Текст книги "Неукротимый Бастард 5 (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

Молодой князь Андрей Вяземский шёл по коридору одного из старых корпусов спокойной и важной походкой. Но он не просто прогуливался – шёл по определённому адресу, хоть ему этого и не особо хотелось. Впрочем, как это бывает: раз надо – значит надо.

Андрей вошёл в небольшую комнату, где его уже ожидал хорошо одетый мужчина лет сорока. Вяземский прекрасно его знал, хоть и видел нечасто; общались они в основном через посредников или посредством тайной корреспонденции.

– Добрый день, – спокойным певучим голосом сказал мужчина, едва заметно улыбнулся, затем указал на кресло напротив себя.

Андрей коротко кивнул. Обычно он не любил, когда с ним разговаривали таким тоном, словно заранее знали, что он всё равно подчинится. Но здесь приходилось сдерживаться.

– Что-то ты сегодня не весел, князь? – спросил собеседник. – Не очень удачный день?

– День как день… Ничего примечательного, – спокойно пожал плечами Андрей и с гордым видом сел в кресло, внимательно глядя на мужчину.

– Иногда ничего примечательного бывает гораздо лучше, чем наоборот, – усмехнулся его собеседник, на что Андрей промолчал. – Ну, рассказывай, что у тебя ко мне есть?

Вяземский едва заметно вздохнул, потом начал излагать. Его рассказ касался даже не столько поражения Савелия в недавнем бою, сколько куда более неприятного обстоятельства: Пожарские и Куракины, вражду между которыми старались поддерживать, после событий дома начали разговаривать без прежней ненависти.

– Ещё Михаил после боя спокойно обсуждал с Савелием тактические ошибки, – продолжил Андрей. – Михаил не пытался унизить его после поражения, но это уже ожидаемо, а Савелий не показывал ненависти к Михаилу за то, что тот его победил.

Лицо мужчины от этой новости нисколько не изменилось – ни удивления, ни раздражения. Он несколько секунд молчал, словно сказанное только подтвердило то, о чём уже успел подумать раньше.

– Старая схема с постоянным сталкиванием лбами двух фамилий себя исчерпала, – наконец сказал мужчина.

– Означает ли это признание провала всей предыдущей работы? – слегка раздражённо спросил Вяземский.

Последнее слово прозвучало резче, чем он собирался. Андрей тут же взял себя в руки и снова вернул лицу привычное безразличное выражение. Мужчина лишь слегка ухмыльнулся.

– Провалом было бы продолжать выполнять прежний план после того, как обстоятельства изменились, – ответил собеседник.

Андрей едва заметно напряг челюсть. Слишком легко тот перечеркнул месяцы работы одной фразой. Будто всё сделанное Вяземским до этого вообще не имело значения. Ответить хотелось многое, но Андрей прекрасно понимал, что спорить сейчас бесполезно.

Мужчина тем временем продолжил:

– Я категорически запрещаю новые грубые провокации против Пожарских или Куракиных, а также попытки снова втянуть их в конфликт. Теперь ты и твои люди должны наблюдать, с кем Пожарский начинает сближаться после ослабления прежней вражды и какие новые связи появляются вокруг него.

Андрей ненадолго замолчал.

– И по-прежнему надо давить на друзей Михаила? – спросил он, слегка поморщившись.

– Оставь пока эту восьмёрку в покое.

Вот это Вяземскому понравилось ещё меньше. Он привык сам выбирать способы выполнения поставленных задач, а восьмёрка Михаила уже давно стала одним из самых удобных рычагов воздействия. Теперь этот рычаг у него просто забирали. Пауза затянулась буквально на пару секунд, но мужчина заметил её.

– Что-то не устраивает? – спокойно спросил он.

– Нет, – слишком быстро ответил Андрей, затем уже ровнее добавил: – Всё понятно.

– Вот и хорошо.

Мужчина поднялся с кресла, Андрей остался сидеть.

– Будь внимателен и осторожен, – сказал его собеседник. – Никаких активных действий – только наблюдение. Жду от тебя новостей и постарайся ничего не пропустить.

– Понял.

Только после этого мужчина направился к двери, Андрей молча проводил его взглядом. Спорить с этим человеком он не решался. И дело было даже не только в положении или возможных последствиях, Вяземский прекрасно понимал: раз ему дали новый приказ, обсуждение уже закончено.

Мужчина вышел из комнаты. Андрей ещё несколько секунд оставался неподвижным, затем встал и подошёл к окну, взглянул на часы. Уходить сразу следом он не собирался. Подождал несколько минут, специально выдерживая промежуток, чтобы никто случайно не увидел их выходящими из одного помещения почти одновременно.

Только после этого Вяземский тоже покинул комнату и более быстрым шагом направился в другое крыло, где должны были ждать его друзья и помощники. Сегодня у них был внеплановый сбор, на который все приходили в разное время и с разных сторон.

В просторной комнате оказалось немало адептов старших курсов. Кто-то негромко разговаривал, кто-то сидел возле окна, двое спорили над раскрытой книгой.

Андрей коротко кивнул Мирону:

– Пойдём.

Куракин молча последовал за ним в соседнее помещение. Вяземский закрыл дверь, проверил, что она действительно плотно прикрыта, и только тогда повернулся к Мирону. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

– Что именно сообщили тебе из дома? – неожиданно спросил Андрей с совершенно каменным лицом.

Мирон едва заметно дёрнулся.

– У нас там проблемы, – пожал он плечами, стараясь не смотреть Вяземскому в глаза. – Были какие-то нападения недалеко от границы. Потом началась война с соседями. Вроде как они остановились.

Андрей ничего не ответил, просто продолжал смотреть. Мирон переступил с ноги на ногу.

– И всё? – наконец спросил Вяземский.

– А что ещё? – пожал плечами Куракин. – Мне не докладывают обо всём подряд.

Ответ прозвучал достаточно естественно, даже слишком естественно. Андрей прекрасно понимал, что парень очень многого недоговаривает. Причём, судя по его поведению, Мирон пока и сам окончательно не решил, что именно можно говорить, а что лучше оставить при себе.

Вяземский неожиданно улыбнулся.

– Ты молодец.

Мирон невольно вздрогнул. Теперь он всё-таки посмотрел Андрею в глаза. Похвала явно напугала его сильнее, чем обычный выговор.

– Во время поединка с Михаилом и после него ты вёл себя вполне корректно, – продолжил Вяземский.

Мирон едва заметно напряг плечи. Теперь он уже понял, что эта похвала является одновременно и предупреждением. Андрей некоторое время молча наблюдал за ним, словно специально позволяя тишине давить сильнее любых угроз, потом продолжил:

– Учитывая всё произошедшее, теперь старую вражду уже не надо изображать настолько ярко. Вместо потока оскорблений в сторону Михаила Пожарского от тебя требуется больше наблюдать. Будешь сообщать мне обо всём необычном в поведении Пожарского и его друзей. Ты и твои люди.

– Понял, – тихо ответил Мирон.

– Хорошо, – чуть тише сказал Андрей и ещё несколько секунд смотрел на него. – Можешь идти.

Мирон коротко кивнул и явно с облегчением направился к двери. Он почти уже взялся за ручку, когда за спиной снова прозвучал голос Вяземского:

– Мирон.

– Да? – Куракин замер, медленно опуская руку.

– Постарайся в следующий раз отвечать на мои вопросы чуть полнее.

Несколько секунд Мирон стоял неподвижно.

– Я рассказал всё, что знаю.

– Разумеется, – спокойно ответил Андрей.

Мирон больше ничего не сказал и охотно покинул небольшое, комфортно обставленное, но в итоге не очень уютное помещение. Вяземский некоторое время смотрел на закрывшуюся дверь. Потом выглянул в общий зал и позвал одного из своих людей.

– Зайди.

Парень вошёл. Андрей дождался, пока дверь снова закроется.

– Теперь будешь наблюдать ещё и за самим Куракиным, – чуть тише сказал он.

– За Мироном? – помощник удивлённо вскинул брови.

– Именно.

– Он что-то сделал?

– Пока нет, – ответил Андрей. – Но мне кажется, начал оставлять часть сведений при себе.

Парень задумчиво кивнул.

– То есть не доверяете?

– Когда исполнитель сам начинает решать, какую информацию передавать, а какую оставить себе, это уже повод присмотреться внимательнее, – спокойно произнёс Вяземский, подспудно адресуя эту фразу не только Куракину, но и этому помощнику. – Он что-то недоговаривает, надо выяснить, что именно.

– Понял.

– Только осторожно. Мирон не должен заметить.

Помощник кивнул и вышел, Андрей остался в комнате один. Полученный сегодня приказ требовал пока оставить Михаила и его восьмёрку в покое. Вот только это совершенно не означало, что ему придётся сидеть сложа руки.

* * *

Большой практикум проходил на дальнем полигоне, он находился почти в противоположном конце Академии от главных ворот. Подходя ближе, я понял, почему это называют «большим практикумом». На большой площадке перед полигоном собрались практически все адепты с первого по третий курс, не зря всё-таки под это испытание выделили почти целый учебный день. Присутствовало и большое количество преподавателей, наставников. Был здесь Эдуард Антонович Лаврентьев, само собой. Заметил в стороне и наблюдателя, представлявшего советника царя.

После жеребьёвки я оказался в команде единственным из своей восьмёрки. Нас было шестеро. Одного я уже хорошо знал – старшего мага Воздуха Григория Мезенцева. Алексей Воронцов – сильный второкурсник с магией Земли. Моя однокурсница Дарья Белозерская, управляющая Водой. А также двое малознакомых мне первокурсников: маг Огня Пётр Мещёрский и маг Земли Семён Ржевский.

Пока мы обменивались взглядами, Мещёрский почти сразу предложил поставить меня командиром:

– Ну а что? – развёл он руками, когда все дружно уставились на него. – О нём уже все знают как о первокурснике с четвёртой ступенью. Кроме того, он руководитель сильной восьмёрки.

– Нет, – твёрдо сказал Воронцов. – Размер источника ещё не делает человека хорошим командиром для незнакомых людей.

Сказал он это уверенно, даже немного жёстко, явно заранее не собираясь подчиняться только потому, что у меня ступень выше. Мещёрский набрал в грудь воздуха, хотел ещё что-то добавить, но я сделал шаг вперёд и поднял руку.

– Думаю, не стоит спорить. Предлагаю лучше не будем пока назначать командира, а выясним, что каждый из нас умеет.

Если честно, мне проще всего сейчас было бы сразу взять управление на себя. Я привык распределять роли в своей восьмёрке, привык видеть сильные и слабые стороны друзей и знал, кто как отреагирует на приказ. Но здесь передо мной стояли почти незнакомые люди, и Воронцов в одном был абсолютно прав: моя четвёртая ступень сама по себе не давала мне права считать, что я лучше понимаю способности всей новой группы.

– Я уже знаю, что Григорий хорошо справляется с поддержанием нескольких широких воздушных потоков и чувствует движение воздуха, – продолжил я.

– И могу какое-то время прикрывать группу на небольшом участке, если не заставлять меня одновременно бить по десятку целей, – спокойно добавил Мезенцев.

Я кивнул и перевёл взгляд на Воронцова.

– Быстро поднимаю толстые земляные щиты, – сказал парень, глядя на меня уже не столь раздражённо, скорее с интересом. – И могу долго их удерживать.

Сразу видно: в собственных возможностях Алексей не сомневается.

– Я уже стала уверенно работать с направленными струями воды, – сообщила Дарья. – Пока лучше всего получается сбивать атаки и мешать противнику двигаться.

– У меня неплохо получаются короткие мощные атаки, – сказал Мещёрский.

– Ну, я умею менять поверхность земли, – немного неуверенно сообщил Ржевский и покосился на Воронцова. – Делаю это явно медленнее Алексея. Не так эффективно.

Вот у него ситуация обратная. Парень словно заранее сравнивал себя со второкурсником и каждый раз оказывался в собственных глазах хуже.

– Не надо сразу себя хоронить, – заметил Воронцов. – Быстрее или медленнее сейчас не главное.

Ржевский удивлённо посмотрел на него.

– В общем и целом комплект неплохой, – продолжил Алексей, снова переведя взгляд на меня. – Посмотрим, что из этого получится.

Множество команд сгруппировались кучками, их по очереди вызывали к стартовой линии. Перед тем как объявить запуск, преподаватель с небольшой трибуны объяснил задачу: за ограниченное время необходимо пройти через учебный участок разрушенной крепости, отметить три контрольных знака и выйти через противоположные ворота. На полигоне находились обваленный ров, разбитый внутренний двор, две полуразрушенные стены и башня с фантомами-защитниками. Разрушать сами контрольные сооружения запрещено.

Тут же стартовала первая группа, спустя несколько минут – вторая. Интервал между стартами определяли наблюдатели. Я оглядел площадку, где скопилось ещё очень много таких же небольших отрядов, и представил себе, сколько времени уйдёт, пока пройдут все.

Долгой трагедии ожидания для нас не получилось, вскоре вызвали и нас. Неровным строем мы выдвинулись вперёд.

Первый участок выглядел довольно простым: через ров были переброшены три узких деревянных настила. Существенным осложняющим фактором было то, что всё пространство простреливали фантомы с противоположной стены.

С руководством мы так и не определились, поэтому каждый начал действовать кто во что горазд.

Я уже хотел предложить Воронцову поставить защиту, но тот уже начал поднимать стену по ту сторону рва, через который нам нужно было перебраться. В тот же момент Ржевский начал формировать собственный земляной вал почти в том же месте.

– Подожди! – успел крикнуть Воронцов, но поздно.

Две земляные конструкции встретились, пошли наперекос и частично осыпались. Дарья тем временем выпустила широкую струю воды, пытаясь сбить фантомов. Поток зацепил выступивший край земляного вала и, вместо того чтобы достичь цели, с громким плеском взметнулся тысячами брызг.

– Да что ж такое! – вскрикнула девушка.

Мещёрский уже приготовился атаковать, но из-за поднявшейся перед ним стены и водяной завесы просто не видел целей. Несколько фантомов тут же воспользовались нашей неразберихой. Огненные сгустки ударили по земле совсем рядом, один с хлопком разбился о камень возле Воронцова, заставив нас дружно пригнуться.

– Назад! – крикнул Григорий.

Мы отступили за более надёжное укрытие. Почти минута потеряна, а до первого знака даже не добрались. Я сжал кулаки, заставляя себя удержаться от желания немедленно раздать каждому конкретные команды, как делал это порой со своей восьмёркой.

Теперь причина провала была очевидна. Каждый привык к совершенно другой команде и автоматически повторял знакомые схемы, не зная, чего ждать от остальных. Воронцов и Ржевский одновременно строят защиту, Дарья атакует туда, где секунду назад был свободный обзор, Мещёрский вообще оказывается заперт за нашими же эффектами. Сильные по отдельности, вместе мы сейчас действительно выглядели как кучка случайных людей.

– Ребята, если никто не возражает, я хотел бы предложить действовать каждому самостоятельно, но в определённых рамках, – сказал я.

– Пробуй, – недовольно буркнул Воронцов, но после первого провала всё же стал заметно сговорчивее.

Я специально не сказал: «Теперь командую я». Не думаю, что это сейчас помогло бы. Нам не нужен человек, который станет указывать каждому, когда поднять руку. Нам нужна хотя бы простая схема, чтобы мы перестали мешать друг другу.

– Ты отвечаешь за постоянную защиту, – сказал я Воронцову. – Ржевский меняет поверхность поля по необходимости, но не ставит крупные конструкции без предупреждения. Дарья работает только по открывающимся целям и препятствиям. Мещёрский наносит удар по необходимости, прикрывая фланги. Мы с Григорием занимаемся разведкой и поражением дальних мишеней. Я могу взять на себя коррекцию с воздуха.

– Так уже понятнее, – сказал Мезенцев. – Главное – не пытайтесь все одновременно исправлять одну и ту же проблему.

– Нам надо спешить, – добавил Воронцов.

Мы начали всё сначала. Теперь через ров прошли достаточно быстро. Воронцов поднял один широкий наклонённый щит, прикрывая настил от основной части обстрела. Ржевский, не пытаясь повторить его работу, закрепил под щитом осыпающийся край берега, чтобы никто не сорвался вниз.

Мещёрский и Дарья по очереди заставили фантомов прятаться.

– Справа открылись двое, – предупредил Григорий.

Мы одновременно ударили воздушными потоками. Один огненный сгусток ушёл выше, другой снесло в сторону.

– Пошли!

Отряд быстро перебежал через настил, первый контрольный знак был взят. Вроде ничего особенного, но после нашей первой попытки даже это уже ощущалось маленькой победой.

Дальше мы оказались во внутреннем дворе, где фантомы одновременно открыли огонь с башни, боковой стены и пролома впереди. Группа попала под перекрёстный обстрел, и мы были вынуждены спрятаться за остатками каменной стены. Огненные сгустки с сухими хлопками разбивались о камни, сверху сыпалась мелкая крошка.

– Давайте быстро подавим одну сторону совместной атакой, – предложил я. – И прорвёмся к следующему укрытию.

– Не так, – покачал головой Воронцов, выглянув из-за стены и сразу спрятавшись обратно. – При таком построении фантомы с башни всё равно будут видеть нас сверху. А значит, обычный рывок только подставит всю группу.

Я уже собирался предложить прикрыть нас воздушными потоками, но Алексей продолжил:

– Сейчас сделаю не щит, а длинный наклонный вал через часть двора. Он отсечёт обзор сразу двум группам фантомов. Ржевский сделает второй, более низкий участок, и попробуем соединить оба укрытия.

Я несколько секунд оценивал предложенное решение, а ведь действительно лучше моего. Воронцов же не собирался уничтожать противника вообще – просто хотел отрезать ему обзор.

– Интересный вариант, – кивнул я. – Делаем.

Воронцов немного удивлённо посмотрел на меня, словно ожидал спора. Не дождался. Мне совершенно не важно, кто придумал решение, если оно работает.

– Семён, начинай отсюда, – сказал Алексей Ржевскому и указал на участок земли. – Только ниже моего вала, иначе снова друг другу помешаем.

– Понял.

Они осторожно выглянули из-за обломка стены.

Впереди раздались громкий хруст, скрежет камня и шум осыпающегося песка. Земля начала подниматься длинными неровными пластами. Ребятам удалось создать подобие ломаного прохода, закрытого от основной части простреливаемых позиций.

– Башня всё ещё видит левую часть, – предупредил Григорий.

– Тогда она наша.

Мы с ним воздушными ударами начали мешать фантомам с башни нормально прицеливаться. Не пытались уничтожить их, просто сбивали атаки и заставляли отклоняться. Дарья и Мещёрский выбивали тех, кто пытался сменить позицию и выйти из-за укрытий.

– Сейчас! – крикнул Воронцов.

Мы рванули вперёд. Несколько огненных сгустков ударили в земляной вал, один прошёл чуть выше моей головы, но я успел отклонить его воздушным потоком. Самый опасный участок удалось пройти практически без зачтённых попаданий.

После второго контрольного знака Воронцов уже перестал спорить со мной по каждому поводу. Похоже, окончательно понял, что я не пытаюсь присвоить себе его удачное решение или изображать единственного умного человека в группе. Да и я постепенно перестал воспринимать его первоначальное сопротивление как желание просто поспорить. Парень действительно умел думать и видел поле немного иначе, чем я.

Последний знак находился на полуразрушенной башне, тогда как ворота располагались внизу, за следующим участком стены. Если всей шестёркой подниматься за знаком, потеряем слишком много времени, значит, впервые придётся разделиться.

Я посмотрел на Воронцова, Белозерскую и Ржевского. Со своей восьмёркой подобное решение далось бы гораздо проще. Я прекрасно знаю, что они умеют, как реагируют на угрозу и когда требуется вмешаться. Этих троих я встретил фактически сегодня, оставить их внизу и уйти в башню – значит действительно довериться.

– Мы с Григорием и Петром идём наверх, – предложил я. – Вы трое начинаете прокладывать путь к воротам. Если что-то пойдёт не так – не ждите нас, отходите к предыдущему укрытию.

– Справимся, – спокойно ответил Воронцов.

Дарья кивнула. Ржевский выглядел чуть менее уверенно, но тоже согласился.

– Тогда пошли.

Я рванул вверх по лестнице. Внутри башни оказалось тесно и пыльно. Под ногами хрустели обломки дерева и камня, местами приходилось перепрыгивать через провалы в ступенях. Я пробивал путь короткими воздушными ударами, одновременно ожидая появления фантомов, несколько раз угадал.

Из бокового проёма выскочил защитник – я ударил потоком, заставив его отшатнуться, и почти сразу мимо меня пролетел фаербол Мещёрского.

– Чисто!

Григорий бежал сразу позади меня.

– Слева движение! – предупредил он.

Я пригнулся. Над головой пролетел огненный сгусток и разбился о стену, осыпав нас каменной крошкой.

– Благодарю!

– Потом отблагодаришь!

Мещёрский немного отстал, но вовсе не потому, что не справлялся физически. Он постоянно отслеживал фантомов, выглядывающих из засад, и уничтожал их небольшими фаерболами. Пару раз воздушным потоком мне пришлось вышибать заколоченные двери или пробивать завалы из досок.

После очередного такого удара в лицо пахнуло пылью. Я закашлялся, прикрывая рот рукавом.

– Весёлое место, – пробормотал Пётр.

– Главное, чтобы потолок не решил присоединиться, – ответил Григорий.

– Спасибо, успокоил.

Последние несколько пролётов мы уже преодолевали почти бегом. Дыхание сбилось, ноги заметно налились тяжестью, но наверху уже виднелся дневной свет.

Наконец мы оказались на верхней площадке у контрольной точки. Там нас встретили два крупных фантома. Я сразу ударил воздушным потоком, фантом только немного качнулся. Григорий добавил со своей стороны, результат почти тот же.

– С ног не собьём! – крикнул он.

– Уже понял!

Второй фантом двинулся прямо ко мне, пришлось резко уйти в сторону. После пары попыток стало окончательно понятно, что грубой силой мы только потеряем время.

– Держи правого! – крикнул я Григорию.

– Держу!

Он начал последовательно бить направленными воздушными потоками, не пытаясь опрокинуть противника, а просто не позволяя тому нормально двигаться. Я переключился на второго, заставляя его постоянно смещаться с удобной позиции.

– Пётр, ищи проход!

– Вижу!

Фантом сделал шаг в мою сторону, я ударил сбоку, заставив его повернуться. На короткое мгновение между двумя противниками открылась щель. Мещёрский мгновенно проскочил вперёд и отметил третий контрольный знак, фантомы тут же замерли неподвижно.

– Всё! Вниз!

Теперь мы галопом понеслись обратно. Дыхание сбилось окончательно, ноги гудели, по спине стекал пот, за шиворот летела пыль и песок, дополняя композицию приятных ощущений. На одном из поворотов я едва не поскользнулся на каменной крошке, ухватился рукой за стену и продолжил бежать.

Когда выбрались наружу, остальные трое уже ждали нас. И, что особенно приятно, они не только были целы, но и действительно успели подготовить путь к воротам. Вот теперь можно считать, что мы наконец начали действовать как команда.

На задней площадке несколько фантомов продолжали обстреливать нас огнём, но защитное укрепление сработало на отлично.

– Здесь прореха! – крикнула Дарья.

Я закрыл её воздушной линзой.

– Справа тоже! – добавил Ржевский.

– Вижу, – отозвался Григорий и выставил поток.

Мы продвигались короткими перебежками от одного участка защиты к другому. Ещё несколько секунд. Последний огненный сгусток ударился в край земляного вала, и наконец мы буквально вывалились из задних ворот – пыльные, грязные, запыхавшиеся, но довольные. Я опёрся руками о колени и несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь стряхнуть песок с головы.

– Время довольно-таки неплохое, – заметил Валерий Степанович, записывая данные в журнал. – Даже все дошли целыми. А если бы не задержались на первом этапе, пришли бы ещё быстрее.

– Сначала была анархия, – усмехнулся Воронцов. – Но потом мы справились.

– Вот именно ради этой анархии вас сегодня и перемешали, – спокойно ответил Валерий Степанович. – Сильный отряд из знакомых людей – это хорошо. Но в настоящей службе вам далеко не всегда дадут выбирать тех, с кем придётся действовать. Иногда сначала нужно понять, кто перед тобой и на что способен, а уже потом строить общую работу.

Он посмотрел на Воронцова, затем на меня.

– И ещё полезно помнить: командование – это не только способность отдавать приказы. Иногда правильнее вовремя принять чужое решение, если оно лучше твоего.

Я только усмехнулся. Валерий Степанович коротко кивнул, снова опуская взгляд в журнал.

Нас направили в сторону большого сквера, где по периметру стояло много скамеек. Здесь можно было посидеть, отдохнуть и подождать остальных. Среди других я почти сразу заметил Софью. Девушка сидела на краю одной из скамеек, но, едва увидела меня, тут же поднялась и направилась навстречу.

Сначала она улыбнулась, потом её взгляд быстро прошёлся по моей одежде, рукам, лицу, словно она проверяла, всё ли со мной в порядке.

– Всё прошло хорошо? – спросила она с плохо скрываемой тревогой в голосе.

– Вроде цел, – усмехнулся я, заметив этот быстрый осмотр. – С вами было бы лучше. Правда, сильно устал.

– Это заметно.

Софья улыбнулась уже немного спокойнее. Может быть, мне только показалось, но её взволнованность выглядела несколько чрезмерной. Впрочем, ничего странного. Наверняка переживала из-за того, что я оказался в компании совершенно незнакомых людей. Хотя ей ведь досталось то же самое.

Может быть, боялась, что новые товарищи начнут спорить со мной вместо того, чтобы принять разумное решение. После нашего первого участка, пожалуй, не такое уж и беспочвенное опасение.