Текст книги "Неукротимый Бастард 5 (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– Понял, Эдуард Антонович, – кивнул я.

Он тоже коротко кивнул и тут же снова взялся за документы, всем своим видом давая понять, что разговор окончен. Я вышел в коридор. Видимо, моя паранойя начинает ему надоедать. Хотя, если подумать, не настолько сильно, раз он сам только что посоветовал запоминать вопросы.

Но уж лучше несколько раз перестраховаться и получить оплеуху от магистра за излишнюю подозрительность, чем однажды пропустить какую-нибудь серьёзную проблему с той стороны, откуда совсем её не ждёшь.

Я неторопливо шёл по коридору и снова прокручивал в голове лица двух германцев, которые занимались вместе с нами на большой арене.

Ничего странного они не сделали. Один заинтересовался сильным магом своей стихии, потом оба задали несколько вопросов о моей семье и заграничных поездках. Точно такие же или почти такие же вопросы они задавали другим адептам. Разум подсказывал, что на этом всё и заканчивается.

А неприятное внутреннее ощущение всё равно заставляло запоминать их лица, интонации и особенно короткую реакцию на мой ответ о том, что за границей я никогда не бывал. Зачем? Да просто слишком уж часто в последнее время совершенно безобидное любопытство позже оказывалось чем-то большим.

* * *

Яков Семёнович Кобылин шёл в кабинет к царю с противоречивыми чувствами. С одной стороны, он нёс интересные, даже интригующие факты и новости. С другой – эти новости сами по себе вели за собой множество новых расследований, из-за которых теперь старому советнику не будет покоя ни днём, ни ночью. Последние дни и без того выдались тяжёлыми: слишком много разрозненных нитей тянулись в разные стороны, слишком часто за одной странностью обнаруживалась следующая.

У дверей царского кабинета он машинально поправил сюртук, провёл ладонью по лицу и только после этого постучал.

– Разрешите войти, ваше величество? – с учтивой улыбкой спросил Яков Семёнович, приоткрыв дверь.

– Заходи, – буркнул Иннокентий Михайлович, задумчиво разглядывая облака за окном.

Вид у государя был серьёзный: брови нахмурены, губы плотно сжаты. Когда советник вошёл в кабинет и осторожно присел на край кресла напротив, царь наконец перевёл на него взгляд и оценивающе оглядел с головы до ног.

– Ты хоть спал сегодня?

Яков Семёнович чуть улыбнулся. Видимо, следы последних ночей скрыть было уже трудновато.

– Вполне достаточно, ваше величество.

– По тебе не скажешь.

– Работа такая, – виновато развёл руками Кобылин. – Да и у меня для вас тут есть разные новости. Не скажу, чтобы приятные, но то, что очень интересные, – это точно. Я имел разговор с официальным германским представителем.

Иннокентий Михайлович сразу чуть повернулся в кресле.

– Это тот самый, кому я недавно отказал в аудиенции? – усмехнулся он.

– Видимо, да, – снова улыбнулся Яков Семёнович, хотя теперь улыбка получилась заметно напряжённее. – Так вот, он заявил, якобы Михаил Пожарский действительно является бастардом, но вовсе не Пожарского, как тот сам считает. Утверждает, что сведения о его настоящем происхождении сохранились в германских архивах и Германия, в общем и целом, имеет на него большие виды.

Несколько мгновений государь просто смотрел на советника, словно не веря своим ушам.

– Что-о⁈ – вдруг вскинулся Иннокентий Михайлович, резко выпрямившись в кресле.

Сама интонация короткого слова заставила Кобылина невольно напрячься, по спине побежали мурашки.

– Да как вообще возможно, чтобы иностранное государство знало о происхождении Михаила больше российских служб⁈

Яков Семёнович на мгновение побледнел и уже пожалел, что не начал разговор с главной оговорки. Поняв, что ещё немного – и царь окончательно выйдет из себя, он торопливо поднял ладонь.

– Позвольте, ваше величество. Подтверждающих документов германец мне так и не предоставил. Пока что это были только слова. Ни копий, ни выписок из архивов, ни каких-либо других доказательств. Совсем неизвестно, к чему это приведёт и приведёт ли вообще.

Иннокентий Михайлович несколько раз прошёлся взглядом по лицу советника, потом медленно откинулся назад.

– Хорошо. Тогда пока считаем это словами.

Он помолчал, но видно было, что услышанное уже крепко засело в голове.

– Послушай, Яков Семёнович, – заговорил государь немного тише. – Как ты думаешь, а нет ли какой-нибудь связи между германцами и нападениями, которыми пытались столкнуть Пожарских с Куракиными?

Советник удивлённо поднял брови.

– Позвольте, ваше величество, но пока это две совершенно разные линии. Доказательств связи между ними нет никаких. Странный интерес к Михаилу может объясняться происхождением, редким даром, политическим расчётом или какой-то иной причиной. Если начать сейчас объединять всё подряд только потому, что оно кажется подозрительным, мы сами себя запутаем.

Иннокентий Михайлович недовольно поморщился, но спорить не стал.

– Всё равно проверить надо.

– С этим полностью согласен.

– Немедленно подними старые родовые и дипломатические архивы, – продолжил царь. – Всё, что касается русско-германских родственных связей за последние поколения.

Он на несколько мгновений замолчал, словно пытаясь вытащить из памяти что-то давно забытое.

– И особенно меня интересует то, что Фёдор Алексеевич когда-то бубнил про беглую графиню Ольденбургскую.

Кобылин чуть нахмурился.

– Ольденбургскую?

– Именно. Фамилия столько лет хранилась в тайне, что про неё почти все забыли и просто поверили Пожарскому на слово. А теперь выходит, что германский представитель вдруг рассказывает о каком-то другом происхождении Михаила, – Иннокентий Михайлович постучал пальцами по столу. – Вполне возможно, его слова не лишены истины.

– Будет исполнено, ваше величество, – кивнул советник.

– Только тихо, – сразу предупредил царь, подняв палец. – Никаких прямых запросов германцам. Ни официальных, ни полуофициальных. Не хочу показывать им степень нашей заинтересованности, пока сами не поймём, что именно они знают.

– Разумеется, – Яков Семёнович немного помедлил, затем решил сразу перейти к следующему вопросу. – Есть ещё одна деталь. Германцы, точнее германские адепты, начали проявлять интерес к Михаилу непосредственно в Академии. Общаются, спрашивают про учёбу, способности, иногда про личные вещи. С этим надо что-то делать?

Иннокентий Михайлович не ответил сразу. Он встал из кресла, медленно прошёл к окну и остановился, сцепив руки за спиной.

– Мешать не надо.

– Совсем? – удивлённо спросил Кобылин и вопросительно посмотрел на него.

– Совсем, – подтвердил царь, не оборачиваясь. – Если интерес действительно существует, зачем их отпугивать? Пусть общаются. А вот наблюдению за подобным общением уделить особое внимание. Кто подходит, что спрашивает, как часто. Только осторожно, чтобы ни Михаил, ни германцы не почувствовали себя под колпаком.

– Понял вас, – снова кивнул Кобылин.

Такой подход ему самому нравился значительно больше прямого запрета. Если германцы действительно чего-то хотят, намного полезнее понять, чего именно, чем заставить их просто сменить способ действий.

– Ещё хотел сообщить, – продолжил советник, – что Фёдор Алексеевич Пожарский согласился передавать все важные результаты приграничного расследования непосредственно мне лично, минуя секретарей, чиновников и прочие промежуточные каналы. Так будет надёжнее.

– Правильное решение, – Иннокентий Михайлович довольно кивнул. – После всего случившегося обычная цепочка передачи сведений уже выглядит ненадёжной. Чем меньше рук касается действительно важной информации, тем лучше.

– Именно к такому выводу мы и пришли, – Кобылин немного подался вперёд и положил на стол одну из принесённых папок. – Хотел бы ещё обратить ваше внимание вот на что.

Иннокентий Михайлович вернулся к столу и посмотрел на лежащую перед ним папку.

– Это люди, когда-либо обслуживавшие неофициальные операции Тайной канцелярии, – пояснил советник. – Не обязательно штатные сотрудники. Среди них посредники по закупкам, поиску людей, передаче документов и организации негласных поручений.

Царь открыл папку и начал неторопливо перекладывать листы. Иногда задерживался на какой-нибудь фамилии чуть дольше, чем на остальных. Один раз удивлённо поднял бровь, затем перевернул страницу и тихо хмыкнул. На следующем листе выражение лица стало ещё серьёзнее.

– Некоторые из них до сих пор где-то рядом?

– Большинство живы. Кто-то давно отошёл от дел, кто-то сменил занятие. Несколько человек продолжают работать через частные связи.

Иннокентий Михайлович ещё раз просмотрел список.

– Вот эти особенно опасны, – сказал он, постучав пальцем по одной из фамилий. – Люди, работавшие через подобные каналы, отлично знают, как строится наблюдение, как передают сведения и как выявляют хвост.

– Я о том же подумал, – Кобылин согласно кивнул.

– Трогать их пока не надо, – царь закрыл папку, но ладонь с неё не убрал. – Просто установить наблюдение. Причём очень аккуратно. Сам понимаешь, у них глаз намётанный, обычного человека они заметят практически сразу.

– Придётся подбирать людей особенно тщательно, – согласился советник.

– Вот и подбери самых лучших и проверенных, – жёстко сказал Иннокентий Михайлович. – Не хочу, чтобы через два дня кто-нибудь из этих старых лис явился к нам и поинтересовался, зачем за ним ходит половина Тайной канцелярии.

Яков Семёнович невольно усмехнулся.

– Постараюсь избежать подобного конфуза.

– Не постарайся, а избеги.

– Будет исполнено, ваше величество.

Советник начал складывать листы обратно в папку. Некоторое время в кабинете стояла тишина. Иннокентий Михайлович смотрел на бумаги, затем перевёл взгляд на вторую папку, которую Кобылин всё ещё держал при себе.

– Там что?

– Отдельная линия по германскому интересу и происхождению Михаила.

– Правильно, – коротко сказал царь. – Пока отдельно и держи.

Яков Семёнович поднял на него взгляд.

– У меня по пути сюда тоже возникала мысль всё объединить.

– И?

– Передумал, слишком мало оснований. Пока получаются не доказательства, а красивая теория.

Иннокентий Михайлович одобрительно кивнул.

– Вот и хорошо. Теории нам сейчас меньше всего нужны, нужны факты.

Через несколько минут разговор закончился. Яков Семёнович вышел из царского кабинета и неторопливо пошёл по длинному коридору, задумчиво глядя на две папки в руках. Одна – германский интерес к Михаилу, его возможное происхождение, старая история с графиней Ольденбургской и архивы, которые теперь придётся поднимать чуть ли не за несколько поколений. Вторая – люди, когда-то обслуживавшие неофициальные операции Тайной канцелярии и потому слишком хорошо знающие, как именно искать тех, кто привык оставаться незаметным.

По пути к государю ему несколько раз приходила в голову мысль объединить все эти сведения в одно расследование. Сейчас она снова мелькнула – и снова была отброшена. Нет. Пока отдельно. Никаких доказательств того, что две линии вообще связаны между собой, у него нет. А если начать подгонять факты под заранее придуманную картину, можно легко пропустить настоящий след.

Кобылин зажал обе папки под мышкой и ускорил шаг. Ни от одного расследования он не избавился, наоборот, теперь их становилось всё больше. И каждое вполне могло привести к совершенно другому ответу.

Глава 18

Утром я вышел к завтраку чуть раньше обычного. В гостиной пока что был только один Дмитрий. Парень стоял возле окна, сложив руки на груди, и внимательно куда-то смотрел, хотя за окном было ещё темно.

– Доброе утро! – сказал я, подошёл и встал рядом.

Только теперь увидел в свете уличных фонарей медленно падающие белые хлопья снега. Газоны и площадки потихоньку начинали светлеть, на тёмных ветвях деревьев уже лежала тонкая белая кайма. Снег падал почти беззвучно, и от этого двор Академии выглядел непривычно тихим.

– Вот и зима началась, – негромко сказал Дмитрий, продолжая смотреть в окно.

– Похоже на то, – кивнул я.

Сзади скрипнула дверь и послышались быстрые шаги.

– Может, сегодня всё-таки отменят практическое занятие на открытом полигоне? – с надеждой спросил Марк, присоединившись к нам и сразу уставившись на снег.

– Валерия Степановича, что ли, не знаешь? – Дмитрий повернул к нему голову и усмехнулся. – Когда ему что мешало?

– Вот когда ливень был, нас перевели на закрытую арену, – тут же парировал Марк, словно заранее подготовил этот аргумент.

– Так то ж ливень, – фыркнул Дмитрий. – А сейчас снежок. Смотри, какой пушистый и красивый.

Марк ещё несколько секунд мрачно смотрел в окно, потом тяжело вздохнул, отошёл к столу и сел на своё место.

– К этому ещё привыкнуть надо, – пробормотал парень.

Постепенно начали выходить остальные. Все обращали внимание на первый снег, кто-то выглядывал в окно, кто-то обсуждал предстоящую тренировку на полигоне, которая была запланирована сегодня после обеда.

– Чего ты так распереживался? – рассмеялась Анастасия, глядя на Марка. – Наши костюмы с утеплением, никто не замёрзнет.

– По идее, да, – невесело ответил он. – Может, и правда зря так близко к сердцу беру, но зима есть зима, куда уж деваться.

– Теперь правильно говоришь, – сказал я с улыбкой. – Боевому магу должно быть всё равно, идёт на улице снег, дождь или светит солнце.

– Ну всё равно нормальному человеку не каждая погода приятна, согласись, – поморщился Марк, потянув к себе кружку.

– Особенно если она мешает лежать в кровати, – заметил Илья.

Марк бросил на него осуждающий взгляд, но спорить уже не стал.

* * *

Когда после обеда мы пришли на полигон, его успело неплохо припорошить снегом. Белая крупа покрывала каменные площадки, лестницы и деревянные переходы, а небо затянули тяжёлые серые облака. Первый в этом году снегопад прекращаться пока явно не собирался.

– Вы чего это, снега испугались? – усмехнулся Валерий Степанович, оглядев наши лица. – Прекратить немедленно, это полезный опыт, и такого будет ещё пруд пруди. – Он повернулся к возвышавшемуся посреди полигона сооружению. – Итак, насколько вы видите, вас ожидает многоуровневые строения с башнями, площадками, лестницами и подвесными переходами. От вас требуется одновременно удерживать нижние позиции и захватить несколько контрольных точек наверху.

Наставник указал пальцем на площадки, где были закреплены небольшие флажки.

– Верхнюю часть без нижней не удержите. Если потеряете основание, противник перекроет вам пути отхода. Если будете сидеть только внизу – задание не выполните. Поэтому действовать придётся сразу в нескольких местах. По сигналу можете приступать.

Мы вышли на исходную позицию. Роли распределили заранее: Дмитрий руководил нижним уровнем, Илья отвечал за ударную часть и защиту, Никодим остался с ними вместе с Анастасией для усиления обороны. Софья руководила группой на верхних переходах: они с Марком и Евдокией должны были захватывать контрольные точки. Я же собирался перемещаться между уровнями, помогая там, где помощь понадобится сильнее всего.

Как только протрубил рог, мы сразу двинулись вперёд. Команда Дмитрия быстро заняла первые рубежи и начала разгонять появлявшихся со всех сторон фантомов. Илья раз за разом бил короткими разрядами по тем, кто пытался подойти ближе, Анастасия укрепляла разрушенные участки стен, а Никодим прикрывал фланг.

Софья со своими бойцами нырнула в ближайшую башню. Они двинулись вверх, прокладывая себе дорогу и укрепляя грозящие обрушиться ступени и площадки.

Я поднялся над поверхностью полигона, чтобы лучше видеть первую контрольную точку. Практически сразу со всех сторон в меня полетели фаерболы. Я лишь усмехнулся и развернул широкий многослойный щит. Сгустки огня, попадая в первый слой, немного меняли направление, затем вязли во втором и третьем, гасли, а жалкие остатки уходили куда-то в сторону, не причиняя никакого ущерба. Новая защита, «подаренная» германским адептом, действительно работала.

Только вот зависнуть на одном месте и спокойно любоваться результатом мне никто не позволял. Фантомные установки активно били по воздушным целям с разных направлений, поэтому приходилось постоянно менять высоту, уходить вправо и влево, одновременно удерживая под собой несущий поток и следя за щитом. Чем больше я двигался, тем сильнее ощущал, что каждое дополнительное воздействие тянет на себя отдельную часть внимания.

Софья со своей группой уже вышла к первому мосту, где находилась контрольная точка, когда с обеих сторон по ним начали работать группы фантомов. Я находился примерно на той же высоте, немного в стороне, и запустил по земле два узких, но мощных вихря. Один прошёл вдоль правого края площадки, второй – по левому, разбрасывая фантомов и сбивая им прицел.

Софья сразу поняла, что путь открыт.

– Вперёд! – крикнула она своим.

Ребята бегом пересекли мост и направились к следующей башне.

Я удерживал оба вихря ещё несколько секунд, потом поднялся чуть выше, одновременно продолжая прикрывать себя щитом. Вот здесь стало заметно тяжелее. Один поток держал меня в воздухе, ещё несколько слоёв уходили на защиту, два крупных вихря требовали постоянной коррекции, иначе они начинали расползаться в стороны и терять форму. Приходилось всё время держать в голове, где находится каждое воздействие и что именно оно сейчас делает. Стоило отвлечься на секунду, и один из вихрей тут же начинал слабеть.

Когда группа Софьи добралась до следующей площадки, я решил посмотреть, как справляется Дмитрий.

А парень не просто отсиживался за каменной стеной. Он заметил, что фантомы слишком сильно сместились вправо, пытаясь надавить на участок Ильи, быстро собрал своих и повёл их вперёд. Никодим прикрыл проход, Анастасия подняла низкий земляной вал, а Дмитрий с Ильёй ударили по ослабленному месту и буквально за несколько секунд выбили оттуда фантомов, заняв очередной рубеж.

Я несколько мгновений наблюдал сверху и невольно улыбнулся. Перестроение было сделано правильно и вовремя, сам бы я поступил точно так же. И самое приятное – Дмитрий даже не посмотрел в мою сторону, ожидая подтверждения. Сам увидел возможность, сам принял решение и сам довёл его до конца.

Тем временем Софья вышла к следующему осыпающемуся переходу и с помощью магии начала укреплять его. Камни под ногами заметно дрожали, по краям сыпалась мелкая крошка, но после нескольких движений девушки конструкция стала выглядеть значительно надёжнее.

Марк создал огненную стену, прикрывая проход от обстрела справа. Евдокия свила плотный щит из лиан в конце моста, и ребята по одному начали перебегать на противоположную сторону. Софья задержалась последней.

Я как раз обернулся в её сторону и увидел, как под сапогом девушки просел один из камней, сначала совсем немного. Софья машинально перенесла вес на другую ногу, в следующий момент край перехода под ней резко дёрнулся вниз, посыпалась каменная крошка. Софья взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но опоры под ногами уже не было.

Думать оказалось некогда. Я мгновенно отпустил один из вихрей, который до этого прикрывал площадку, почти вдвое уменьшил высоту собственного полёта и направил встречный поток под падающую девушку.

На всё ушли доли секунды. Воздух ударил снизу, немного замедлив её падение, но сразу стало понятно, что полностью остановить Софью таким способом у меня не получится, я рванулся к ней.

Пришлось почти полностью забыть о дальнем вихре, ещё сильнее ослабить щит и направить большую часть внимания на движение собственного тела. Софья летела вниз уже значительно медленнее, я подхватил её примерно в метре над землёй, но нас сразу резко потянуло вниз, воздушный поток под ногами резко просел, и последние полметра мы практически рухнули вместе.

Посадка получилась жёсткой, я едва удержался на ногах. Софья вскрикнула, обеими руками вцепилась в меня, прижалась всем телом и зажмурила глаза. Несколько мгновений мы так и стояли. Я ещё пытался понять, не подвернул ли ногу и ничего ли она себе не сломала.

Прошла секунда, другая. Софья открыла глаза. Сначала посмотрела на меня, затем словно только теперь поняла, что всё ещё держится обеими руками за мой тренировочный костюм, девушка резко отстранилась. Щёки тут же густо покраснели.

– Что ты творишь? – довольно резко спросила она, бросив на меня сердитый взгляд.

Я даже немного растерялся. Дыхание у неё участилось, ноздри раздувались, глаза блестели. На какой-то миг я и правда решил, что она злится.

– Лучше было просто посмотреть, как ты падаешь? – спокойно спросил я, слегка улыбнувшись.

Софья открыла рот, словно собиралась что-то сказать, потом закрыла, быстро оглянулась по сторонам. Похоже, проверяла, видел ли кто-нибудь нашу короткую перепалку. Сверху с площадки уже выглядывал Марк.

– Софья! Ты там цела⁈

– Цела! – слишком громко ответила девушка.

Потом ещё раз посмотрела на меня, отвела взгляд и почти бегом направилась ко входу в башню.

– Странная, – пробормотал я себе под нос. – Нет бы просто спасибо сказать.

Наверное, просто испугалась, после такого падения любой нервничать начнёт.

Я поднял голову и посмотрел в сторону Дмитрия. Его группа тоже не стояла на месте, наблюдая за нами. Пока я ловил Софью, Дмитрий успел ещё немного продвинуть нижний рубеж вперёд, Илья прикрывал его разрядами, а Анастасия уже перестраивала защиту.

Хорошо. Если бы вся восьмёрка бросила задание только потому, что у одного участника возникла проблема, грош цена была бы всем нашим предыдущим тренировкам.

Я снова поднялся над полигоном. После короткого рывка концентрация давалась заметно тяжелее. В голове словно одновременно крутились несколько отдельных задач: удерживать высоту, следить за щитом, не подпускать фантомов к мостам, проверять верхние площадки и при этом не терять из вида нижний уровень.

Пришлось действовать осторожнее. Следующий проход я расчищал уже не двумя вихрями, а одним, зато лучше контролировал его и не позволял себе лишний раз распылять внимание.

Дальше тренировка прошла сравнительно гладко. Не легко, а именно гладко. Фантомы продолжали давить, нижняя группа несколько раз откатывалась назад, Марку пришлось почти полностью выложиться, прикрывая очередной переход огнём, Евдокия усиливала разрушенные участки лианами, Софья и Анастасия поочерёдно укрепляли каменные конструкции, но критических моментов больше не возникало.

Наконец последняя контрольная точка была взята, прозвучал сигнал окончания упражнения.

Мы, переводя дыхание, медленно направились к краю полигона. Несмотря на падающий снег, от тренировочных костюмов поднимался едва заметный пар. Марк вытирал лоб рукавом, Никодим тяжело дышал, Софья держалась немного в стороне и почему-то старательно не смотрела в мою сторону. Наверное, всё ещё переживает из-за падения.

Валерий Степанович дождался, когда мы соберёмся вокруг него.

– В целом неплохо, – сказал наставник, обводя всех взглядом. – Особенно распределение командования. Нижняя группа не ждала указаний сверху, верхняя принимала решения самостоятельно. Так и должно быть.

Дмитрий едва заметно улыбнулся.

– Пожарский, – Валерий Степанович посмотрел на меня. – Я смотрю, полёт уже становится у тебя настоящим боевым инструментом.

– Понемногу.

– Не скромничай. Сегодня впервые использовал его не просто для перемещения или атаки, а для спасения товарища. Это уже хорошее практическое применение.

Я невольно посмотрел на Софью. Она тут же отвела глаза и сделала вид, что очень внимательно рассматривает снег под ногами. Странная всё-таки реакция.

– Но есть и минусы, – продолжил наставник. – Одновременное удержание полёта, тяжёлой защиты и нескольких крупных воздействий пока даётся тебе слишком дорого по концентрации.

Я кивнул, сам это прекрасно почувствовал.

– Маны хватает, – продолжил Валерий Степанович, – а внимания уже начинает не хватать, это две разные вещи. Можешь иметь огромный источник, но, если попытаешься одновременно контролировать слишком много сложных воздействий, рано или поздно потеряешь одно из них в самый неподходящий момент.

– Особенно когда приходится резко переключаться, – сказал я, вспомнив падение Софьи.

– Именно. Ты сегодня правильно сделал, что мгновенно бросил часть воздействий и сосредоточился на главном. Вот только в настоящем бою такое решение может открыть противнику другой участок, – наставник ненадолго замолчал. – Поэтому дальше будем работать не только над количеством одновременно удерживаемых воздействий, но и над тем, насколько быстро ты способен отказаться от одного, усилить другое и потом восстановить прежнюю схему.

– Понял.

– И ещё одно, – Валерий Степанович повернулся к остальным. – То, что сегодня произошло на мосту, касается не только Михаила. Никто не бросил свои позиции, никто не побежал смотреть, что случилось. Михаил оказался рядом и решил проблему, остальные продолжили выполнять задачу. Вот так и должна действовать нормальная боевая группа, но есть одно «но». Ушедшие вперёд товарищи должны были подстраховать.

Марк тяжело вздохнул и уставился на снег перед собой.

– Так я сверху видел, что он её поймал.

Софья резко посмотрела на него, хотела что-то сказать, но промолчала. Валерий Степанович ещё несколько минут разбирал наши ошибки, после чего отпустил всех переодеваться.

Снег всё ещё шёл, но теперь уже значительно слабее, небо местами начинало проясняться. Мы направились к тренировочному корпусу, оставляя на свежем белом покрывале цепочку следов. Софья шла впереди рядом с Анастасией и за всю дорогу ни разу не обернулась. Похоже, падение всё-таки напугало её сильнее, чем она хотела показывать.

Переодевшись после тренировки, мы направились в сторону общежития, любуясь первым снегом. Тучи наконец разошлись, выглянуло солнце, и белые поверхности буквально слепили миллионами переливающихся искр. После серого полигона и тяжёлых облаков Академия вдруг преобразилась, стала какой-то праздничной и непривычно спокойной.

– Михаил! – услышал я где-то в стороне голос Александра и сразу обернулся.

Старший брат стоял, прислонившись плечом к одной из беседок в ставшем прозрачным сквере. Увидев, что я его заметил, махнул рукой, подзывая к себе.

– Идите, я скоро догоню, – сказал я друзьям и направился к нему.

Александр дождался, пока остальные отойдут подальше по аллее, только после этого выпрямился и сделал несколько шагов мне навстречу.

– Не хочу тебя ничем пугать, просто хочу, чтобы ты знал, – негромко сказал княжич. – Ты же в курсе, что наши теперь не воюют с Куракиными?

– Ещё бы, – кивнул я.

– Так вот, сегодня я получил новые сведения. Отец и Иван Ярославович продолжают совместный поиск виновных. Сравнили вещи, снятые с нескольких отрядов, и нашли повторяющиеся особенности изготовления.

– В принципе логично, – пожал я плечами. – Если всё это организовано одной и той же силой, какие-то сходства в итоге должны были найтись.

– Именно. Причём анализ проводили лучшие оружейники с обеих сторон независимо друг от друга, – продолжил Александр, чуть понизив голос. – И пришли практически к одному выводу. Часть снаряжения, скорее всего, столичного происхождения.

Я перестал улыбаться.

– Царьград?

– Похоже на то.

– Это выходит, что враг сидит где-то здесь? Недалеко от нас? – спросил я, хотя уже прекрасно понимал, что слишком быстро перескочил к самому удобному объяснению.

Александр сразу покачал головой.

– Не торопись. Пока известно только другое: где-то здесь, в столице или через столичные каналы, делалось либо закупалось снаряжение для этих воинов без знаков и отличительных признаков. Сам заказчик может находиться хоть на другом конце царства.

– Но деньги и связи у него здесь есть, – отметил я.

– Вот это уже гораздо ближе к истине, – кивнул княжич. – Причём связи хорошие. Такие партии качественного оружия случайно на рынке не собирают. – Он на несколько мгновений замолчал. – Отец уже отправил все сведения Кобылину. Не через обычную переписку, а со своим человеком напрямую.

Я невольно посмотрел в сторону корпусов Академии. Ещё несколько минут назад меня занимали первый снег, падение Софьи и собственная тренировка. Теперь всё это вдруг отодвинулось куда-то далеко.

Раньше неизвестный противник ощущался почти абстрактно, где-то там, на границе княжеств, возле разрушенных мостов, на дорогах, среди вооружённых отрядов без гербов. Теперь след возвращался сюда, в Царьград. В тот самый город, где находилась Академия и где сейчас находился я.

– Теперь отцу и Куракину точно будет не до прежней вражды, – тихо произнёс я, снова посмотрев на искрящийся снег, который ещё минуту назад казался таким красивым, сейчас он уже совершенно не интересовал.

Тёмные игры выходили на новый уровень.

* * *

Был уже поздний вечер. Яков Семёнович Кобылин резким движением отодвинул от себя опостылевшую очередную стопку бумаг, откинулся в кресле и на несколько секунд закрыл лицо руками. Потом медленно провёл ладонями вниз и тяжело вздохнул.

Он собирался закончить работу ещё около часа назад, потом решил просмотреть ещё одно донесение, затем ещё два. Теперь перед ним снова лежала гора бумаг, а уходить становилось всё позднее. Ковыряться во всех этих мельчайших подробностях было той ещё морокой. Особенно когда каждая отдельно взятая мелочь ничего не доказывала, зато могла оказаться той самой ниткой, которую нельзя пропустить.

В дверь тихо постучали, Яков Семёнович недовольно посмотрел на неё.

– Да! – раздражённо крикнул советник.

Дверь открылась. На пороге стоял один из его проверенных помощников, а рядом с ним – незнакомый мужчина средних лет. Судя по цветам одежды и небольшому знаку на воротнике, человек относился к приближённым Фёдора Алексеевича Пожарского. В руках он держал потёртый кожаный портфель, а вид имел такой, словно последние сутки почти не слезал с лошади.

Кобылин мгновенно сменил выражение лица.

– Заходите, заходите, – уже гораздо добродушнее сказал он, поднимаясь с кресла. – Раз Фёдор Алексеевич прислал человека лично, значит, дело того стоит.

Советник указал гостю на кресло возле небольшого столика напротив окна.

– Присаживайтесь. Рассказывайте, что у вас там?

– Письмо от Фёдора Алексеевича, – хрипловатым голосом сказал мужчина и тяжело опустился в кресло.

Он положил портфель на колени, раскрыл застёжки и начал доставать бумаги. Сначала письмо, потом ещё один свёрток, затем несколько плотных листов с рисунками. Кобылин приподнял бровь.

– Что-то слишком много для одного письма.

– Потому что письмо здесь только часть, – ответил посыльный и прокашлялся. – Вместе с ним я доставил описания и рисунки нескольких деталей оружия и снаряжения, найденного нашими людьми и людьми князя Куракина после последних столкновений. – Он аккуратно разложил листы перед советником. – На оружии и амуниции никаких прямых признаков принадлежности не обнаружено. Ни гербов, ни клейм владельцев, ни полковых обозначений. Но наши оружейники изучали способ ковки, крепления деталей, обработку кожи, внутренние отметки размеров. Люди Куракина сделали то же самое отдельно от нас.