, как сделал бы я, но работает. Илья улучил момент между водяными щитами и точным разрядом вывел Вельяминова из боя. Практически одновременно Савелий пробил защиту Дмитрия, оба защитных костюма ярко вспыхнули почти в один момент.

Дмитрий дёрнулся от попадания и осел на землю. Вельяминов тоже скрючился на песке, его кристаллы погасли. Теперь нас осталось по трое.

Преимущество по огню исчезло, а по запасу сил ситуация была, скорее, хуже для нас. Я уже довольно долго держался в воздухе, Софья много работала с землёй, а Илья потратился на множественные точечные разряды. Плечи начинало неприятно тянуть от постоянного напряжения, дыхание стало чаще, а ноги после очередного снижения мелко дрогнули, едва я коснулся песка. Четвёртая ступень давала огромный запас, но бесконечным он всё равно не был.

Во время очередного резкого манёвра я на долю секунды открыл Мирону бок. Фаербол уже летел в область груди, я успел сбить его воздушным потоком и только потом понял, что произошло, Мирон мог ударить значительно опаснее.

Я открылся достаточно сильно, чтобы он успел направить огонь выше, ближе к плечу или голове, где попадание даже через защиту оказалось бы намного неприятнее. Но удар пришёл точно в центр защищённой части груди. Случайность? Возможно.

Я на мгновение встретился с ним взглядом, на лице всё та же ненависть, ни малейшего намёка. И всё же мне показалось, что он прекрасно понимал, какую возможность только что упустил. Показывать, что я это заметил, было нельзя, на трибуне сидел Вяземский.

Савелий что-то крикнул своим, и они быстро перестроились, меняя тактику. Лихачёв начал теснить Софью, а Савелий вместе с Мироном принялись чередовать огненные удары по Илье и по мне, вынуждая нас всё время прикрывать друг друга.

Софья несколько раз смогла удержать земляные щиты под двойными попаданиями, но защита постепенно рассыпалась. Каменная крошка летела в стороны, песок забивался в сапоги. Я опустился ниже, почти к самой земле, потому что держать высоту, отбивать огонь и одновременно помогать Илье стало слишком затратно.

Савелий заметил это почти сразу. Его взгляд быстро пробежался по мне, затем по тяжело дышавшей Софье и по Илье, который уже некоторое время не атаковал. На лице Куракина появилось сосредоточенное выражение. Видимо, он решил, что момент настал.

– Вперёд! Давим!

Лихачёв разорвал последний земляной гребень, выставленный Софьей, а братья Куракины пошли за ним с двух сторон, рассчитывая быстро закончить бой.

Именно этого мы и ждали. Я окончательно опустился на землю, Софья отступила к центру, чуть опустив руки, будто её защита уже почти исчерпана. Илья несколько секунд не выпускал ни одного разряда, изображая, что у него заканчивается мана.

Лихачёв поверил, он двинулся вперёд слишком уверенно. Когда до нас оставалось совсем немного, Софья не стала поднимать новый щит, а резко убрала опору из-под уже созданного противником земляного выступа.

Лихачёв потерял равновесие всего на мгновение, но Илье хватило и этого – точный разряд ударил в грудь. Защитный костюм ярко вспыхнул, Лихачёв выбыл. Против нас остались два брата.

Сдаваться они не собирались и, рассчитывая на то, что мы сейчас заняты Лихачёвым, продолжили атаку.

Их планам помешал встречный воздушный поток. Я ударил не по ним, а только развёл два огненных воздействия в стороны. Братьям пришлось разойтись на несколько шагов.

– Сейчас! – крикнула Софья.

Между ними мгновенно вырос косой земляной гребень, Савелий лишь на секунду потерял Мирона из виду, Илья перенёс всё внимание на него. Я широким воздушным толчком заставил Савелия сделать лишний шаг в сторону, этого оказалось достаточно. Следующий точный разряд Ильи попал в защитный костюм Савелия, заставив его ярко вспыхнуть. Парень согнулся и повалился на песок.

Теперь Мирон остался один против троих. Я уже почти расслабился, ожидая, что он сдастся, но не тут-то было.

– А-а-а! – с яростным боевым кличем Мирон рванулся вперёд.

Парень явно оказался крепче, чем я думал изначально. Струя огня заставила Софью резко поднять щит. Практически следом Мирон выпустил сразу два фаербола. Один я сбил воздушным потоком, второй прошёл слишком близко, но не задел.

Илья попытался уйти в сторону, не успел, огненный сгусток задел его защиту. Кристаллы на костюме ярко вспыхнули.

– Илья! – невольно крикнул я, усиленно закрывая его порывами ветра.

Парень пошатнулся, но устоял. Ещё немного – и его бы вывело из боя. Мирон увидел это тоже и тут же атаковал снова. На одно неприятное мгновение счёт три против одного перестал казаться таким уж надёжным.

Софья первой успела вмешаться. Из песка перед ногами Мирона один за другим поднялись невысокие земляные выступы, заставляя его сбиваться с шага. Я ударил встречным порывом ветра, сбивая очередной огненный поток в сторону.

– Илья, сейчас!

Тот уже восстановил равновесие, короткая вспышка, разряд попал точно в защитный костюм Мирона. Голубые кристаллы вспыхнули и погасли. Всё, победа.

Я тяжело выдохнул и только теперь понял, насколько сильно колотится сердце. Со стороны могло показаться, что победа получилась разгромной, нас осталось трое. На самом деле Мирону не хватило буквально мгновения, чтобы вывести Илью из строя, и тогда всё могло пойти совсем иначе.

Снова протрубил рог, обозначая окончание боя. Костюмы деактивировались, и все выбывшие теперь могли спокойно подняться и отряхнуться от песка.

Савелий встал сам, несколько раз повёл плечами, затем посмотрел на нас. Ни истерики, ни оправданий. Уже одно это отличало сегодняшний бой от наших прежних встреч.

Как мы и договаривались раньше, после боя обе команды собрались для короткого разбора ошибок. Несколько секунд никто не хотел начинать первым, в итоге Савелий посмотрел на меня.

– В начале все опять слишком много ждали команд лично от тебя, – сказал он совершенно спокойно. – Пока ты пытался держать всё поле, мы почти задавили Илью.

Возразить было нечего.

– Согласен, – кивнул я. – Именно поэтому потом командование взял Дмитрий.

Савелий коротко взглянул на него и тоже кивнул.

– И после этого стало хуже уже нам.

– Зато вы очень хорошо подготовились именно к первоначальной схеме, – продолжил я. – Особенно против моего подъёма. Земля и вода постоянно заставляли менять позицию.

– Для этого их и брал, – спокойно ответил Савелий.

– Вот только после выбытия Вельяминова перестроились вы уже хуже, – добавил я. – Продолжили давить почти по прежнему рисунку.

– Возможно, – Савелий немного нахмурился, но спорить не стал.

– Не возможно, а точно, – неожиданно тихо произнёс Мирон.

Все посмотрели на него. Он стоял чуть в стороне и отряхивал песок с рукава, даже не поднимая глаз.

– После того как Вельяминов выбыл, надо было сразу менять схему полностью. Мы этого не сделали.

Савелий с интересом посмотрел на брата, потом снова на меня.

– Значит, в следующий раз учтём.

– Как и мы свои ошибки, – ответил я.

– Бой оказался полезнее, чем я ожидал, – тихо сказал Мирон и наконец поднял взгляд, но больше он ничего не сказал.

Мы не радовались вместе, не обнимались, не улыбались друг другу, даже не пожали руки – лишь коротко кивнули и разошлись в стороны. Привычной ненависти между нами уже нет, но и дружбы тоже пока не наблюдается. Наверное, для начала и этого достаточно.

Уже направляясь к выходу, я всё же взглянул на ту часть трибуны, где сидел Андрей Вяземский. Сначала посмотрел именно на него, лицо Андрея выглядело совершенно спокойным. Никакого раздражения из-за нашей победы, никакого удивления из-за поведения Мирона или Савелия.

Я уже собирался отвернуться, и тут один из стоявших рядом с ним людей резко поднялся, развернулся и торопливо направился к выходу. Слишком уж быстро. Я невольно проводил его взглядом.

Возникло неприятное ощущение, что кому-то выше по цепочке спешат сообщить не столько о нашей победе, сколько о том, как именно изменились отношения между Пожарскими и Куракиными.

* * *

Утром за завтраком мы всё ещё продолжали обсуждать вчерашний бой. Теперь тема разговора больше сместилась к тому, насколько неожиданным оказалось поведение Савелия и Мирона, которые после поединка действительно спокойно разобрали с нами ошибки.

– Ещё ведь буквально несколько недель назад подобный разговор закончился бы взаимными оскорблениями, – первым заметил Марк. – А теперь Куракины ушли с арены без скандала… Я до сих пор в шоке!

– Ну и превращать их теперь в друзей тоже преждевременно, – ответил я. – Старые привычки и родовая неприязнь никуда за один день не исчезают.

– В этом ты прав, к сожалению, – кивнул Илья.

– Будем надеяться, что теперь хотя бы они не будут на нас бросаться, как дворовые собаки, – с ухмылкой сказал Никодим. В это время он смотрел в окно, потом задумчиво произнёс: – Не знаю, насколько это вообще возможно, но было бы здорово, если бы когда-нибудь вообще перестали делить окружающих на Пожарских, Куракиных и представителей других родов. Почему люди не могут понять, что все должны быть на одной стороне?

После сказанного Никодимом повисла пауза. Все задумались. Ещё совсем недавно подобная мысль показалась бы мне слишком наивной. Особенно здесь, где каждый второй первым делом смотрит не на самого человека, а на его фамилию и герб рода. Но после последних событий она уже не казалась совсем невозможной. Если наши отцы смогли вовремя остановиться и понять, что их кто-то намеренно сталкивает, значит, хотя бы теоретически и всё остальное когда-нибудь можно изменить.

В этот момент я почувствовал на себе взгляд. Обернувшись, увидел, как с тёплой улыбкой на меня смотрит Софья. Не просто мельком поглядывает, а действительно наблюдает уже какое-то время. Но стоило мне встретиться с ней глазами, как девушка почему-то сразу отвернулась и занялась своей кружкой, словно именно она сейчас представляла для неё невероятный интерес.

Немного странная реакция. Хотя чего я опять ищу загадку там, где её, скорее всего, нет? Вполне возможно, всё объясняется последними событиями между двумя семьями. Софья выросла внутри старой вражды и наверняка переживает происходящие перемены гораздо сильнее, чем показывает остальным. Для неё Куракины всю жизнь были врагами, а теперь всё внезапно начало меняться буквально за несколько дней. С этим объяснением я и решил пока остановиться.

Уже по дороге на занятия, на площади перед главным корпусом, мы встретились с Савелием и его людьми. Обе компании практически одновременно замедлили шаг, разговоры вокруг нас на мгновение стихли.

Я машинально приготовился услышать привычную колкость. Марк рядом тоже напрягся и покосился в сторону Куракиных, явно ожидая чего-то подобного.

Савелий посмотрел прямо на меня, несколько секунд ничего не происходило. Потом вместо привычного оскорбления он просто сухо кивнул. Я после короткой заминки ответил тем же, и мы пошли дальше.

– Кажется, я стал свидетелем исторического события, – произнёс Марк, когда между нашими группами появилось несколько шагов расстояния.

– Типа того, – усмехнулся Никодим.

Я тоже едва заметно улыбнулся, но продолжал краем глаза следить за Куракиными. Мирон держался значительно напряжённее старшего брата. Сначала мне даже показалось, что он тоже собирается просто пройти мимо. Его лицо на короткое мгновение стало почти нейтральным, а взгляд скользнул в мою сторону без прежнего презрения.

Потом Мирон куда-то посмотрел через плечо, я невольно проследил за его взглядом. Чуть в стороне возле входа в главный корпус стояли двое людей, которых я уже неоднократно видел рядом с Вяземским. Мирон сразу изменился. Губы презрительно скривились, плечи чуть расправились, а на лице словно сама собой появилась знакомая надменная маска.

– Смотри не возгордись после вчерашнего, Пожарский, – бросил он достаточно громко. – Один удачный бой ещё ничего не значит.

Вот теперь всё понятно.

– Обязательно учту, – спокойно ответил я и даже не стал замедляться.

Марк удивлённо посмотрел сначала на меня, потом на Мирона, но ничего не сказал.

Мы вошли в лекционный зал и расселись по своим местам. Преподаватель обвёл аудиторию взглядом и не спешил начинать лекцию. Вместо этого открыл блокнот с записями и громко объявил:

– Сегодня после обеда у вас будет большой практикум. Причём для вас довольно неожиданный, – мужчина снова поднял глаза на аудиторию и едва заметно улыбнулся. Почему-то эта улыбка мне сразу не понравилась. – Привычные учебные команды впервые намеренно перемешают жеребьёвкой.

По залу прокатился возмущённый гул. Наша восьмёрка почти одновременно переглянулась, это произошло совершенно автоматически. Настолько мы привыкли сидеть на занятиях, тренироваться и действовать вместе, что сама мысль о необходимости разойтись по чужим командам ощущалась как-то неправильно. Словно сейчас преподаватель предложил каждому оставить половину снаряжения в общежитии и отправиться на практику без него.

После небольшой паузы мужчина продолжил:

– Как сказал наставник по магическому бою Валерий Степанович, будущий боевой маг не всегда будет служить именно с друзьями и обязан уметь взаимодействовать с незнакомыми людьми.

– Что-то мне всё это не нравится, – тихо пробормотал Марк.

– Мы уже настолько привыкли понимать друг друга почти без слов, – негромко добавил Дмитрий. – Там придётся всё объяснять заново.

– Эта новая проверка лишает нас главного преимущества, – подтвердила Евдокия.

– В этом, видимо, и смысл, – тихо сказал Илья.

Я ничего не ответил. После вчерашнего боя прекрасно понимал, зачем Валерий Степанович придумал подобное упражнение. Стоило Савелию заставить меня снова попытаться командовать всеми одновременно, как наша схема едва не развалилась. Только после передачи части управления Дмитрию ситуация изменилась. Теперь же у меня вообще не будет рядом людей, которых привык понимать с полувзгляда.

– Не переживай, – сказала вдруг Софья, коснувшись моей руки. – Подобное упражнение будет особенно полезно. Просто ты слишком привык отвечать сразу за всех.

После вчерашнего спорить с этим было особенно трудно.

– Наверное, ты права, – кивнул я.

Я уже хотел отвернуться и посмотреть на доску, но почувствовал, что Софья не убрала руку. Её пальцы ещё несколько мгновений лежали у меня на предплечье. Мне показалось, что девушка хочет добавить что-то ещё.

Я повернулся к ней. Софья слегка сжала мой локоть, открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но тут же передумала, быстро убрала руку.

– Удачи тебе, – только и произнесла она.

– Спасибо, – немного растерянно ответил я.

Она отвернулась к преподавателю, я ещё пару секунд смотрел на неё. Странно. Почему-то именно короткое прикосновение запомнилось сильнее самого пожелания удачи.

Хотя чего я опять придумываю? Наверняка Софья просто переживает из-за непривычного задания. Для всех нас эта жеребьёвка будет первой проверкой, где рядом не окажется привычной восьмёрки.