Текст книги "Искатель, 2018 №7"
Автор книги: Сергей Иосич
Соавторы: Игорь Москвин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
– Хорошо, – Путилин придвинул кресло ближе к камину. – Поставьте сюда стул, – распорядился он, показав рукою рядом с собою. – Садись, Степан. – Имя ему ранее назвал штабс-капитан, докладывая о поездке.
Молодой человек сделал шаг, замер, плечи опустились. И он шагнул к стулу.
– Миша, позови Василия Михайловича.
Жуков вышел.
Воцарилась тишина, только Степан от волнения хрустел пальцами.
– Иван Дмитрии, звали? – в гостиную вошел штабс-капитан в застегнутой наглухо шубе, и от него пахнуло морозной свежестью. – Старый знакомый.
Степан не поднял головы.
– Да, вот молодой человек дает нам позволение на проведение обыска, – Путилин повернул голову в сторону вошедшего. – Начинайте, тем более что имение вам знакомо. Нас оставьте, мы здесь чайком со Степаном побалуемся.
– А…
– Не надо, – перебил Иван Дмитриевич, давая понять, что хочет поговорить с доверенным лицом Петра Глебовича наедине.
– Так точно, – по-военному щелкнул каблуками Орлов, и находящиеся в гостиной вышли вслед за ним.
Путилин откинулся в кресле, положил ногу на ногу, словно чего-то выжидал. На самом деле устал от ночной тряски и холодного воздуха. Огонь очаровывал яркими языками, танцующими по поленьям и с жадностью пожирающими поднесенную деревянную дань.
– Ты сам откуда будешь? – наконец произнес Иван Дмитриевич, потирая пальцами подбородок.
– Я? – изумился молодой человек, повернул недоуменное лицо к развалившемуся в кресле собеседнику.
– Зачем же мне о себе знать?
– Из Тверской губернии.
– Значит, из анисимовского имения?
– Да.
– Понятно, фамилия у тебя какая?
– Да у нас почти все в Анисимовке Анисимовы.
– После указа фамилии писались по хозяйской.
– Так и было.
– Батюшка жив?
– Нет, мне и четырех не было, когда уехал на заработки и не вернулся.
– Как к Петру Глебовичу попал?
– Так в ту пору и забрали в имение. – И добавил тихо, скрежетнув зубами: – Я при псарне рос.
– Тяжело было?
– Ко всему привыкаешь, особенно в таком возрасте.
– Грамоте учили?
– О да! Меня, навроде ученого медведя, приблизили, обогрели, обучили, даже французскому языку. – Он замолчал, словно тяжесть воспоминаний давила на грудь и становилось тяжело дышать. Иван Дмитриевич не торопил. – Потом, словно надоевшую игрушку, снова на псарню.
– Тяжело было?
– Да я этого и ожидал, поэтому перемена мягкой постели на подстилку из сена прошла безболезненно.
– Здесь как оказался?
– В каждом деле нужны доверенные люди, особенно которых знаешь с детства.
– Почему не ушел?
– Боялся, что меня Петр Глебович найдет.
– Почему?
– Кому нужны лишние свидетели? – на лице появилась кривая улыбка. – Да и без денег…
– А те что…
– Увольте меня от этого, – перебил Путилина Степан, – чтобы, не дай бог, попасться?
– Как же Анисимову удалось сбежать?
– В конюшне всегда оседланная лошадь, да и комнату для себя Петр Глебович выбирал с умыслом. Мне кажется, он всегда был готов к побегу, у него звериное чутье на опасность.
– Как он отнесся к смерти Левовского?
– Сергей Иванович умер? – произнес молодой человек удивленным тоном. – Мы об этом не знали.
– Что, Фома Тимофеевич не приезжал?
– Нет, он как в начале декабря поехал по делам в столицу, так и вестей от него не было.
– Даже писем?
– Я бы знал.
– Где все-таки может остановиться Анисимов?
– Либо у Ильина, либо в гостинице, но, думаю, не больше одного дня, а дальше через Финляндское княжество в Швецию.
– Что его побудило к такому деянию? – Хотя Иван Дмитриевич не называл, какое преступление, но оба понимали, о чем идет речь.
– В первую очередь, дело-то рискованное, вот этим и привлекало.
– Где он познакомился с Левовским и Ильиным?
– С Ильиным – в Твери, там Петр Глебович цензором служил при губернской управе, с Левовским – не слышал. Я же как сюда был привезен, так безвыездно здесь живу, на мне все по имению.
– А Ильин? Он же управляющий?
– Да какой же он управляющий, так только представляется, на самом деле на побегушках у Анисимова.
– Не пойму, кто всем этим заправлял? – Путилин рукой вычертил в воздухе круг.
– Да они и сами не знали – Левовский считал, что он, Петр Глебович себя за главного держал.
– Понятно. Теперь, может, о типографии расскажешь?
– Что о ней говорить? – Степан не выказывал никакого удивления осведомленностью Путилина. – Как я понимаю, Фома Тимофеевич о ней рассказал да ваши помощники, – он кивнул в сторону.
– Все-таки.
– Подвальное помещения под хозяйственной постройкой выкопали при прежнем хозяине, Сергее Ивановиче, – на лице Степана появилась улыбка. – Он и из кухонного погреба туда ход сделал, так что готово было давно. Во все вникал сам, даже учил людей работе на машинах.
– Сколько там человек?
– Трое.
– Вооружены?
– Да вы что? Петр Глебович их в черном теле держал. Как я подозреваю, когда стали бы не нужны, то и вообще… – Степан страшился произнести вслух то, о чем знал со дня приезда.
– Вполне в духе Эвгения Сю.
– И анисимовской породы. Они же до указа все жилы тянули из своих. Если не по их нраву, то секли нещадно.
– И тебе доставалось?
– Бывало.
– Что ж, пора приступать к служебным делам.
– Ваше право.
Миша повел Путилина в схрон после того, как оттуда вывели троих невысокого роста мужчин в мешковатой одежде.
Пошли через кухню. Идти было легче, когда и спереди, и сзади несут по масляной лампе, но все равно пришлось держаться рукой за стену. Лестница казалась слишком крутой. Теперь Иван Дмитриевич жалел, что скинул шубу в гостиной, мороз пробирал до костей.
– Мы здесь, наверное, с час торчали, – пояснял начальнику Жуков, – когда дверь закрылась. Я докладывал вам, такого холода не чувствовал, – младший помощник поежился. – Вот под той полкой краска стояла. Ее уже всю вынесли, каждая ассигнацией обернута – видимо, чтобы по цвету не искать.
– Разумно.
– Пойдемте дальше, Иван Дмитриевич.
Вырытый от дома до тайного места ход казался теперь не таким мрачным в свете ламп, а только узкой щелью, укрепленной через сажень обструганными бревнами небольшого диаметра. Пол был устлан досками, скрипевшими под ногами. Впереди дверь.
Помещение было разделено на три отсека: в первом – самом большом – стояли машины, которые прибыли из Германии, и лежали пачки сероватой бумаги, приготовленной для печати; во втором – ручной нож с поднятым широким лезвием для резки и рядом с ним – отпечатанные разным цветом ассигнации в листах; третий отсек – жилой.
Путилин осматривал с любопытством. Многое он повидал: и тайники разбойничьи, и подполы, и подвалы – но чтоб вот так целая типография под носом у уездных властей печатала фальшивые деньги, с таким столкнулся в первый раз. Даже не верилось, что видит собственными глазами пачки отпечатанных денег, набитые мешки. Работники, оказывается, рассыпали ассигнации под ноги и топтали их, чтобы они выглядели побывавшими в обращении.
– Все продумали. Наверное, знали, как Империю наводнить фальшивками, – проворчал, качая головой, Иван Дмитриевич, – а вот с Левовским вышла незадача. Если бы не убийство, долго б мы оставались в неведении. Деньги-то ничем от настоящих не отличимы. Им удалось бы воплотить преступные замыслы.
– Нашли б их, – самоуверенно произнес Михаил.
– Нашли бы, – передразнил Путилин, – но главный-то ушел.
Жуков засопел.
– Еще встретимся на узкой дорожке.
Сергей ИОСИЧ
СЕРДЦЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
…………………..
Зима уж третий год подряд выдалась морозная и вьюжная. Снег выбелил окрестности городища, леса и степь. Речку Казым сковало толстым льдом, в котором мужики сверлили лунки и ловили рыбу. Но работа в литейках и кузнях кипела вовсю. Арии спешили отлить и наковать множество металлических изделий. Стук молотов сочетался с пением петухов, мычанием коров и ржанием лошадей. Над городищем дым стоял коромыслом.
Роду Миролюба поступил заказ от великого козарского кагана на изготовление большой партии бронзового оружия. Красным летом приезжали купцы из Согдианы и, не торгуясь, забрали все мечи, ножи, наконечники для копий, стрел и украшения из бронзы и драгоценных камней. За это расплатились шелковыми тканями, баранами, кожей да арбузами и дынями.
Три круга назад землю так трясло, что рассыпались высоченные каменные стены, окружающие городища руссов-ариев. Гнев богов легко разрушал избы и каменные храмы. Тогда всем родам пришлось трудиться все красное лето не покладая рук, чтобы насыпать высоченный глиняный вал вокруг городища и возвести бревенчатую стену. Спешили потому, что могут появиться дикие орды кочевников, и тогда – несдобровать. Хотя многие годы соседние царства и ханства жили в мире с ариями, а правители и ханы порой даже приходили на помощь, поскольку через их земли проходили многочисленные торговые пути. Но иногда приходили совсем дикие орды, от которых арии либо отбивались, либо откупались. Умение делать оружие – самый ценный товар всех времен – служило гарантией тому, что жизнь родов будет безопасной и сытой.
Князь Миролюб вышел из светлой, теплой горницы и направился обходить городище. Нахмурившись, он замечал подгнившие бревна стен, осадку столбов и ветхость помостов для воинов.
– Весной, после масленицы, когда Ярило пойдет ввысь, надо бы созвать мужиков и поправить стены, помосты и лестницы, а то, не ровен час, пожалуют степные орды и придется отбиваться… – соображал князь, направляясь в кузню. Кузнец Доброжир с подмастерьем с надрывом махали тяжелыми молотами и не останавливали работу, несмотря на приход почитаемого гостя. По окончании работы кузнец протянул Миролюбу клинок. Князь проверил остроту лезвия, полюбовался легкостью и изяществом оружия и молвил:
– Гой еси, Доброжир! Уж третий круг подряд жестокие холода и высокие снега одолевают наши городища. Даже могучие мамонты и носороги из-за бескормицы ушли на юг. Апельсиновые деревья и виноград вымерзли. За что бог Род отнял у нас поможу? Надо бы волхву восславить гимном Всевышнего и принести ему жертвенные блины, оладьи, мед да баранов.
– Дело говоришь, князь! Ныне морозы да вьюги совсем одолели, спасу нет. Целыми днями печи горят – дров не напасешься, да еще древесный уголь кончается. Надо бы мужиков послать поработать на угольных ямах. Даже скотине в хлевах холодно, голодно и болезненно. Коровы совсем не стали давать молока. Борейные кочевники-оленеводы сказывают, что в их краях море покрылось льдом, а могучая река Обь стала… – ответил кузнец, положив на наковальню новую бронзовую заготовку.
– Добро! Все сделаем как надо. Может, Ярило подарит нам больше тепла, если мы хорошо его попросим? – вопросил князь и, не дождавшись ответа, зашагал к храму бога Рода. Храм, сложенный из огромных каменных блоков и частично разрушенный, стоял на высоком берегу, вне стен городища. Только упряжке мамонтов было под силу сдвинуть эти блоки, уложенные на деревянные катки, и передвинуть их из каменоломни на площадку строительства храма.
Величественное каменное сооружение давило своей божественной силой. Несмотря на сильный мороз, волхв вышел из своей кельи к князю в подпоясанной кушаком рубахе и портках. Жрец был высокого роста, светел лицом и улыбался. Ступая по снегу босыми ногами, он обратился к князю:
– Ой ты, гой еси, князь Миролюб! Я уже знаю причину твоего прихода и могу просветить тебя по твоей нужде. Ныне теплые течения на северном морс навсегда покинули наши края. Причина же в этом одна: два огромных острова ушли под воду из-за землетрясений, и спаслось жителей этих островов только малое число. Далеко на западе теплое течение еще имеет силу и влияет на погоду, но не в наших краях. Теперь нам нет причины ожидать теплых кругов, надо уходить в края, где Ярило красным летом висит над головой.
Миролюб развел руками:
– Всезнающий волхв! Твои слова навевают уныние. Чтобы пройти бескрайние леса и степи, полные диких орд, надо иметь многочисленную рать, которая даст отпор врагам и защитит наши обозы. А если на вече родов князья не захотят двинуться с насиженного места?
– Князь! Вели звонить в вечевой колокол. А на вече буду говорить с народом я. Пришла пора нам искать новую родину. Наши мамонты помогут нам тащить тяжелые грузы, а колесницы с добрыми конями и наше оружие сумеют разгромить любого врага. Пока реки не вскрылись, надо выступать. Пусть бог Вышень будет нам судьей и подарит удачу!
…Перезвон бронзовых колоколов в городищах ариев-руссов возвестил о созыве вече. Толпа перед городищем Миролюба собралась немалая. Каждый род стоял отдельно во главе с князем. По правую руку мужиков стояли бабы, одетые в красивые меховые шубы и изящные кожаные сапожки. На головах баб красовались высокие кокошники, украшенные ожерельями из драгоценных каменьев.
Миролюб стоял рядом с любимой женой Атехой, дочерью советника великого козарского кагана. Много кругов назад юный князь с караваном оружия посетил земли кагана и имел приглашение в его дворец. Когда он увидел красавицу козарку и поймал ее взгляд – окаменел. Высокородный отец красавицы дал согласие на их свадьбу, памятуя о том, что в землях ариев-руссов ее жизнь будет спокойнее и сытнее. В те времена в степях было неспокойно, и козарам приходилось постоянно отбиваться от многочисленных набегов диких племен. Выручало каганат оружие, которое поставлялось в оговоренные сроки арийскими мастерами.
Волхв, по-прежнему легко одетый и босой, поднялся на небольшой помост и стал вешать:
– Сыны великого Рода, который есьм во всех благих и созидательных деяниях наших! Знайте же, что море поглотило прародину нашу – великую Гиперборею. Теплые течения, омывающие берега великого северного моря ушли в глубину, и море покрылось льдом, который не растаял красным летом. Наши ладьи, которые шли с товарами в страну желтокожих людей, вернулись ни с чем, уткнувшись в сплошные ледяные поля. Ныне тяжко нам стало жить в этом месте, холодно и морозно. Пора собираться в дальнюю дорогу. Наши купцы побывали в чудесной южной стране, огражденной высокими горами от злых северных ветров. Но путь туда не близок и опасен. Тот, кто хочет остаться здесь, – пусть остается. Но решившие пойти в поход должны немедленно собираться, ибо Весна-Красна все же придет в эти края, реки и озера вскроются и будут препятствовать нашему передвижению. Я все сказал! Теперь слово за вами!
К помосту вышел князь Бермята и сказал свое слово:
– Родичане! Уж пусть триславный бог Вышень меня рассудит, но мой род остается. Три круга мы прожили при лютых зимних морозах и выжили. Мы умеем делать оружие и нужные веши из мягкой меди и твердой бронзы. Благодаря своему умению мы и впредь не будем нуждаться в блинах и мясе. Заказов много, и за их выполнение щедро платят. С соседями мы не враждуем, потому что их рати полностью зависят от поставок нашего оружия. Буде нам жить и дальше на этой рудной земле.
Вождь родов, раджан Рамир, слушал эти речи, сдвинув в раздумье густые темные брови. Свои черные глаза и смуглый цвет кожи он унаследовал от матушки, которая была родом из Согдианы. Его отец, светославный раджан Светозар, три круга назад погиб на охоте от клыков и когтей раненого разъяренного пещерного медведя.
Наконец жаркие споры закончились, и наступила звенящая тишина. Все родичи устремили свой взгляд на Рамира. Ведь от его решения зависела судьба всего богоизбранного народа.
Рамир поднялся во весь могучий рост и стал изрекать:
– Дети Рода и матушки Лады, повелители и почитатели огня! Пришла пора нам тронуться в долгий и опасный путь, в теплую страну. Но мы не готовы выступить в этом круге. Надо подумать над тем, как будем в столь далекой стране лить и ковать оружие и другие нужные веши. Кто может дать слово, что там мы найдем нужные руды? Но коли часть из нас решила уходить в теплые страны, нужно работать целый круг не покладая рук, чтобы подготовить обозы, ладьи и большие волоки, полные железных и медных заготовок. Я не противлюсь решению рода князя Бермяты, и оно полезно. Если мы встретим неодолимые препятствия на своем пути и нам придется возвернуться обратно, то буде кому нас привечать.
На этом рассудительном слове вече было распущено, а раджан, собрав князей, повелел исполнить каждому его волю по подготовке к дальним странствиям.
С этой поры в шахтах, забоях, в которых трудились пленные парии, и в литейных закипела работа.
– А коли будут лениться и работать плохо, не жалеть ремней сыромятных! Не мы их звали нас воевать. Они сами пришли с разбоем и грабежами, а великий Вышень учит нас судить по справедливости, пусть в поту отработают свое озорство… – поучал стража Рамир, наблюдая, как наполняются рудокопами повозки, запряженные лошадьми.
…Между тем с дальней заставы прилетел почтовый голубь с запиской на бересте. Вглядываясь в клинья и резы, раджан из донесения воеводы заставы понял, что на городища ариев-руссов тучей надвигается неведомый враг. По его команде ударили в набатный колокол, гонцы оседлали самых резвых коней и пустились за семь верст в округе оповещать князей.
В городищах начались лихорадочные оборонительные работы: обливались бревенчатые стены и глиняные валы вокруг городищ водой, которая на морозе быстро превращалась в лед; загонялся скот, ставились ежи и рогатины для предотвращения массированной атаки вражеских конников. Большой отряд ратников направился охранять шахты и забои, входы которых были перекрыты такими же валами и стенами, как и городища. Рамиру князья советовали всех париев-рудокопов отправить под защиту стен городищ, но Раджан упорствовал:
– Вот и настала пора, когда богам буде угодно испытать наше воинство вне крепких стен. Ведь у наших ратников есть явное преимущество: железные шеломы, кольчужки, мечи да копья, о которых не ведают даже наши други и союзники. Мы никогда и никому не раскрывали главного своего секрета и продавали только бронзовое оружие и украшения. Какже мы двинемся в далекий путь без прикрытия крепких стен, вы подумали? Мое решение твердо: пришлите в главный полк и в полки правой и левой руки оговоренное количество ратников при добротных доспехах и оружии. За стенами городища князя Мнролюба спрятать всю конницу. Каждый князь будет возглавлять своих конников, когда возникнет надобность. Пусть боги помогут нам! Я все сказал.
Под стенами городищ стали собираться конные и пешие ратники. Мороз крепчал, и на железные кольчуги надевали плащи из теплых шкур, а на головы – наголовники из вязаного гусиного пуха, чтобы под железными шеломами было тепло. Рамир проехал вдоль рядов на горячем коне и остался доволен. Сплошную стену из щитов и копий супостату не так уж легко будет одолеть. Головным полком управлял князь Бермята, полком правой руки – князь Богалеп, полком левой руки – князь Веденя. Каждой сотней командовал воевода-сотник. Конники построились отдельно, и их внимательно осмотрел раджан и повелел рати занять боевые места. Рядом с Рамиром ехали два сигнальщика с красными полотнищами на высоких древках и сигнальными трубами. Азбука сигналов красными тряпками была нехитрой и касалась как князей, так и каждого ратника. А сигналы трубами были сложнее и касались только князей и воевод.
В одном замаскированном, огороженном загоне ждали команды лучники, сидя в крытых помостах на горбатых спинах умных боевых мамонтов. Эта сила использовалась только тогда, когда вражескую рать ряды полков прижимали к пропасти или отвесной горе. Тогда их давили могучие мамонты и расстреливали лучники. И это окончательно ломило боевой дух кочевников, осмелившихся напасть на всемогущих ариев – любимцев богов, повелителей огня.
Передовой отряд кочевников полумесяцем надвигался на рать ариев по глубокой снежной целине. На маленьких косматых лошадках вражеские воины подскакивали к стене копий и щитов и на полном скаку метали стрелы. Впрочем, лучники не нанесли значительного урона скрытым за щитами кольчужным ратникам.
Рамир ждал, когда подойдут основные силы супостата, и дождался. В снежной дали появилось множество темных точек, и муравьиная лава кочевников неотвратимо стала сближаться с основными силами ариев. Дикие воины были одеты в меха и шкуры. В глубине ратных порядков противника раджан заметил гигантские темные фигуры мамонтов. Могучие животные волокли баллисты и стенобиты. На правом крыле супостата замаячили большие темные фигуры, в которых ратники узнали грозных шерстистых носорогов.
Рамир понял, что кочевники будут использовать носорогов в качестве тарана, чтобы смять стройные ряды его войска и ворваться в сердце ратников конницей копейщиков.
Настал момент, когда озлобленные рогоносцы с ревом ринулись к рядам ариев. Скорость бега этих массивных животных была просто невероятной. Подпустив поближе опасных животных, основной полк по сигналу раджана стал отступать. На месте первых двух рядов обозначились густо посаженные ежи из кольев. Не менее двадцати носорогов с разбегу пропороли себе животы и стали биться, теряя кишки и кровь.
Вслед за носорогами галопом неслась густая лава конницы дикарей. Увидев ужасный конец живого тарана, передние ряды кочевников попытались дать деру, но маневрировать было уже поздно. Напоровшись на ежи, смешались кони и люди. Ворогов, которым чудом удалось преодолеть линию ежей, встретила сплошная щетина копий.
Гласом богов загудели трубы раджана. Из глубины порядков ратников показалась конница ариев и устремилась охватить основные силы кочевников со стороны правой руки. В свою очередь, полки тоже двинулись вперед, тесня супостата к высокому берегу реки. Прижатые к обрыву дикари попытались прорваться к низине, но их встретила конница Миролюба. Началась беспощадная сеча скученных дикарей. Лишь малому количеству воинов супостата удалось вырваться из свары, и они удирали, бросив мамонтов, баллисты и стенобиты.
В ходе кровавой сечи арийским воинам удалось избежать больших потерь, и они возликовали, славя великогобога Крышеня, который вспоможил одержать победу над бесчисленным войском жестоких степняков. Ратники полонили множество диких воинов, в том числе и их вожака – хана. Мамонтов распрягли и заботливо отвели в основное стойло: каждый мамонт перед дальней дорогой был дорог. Трофейных лошадей загнали в укромные загоны в долинах.
Раджан восседал на помосте перед ли кующим народом и рек:
– Дети Рода, повелители и почитатели огня! Воздадим подарки всемогущему богу Крышеню за то, что своей мудростью и своим деянием вспоможил нам одолеть грозного врага. Пресветлого ведуна прошу совершить старообряд и в который раз напомнить, что все мы дети наших богов. Да пусть не отвернут они свой лучезарный, светлый лик от своих детей!
Прямо на лютом морозе красавицы-бабы накрыли длиннючие родовые столы, и победители начали пир. Пили медовуху, ели ржаной хлеб и жареную баранину, славили богов, воздевая сложенные ладони к небу. Ни один бог не был забыт славящими.
Полоняников угнали на рудники. Зимой им надлежало рыть и грузить руду, а весной – приступать к полевым работам. Для долгого странствия надобно было заготовить как можно больше ржи, овса да сена.
Дивясь нелепому виду дикарей, раджан, рядом с которым шагал волхв, подозвал наглого пленного, державшего подбородок слишком высоко для простого степняка, и молвил:
– Пария! Кто такой и откуда приперлась ваша орда? Если будешь притворяться, что по-нашему не разумеешь, буде тебе порка.
Степняк все понял, узкие глаза его начали зыркать в разные стороны, и он принялся вещать на каком-то тарабарском глаголе и размахивать руками. Рамир хотел было отдать приказ волочь его на порку, но вмешался ведун:
– Великий и славный раджан! Пусть вечно над твоей головой светит Ярило! Неразумный не знает нашего глагола. Поэтому глаголет на своем скудном языке, и я этот язык разумею. Он назвался баюном и бает, что, когда пришли морозы, степи всколыхнулись. Разные народы стали воевать, потому как стало мало корма, пришел голод, болезни и падеж скота. Даже кони стали худеть, а кобылицы – не давать молока. Он говорит, что со стороны восхода Ярилы на роды степняков напало бесчисленное войско, которое не чета ихнему. И их враги едят человеков. Для их родов, которых рекут улусами, оставалось одно направление – идти в нашу сто-рому. Степняк глаголет, что если их Праги нападут на великих повелителей огня, то все пленные готовы выступить против такого супостата и биться насмерть. А еще он просит высочайшего позволения, чтобы оставшиеся в степи их кибитки и остатки войска перебрались поближе к городищам богоизбранных.
Раджан изумился:
– И этот баюн, который пришел для разбоя и грабежей, имеет храбрость что-то просить? Эй, ратник, вели тащить лупатого на порку! Пусть знают, что за разбой нужно платить. Так нас учит справедливейший бог Вышень.
Волхв сурово посмотрел на раджана и изрек:
– Не гневайся, о светлейший! То, что мы выиграли бой с ослабленной ордой степняков, не значит, что мы выиграли войну. А баюн истину глаголет. Он более боится не нас, но людоедов. И они могут прийти к нам совсем не в гости. И неизвестна их сила. Позволь же послать к степнякам гонца, чтобы свои кибитки они поставили ближе к нашим городищам. Разве лишнее, хоть и слабое, войско нам помешает?
Подивившись мудрости и знанию волхва, Рамир приказал дать лошадь пленному баюну и позволил ему скакать к родичам, в сопровождении ратника, с вестью, что повелители огня милостиво позволяют кибиткам встать поближе к городищам. Пленный баюн, услыхав такую милость из уст волхва и с трудом поверив своим ушам, пал ниц перед раджаном, а сотни кочевников-полоняников последовали его примеру.
Рамир отправился в городище узнать, как прошли роды у любимой супруженницы, черноокой Дарьяны. Согдианка подарила ему трех дочерей, и раджан постоянно просил у заботливой великой богини Лады-Сва подарить ему сына. В его избе бабы постоянно пекли блины и начиняли их медом. И мечта могучего Рамира сбылась. Из баньки, где повитухи принимали роды, пришла радостная весть, что у него родился наследник. Во всех городищах весело зазвенели колокола. Ликующий народ высыпал из изб, кузниц и литеек и воздел руки к небу, славя матушку Ладу-Сва.
Нарекать младенца именем, по обычаю, должен был верховный волхв. И он пришел к баньке, ступая босыми ногами по снегу, чтобы его пустили к Дарьяне суровые бабы. Жрец посмотрел на младенца и нарек его Вышеславом. До поздней ночи приходили князья с подарками от родов, и бородатые лица их были счастливы. Дарили красавцев коней, шелковые ткани, железные мечи и кольчуги, отделанные золотыми пластинами. Потем временам это было неслыханное богатство, ведь даже один бронзовый клинок стоил целого табуна лошадей. Выпили много хмельного меда, буянили и дрались на кулачках до утра.
Утром Рамир повелел привести полоняника-хана и призвал в толмачи богоизбранного волхва. Хана кочевников приволокли, связанного по рукам, под грозные очи могучего раджана.
Хан был невысокого роста, одет в богатый халат и меховую шубу, не имел бороды и косил узкими глазами на вождя ариев. Рамир обернулся к волхву и попросил:
– Ой ты, гой еси, любимец богов! Прошу тебя перевести на язык неразумных мои слова и вопросы. – Затем обратился к полонянику: – Разве ты, хан, не знал о могуществе богоизбранного народа? Большой глупостью был учиненный по твоему велению разбой. Побили мы вашу рать легко, и за это только ты будешь маяться на самой тяжелой работе. А народ твой я пощадил, назначил вместо тебя ханом баюна Садыка и дал ему бронзовую пластину на управление вашей ордой.
Выслушав перевод слов великого раджана, хан поклонился и затараторил. Мудрый ведун стал переводить:
– О могучий повелитель! Мое решение о нападении на повелителей огня родилось из желания завладеть вашим оружием и отомстить страшному врагу, который нанес непоправимую рану нашему многочисленному и счастливому народу. Во время битвы с могущественным врагом многие мои воины нашли свою смерть в снежных степях. Остатки моего народа сняли юрты и бежали, но в наших сердцах засела заноза мести. Моя орда готова была еще раз вступить в бой с серыми великанами-колдунами. Но не осталось скота и ценных вещей, которые можно было обменять на ваше оружие. Ты – великий воин! Я готов понести любое наказание. Но спасибо тебе за милость, оказанную моему несчастному народу. Я все сказал.
Рамир задумался и спросил:
– Хан! Расскажи-ка мне о врагах.
Степняк понял, что повелитель людей огня сегодня милостив, и залопотал:
– Они – большие люди с серой кожей, как у стариков. И их число – более двадцати туменов. Враги не имеют волос даже на голове и зрят желтыми львиными глазами. От их глаз идет неведомая сила, которая сковывала моих воинов, закрывала им глаза и делала беспомощными. Пришельцы восседают на неведомых страшных зверях, похожих на крупных волков, и на их тела надеты какие-то одежды, которые не пробивают наши стрелы и копья с костяными наконечниками…
Переведя печальные сказы пленного хана, волхв в волнении воскликнул:
– Могучий раджан! Я знаю истории про племя великих колдунов! Оно жило в местах, где много мрака и страшных подземных тварей. Но землетрясение разрушило их поселения, и они вышли наружу. А сами колдуны – нелюди и произошли от больших ящериц, обитавших в седой древности. Едят же колдуны только мясо и имеют железное оружие. Вылупляются их детеныши, словно цыплята, из больших кожистых яиц. Из кожи вылупленных яиц они шьют одежду, которую не пробивают даже стрелы с железными наконечниками. О раджан! Если они волной нахлынут к нам, многие родичи погибнут, и я не ведаю, осилим ли мы страшную орду нечистых.
Рамир помрачнел. Опасность действительно была смертельно велика, и он снова спросил хана-степняка:
– Сказывай-ка, хан! Как нам одолеть ящероголовую нечисть? Ведь твоим воинам удавалось убить некоторое число нечистых?
Волхв перевел лопотание хана:
– Косоглазый глаголет, что его воины старались не смотреть врагам в глаза и густо метали стрелы. Только малая часть стрел находила уязвимые места в одеянии злых чудовищ, и они падали на землю, становясь пищей своих волкоподобных коней.
Услышав ответ полоняника, раджан приказал развязать руки хана и послал ратника за князьями. Хана он отпустил к своим, строго наказав, чтобы орда готовилась к сече, да пообещал отдать в долг степнякам полповозки бронзовых наконечников для стрел из неприкасаемых запасов. Видно, время настало грозное…
…С необъятных степных просторов Сибири пришли бураны, заметавшие снежными валами городища. Несмотря на плохую погоду, Рамир лично руководил восстановлением громадных гранитных блоков стены, которую частично разрушило землетрясение. Издавна стена, упираясь в неприступные гранитные утесы, надежно охраняла городища ариев от вторжения степных орд. Ее не могли разрушить тараны, баллисты и другие хитроумные средства частых незваных гостей. Ворота в стене из плоского прямоугольного гранита были способны пропустить трех мамонтов в один ряд, они вращались на каменных осях, вставленных в верхнюю арку и нижнее гранитное основание, и имели крепкие запоры, а высота стены составляла сорок локтей.
