Текст книги "Неукротимый Бастард 5 (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

Я шёл на занятие магов Воздуха третьей ступени, чувствуя странное внутреннее беспокойство. Повод для него был: до меня всё чаще доходили слухи и сплетни о происходящем на границе Пожарских и Куракиных.

Вчера в холле главного корпуса двое старших адептов вполголоса обсуждали, будто Куракины стягивают к восточным заставам Пожарских дополнительные отряды, а на нескольких дорогах уже исчезли обозы с зерном. Другой слух утверждал, что люди Пожарских укрепляют переправы и выставляют ночные дозоры. Никто не знал, что из этого правда, а что обычное преувеличение, но все сходились в одном: на границе неспокойно.

Пожарских я уже считал родной семьёй и, зная скверный характер соседа, нисколько бы не удивился, если бы тот действительно пошёл войной на их земли. Но что же там всё-таки в действительности происходит?

Фёдор Алексеевич старается оберегать нас от лишних волнений, чтобы мы не отвлекались от учёбы. Но как тут не отвлекаться, когда на землях Пожарских находится Хорошёвка и там живёт семья, в которую я попал, оказавшись в этом мире? А если там уже кого-то убивают или сожгут всю деревню?

В такие моменты начинало казаться, что я должен быть именно там. Но если князь пока не бьёт во все колокола, значит, время ещё не пришло самовольно срываться из Академии и добираться до Солнцеграда перебежками. Вариант, конечно, есть, но так себе. Хотя теперь я уже гораздо сильнее, чем раньше. Правда, до настоящего боевого мага мне ещё ох как далеко.

Занятие на этот раз проходило в другом корпусе. Войдя в зал, я увидел такое, что у меня едва челюсть не отпала. Вместо привычных дисков, мишеней и тренировочных стоек почти половину помещения занимала конструкция, имитирующая корабельную палубу: три мачты, реи, снасти и настоящие паруса разных размеров. Реи крепились на подвижных шарнирах, а от снастей тянулись металлические тяги к небольшому пульту возле борта.

– Приветствую вас, господа адепты! – с важным выражением лица произнёс Вольфганг фон Штайнер. Он дождался, пока все соберутся возле учебного корабля. – Как вы уже знаете, большинство сильных магов Воздуха после Академии служат на боевых парусных кораблях кормчими. Они должны уметь не просто создавать ветер, а распределять его между несколькими парусами. Сегодня вы будете одновременно удерживать разные воздушные потоки, менять их направление и силу так, чтобы корабль мог маневрировать, а паруса и снасти не рвались от резких порывов.

Наставник похлопал ладонью по ближайшей мачте.

– Грубая сила здесь почти бесполезна. Сильный маг, не чувствующий парус, скорее сломает мачту, чем заставит судно идти быстрее, – он указал на пульт. – Положение реев меняет учебный механизм, на настоящем корабле этим занимается команда. Ваша задача – дать каждому парусу правильный ветер и успевать перестраивать потоки при изменении курса.

Старшекурсники выглядели вполне спокойно, а я немного напрягся. С множественными потоками я уже управлялся относительно неплохо. Вот только парус видел до этого разве что издалека.

Нас разбили по парам. Мне достался Григорий Мезенцев – один из старших адептов группы, с которым мы до этого почти не общались.

Мы поднялись на учебную палубу, я посмотрел на ярусы парусов. Точечный поток здесь точно не подойдёт – так можно просто порвать ткань. Значит, воздействие придётся распределять по площади.

– Не дрейфь, – сказал Григорий, покосившись на меня и едва заметно улыбнувшись. – Это только в первый раз страшно.

– Начнём с нижнего?

– Давай лучше разделимся. Ты берёшь бизань-мачту, а фок– и грот-мачты мои. На счёт три наполняем паруса.

Я окинул взглядом конструкцию.

– Бизань-мачта – это какая?

Григорий удивлённо посмотрел на меня.

– Задняя. Как можно быть магом Воздуха и не знать устройство парусного корабля?

– Очень просто, – ответил я, пожимая плечами. – Кормчим я становиться точно не собираюсь.

– Собираешься или нет, а технику освоить обязан, – произнёс Григорий, нахмурившись. – Мало ли что пригодится.

– Убедил. Значит, начинаю учить корабли.

– Тогда кратко: передняя – фок-мачта, средняя и самая высокая – грот-мачта, задняя – бизань. Твоя.

– Поехали, – решительно сказал я.

Передо мной безжизненно висели три паруса. Я направил ману в эфир и создал три широких плавных потока, стараясь распределять давление по всей поверхности ткани, паруса начали наполняться. Григорий со своими двумя мачтами справился заметно быстрее меня.

– Не дави снизу, – подсказал он. – Ты пытаешься толкнуть весь парус. Пусть воздух скользит вдоль ткани. Чуть выше… Вот так.

Я изменил направление, парус перестал дёргаться и наполнился значительно ровнее.

– Уводим вправо! – скомандовал фон Штайнер.

Учебный механизм загудел, металлические тяги пришли в движение, реи начали разворачиваться. Мы одновременно изменили направление потоков. Так как в устройстве снастей я практически ничего не понимал, за манёвром следил в основном Григорий. Я сосредоточился на своих трёх парусах, стараясь сохранять равномерное давление.

Фон Штайнер создал встречный ветер, ткань тут же захлопала.

– Верхний! – бросил Григорий.

Я заметил, что верхний парус начало выворачивать. Изменил угол воздействия, выровнял его и только после этого занялся остальными.

Наставник усилил встречный поток. Я попытался одновременно удержать верхний парус и добавить давление на нижний. Перестарался – ткань резко хлопнула, снасть натянулась с неприятным скрипом.

– Сбавь! Ты его сейчас порвёшь! – крикнул Мезенцев, успешно выровняв свои паруса.

Я мгновенно уменьшил воздействие.

– Не убирай поток совсем, – продолжил Григорий. – Уведи вдоль полотна, к левому краю, я подхвачу справа.

Я послушался. Парус ещё раз дёрнулся, затем постепенно расправился.

– Вот, – уже спокойнее сказал Григорий. – Не воюй с ним. Парус сам должен поймать ветер.

Теперь я уже лучше понимал, что он имеет в виду.

Фон Штайнер снова усилил встречный ветер, я настолько сосредоточился на парусах, что не сразу заметил, как сапоги оторвались от настила. Приподнялся совсем немного, продолжая удерживать все три потока. Почему-то так общая картина движения воздуха ощущалась удобнее. Я ещё немного изменил угол верхнего воздействия и окончательно стабилизировал паруса.

– Закончили! – крикнул фон Штайнер, перекрывая вой ветра.

Мы прекратили воздействие.

– Довольно неплохо, – сказал наставник, подходя ближе. – Но вам, Михаил Фёдорович, я всё-таки посоветовал бы не превращать каждое упражнение в тренировку полёта. Сейчас важнее чувствовать сложную систему потоков.

– Прошу прощения, ваше благородие. Я даже сам не заметил, как поднялся.

– Вот поэтому и предупреждаю.

После нас на учебный корабль поднялась следующая пара. Остальные пока занимались знакомыми дисками и движущимися мишенями.

По окончании занятия мы переоделись и вышли на улицу. Григорий поравнялся со мной возле выхода.

– Может, как-нибудь дополнительно потренируемся? – спросил он. – Вроде неплохо сегодня сработались.

Теперь в его взгляде было больше интереса, чем прежней настороженности.

– Почему бы и нет, – подхватил я его инициативу, ведь такая практика в итоге лишней не будет.

– Только обычная арена не подойдёт. Нужен этот макет или хотя бы площадка с парусами. Научиться гонять воздух ты и без меня сможешь, а вот чувствовать парус лучше на практике.

– Тогда постарайся договориться, я так понимаю у тебя уже есть опыт, – сказал я ему с улыбкой.

– Попробую, – ответил Григорий и свернул к своему общежитию, а я пошёл дальше по аллее.

Пожалуй, такая совместная тренировка действительно могла оказаться полезной. С несколькими потоками я управлялся лучше многих старших, зато Григорий понимал в прикладной работе с Воздухом значительно больше меня.

Проходя между учебными корпусами, я снова ощутил знакомое странное чувство. Словно откуда-то издалека ко мне протянулись невидимые нити, связывающие меня с библиотекой, музейным корпусом и закрытым лабиринтом.

Я уже почти успел забыть это ощущение, но теперь Книга и древний артефакт чувствовались значительно сильнее прежнего. А к ним словно присоединилось третье, более тяжёлое присутствие замурованного прохода. В то же время не было никаких видений, голосов или рун. И всё же я совершенно отчётливо понимал, откуда приходит каждое из трёх ощущений.

Я тряхнул головой и направился к общежитию, стараясь никак на это не реагировать. Запрет Лаврентьева я помнил прекрасно. Однако где-то за грудиной возник неприятный дискомфорт, а вместе с ним почти физическое желание бросить всё и проверить хотя бы один из этих объектов. И одновременно – столь же сильное ощущение, что именно этого сейчас делать нельзя. Инстинкт самосохранения, наверное.

Поднимаясь на третий этаж, я машинально заглянул внутренним взором в источник, и замер посреди лестничного пролёта. На третью ступень я перешёл совсем недавно, но источник сиял почти так же ярко, как перед прошлым переходом. Такого просто не может быть!

Я сосредоточился ещё раз. Нет, не показалось, источник отчётливо сиял и пульсировал. Вот только привычной тяжести не было. Не ощущалось давления, которое возникало перед настоящим переходом, когда казалось, что мана уже буквально распирает источник изнутри.

Теперь всё выглядело иначе. Сияние было ярким, но каким-то неправильным. Словно изменился не только запас маны, а сам источник.

Я медленно выдохнул. Неужели это связано с Книгой и артефактом? А теперь ещё и с замурованным проходом? Мысль выглядела слишком удобной, чтобы сразу принять её за истину. Я понятия не имел, способны ли древние объекты вообще влиять на развитие моего источника, но совпадение мне совершенно не нравилось.

Если они действительно каким-то образом воздействуют на меня, то зачем? Хотят сделать сильнее? Или я просто неправильно понимаю то, что сейчас вижу?

Вопросов становилось всё больше. Одно было понятно точно: самостоятельно проверять догадки я не собирался. Лаврентьев слишком настойчиво предупреждал меня ничего не трогать, а теперь, похоже, появился ещё один повод поговорить с ним.

* * *

На следующее утро я вышел из общежития значительно раньше обычного и сразу направился в административное крыло главного корпуса – к магистру Лаврентьеву. В этот раз мне даже удалось застать его в кабинете, а не ловить в коридоре.

По выражению лица Эдуарда Антоновича сразу стало понятно, что моему внезапному появлению он не особенно обрадовался. После последних событий подобные визиты почти всегда означали очередную проблему.

Я решил не тратить время на долгие объяснения и сразу перешёл к главному:

– Прошу прощения за беспокойство, ваше сиятельство, но вы уже догадались, что я пришёл не просто так. У меня такое ощущение, что мой источник снова заполнен до предела. Если есть возможность, я хотел бы попросить вас проверить меня лично.

Лаврентьев несколько секунд внимательно смотрел на меня.

– Думаю, ты просто неправильно воспринимаешь состояние перестроившегося источника после нагрузок третьей ступени, – усмехнулся он, однако всё же поднялся из-за стола и подошёл ко мне. – Ладно. Сейчас посмотрим, раз уж ты так настаиваешь.

Магистр приложил ладонь к моей груди в районе источника и прикрыл глаза. Почти сразу я ощутил внутри знакомое сканирующее воздействие. На лице Эдуарда Антоновича поначалу сохранялась лёгкая скептическая улыбка, но прошло всего несколько мгновений, и улыбка исчезла.

– Так… Подожди-ка.

Лаврентьев убрал руку, встряхнул пальцами, словно сомневался в собственных ощущениях, и снова приложил ладонь к тому же месту.

На этот раз проверка длилась заметно дольше. Его выражение лица становилось всё более сосредоточенным. Казалось, он проверял не только объём накопленной энергии, но и саму структуру источника, пытаясь понять, насколько устойчиво она держится. Наконец магистр открыл глаза.

– Источник действительно полностью наполнен, – пробормотал он едва слышно, скорее самому себе. – И готов к новой перестройке.

Он снова нахмурился и на несколько секунд прикрыл глаза, словно перепроверяя собственный вывод.

– Запас соответствует пределу, – произнёс Лаврентьев уже увереннее. – А вот напряжение оболочки значительно ниже, чем должно быть.

– Это плохо? – спросил я.

– Не знаю, – честно ответил он. – Именно это мне и не нравится. По мере приближения к переходу, источник должен быть переполнен и нестабилен. У тебя же он заполнен полностью, но ведёт себя так, будто уже успел приспособиться к этому объёму.

Несколько секунд Эдуард Антонович просто смотрел на меня, словно пытался убедиться, что перед ним действительно стою я, а не какая-нибудь особо неудачная иллюзия.

– Так быстро? – наконец спросил он и тут же нахмурился. – Нет, так не бывает.

– Вам виднее, – пожал я плечами. – Поэтому я и пришёл именно к вам.

Магистр ещё некоторое время смотрел на меня, затем сцепил руки за спиной и начал неторопливо прохаживаться по кабинету.

– После перехода на третью ступень прошло совсем мало времени, – наконец произнёс он задумчиво. – Даже для человека с пределом в одиннадцать ступеней такая скорость выходит далеко за известные мне нормы. – Он резко остановился и повернулся ко мне. – Ты случайно снова не прикасался к Книге? К музейному артефакту? К рунам? К стене в лабиринте?

– Нет, – покачал я головой. – Честно соблюдал ваш запрет, ни к одному из древних объектов не приближался.

Лаврентьев снова начал ходить по кабинету, но теперь заметно медленнее.

– Возможно, стоит оставить тебя под наблюдением до завтра, – произнёс он после короткой паузы. – Проверить источник ещё раз и убедиться, что его состояние не изменится.

Я уже собирался ответить, но магистр сам покачал головой.

– Нет, это тоже плохая идея. Если источник действительно полностью наполнен и готов к перестройке, искусственно удерживать его в таком состоянии опаснее, чем провести переход под контролем.

– Я недавно заметил другое, – сказал я, воспользовавшись паузой. – Возможно эта информация вам покажется ценной. Недавно зов сразу из трёх мест резко усилился.

Лаврентьев чуть сильнее выпрямился, лицо его стало совершенно серьёзным.

– Из трёх?

– Книга, артефакт и замурованный проход в лабиринте.

Эдуард Антонович несколько секунд молчал.

– Вот это мне нравится ещё меньше, – наконец произнёс он. – Особенно то, что теперь ты ощущаешь не только Книгу и артефакт, с которыми непосредственно соприкасался, но и закрытый проход, находясь от него на значительном расстоянии.

Он снова принялся ходить по кабинету.

– Новых снов не было? Рун? Голосов? Видений?

– Пока ничего подобного.

Лаврентьев едва заметно кивнул, продолжая размышлять.

– Хорошо. Значит, пока нет прямого воздействия. Но это не отменяет того, что три источника одновременно усилили зов. Возможно, они каким-то образом связаны. Возможно, реагируют на изменения в тебе.

Он остановился и посмотрел на меня.

– Это только предположение. Не пытайся проверить его самостоятельно.

– Я понял.

Магистр ещё несколько секунд молчал, затем добавил:

– Каковы бы ни были причины, искусственно удерживать полностью наполненный источник тоже опасно. Если он действительно готов к перестройке, переход лучше проводить под максимальным контролем.

– Кстати, я хотел сказать ещё об одном, – начал я.

Магистр остановился и посмотрел на меня уже с некоторой опаской. Я невольно улыбнулся.

– Кажется, на этот раз ничего плохого, – сказал я. – Валерий Степанович проверил остальных семерых из нашей группы и признал их готовыми начать переход на вторую ступень.

Эдуард Антонович задумался всего на несколько секунд.

– Тогда объединим процедуры.

– Всей восьмёркой? – удивился я.

– По крайней мере в один день, – кивнул магистр. – Сначала твои друзья перейдут на вторую ступень, после них займёмся тобой.

Он ещё раз посмотрел на меня.

– И ты попытаешься взять четвёртую.

Даже несмотря на то, что именно за этим я и пришёл, от этих слов внутри что-то неприятно сжалось. Четвёртая ступень. Совсем недавно третья казалась мне огромным достижением, теперь же я должен был уйти ещё дальше вперёд, тогда как остальные только собирались сделать первый шаг после меня.

Я был рад за друзей, действительно рад, но собственное развитие всё меньше походило на повод для гордости и всё больше – на нечто, чего следовало опасаться.

– Так даже будет удобнее, – продолжил Лаврентьев. – Посещение Святилища всей вашей группой привлечёт меньше внимания, чем отдельная процедура специально для тебя. Сам факт четвёртой ступени надолго всё равно не скроешь, но совершенно незачем заранее объявлять о нём всей Академии.

– Когда это можно будет сделать?

– Постараюсь организовать сегодня после обеда, – магистр задумчиво потёр подбородок. – Посыльный найдёт тебя и сообщит точное время. Можешь пока предупредить друзей. К этому моменту подготовим дополнительные стабилизирующие контуры, я также сообщу Никону Игнатьевичу.

Эдуард Антонович медленно подошёл к окну. Небо с утра начинало постепенно затягивать тучами. Я не решался прерывать его размышления. Через некоторое время магистр повернулся ко мне.

– При твоём переходе будет присутствовать ещё и тот самый наблюдатель.

Я невольно поморщился, Лаврентьев сразу заметил мою реакцию.

– Уже понял, что ты его недолюбливаешь, но так надо.

– Понял, – вздохнул я. – Могу идти?

– Иди.

Я уже открыл дверь, когда Лаврентьев снова меня окликнул:

– Михаил.

Я обернулся.

– Хочу повторить ещё раз. До перехода категорически запрещаю поддаваться зову Книги, артефакта или замурованного прохода. Что бы ты ни почувствовал – ничего не трогать, никуда не идти и самостоятельно ничего не проверять.

– Я понял.

И только после этих слов заметил неприятную странность. Стоило Лаврентьеву произнести слово «Книга», как далёкое ощущение её присутствия мгновенно стало сильнее. Совсем немного, но достаточно, чтобы я это почувствовал.

* * *

Пока основные силы Пожарских были связаны боем возле границы, нападение на родовой замок уже шло полным ходом. Руководить обороной пришлось Борису Николаевичу Каменскому – всё же не зря Фёдор Алексеевич решил оставить его в замке вопреки желанию барона, который в решающей битве хотел быть рядом со своим сюзереном.

Почти все боеспособные резервы, которые удалось найти в Солнцеграде и ближайших гарнизонах, были стянуты к замку, однако людей всё равно оказалось намного меньше, чем хотелось бы иметь в своём распоряжении барону в этот час.

Наблюдая за действиями нападающих, Каменский заметил, что те действуют профессионально, снова никаких гербов, заметных цветов одежды, короткие команды, чёткое разделение воинов и магов, отличное снаряжение. Особенно тревожило то, что противник слишком хорошо знал устройство внешних укреплений и не тратил время на очевидно сильные участки.

Маги раз за разом били по одному и тому же участку стены, постепенно повреждая артефактную защиту. После очередного удара защитный контур вспыхнул ослепительным светом, но выдержал. Каменная крошка посыпалась со стены, один из стоявших наверху воинов вскрикнул и рухнул вниз.

Виктор в это время руководил связью между отдельными секторами обороны и постоянно носился вдоль стен, передавая команды туда, где уже не работали обычные сигналы. Остап Афанасьевич принял под начало часть стрелков и резервных воинов, удерживая участок возле внешних ворот. Степан вместе с небольшой ударной группой несколько раз контратаковал прорвавшихся на стены противников и не позволял им закрепиться.

Во время последней такой вылазки один из чужих воинов уже успел перебраться через парапет, но Степан встретил его ударом меча и тут же развернулся к следующему. Подоспевшие бойцы Пожарских отбросили остальных обратно.

Первый серьёзный штурм удалось отбить: защитные контуры замка выдержали объединённый магический удар, а нападающие откатились, потеряв нескольких магов.

– Лёгкой победы не будет, – задумчиво произнёс Борис Николаевич, наблюдая за отступлением противника из окна башни замка. – Скорее всего, этот штурм был лишь проверкой реакции гарнизона.

– Возможно, ваше благородие, – ответил Виктор, стоявший рядом в ожидании новых приказов.

Следующая атака не заставила себя долго ждать. Магические удары по внешним стенам обрушились сразу на нескольких участках, заставляя защитников растягивать немногочисленные резервы. В одном месте Степан со своим отрядом смог остановить подготовленный прорыв, но почти одновременно мощный магический удар пришёлся по другому сектору, где внешняя защита неожиданно просела.

Защитный контур вспыхнул и погас. Следующий удар пришёлся уже непосредственно в стену. Каменная кладка лопнула, часть стены обрушилась во внутренний двор, подняв облако пыли. Несколько защитников оказались под обломками, а через образовавшийся пролом сразу начали входить чужие воины.

Барон Каменский принял неприятное, но правильное решение: не удерживать внешние укрепления любой ценой и приказал организованно отходить к основной части замка.

Защитники быстро отступили по заранее определённым внутренним маршрутам, перекрывая за собой проходы и активируя магические ловушки. Виктор едва успел вывести нескольких отрезанных бойцов, а Степан со своей группой прикрыл последний отход.

Один из преследовавших их противников успел приблизиться почти вплотную, но вспыхнувшая под ногами магическая ловушка отбросила его обратно в коридор. Степан захлопнул тяжёлую дверь и лично опустил тяжёлый засов, активировал защитный артефакт.

Неожиданно натиск противника почти прекратился.

– Как-то странно они затихли, – задумчиво сказал Каменский Виктору, прислушиваясь к внезапно нависшей тишине. Он ещё несколько секунд смотрел в сторону оставленных укреплений. – Странно… Враг наконец получил возможность развить успех, но вместо этого словно чего-то ждёт.

Барон нахмурился. Противник только что потратил немало людей и сил, чтобы пробить внешнюю оборону. Теперь дорога дальше была открыта, но никто не торопился воспользоваться достигнутым преимуществом. Значит, ждали чего-то другого. Или кого-то.

Каменский резко повернулся к Виктору.

– Витя, срочно поднимай всех на ноги! Пусть проверяют внешние контуры замка. Особое внимание обратить на защиту дополнительных выходов!

Виктор кивнул и тут же убежал из наблюдательного пункта, барон тотчас последовал за ним.

Периодически выглядывая из разных окон, Борис Николаевич заметил странное движение возле одной из тщательно замаскированных служебных дверей, о существовании которой знали только люди, давно находившиеся в замке.

Каменский стремглав побежал туда. Возле двери барон заметил одного из своих и узнал его. Человек не первый год служил в замке, неоднократно попадался Каменскому на глаза в коридорах и во дворе, ничем особенным никогда не выделялся. Вот только сейчас его поведение было совсем нетипичным.

Вместо укрепления прохода он уже почти снял внутренний запор и готовился открыть дверь изнутри.

Каменский на мгновение застыл. Так вот кто всё это время находился у них под боком, тот самый «крот», которого искали после прежних утечек информации. Ещё пара движений – и дверь будет открыта.

Барон бегом сократил разделявшее их расстояние. Предатель услышал шаги и резко обернулся, его рука уже тянулась к последнему магическому запору, но не успела.

Каменский ударил мечом наотмашь сверху вниз, человек рухнул на каменный пол замертво, по каменному полу растекалась тёмная лужа.

Несколько секунд барон смотрел на тело, только потом раздражённо выдохнул:

– Эх, чёртовы нервы, – Борис Николаевич протёр клинок и убрал его в ножны. – Теперь от тебя уже ничего не узнаешь.

Досада получилась особенно горькой. Человека, которого столько времени пытались найти, Каменский наконец обнаружил собственными глазами и тут же лишился единственной возможности допросить его.

Но сожалеть было поздно. Шагнув через тело предателя, барон вновь активировал все контуры защиты двери и усилил её дополнительным заклинанием.

Некоторое время было тихо. Потом снаружи словно только этого и ждали, штурм возобновился с прежней яростью. Магические удары один за другим обрушивались на стены замка, нанося артефактной защите всё более тяжёлые повреждения. Воздух содрогался от грохота, из коридоров доносились крики раненых и команды защитников. Ещё немного – и осаждающие ворвутся внутрь.

В этот момент со стороны центральных ворот донёсся топот множества подкованных лошадей. Каменский сначала даже решил, что ослышался, потом метнулся к ближайшему окну. Во двор один за другим врывались конные отряды Пожарских, собранные по приказу князя в ближайших гарнизонах.

Основные силы нападающих уже втянулись во внешние укрепления и сосредоточились возле пролома, поэтому появившаяся конница оказалась у них за спиной.

– Наконец-то! – выдохнул Каменский.

Всадники с ходу ударили по неизвестным в тыл. Барон отступил от окна и рявкнул ближайшему связному:

– Всем подразделениям – в контратаку! Давить их к внешней стене! Не дать уйти!

Приказ быстро разошёлся по замку. Малочисленный гарнизон одновременно перешёл в наступление, началась ожесточённая схватка.

Люди в серых и тёмных одеждах просто так сдаваться не собирались, даже понимая, что положение резко изменилось. Они продолжали действовать организованно. Маги ставили защиту, воины пытались удержать проходы и пробиться обратно к внешней стене. Несколько групп сумели отступить, но значительная часть оказалась зажата между подошедшей конницей и гарнизоном.

Постепенно кольцо вокруг них сжималось. Одного из серых воинов сбили с ног и скрутили. Он перестал сопротивляться, но вдруг резко дёрнул головой. Стоявший рядом солдат заметил это слишком поздно, пленный что-то раскусил во рту. Через несколько мгновений его тело выгнулось, изо рта пошла пена.

– Яд! – крикнул кто-то.

Каменский резко обернулся. Рядом другой пленник уже попытался повторить то же самое, но воин Пожарских успел схватить его за челюсть и повалить на землю.

– Рты проверять! – рявкнул барон. – Руки вязать за спиной!

Несколько пленных всё-таки успели проглотить яд, но остальных удалось обезвредить вовремя.

– Сохранять живых любой ценой! – приказал Борис Николаевич, оглядывая захваченных вражеских воинов и пытаясь понять, кому они принадлежат. – С каждого снять всё, что может быть спрятано во рту или одежде. И никого не оставлять без присмотра!

Он ещё раз посмотрел на людей в одинаково неброской серой и тёмной одежде. Теперь в распоряжении князя будут не только трупы и подброшенные улики, будут и люди, которых можно допросить.