Текст книги "Неукротимый Бастард 5 (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Четыре минуты! – донёсся голос Валерия Степановича.

Всего минута прошла? По ощущениям мы уже отбивались как минимум втрое дольше.

Софья с Анастасией слаженно восстанавливали сделанные ими же прорехи в стене. Там, где они не успевали, подключался Никодим: добавлял воду в рыхлую землю и сразу замораживал повреждённые участки. Пусть ненадолго, но при нынешнем холоде подобные заплаты держались достаточно хорошо.

Евдокия нарастила одну из низких стен густо переплетёнными лианами, оставляя между ними достаточно широкие просветы для обзора. Несколько фаерболов ударили в растительную преграду, обугливая листья и стебли, но девушка тут же заставила новые побеги сплестись поверх повреждённых.

– Левый проход держится! – крикнул Дмитрий.

– Справа тоже! – почти одновременно отозвался Марк.

Я только сейчас поймал себя на мысли, что за последние несколько минут почти ничего им не приказывал.

– Три минуты! – снова объявил Валерий Степанович.

Атака продолжала нарастать. Фантомов становилось всё больше, огненные сгустки били в стены почти непрерывно. Мои смерчи уже не успевали очищать пространство целиком, а слишком мощные использовать было опасно – можно было разрушить собственные укрепления.

Лианы Евдокии загорелись сразу в нескольких местах. Девушка стиснула зубы и вытянула руки. Обгоревшие плети дёрнулись, поверх них начали расти новые, но теперь я видел, насколько медленнее они восстанавливаются. Никодим создал тонкие плети и залил пламя водой.

– Спасибо! – выдохнула Евдокия.

– Ещё бы знать, надолго ли!

– Две минуты!

Мы уже практически перестали атаковать. Главное было удержать укрепление. Пришлось отступить ближе к флагу. Софья с Анастасией быстро подняли перед нами ещё одну небольшую земляную стену, а Евдокия тут же усилила её лианами. Дмитрий сам перестроил левый фланг, немного оттянувшись назад, чтобы не дать фантомам зайти в образовавшийся проход. Я заметил это только после того, как манёвр уже закончился. Вот ведь… командую называется. Хотя, если подумать, именно для этого мы столько времени и тренировались.

– Минута! – крикнул Валерий Степанович.

Последняя минута показалась самой длинной. Вскоре лианы снова загорелись от летящих в нас фаерболов, даже несмотря на старания Никодима. Парень уже практически выдохся окончательно. Лицо побледнело, движения стали заметно медленнее, казалось, ещё немного – и он просто свалится на землю. несмотря на это, он снова поднял руку, чтобы запустить водяные плети.

– Никодим, хватит! – крикнул я.

Парень упрямо мотнул головой.

– Ещё могу!

– Я сказал, хватит!

Вместо него метнул в очередных атакующих пару бешено вращающихся воздушных сфер. Они врезались в первые ряды фантомов и разбросали их в стороны. Почти сразу новый вал пошёл справа.

– Илья!

– Вижу!

Он бил разрядами один за другим, стараясь поразить всех, кто появлялся в поле зрения, но даже ему уже едва удавалось успевать. Марк стоял рядом и тяжело дышал, продолжая бросать небольшие экономичные фаерболы.

– Ещё немного! – крикнул Дмитрий.

Сколько именно это «немного», никто уже не знал. Я снова поднял воздушный щит, принимая очередную россыпь фаерболов. Защита дрогнула, но выдержала. В ушах шумело, руки от напряжения едва заметно подрагивали, однако запас маны ещё оставался. Главное – не упустить всё в последние секунды.

И в этот момент прозвучал рог. Все фантомы исчезли практически одновременно. Наступившая тишина показалась оглушительной.

Все мои друзья без исключения устало, со стонами опустились на землю, кто прямо там, где стоял, кто привалившись к обломкам укреплений. Илья спрыгнул с контрфорса и тоже прислонился спиной к стене.

– Вот это дал нам жару Валерий Степанович сегодня! – слабым голосом произнёс Никодим, сидя прямо на холодной земле и тяжело дыша.

– Ага, хорошо повеселились, – усмехнулся Марк, хотя сам выглядел довольно бледным. – Особенно понравилась часть, где Михаил сначала посыпал нас камнями, а потом наставник решил добить фантомами.

– Ничего, это полезно, – сказал Илья, вытирая лоб рукавом. – Хорошая тренировка. Я уже чуть не поверил, что нас сейчас победят.

– Почти поверил? – спросила Анастасия, опускаясь рядом с Софьей. – Я последние полминуты вообще была в этом уверена.

Валерий Степанович неторопливо подошёл ближе, посмотрел на полуразрушенные укрепления, на флаг, оставшийся на месте, затем на нас.

– Удержали, – наконец сказал он. – Причём первую часть прошли заметно быстрее прошлого раза.

Марк довольно улыбнулся, но наставник тут же поднял палец.

– Однако есть одно интересное наблюдение. Михаил, ты примерно с середины штурма почти перестал командовать.

Я невольно поморщился.

– Заметил.

– Я тоже, – усмехнулся Валерий Степанович. – Ты слишком увлёкся полётом и одновременно держал столько плетений, что на происходящее под ногами внимания уже не оставалось. В настоящем бою это может закончиться плохо.

– Согласен, – кивнул я и посмотрел на друзей. – Хотя получается, не зря были тренировки, когда мне запрещали командовать. Каждый знал, что от него требуется, и справлялся на своём участке без дополнительных рекомендаций.

– Именно, – неожиданно согласился Валерий Степанович. – В этом сегодня и была ваша сильная сторона. Дмитрий несколько раз самостоятельно перестраивал левый фланг. Софья с Анастасией меняли места прорыва и потом сами выбирали, какие проходы закрывать первыми. Остальные тоже не ждали команды на каждое движение. Но не путай самостоятельность отряда с отсутствием командира, это разные вещи.

– Справедливое замечание, – я кивнул. – Пока я радовался тому, насколько лучше теперь могу держаться в воздухе и одновременно управлять сложной магией, остальные фактически воевали сами по себе.

– Ну, почти сами, – хмыкнул Марк, словно прочитал мои мысли. – Иногда сверху всё-таки прилетали полезные смерчи. Вместе с песком, конечно.

– Почти, – кивнул Илья.

Дмитрий, всё это время сидевший рядом и молча переводивший дыхание, вдруг посмотрел на меня.

– А ведь ты был прав.

– В чём именно? – решил я уточнить.

Он чуть помедлил.

– Не обязательно самому лезть туда, где и без тебя справятся.

Я сразу понял, о чём он говорит. Софья тоже поняла и едва заметно улыбнулась.

– Вот видишь, – тихо сказала она. – Осталось только вспомнить об этом, когда снова захочешь писать своё заявление.

Дмитрий недовольно вздохнул, но спорить на этот раз не стал.

* * *

После откровенного разговора с Мироном Вяземский поручил своим людям наблюдать в том числе и за ним и уже несколько дней получал отчёты.

В кратких донесениях значилось примерно одно и то же: младший Куракин прямых нарушений не допускает, всё так же ведёт себя относительно враждебно по отношению к Михаилу Пожарскому, но практически перестал приносить сведения, выходящие за пределы обычных академических слухов.

– Вот, значит, как… – нахмурился Андрей, выслушивая очередного человека с отчётом.

Он несколько раз медленно постучал пальцами по подлокотнику кресла. Формально придраться к Мирону было не к чему: поручения выполняет, с Пожарским дружбы не водит, открыто ни от чего не отказывается. Только пользы от его рассказов в последнее время становилось всё меньше и меньше. Вяземский на мгновение задумался, затем повернул голову к собеседнику.

– Я вроде слышал его голос в коридоре… Позовите-ка его сюда. Хочу с ним ещё побеседовать о семье да о доме.

– Сделаем, – кивнул парень и вышел из комнаты.

Андрей тем временем открыл лежавшую на столе книгу и сделал вид, что читает. Правда, уже через несколько мгновений стало заметно, что взгляд скользит по большей части мимо строк. Молодой князь глубоко ушёл в свои мысли, изредка переворачивая страницы исключительно для вида.

Через несколько минут открылась дверь, и вошёл Мирон. Андрей сразу поднял голову и приветливо улыбнулся.

– Проходи, дорогой друг, присаживайся, – нарочито вежливо и дружелюбно произнёс он таким тоном, словно речь действительно шла о совершенно обычной приятельской беседе.

Мирон от этого напрягся только ещё сильнее. Он осторожно прошёл к креслу напротив и опустился буквально на самый краешек, положив руки на колени. Спина осталась прямой, взгляд настороженным, словно в любой момент Куракин был готов подняться и уйти.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Обязательно что-то должно случиться? – с лёгкой ухмылкой поинтересовался Вяземский и неторопливо закрыл книгу. – Да просто хотел спросить у тебя, как дела дома. А то какие-то разные нелепые слухи доходят, даже не хочется верить, что такое возможно. Как сейчас в действительности дела обстоят?

Мирон не ответил сразу. На несколько секунд отвёл взгляд в сторону, словно решая, что именно можно сказать.

– Из того, что я знаю, Пожарские и Куракины временно прекратили прежнее противостояние и совместно ищут третью сторону, которая пыталась окончательно их рассорить.

Вяземский едва заметно улыбнулся. Опять. Мирон снова произнёс вслух вполне очевидные вещи, которые давно ни для кого не являлись секретом. Ни одной подробности, ни одного имени, ничего, что нельзя было узнать из обычных разговоров между адептами.

– Слышал, твой отец усилил патрулирование приграничных территорий? – как бы между прочим спросил Андрей. – Говорят, много патрулей теперь ходит по дорогам и местным городишкам.

– Понятия не имею, – Мирон чуть нахмурился и медленно покачал он головой. – Честно. Такую информацию мне никто не сообщал: сколько патрулей, как они ходят и тому подобное.

Андрей спокойно кивнул, словно ответ его совершенно удовлетворил, и опустил взгляд на собственную руку.

– Наверное, есть ещё замаскированные разъезды, правда ведь? – невзначай спросил он, разглядывая ногти.

Реакция последовала мгновенно. У Мирона брови полезли на лоб, а сам он даже ещё сильнее выпрямился в кресле.

– Вот об этом я действительно ничего не знаю! – сказал Куракин.

Вяземский поднял глаза и несколько секунд внимательно смотрел ему прямо в лицо. Нет, не врёт. И именно это понравилось Андрею ещё меньше.

Если Мирон действительно не знает ни количества патрулей, ни их маршрутов, ни тем более о возможных скрытых разъездах, значит, семья сама начала ограничивать сведения, которые до него доходят. Либо Куракины вдруг стали осторожнее, либо перестали считать Мирона человеком, которому стоит сообщать подобные подробности. Оба варианта были неприятными.

– Понятно, – спокойно произнёс Андрей, ничем не выдавая своих мыслей.

Он на несколько секунд замолчал, затем словно потерял интерес к разговору о приграничных делах и снова удобно откинулся в кресле.

– Ну а что там нового происходит с Михаилом, твоим основным соперником? – всё тем же спокойным голосом поинтересовался Вяземский. – Что там с его четвёртой ступенью? С кем он теперь стал общаться? И самое интересное – как у него обстоят дела с полётом?

Мирон тихо вздохнул. Теперь напряжение в его лице стало ещё заметнее. Он чуть сжал губы, потом начал рассказывать словно заранее выученный текст: Михаил продолжает заниматься, способности Воздуха развиваются, с друзьями общается как обычно, ничего особенно примечательного не происходит. Вяземский слушал некоторое время, затем поморщился и поднял руку.

– Хватит.

Мирон тут же замолчал.

– Это я и без тебя могу узнать, – пояснил Андрей уже заметно суше.

Куракин ничего не ответил, только чуть отвёл взгляд. Вяземский некоторое время молча наблюдал за ним, затем слегка подался вперёд.

– Может, ты знаешь о каких-то необычных встречах Михаила в Академии? – спросил он вкрадчивым, почти доверительным голосом. – Не занятия, не друзья из восьмёрки. Кто-то новый. Кто-то, с кем он раньше не общался.

Мирон сразу снова посмотрел на него, несколько секунд они молчали, потом Куракин медленно покачал головой.

– Нет.

Андрей не отвёл взгляда.

– Совсем ничего?

– Ничего.

Судя по реакции, и здесь говорил правду. Вяземский едва заметно сжал челюсть и вновь откинулся на спинку кресла.

– Ладно, – тихо сказал он. – Пожалуй, прекращай провоцировать Пожарского. Смысла это уже никакого не несёт.

Мирон едва заметно расслабил плечи, но слишком рано.

– Наблюдать за ним нужно повнимательнее, – продолжил Андрей. – Особенно за его новыми знакомыми. Хочу знать об изменениях в поведении всей восьмёрки. Кто куда ходит, с кем разговаривает, кто к ним подходит. – Он сделал короткую паузу. – И что за письма к ним приходят.

Мирон резко поднял голову.

– Письма⁈

В его голосе впервые за весь разговор прозвучало уже не просто напряжение, а откровенное возмущение.

– Знаете что, рыться в чужих вещах я не стану! – сказал он жёстче прежнего.

На лице Вяземского исчезла даже остаточная улыбка.

– Этого от тебя пока никто и не требовал, – довольно сухо ответил он.

Слово «пока» повисло в воздухе. Мирон замер, на несколько мгновений его лицо стало совершенно неподвижным, затем он чуть отпрянул назад.

– А чего тогда⁈

– Я сказал только то, что сказал, – холодно произнёс Андрей. – Не надо придумывать лишнего.

Мирон сжал пальцы на колене, но промолчал.

– В общем, я всё сказал, – Вяземский махнул рукой. – Думай и делай. Пока свободен.

Мирон поднялся почти сразу, словно только этого и ждал. Коротко кивнул и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Несколько секунд Андрей молча смотрел ей вслед.

Помощник, всё это время стоявший у окна, отошёл от стены, подошёл к Вяземскому и сел напротив, в то самое кресло, где только что сидел Мирон.

– Большую часть разговора Куракин говорил правду, – сказал парень.

– Знаю, – кивнул Андрей.

Он снова взял со стола книгу, но открывать её уже не стал.

– И проблема как раз в этом.

Помощник вопросительно посмотрел на него.

– Мирон почти не врёт, – продолжил Вяземский. – Он делает хуже. Всё чаще самостоятельно решает, какую часть правды следует сообщить, а какую оставить при себе. Раньше пересказывал почти всё, что узнавал, теперь выдаёт только то, что считает безопасным.

Андрей немного помолчал.

– А семья, похоже, ещё и сама начала ограничивать информацию, которая до него доходит. Если так продолжится, очень скоро от него останутся одни академические сплетни.

– Убрать наблюдение?

– Наоборот, – Вяземский покачал головой. – Продолжить. Только аккуратно. Не надо ходить за ним по пятам и слишком явно показывать интерес. Если Мирон окончательно поймёт, что мы проверяем уже его самого, полностью закроется, и тогда мы от него вообще ничего не получим.

Помощник кивнул.

Андрей задумчиво посмотрел на закрытую дверь. Мирон всё ещё выполнял поручения, всё ещё разговаривал с ним, всё ещё ничего открыто не нарушал. Только теперь всё чаще сам решал, где заканчиваются эти поручения и начинается та граница, через которую он переступать не собирался. И Вяземскому это совершенно не нравилось.

Глава 17

На одном из практических занятий по боевой магии нам вдруг объявили о совместном практикуме с небольшой группой германских адептов, приехавших в Академию для обмена опытом. Я знал, что на территории Академии есть несколько отдельно стоящих корпусов, где занимаются представители других стран. Раньше с ними пересекаться никогда не доводилось: ни на занятиях, ни на практике. Видел лишь несколько раз издалека, но никогда с ними ещё не тренировался.

Когда мы вышли на большую арену, иностранцы уже ждали неподалёку вместе с несколькими преподавателями. Внешне ничего особенно необычного: примерно такие же тренировочные костюмы, разве что крой немного отличался, да держались германцы чуть более обособленно, разговаривая между собой на своём языке. Несколько человек с любопытством поглядывали в нашу сторону, мы отвечали примерно тем же. Всё-таки не каждый день доводится сравнить собственные навыки с тем, чему учат за пределами Русского царства.

– Итак, господа адепты! – начал Валерий Степанович, дождавшись, когда все построятся на краю большой арены. – Знакомьтесь с нашими германскими коллегами. Занятие сегодня будет не совсем обычным: это не отработка каких-то навыков или изучение новых. Ваша задача – поделиться с ними тем, что вы умеете. Возможно, они смогут чем-то удивить и вас. Для занятия мы их распределим по группам. Не буду просить их любить, но проявите гостеприимство и вежливость!

– Да я вроде никому там хамить не собирался, – усмехнулся Марк, но тут же поймал на себе взгляд наставника и замолчал.

– Особенно ты, – сухо добавил Валерий Степанович.

Марк лишь развёл руками, отчего несколько человек рядом тихо рассмеялись.

Несколько помощников Валерия Степановича занялись распределением иностранных адептов по группам. Нам определили пару германцев: один примерно моего возраста, или, может быть, чуть старше, второй явно старшекурсник. Когда нас представляли друг другу, выяснилось, что старший, так же, как и я, владеет Воздухом.

– Вот это уже интересно, – негромко сказал я.

– Это Михаил Пожарский, – сказал преподаватель, показывая старшему германцу на меня. – Первокурсник. Уже имеет четвёртую ступень.

Маг Воздуха после этих слов заметно оживился. Сначала словно решил, что ослышался, затем повернулся ко мне и внимательно посмотрел, слегка вскинув брови. По его реакции я сразу понял, что он, возможно, уже слышал про молодого мага Воздуха, но фамилия Пожарского сама по себе ничего ему до этого не говорила.

– Четвёртая ступень? На первом курсе? – переспросил он с заметным акцентом.

– Так уж вышло, – сказал я с ухмылкой, пожимая плечами. – Усердные тренировки и целеустремлённость, а также высокий предел.

– Среди наших уже обсуждали первокурсника, допущенного к занятиям со старшими адептами, – признался германец, продолжая меня внимательно разглядывать. – Скажите мне, Михаил, правда ли вы можете одновременно удерживать несколько независимых воздушных воздействий?

Его вопрос меня слегка насторожил, но ничего секретного в самой способности я не видел. Мои тренировки проходили на глазах десятков адептов, преподавателей и обслуживающего персонала, так что при желании узнать об этом не составляло никакого труда. Но одно дело – знать, что я умею, и совсем другое – добровольно показывать иностранцам вообще всё, на что способен.

– Да, могу, – спокойно кивнул я. – Хотя стабильность всё ещё зависит от сложности воздействий.

Германец несколько мгновений смотрел на меня, словно ожидал продолжения, но я его не дал.

– Ещё раз обращаю ваше внимание, – сказал наставник, прервав наш разговор, – сегодняшнее практическое занятие посвящено защитным и атакующим техникам, поэтому предлагаю вам не просто выполнить одинаковые упражнения, а сравнить разные школы работы со стихиями.

– Ну что, тогда приступим? – спросил я у своего заграничного напарника, тот улыбнулся и охотно кивнул.

Нам выделили небольшой участок арены, отгороженный от остальных магическим барьером. Остальные друзья расположились неподалёку, каждый со своими иностранными партнёрами, но время от времени всё равно поглядывали в нашу сторону. Особенно Софья, которой явно было интересно, чем отличаются германские приёмы Воздуха от уже привычных ей моих воздействий.

По просьбе коллеги я начал первым. Поднял несколько учебных мишеней отдельными потоками, удерживая их на разной высоте, и одновременно ещё одним потоком поразил движущуюся цель возле края площадки. Затем слегка изменил направления воздействий, заставив одну мишень уйти вправо, вторую – подняться выше, а третью – замереть почти на месте.

Намеренно не стал показывать максимум. Никакого полёта, крупных вихрей или того, что отрабатывал в последнее время вместе с Валерием Степановичем. Для обычного обмена опытом вполне достаточно и этого.

Германский маг наблюдал очень внимательно. В какой-то момент вытянул ладонь вперёд, словно пытался ощутить каждый воздушный поток, их разделение и расход маны.

– Интересно, – наконец произнёс он. – Вы действительно удерживаете их почти независимо.

– Почти, – уточнил я. – Чем сложнее действие каждого потока, тем труднее сохранять их раздельными. Просто поднять несколько предметов не так сложно.

– Знаете, мой русский друг, – сказал вдруг германец, – я предпочитаю распределять воздух несколько иначе. Я видел вашу воздушную защиту. Вы создаёте достаточно плотный слой, верно?

– Примерно так.

– А я делаю вот так.

Парень вытянул руки вперёд и взмахнул ими, словно дирижёр перед оркестром. Воздух перед ним дрогнул, и спустя несколько мгновений появилась едва заметная прозрачная стена из нескольких отдельных слоёв, двигавшихся навстречу друг другу под разными углами.

Со стороны конструкция действительно напоминала слоёный пирог. Я сразу обратил внимание, что каждый отдельный поток значительно слабее моей привычной воздушной линзы. Но именно поэтому стало интересно: может, смысл здесь не в том, чтобы полностью остановить атаку?

– Коллега, расскажите подробнее, в чём вы видите плюсы вашего многослойного щита? – попросил я, когда он опустил руки.

– Сначала лучше показать, – ответил германец.

Софья, которая к этому времени как раз закончила своё упражнение и находилась совсем неподалёку, услышала наш разговор и подошла ближе.

– Давайте я попробую атаковать определённую мишень, а вы будете её защищать, – предложила она. – Так понятнее будет.

– С удовольствием, – улыбнулся немец и вежливо чуть склонил голову.

В воздухе перед девушкой уже завис увесистый булыжник. Германец отошёл к манекену и вновь сформировал перед ним многослойную защиту. На этот раз я наблюдал особенно внимательно, стараясь понять, под каким углом движется каждый слой.

Софья коротко повела рукой, булыжник с силой полетел точно в центр мишени. Первый воздушный слой не остановил его, только едва заметно изменил направление движения. Второй встретил уже смещённый камень и отклонил его ещё сильнее. В третий булыжник вошёл по касательной, значительно потеряв скорость, и последний слой принял уже заметно ослабленное воздействие. Камень всё-таки долетел до земли рядом с манекеном, но саму цель так и не задел.

– Любопытно, – протянул я.

– Попробуйте, – предложил германец.

Я встал на его место и попытался повторить увиденное. Сначала получилось не очень: два слоя частично смешались, а третий оказался слишком плотным и фактически работал как моя обычная защита.

– Нет, – покачал головой коллега. – Не пытайтесь остановить. Ваша задача – всё время менять направление.

Попробовал ещё раз. На этот раз слои сделал слабее и расположил под небольшими углами относительно друг друга.

– Готов? – спросила Софья.

– Давай.

Второй булыжник полетел значительно медленнее первого, но для проверки хватило. Он прошёл первый слой, сместился немного вправо, второй заставил его уйти выше, а после третьего камень уже заметно потерял направление и ударился в землю рядом. Я невольно улыбнулся.

– Теперь понял.

Моя привычная защита лучше выдерживала сильный прямой удар, зато эта техника позволяла не столько останавливать атаку, сколько постепенно уводить её в сторону, расходуя меньше силы на каждый отдельный слой и всю конструкцию в целом. Что ж, это тоже имеет право на жизнь.

– Получается, если летит что-то действительно тяжёлое, вы просто не пытаетесь принять всё воздействие на себя?

– Именно, – кивнул германец. – Зачем бороться с силой, если можно заставить её пройти мимо?

Мне идея понравилась. Следующие несколько минут мы экспериментировали уже вдвоём. Сначала он атаковал мои щиты, потом я его. Несколько раз меняли мощность ударов и количество слоёв, после чего я окончательно убедился, что техника имеет свои ограничения. Слишком сильный прямой удар мог просто продавить слабые слои быстрее, чем они успеют изменить его направление, зато против серии более лёгких атак расход маны получался заметно меньше.

Постепенно первоначальная настороженность между нами почти исчезла. Мы начали перебивать друг друга уже не из осторожности, а потому, что каждому хотелось быстрее показать собственный вариант приёма. Разговор действительно стал напоминать обычный обмен опытом между двумя магами одной стихии.

В какой-то момент я заметил второго германского адепта. Тот уже закончил своё упражнение и теперь стоял рядом, сложив руки на груди, внимательно наблюдая за нами. Заметив мой взгляд, он слегка улыбнулся и сразу обратился ко мне:

– Как так вышло, что первокурснику вообще позволяют заниматься такими упражнениями вместе со старшими?

В его интонациях и выражении лица я не видел явной неприязни. Скорее обычное любопытство, которое после увиденного вполне можно понять.

– Так уж вышло, – ответил я, пожимая плечами. – Раньше обычного перешёл на более высокую ступень, а из-за большего потенциала получил отдельную программу развития дара Воздуха.

В голове сразу промелькнули Книга, артефакт и этот зов пустоты в лабиринте. Мелькнули и тут же были отброшены, об этом сейчас упоминать точно не стоит. Да и вообще никому, кроме тех, кому уже положено знать.

– Отдельная программа? – переспросил германец.

– Дополнительные занятия со старшими адептами. Ничего особенно загадочного.

Он кивнул, и на этом разговор снова вернулся к магии.

Тренировка закончилась довольно быстро. Мы ещё несколько раз повторили новые приёмы, после чего Валерий Степанович объявил завершение занятия и отправил всех переодеваться.

К этому моменту я уже почти перестал думать о первоначальной настороженности. Практикум получился действительно полезным, а многослойный щит я собирался обязательно попробовать ещё раз самостоятельно. Но после переодевания оба германца вновь подошли ко мне, и вот теперь разговор неожиданно ушёл совсем в другую сторону.

– Михаил, можно спросить? – начал старший маг Воздуха. – Вы давно живёте в Солнцеграде?

– Только пока учусь в Академии.

– А ваша семья далеко отсюда?

Я чуть удивился, но ответил спокойно. Дальше вопросы посыпались один за другим. Они интересовались жизнью Пожарских, тем, часто ли я бываю дома, приходилось ли мне когда-нибудь путешествовать далеко от Русского царства и видел ли я другие страны.

– А за пределами Русского царства бывали? – спросил второй германец.

– Нет, – я покачал головой.

– Никогда?

– Никогда.

Оба на мгновение переглянулись, хотя, может быть, мне это просто показалось.

– А хотели бы когда-нибудь посмотреть иностранные академии? – почти сразу спросил маг Воздуха. – Увидеть, как обучают магов в других странах?

Вот теперь я уже внимательнее посмотрел на собеседников. Сам по себе вопрос совершенно нормальный. Мы только что больше часа обсуждали различия наших школ магии, и логично предположить, что человеку может стать интересно посмотреть на обучение в другой стране. Только почему-то после нескольких месяцев ожидания очередного удара из-за угла подобное любопытство перестало казаться мне совсем уж безобидным.

– За границей никогда не бывал, – совершенно спокойно повторил я. – А сейчас мне хватает и собственной Академии.

Маг Воздуха изумлённо поднял бровь. На какое-то мгновение он словно застыл, будто мой ответ оказался не совсем тем, которого он ожидал, затем быстро улыбнулся.

– Понимаю.

После этого германцы довольно коротко попрощались и ушли в другую сторону. Я остался возле раздевалки ещё на пару минут, приводя в порядок вещи, и невольно прислушивался к разговорам вокруг.

Очень скоро услышал знакомый акцент. Оказалось, иностранцы примерно так же расспрашивают других адептов. Кого-то спрашивали об учебных программах, кого-то о практических занятиях, русских боевых техниках, преподавателях и впечатлениях от Академии.

Я невольно усмехнулся собственным мыслям. Похоже, всё-таки начинаю сходить с ума. Люди приехали сюда именно для обмена опытом. Разумеется, им интересно, как мы учимся, чем живём, где бывали и что думаем об их Академиях. Если считать подозрительным каждый лишний вопрос, скоро действительно начну видеть шпиона в каждом встречном.

И всё же неприятное ощущение меня не отпускало. Каждый вопрос по отдельности выглядел совершенно безобидно. И даже все вместе вполне можно было объяснить обычным любопытством. Только почему маг Воздуха так удивился, услышав, что я никогда не бывал за границей? Наверное, тоже ничего особенного. Наверное.

После занятия я всё же решил зайти к Лаврентьеву, надеясь застать его на месте. Магистр действительно оказался в кабинете.

– Слышал, вы сегодня общались с германцами, – сказал Эдуард Антонович, даже не поднимая на меня взгляда.

Перед ним, как всегда, лежали груды документов. Одни он перекладывал в стопки, другие просматривал и тут же откладывал в сторону.

– Ну да, вы же всё знаете, – усмехнулся я.

– Рассказывай, – коротко сказал магистр и наконец посмотрел мне в глаза.

Может быть, мне показалось, но на мгновение в его взгляде появилось какое-то напряжение. Не удивление, скорее ожидание чего-то неприятного. А может, после сегодняшней тренировки я уже начал находить подозрительные признаки вообще у всех подряд.

Я рассказал ему о разговоре с германским магом почти дословно. Про четвёртую ступень, независимые воздушные потоки, многослойную защиту и вопросы после занятия. Не забыл упомянуть и интерес к Пожарским, иностранным академиям и тому, бывал ли я когда-нибудь за пределами царства.

Эдуард Антонович выслушал всё молча, ни разу не перебил.

Только после того, как я закончил, спокойно откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– Совершенно не вижу причин прекращать общение, – сказал он.

Я внимательно посмотрел на магистра. Тот продолжил всё таким же ровным голосом:

– Более того, я бы посоветовал пользоваться возможностью познакомиться с чужими магическими школами. Вы сами сегодня увидели, что некоторые приёмы могут оказаться полезными. Учебные техники, способы защиты, особенности контроля стихии – обсуждайте сколько угодно, – Лаврентьев сделал небольшую паузу. – Но есть одно «но».

Ну разумеется.

– Семейные дела, закрытые события Академии и собственные тайны – уже совсем другой разговор.

– Полностью с вами согласен, – сказал я. – Значит, если попробуют ещё раз со мной заговорить на подобные темы, буду изображать вежливую улыбку.

– Именно так, Михаил Фёдорович, – сказал магистр и едва заметно улыбнулся одними уголками губ. – Только не нужно шарахаться от них по коридорам. Это тоже будет выглядеть довольно странно.

– Постараюсь держать себя в руках.

– И ещё одно.

Я уже собирался подниматься, но остался на месте. Эдуард Антонович несколько мгновений молча смотрел на меня.

– Будьте внимательны. Не подозрительны ко всему подряд, а именно внимательны. Если германские адепты захотят узнать больше, чем вам самому хотелось бы им открыть, постарайтесь запомнить, кто спрашивал, о чём именно и при каких обстоятельствах.

Вот теперь мне уже точно не показалось. Внешне магистр оставался совершенно спокойным, но мой рассказ он явно воспринял серьёзнее, чем хотел показать.