Текст книги "Искатель, 2018 №7"

Автор книги: Сергей Иосич

Соавторы: Игорь Москвин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Иван Дмитриевич, вы не правы, господин Анисимов согласно документам выехал за границу пятого августа.

– Даже так?

– Со сведениями не поспоришь, это достоверно.

– Но…

– Вот я и думаю-гадаю, Петр ли Глебович выехал или некто с его паспортом?

– Выдумаете…

– Не исключаю, – на усталом лице появилась озорная улыбка. – Не такие загадки разгадывали, а, Иван Дмитриевич?

– Посмотрим. Анисимов. Вы говорили, он уехал лечиться, так?

– Совершенно верно.

– На чем основано ваше подозрение?

– Иван Дмитриевич, посудите сами, если Петр Глебович участвует в деле изготовления «золотого тельца», то он не мог покинуть пределы России в столь ответственный час. Дом он сдал на время отпуска семье чиновника из департамента уделов. Невзирая на этот факт, я думаю, он либо в столице, либо в имении.

– Пожалуй, с вами соглашусь. Напомните, когда продал имение Левовский Анисимову?

– В июне сего года.

– Сразу же после прихода типографских машин?

– Нет, до прихода из Германии.

– Значит, подготовка шла давно.

– Видимо.

– Самое время посетить Новоладожский уезд, если не ошибаюсь, деревню Вымово.

– Именно так.

– Когда вы хотели выехать?

– Завтра утром.

– Возьмите в попутчики Жукова, он может вам пригодиться.

– У меня тоже такое мнение, – Василий Михайлович не кривил душой, произнес искренним тоном.

– Тогда не смею задерживать.

Выехали в ранний час, на улице хоть глаз выколи. Штабс-капитан с вечера предупредил Михаила: «Выезжаем в пятом часу». Жуков хотел было возмутиться, но осекся под пристальным взглядом. Опять ни свет ни заря поднимайся, когда самый сладкий сон, и по декабрьскому морозу навстречу неизвестности.

Сто верст не в одно мгновение пролетели, но довольно быстро. Дорога не завалена снегом, а было видно, что по ней в столицу идут и идут обозы – то с сеном, то с мясом, то с овсом, то с пшеницей. Город, как огромный зверь, прятал в своем чреве подносимое, словно не мог насытить бездонный желудок.

Миша, уткнув нос в воротник тулупа, дремал все сто верст, намереваясь наверстать сном ранний подъем.

Поначалу Василий Михайлович строил планы на следственные действия, которые необходимо обязательно провести в уезде. Потом, как и его попутчик, убаюканный монотонным движением, начал бороться со сном, но проиграл сражение, открывая на миг осоловелые глаза, чтобы вновь оказаться в объятиях Морфея.

Двухэтажное, из красного кирпича ничем не примечательное здание полицейского управления с железной, крашенной в черный цвет крышей находилось на центральной улице, носившей почти сто лет название Новой. Напротив располагалась уездная управа с вычурными литыми перилами парадного входа.

– Нам куда? – спросил не до конца проснувшийся Михаил, прикрывая рот ладонью.

– Вот служивый нам подскажет, – штабс-капитан кивнул в сторону городового. – Послушай, любезный, где нам найти господина Цехановского?

– По какой надобности, ваше благородие, господин исправник нужен?

– По служебной, голубчик, по служебной, – ответил Василий Михайлович, при этом кивая.

– Сами кто будете?

– Больно ты любопытен, служивый?

– Извиняюсь, ваше благородие, таково распоряжение господина Цехановского.

– Ежели так, то мы – чиновники из столицы.

– Ежели из Питербурха и по служебной надобности, так Александр Андреевич дома.

– Любезный, из тебя клещами все вытаскивать приходится. Где дом исправника?

– Так они занимают казенную квартиру на втором этаже, – он кивнул на полицейское управление, – дежурный укажет.

Цехановский оказался дородным, красивым мужчиной с пухлыми румяными щеками, умеренным брюшком и с черною шелковистою бородкой, которая придавала особенную внушительность и солидность движениям.

– Прошу, господа, – Александр Андреевич жестом руки указал на кресла, – что вас привело в наши края? – Он открыл коробку с сигарами и предложил приехавшим. Те отказались.

Исправник раскурил, и по гостиной поплыл запах дешевого табака.

– Господин Цехановский, – начал было Орлов, но его перебил полицейский чиновник:

– Александр Андреич.

– Александр Андреич, – продолжил штабс-капитан, – мы командированы господином Путилиным, начальником сыскной полиции, с целью дознания.

– Про господина Путилина наслышан, столичные газеты почитываем и про подвиги статского советника, – какие-то ревностные нотки прозвучали в голосе исправника, – знаем. Как здоровье Ивана Дмитрича? Передавайте поклон.

– Непременно.

– Так какого свойства дознание? – Цехановский закинул ногу на ногу, развалившись в кресле, и, словно вальяжный барин, лениво задавал вопросы.

– Дело касается государственных интересов.

– Василий Михайлович, все мы служим нашему Государю.

– Это верно, наше дело связано с изготовлением фальшивых денег в порученном вам уезде.

Цехановский закашлялся, подавившись сигарным дымом.

– Фальшивки в моем уезде?

– Именно.

С исправника слетел напыщенный лоск, и он резким движением поднялся с кресла.

– Чем я могу помочь?

– Вы понимаете, что все сказанное нами относится к высшим государственным тайнам?

– Так точно, – теперь наступила очередь Цехановского внимательно прислушиваться к словам столичных полицейских.

– Александр Андреевич, мы установили, что в одном из имений уезда производится печать ассигнаций.

– Не может такого быть, я же почти всех владельцев знаю. Это вполне достойные люди.

– Давайте об их достоинствах судить после наведения справок.

– Да. – Лицо исправника выражало озабоченность, он забыл о сигаре, которая дымилась в руке.

– У деревни Вымово, – начал штабс-капитан.

– Там рядом имение господина Анисимова, если не ошибаюсь, с полгода тому или около того приобретенное у Сергея Ивановича Левовского, но, насколько я знаю, Сергей Иванович сам является чиновником Экспедиции заготовления государственных бумаг. Вы думаете?..

– Александр Андреевич, нам не хотелось бы делать скоропалительных выводов, но есть некоторые факты, указывающие на причастность Петра Глебовича Анисимова к делу.

– Что вас интересует?

– Во-первых, наша миссия секретна, и во-вторых, нам надо побывать в имении, и желательно с не вызывающей подозрения причиной визита. Кроме всего прочего, нужны сведения об этом господине, которыми вы можете нас снабдить. Повторяю, любые, даже не заслуживающие внимания подробности.

– Непременно, я распоряжусь.

– Но, Александр Андреевич, помните о конфиденциальности нашей миссии.

– Это само собой разумеется.

Миша в удивлении взирал то на новоладожского исправника, то на Василия Михайловича. Жесткий тон, даже можно было сказать, повелительный, но сохраняющий чувство меры, чтобы и не обидеть, но и дать понять о сугубо ответственном задании, с которым приехали.

– Не хотите ли, господа, отобедать после столь долгой дороги? Пока я распоряжусь делопроизводителю составить для вас справку.

– Александр Андреевич, не мешало бы, – подал голос Жуков.

Штабс-капитан метнул сердитый взгляд на Михаила, но не стал возражать, добавив:

– От приглашения не откажемся.

– Моя супруга будет рада гостям из столицы.

– Александр Андреич, кто служит приставом в третьем стане?

– Коллежский асессор Кириллов.

– Что вы о нем можете сказать?

– Сведущ в своем деле. В стане, наверное, каждую собаку в лицо знает, на должности пятнадцатый год, хотя хитроват и сам себе на уме.

Жена исправника предстала в образе улыбающейся особы, не произнесшей и десятка слов за столом, да и то, только «да» и «нет». Взгляд Александра Андреевича теплел, когда останавливался на ней.

– Сашенька, голубушка, будь любезна, принеси чай ко мне в кабинет, – посмотрел на гостей, – мы продолжим разговор там.

– Вы правы, Александр Андреевич, прежде чем мы уедем, хотелось бы обсудить некоторые вопросы.

– Прошу.

Кабинет оказался небольшим, но уютным. Было видно, что женская рука приложила к нему немало сил. Два кресла заняли старшие по должности, Михаил у достался стул срезными гнутыми ножками и бархатной обивкой.

– Я понимаю, что не вправе настаивать, но если предполагаемые, – исправник выделил особо последнее слово, – преступники расположились в уезде, порученном моему попечению, то хотелось быть вам полезным.

– Непременно. Без вашей помощи нам не обойтись, вы хорошо знаете уезд, отношения между жителями, так что ваша помощь будет бесценным даром.

– Делопроизводитель представит сведения об имении и хозяевах.

– Александр Андреевич, вы знакомы с Анисимовым?

– Не так чтобы близко. Правда, Петр Глебович несколько раз приезжал в город для знакомства.

– Каково осталось впечатление от визитов?

– Общительный, без высокомерия, присущего нашим провинциалам. Он не скрывал, что родился в Тверской губернии, много шутил поэтому поводу, что, мол, столица дает человеку многое, но отбирает взамен душу.

– Что-нибудь еще запомнилось?

– Увы, если бы я знал, – посетовал исправник.

– Как выглядит Петр Глебович?

– Высокий красивый мужчина, черные прямые волосы, лицо круглое.

– Каких-либо особых примет не запомнили?

– Нет, ни усов, ни бороды не носит. Если можно отнести к приметам, то обладает обаятельной улыбкой.

– Ясно. Анисимов дружен с кем-либо в уезде?

– Насколько знаю, нет, хотя он и предстал передо мною общительным человеком, но ни к кому из соседей, насколько я наслышан, визитов не делал.

– Сейчас он в имении?

– Да, получил отпуск по случаю болезни и живет в Вымове с августа, если не ошибаюсь.

– Прекрасно, – произнес Михаил, но умолк под пристальным взглядом штабс-капитана.

– С управляющим Анисимова вы знакомы?

– Видел один только раз, да и то мельком, боюсь, что, встретив его, я даже не смогу признать.

– Может быть, кто-нибудь из ваших чиновников знаком с управляющим?

– Петр Петрович – точно.

– Петр Петрович?

– Пристав третьего стана Кириллов.

– Хотелось бы с ним поговорить.

– Нет ничего проще, сорок верст до Манихино.

– Он может быть в поездке?

– Не думаю, скоро Рождество, Петр Петрович все годы проводит этот день с семьею.

– От, как вы сказали, Манихино до имения сколько пути?

– Тридцать верст.

– Однако вначале надо с приставом поговорить.

– Это само собой, может, с. утра на стан.

Орлов на минуту задумался, зимним днем быстро темнеет. За окном черная стена.

– Вы правы, лучше выехать с утра.

Раздался стук в дверь.

– Я вам не помешаю? – вошла жена исправника с подносом в руках, за ней кухарка с самоваром.

– О нет, – штабс-капитан поднялся с кресла.

– Если что-нибудь вам понадобится… – она бросила красноречивый взгляд на мужа, и женщины удалились.

– Так на чем мы остановились? – Александр Андреевич разливал по чашкам чай.

– На рассвете нам в путь, – Орлов пригубил.

– Я на минуту, – исправник поднес руку к своему лицу и быстрым шагом скрылся за дверью.

– Что вы думаете? – Михаил заерзал на стуле.

– Какие могут быть мысли в данной ситуации? – Василий Михайлович сжал губы и прищурился, посмотрев в черный провал окна. – Наш пострел везде поспел, вот Петр Глебович согласно паспортному талону уже пять месяцев лечится на итальянском берегу. Александр же Андреевич нас уверяет, что Анисимов находится безвыездно в имении. Можно сделать выводы, что наш новоявленный хозяин занят некими деяниями, которые не должны афишироваться.

– Я думаю, надо бы десяток полицейских и сделать обыск в доме Анисимова.

– Просто сказать, да трудно выполнить. На основании одних только подозрений прокурор не даст разрешения. Только впустую сотрясем воздух.

– И то верно.

– Вот съездим к Петру Глебовичу, денек-два погостим, посмотрим на поведение, осмотримся на месте. Вот тогда, может быть, удача не ускользнет из наших рук.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошел улыбающийся исправник.

– Вот делопроизводитель составил нам справку, – он передал Несколько листов штабс-капитану, тот сразу же углубился в чтение.

– Откровенно говоря, – Орлов пожевал ус, – я ожидал именно этого.

– Что? – исправник не понял слов Орлова.

– Эти бумаги, – он потряс ими, – ничего нового не дают.

– Чем богаты.

– Я не имею претензий. Надеюсь, пристав нам поможет больше.

– Наверняка Петр Петрович больше знаком со своим станом.

– Вы сами, Александр Андреевич, бывали в вымовском имении?

– Увы, не был приглашен. Вот при старом владельце, Сергее Ивановиче, мне довелось там гостить несколько дней. – И словно бы в оправдание добавил: – Тогда ливень прошел сильнейший, развезло дороги так, что поневоле пришлось стать гостем господина Левовского.

– Каким он вам показался?

– О, это очень образованный человек, нет ни одного предмета, которого бы он не знал. С ним можно разговаривать на различные темы, кроме, пожалуй, службы. Она была под запретом, сами понимаете, Экспедиция заготовления государственных бумаг, тайны, секреты.

С самого утра день не заладился.

Вначале дома Путилин разбил облюбованную чашку, из которой привык пить чай. Потом поскользнулся на крыльце собственного дома. На службе встретил дежурный докладом, что в Нарвской части на пустыре недалеко от домов найден мертвый молодой мужчина, так что вместе с Иваном Ивановичем и одним из сыскных агентов пришлось сразу же направиться к месту убийства.

Ехать пришлось недолго; слава Богу, что хоть мороз не слишком беспокоил своей декабрьской суровостью.

Мужчина, довольно молодой человек, лежал на снегу в одних хлопчатых подштанниках. Путилин присел подле него, даже позабыв поприветствовать пристава, какого-то человека в партикулярном платье и присутствующих здесь же полицейских. Голова мужчины была раздроблена тяжелым предметом, толи дубинкой, толи обухом топора. Но более поразило лицо – с таким спокойным выражением, что казалось, прилег и заснул, если бы не рана повыше виска. На безымянном пальце левой руки блестело золотое кольцо с небольшим красным, как капля крови, камнем.

– Утро доброе, – приветствовал начальника сыска пристав.

– Здравствуйте, господа, здравствуйте! – ответил Путилин. – День-то какой! А здесь…

– Вы не знакомы? – пристав указал на собеседника. – Наш новый судебный следователь Петр Николаевич Николаев.

– Иван Дмитриевич Путилин, – кивнул в ответ начальник сыска.

– Наслышан, наслышан о ваших успехах, – подал голос Николаев.

– Что вы скажете об этом? – Иван Дмитриевич указал рукою на труп.

– Здесь все ясно, – показалось, что снисходительный тон Петра Николаевича обращен к начальнику сыска, – возвращался домой, на него напали, ограбили, даже верхнее платье умудрились снять.

Путилин в молчании слушал речь следователя, пытавшегося с первой минуты показать, что дело безнадежное: где же можно найти разбойников. В этой части города живет множество выброшенных на обочину людей, готовых на преступления, – А вы что скажете? – произнес Иван Дмитриевич. – Известно ли имя убитого?

– Установлено, что зовут Иваном Сидоровым, жил вон там, – пристав указал на двухэтажный длинный деревянный дом. – Вначале хотелось бы выслушать вас, Иван Дмитриевич, – полицейский осторожничал, улыбаясь в усы, и украдкой бросал взгляд на самоуверенного Николаева.

– Если позволите, мне надо дать несколько указаний моим агентам, и мы продолжим.

– Да мы подождем.

«Еще намучается пристав с новым судебным следователем, видимо, тот не имеет большого опыта в уголовных делах, а амбиций на всю полицию империи вместе взятую», – подумалось Ивану Дмитриевичу.

Путилин подозвал Соловьева и тихим голосом сказал:

– Иван Иванович, в доме, где жил Сидоров, поговорите с соседями: женат ли он был, кто жена, имелись ли у него полюбовницы, не ссорились ли они. Ну, что мне вас учить.

Соловьев кивнул в ответ и подал знак агенту следовать за ним.

– Я к вашим услугам, господа, – Путилин вновь подошел к приставу и судебному следователю. – На чем, собственно, мы остановились?

– На ваших соображениях. – Петр Николаевич крутил в руке трость с изящной ручкой.

– Хорошо, но должен сразу предупредить, что Сидорова никто не грабил.

– Как так? – судебный следователь поперхнулся от неожиданности. – Но он же голый?

– Да, он лишился одежды в другом месте, подойдем к нему. – И Путилин направился к убитому, вновь присел на корточки. Петр Николаевич достал из кармана платок и закрыл нос, словно труп пролежал в теплом месте не один день и мог источать неприятный залах. – Посмотрите, – Путилин приподнял руку убитого, – видите?

– Ну, рука, – сквозь платок слышался искаженный голос Николаева.

– Не на руку смотрите, а под нее.

– Снег.

– Вот именно, снег, а если бы он был убит здесь и раздет, то…

– Вы хотите сказать, – подхватил мысль пристав, – что по мере остывания тела убитого образовалась бы ледяная корка?

– Совершенно верно.

– Получается, что Сидорова притащили сюда уже убиенным?

– Вы не правы и по поводу ограбления, – Иван Дмитриевич указал на кольцо на пальце. – Ну кто будет с трудом снимать одежду, но оставит золотую вещь?

– Может, не снималось? – робко предположил Петр Николаевич.

На него кинул сердитый взгляд даже пристав:

– Отрезали бы.

– Какая дикость! – Было видно, что даже нахождение возле давно окоченевшего трупа доставляет большое неудобство господину Николаеву.

– Вы предполагаете, что убийцу надо искать в доме, где проживал убитый?

– Я уверен в этом.

– На чем основана ваша уверенность? – Голос следователя звучал уже не снисходительно, а с определенным интересом.

«Все-таки не потерян для проведения розысков, лоск быстро сойдет при соприкосновении с жизненными коллизиями. Будет толк», – подытожил начальник сыска.

– Тащить голого далеко никто бы не стал, тем более, как я понимаю, здесь не было следов ни конских, ни повозок.

– Да.

– Кто обнаружил?

– Кто-то из дома.

– По пустырю часто ходят?

– Нет, вот там, – пристав указал рукой в сторону, – хорошая дорога, здесь пустырь, даже протоптанной тропинки нет.

– А следы?

– Так видите, здесь ветер постоянно дует.

– Вчера ночью слегка мело, поэтому под телом снег.

Когда подошли к дому, Соловьев отозвал Путилина в сторону.

– Иван Дмитриевич, убитый человеком был работящим, любовницы не имел, но любил приложиться к бутылке. Жена его, Матрена, та еще, как муж на работу, в освободившейся постели дружка принимает.

– Убитый знал об этом?

– Говорят, что знал, но очень любил жену и все ей с рук спускал.

– Кто любовник?

– Тот, кто труп обнаружил, Андриан Семкин.

– В головах у них пусто, – Путилин покачал головой, удивляясь человеческой глупости. – Да, вот еще что. Узнайте, есть ли у вдовы и ее любовника сарай или кладовые, где они дрова и ненужную рухлядь держат. И проверь, не завалялись ли там вещи убитого, обагренные кровью.

Надворный советник только пожал плечами.

Вдова оказалась бойкой бабенкой тридцати лет, с большой грудью. Ни одной слезинки и никакого грустного выражения по поводу утраты кормильца на лице не наблюдалось.

– Как жилось с Иваном-то?

Она смутилась от присутствия такого числа незнакомых мужчин, но женское кокетство давало себя знать.

– Да как? Хорошо, любили друг друга.

– За что ты его убила-то?

Она смутилась, но тут же взяла себя в руки.

– Не наговаривайте, господин хороший, на меня. Неужто у меня рука бы поднялась на собственного мужа-то?

– Андриан иное говорив, – Путилин пошел, как говорят игроки, ва-банк, – ты же водкой мужа опоила, а он…

– Нет, нет, нет, не мог такого Андриан сказать, не мог.

– Его сюда привести, голуба дорогая?

Пристав и судебный следователь стояли в недоумении.

Она опустилась в бессилии на стул и прижала платок к лицу.

– Не хотели мы, не хотели.

Иван Дмитриевич посмотрел на пристава, мол, оставляю дальнейшее вам, господа.

Нет, не пустой день.

Верстах в тридцати от Новой Ладоги, на возвышенном месте, стоял двухэтажный дом с великолепным садом, обнесенным каменной стеной. Рядом имелось несколько хозяйственных строений.

В двух верстах на берегу реки располагалось село Вымово с красивою церковью. В стороне от деревни, близ леса, стоял винокуренный завод, извергавший из себя в небо массу дыма.

Сергей Иванович Левовский приезжал раньше из Петербурга в имение редко, да и то на короткое время. В последний приезд известил управляющего, что намерен продать ненужный дом. В начале июля совершил выгодную сделку. Новый хозяин, Петр Глебович, вальяжный господин средних лет, привез с собою нового управляющего с неприветливым хмурым лицом.

В деревне стало известно, что господин Анисимов никого не принимает, с соседями отношений не пытается завязать и ко всему прочему дал расчет старым слугам, вместо которых привез с собою своих.

В нескольких шагах от деревенской церкви стояла крытая соломой изба, довольно большая в сравнении с другими, с трубой, из которой поднимался белый, почти прозрачный, дым. К дому шла заметная узкая дорожка, которая заканчивалась у крыльца.

Ранее штабс-капитан с Михаилом недолго погостили у Петра Петровича. Выпили горячего чаю с вкуснейшим грибным пирогом, поговорили о господине Анисимове и направились в имение, намереваясь там быть к вечеру. Пристав Кириллов посоветовал зайти в самую большую в деревне избу, расположенную у церкви.

Там жил староста. Такой визит не привлечет ничьего внимания, зато даст возможность узнать хоть что-то о новом хозяине и его челяди.

– Хозяева, – Орлов постучал кулаком в дверь, отряхивая от снега сапоги.

– Кого там принес? – на пороге возник из темноты сеней высокий старик с седою бородою и расшитым красивым узором воротом рубахи.

– Не ты ли старостой? – вопросом на вопрос ответил Василий Михайлович.

– Так ит, может быть.

– Я приехал из столицы не загадки разгадывать, – поднял голос приезжий.

– Дык я что, – было видно, что старик от начальственного голоса не оробел, а только приосанился, – мало ли по нашим дорогам людей разъезжает.

– Ты, старик, пыл-то поумерь, – штабс-капитан произнес спокойным тоном.

– Ваш высокородия, мы ж люди темные.

– Полно тебе, может, в избу пригласишь?

– Ежели не побрезгуете, то милости просим.

В горнице приезжие увидели неожиданную для деревни роскошь – окно с большими стеклами. Лампа с закопченным стеклом горела на некрашеном столе перед раскрытою книгою. Стоял начищенный самовар. На стене висела полка с десятком книг.

На другой половине, опрятной и низенькой, жили хозяева: староста, он же церковный сторож, и его жена.

– По делам али как? – Старик добавил огня в лампе, подкрутив ручку.

– По служебным.

– Из самой столицы ли? Из уезда или волости к нам? Мы вроде опчеством за нынешний год недоимок не имеем.

– Мы с инспекцией по земельным наделам.

– Во как, я звиняюсь, у нас ни с кем тяжб нет.

– И с господином Анисимовым?

– Никаких, имение-то в двух верстах от нас.

– Хозяин ныне в имении?

– Кто знает? На службе в церкви не бывает, да и новый управляющий батюшку не жалует.

– Понятно, как они там?

– Вот это нам неведомо, они сами по себе, мы сами. Они баре, а мы кто?

– Что ж, – штабс-капитан обернулся к Михаилу, – не хотелось на ночь глядя без крыши над головой остаться.

– Дак до волостного рукой подать, пять верст.

– Хорошо, – кивнул Василий Михайлович, – но сперва к господину Анисимову.

– Как скажете, – подал голос Жуков, молчавший до тех пор.

Только на улице у саней штабс-капитан с досадой произнес:

– Едем в неизвестность, ничего толкового не узнали ни в уезде, ни в стане, ни у этого старика.

– Не впервой, – попытался отмахнуться Михаил.

– Не хотелось бы в волчью пасть без подготовки.

– На месте видно будет.

– Вот именно что на месте. Тогда, Миша, тебе предстоит больше молчать, в нужных местах кивать головой и поддакивать.

– Чего ж неясного-то, это с превеликим удовольствием.

От ворот до крыльца имения дорога была почищена от снега. Вдоль нее высились старые деревья, укутанные в белые одеяния.

Не успели остановиться, как с высокого крыльца сбежал молодой человек лет двадцати, в расстегнутом пиджаке.

– Петр Глебович не принимает, – сразу же без приветствия произнес глухим голосом.

– Доложи господину Анисимову, – не обращая внимания на слова молодого человека, Василий Михайлович вышел из саней, – господа Орлов и Жуков из столичного управления наделов просят принять по служебной надобности.

– Прошу следовать за мной, – встретивший учтиво поклонился.

В прихожей с большими окнами и десятком зажженных свечей молодой человек с той же учтивостью произнес:

– Я доложу Петру Глебовичу.

Орлов отряхнул снеге шапки и расстегнул шубу, было заметно, что в доме не экономят на дровах. Жарко натоплено.

Ждать пришлось недолго, тот же молодой человек с приклеенной улыбкой появился словно из ниоткуда.

– Господа, Петр Глебович ждет вас. Разрешите ваше платье. Прошу.

Пришлось пройти в большую залу с высокими потолками и лепниной по углам, посредине висела большая люстра с хрустальными каплями, в которых преломлялся разными цветами мотыльковый огонь свечей.

– Здравствуйте, господа, чем обязан вашему визиту? – Анисимов поднялся с кресла, держа в руках зажженную сигарету и устремив взгляд внимательных глаз на вошедших. Едва заметная настороженность не ускользнула от внимания штабс-капитана.

После приветствия столичный чиновник представился:

– Коллежский секретарь Василий Михайлович Орлов, чиновник по поручениям при губернской земской управе, и мой помощник губернский секретарь Михаил Силантьевич Жуков. По служебной надобности инспектируем уезд.

– Чем же моя скромная персона могла заинтересовать управу?

– Господин Анисимов… – начал было столичный чиновник.

– Давайте запросто, Петр Глебович, – замахал руками хозяин, – без официальности.

– Петр Глебович, извините, что обеспокоили, – сказал штабс-капитан, вежливо раскланиваясь, – но если честно, то сбились с дороги, возвращаться в волость не близкий путь.

– Понимаю, – улыбнулся Анисимов, но улыбка вышла какой-то чересчур натянутой, словно художник не удосужился закончить на портрете, – мой дом в вашем распоряжении.

– Благодарю за понимание, – было заметно, что Орлов искренне обрадовался, даже потер от удовольствия руки.

– Мне самому приходится иной раз пользоваться гостеприимством. Могу что-нибудь предложить?

– Видите ли, – начал столичный чиновник и добавил без излишней застенчивости: – Мы почти весь день провели в дороге.

– Тогда, надеюсь, не откажете составить мне компанию за ужином?

– Это было бы большой любезностью с вашей стороны.

– Степан, – крикнул хозяин в сторону двери, из-за которой, словно джинн в восточной сказке, появился молодой человек, ранее встретивший гостей у крыльца, – господа будут ужинать со мною. Приготовь гостевые комнаты. – Затем, повернувшись к столичным чиновникам. – Не могу же я оставить вас без крова на ночь.

Орлов наклонил голову и приложил руку к груди, показывая тем, что они с удовольствием воспользуются предложением Анисимова.

Хозяин ответил такой же натянутой улыбкой.

– Мой долг хозяина. – Потом вновь обратился к молодому человеку: – И принеси, – повернул голову к Орлову, – какую настойку предпочитаете: клюквенную, рябиновую или анисовую?

– На ваше усмотрение.

– Хорошо. Степан, принеси анисовую.

Молодой человек так же бесшумно, как и появился, исчез за дверью. Не прошло нескольких минут, как Степан вернулся с подносом, на котором возвышался хрустальный графин и три рюмки с золотыми ободками.

Вроде бы беседа текла в течение этого времени, но если бы каждого из присутствующих спросили о ней, то никто не смог бы повторить, о чем шел разговор. Никто не выходил за рамки исполняемой роли: Петр Глебович – рачительного хозяина, а приезжие – гостей, волею случая заброшенных в такую даль от столицы.

– Вы, Василий Михайлович, давно по управе служите? – неожиданно задал вопрос Анисимов, прервав рассказ на полуслове.

– Шестой год пошел, – как ни в чем не бывало Орлов подошел к столу. – Вы позволите? – наполнил рюмку.

– Пожалуйста.

– И как вам барон Корф?

– Извините великодушно, – понизил голос штабс-капитан (Петр Глебович якобы невзначай поинтересовался председателем губернской земской управы отставным гвардии штабс-капитаном Павлом Леопольдовичем Корфом, находящимся в преклонных годах), – обсуждать начальника в присутствии, – и он указал взглядом на Жукова, – не имею привычки.

– Понимаю.

– Но между нами, – он подошел ближе к хозяину, – ему давно пора на покой, – процедил с хищной улыбкой, – годы, к сожалению, дают знать.

– Я в последний раз видел его на приеме у Воронцовых, он еще ничего, сам ходит.

– Вот именно ходит, лучше бы побольше лежал. Может, здоровья бы прибавилось, но надеюсь, это останется между нами.

– Василий Михайлович, – надул губы Анисимов, – я попрошу без…

– Понял, понял, – понизил голос Орлов, – только между нами.

– Вы тоже меня правильно поняли.

– Прекрасная у вас анисовая.

– Плохой не держу, – Петр Глебович был явно доволен похвалой. – Что у нас молодой человек…

– Михаил, – подсказал Орлов.

– Да-да, – хозяин поблагодарил кивком головы за подсказку, – что Михаил так опечален?

– О нет! – Жуков, ранее стоявший у окна в другой стороне гостиной, подошел ближе к беседовавшим. – Вы не против, если я наполню свою рюмку?

– Отнюдь, – хохотнул Анисимов, – главное, чтобы ваш начальник не запретил.

– Если хозяин позволяет, то и я не против, даже наоборот, рекомендую, прекрасный напиток!

– Петр Глебович, – на пороге возник Степан, – ужин подан.

– Господа, – развел руки в стороны Петр Глебович, – прошу отведать, что, как говорится, Бог послал.

Столовая была такого же размера, что и гостиная. С одной разницей – в ней висели две небольшие люстры с дюжиной зажженных свечей. На длинном столе, за которым в прежние годы сиживали двенадцать персон, стояли три прибора – для хозяина во главе и гостей по левую и правую руку от него.

– Я был бы не прочь пожить, как вы сейчас, вдали от суетливой столицы, службы, – взял под руку Петра Глебовича штабс-капитан, изображая из себя человека, который сможет приноровиться к любым условиям. Лишь бы они были комфортны ему.

– Что ж, прошу, – Анисимов сделал вид, что не понял слов собеседника.

– У вас мило. – Василий Михайлович присел и сразу потянулся за графином с анисовой, чувствуя себя скорее хозяином, чем гостем. – Позволите? – спросил из вежливости.

Петр Глебович только кивнул.

– Это родовое? – поинтересовался Жуков, но осекся под взглядом начальника.

– Что? – посмотрел на него Петр Глебович.

– Анисовая с винокуренного?

– О нет, я предпочитаю домашнюю.

– У вас милый дом, – поднял рюмку штабс-капитан.

– Я недавно приобрел, так что уютом в нем обязан бывшему владельцу.

– За вас. – Содержимое опалило горло Орлова, потом он взял маленькую ложечку, зачерпнул паюсной икры и начал намазывать на кусок хлеба.

– Что нового в столице?

– Да стоит на месте, и что с ней станется? В театрах – новые пьесы, открываются новые ресторации, – улыбка стала еще шире, – а мы, бедные чиновники, получаем повышения по службе. Все как и двадцать лет назад.

– Почему двадцать? – Петр Глебович положил на тарелку кусок буженины и соленых груздей.

– Могу сказать и пятьдесят, – Василий Михайлович откусил кусочек хлеба, – ничего не меняется.