Текст книги "Чернокнижник с Сухаревой Башни (СИ)"

Автор книги: Сергей Благонравов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21

Воздух в нашем убежище пропитался крепким чаем, который Прохор разливал по кружкам. Мы собрались вокруг массивного стола, на котором лежала карта с нанесёнными маршрутами тоннелей и двумя жирными красными крестами – северный и восточный КПП Карамышева.

Волков, его лицо казалось высеченным из гранита при свете голубоватых кристаллов, указывал пальцем в восточный сектор.

– Учения «Щит Империи» стартуют на рассвете. Они блокируют все подходы, включая лесные дороги и воздушные коридоры.

Кира, прислонившись к стене, скрестила руки. Её глаза, холодные и ясные, скользили по карте.

– Защита от кого? Чтобы свои же не заглянули? Гарнизон на восточном КПП – свои, что они там скрывают?

Голованов, что-то бормоча себе под нос, настраивал проектор. Свет вспыхнул, отбрасывая на стену увеличенную схему тоннелей. Жёлтые линии расходились от наших земель вглубь имперской территории и… упирались в обозначенную зону «Дельта» на самой границе.

– Живой груз везут на восток, – пробормотал он. – Но логистический отчёт с кристалла указывает на пункт приёмки в секторе «Дельта». Там тоннель выходит на нейтральную полосу – ничейную землю.

Все ждали моего решения. Я подошёл к проекции, взял указку у Голованова. Её холодная металлическая ручка прояснила мысли.

– Секретность от своих… Зачем? – мой голос прозвучал громко в тишине кабинета. – Свои всё равно всё знают. Охрана на КПП – его люди. Генштаб, покрывающий учения – его фракция и зачем тогда такой театр?

Я ткнул указкой в зону «Дельта», точку выхода тоннеля за пределы Империи.

– Чтобы свои не подглядели? Нет. Чтобы никто не подслушал.

Я отложил указку, повернулся к ним. Их лица были обращены ко мне, застывшие в ожидании.

– Он не прячет тоннели от Империи. Он использует Империю как ширму. Как громкую, шумную, свистящую парадную дверь. Все смотрят на учения, на солдат, на технику. Все эфиры забиты военными командами – идеальный момент.

Волков медленно выпрямился, его глаза сузились.

– Момент для чего?

– Для тихой встречи у чёрного хода, – ответил я, и каждый слог падал чётко, как камень в колодец. – Тоннель ведёт к границе, а «Дельта» – нейтральная земля. Учения создают абсолютный информационный вакуум на сотни километров вокруг. Никаких случайных свидетелей и никакого стороннего наблюдения.

Кира оттолкнулась от стойки, её движения стали плавными, как у хищницы, уловившей запах.

– Для встречи с кем? Контрабандисты не требуют такого прикрытия.

– Контрабандисты – да, – согласился я. – А официальные представители соседней державы, с которой у Империи… натянутые отношения? Представители, которые не могут пересечь границу легально? Которые готовы купить «живой груз» и технологии «Феникса-2»?

– Вот же оборотень, – прошептал Волков, и в его голосе впервые зазвучало нечто большее, чем ярость. – Он продаёт доступ к стратегическим тоннелям, возможно, к планам обороны.

Голованов снял очки, нервно протёр их.

– Встреча дипломатического уровня под прикрытием военных манёвров. Гениально и безумно опасно, а любая утечка – это война.

– Или конец карьеры для всех причастных с нашей стороны, – добавил я. – Отсюда и зачистка. Капитан Семёнов, мой брат… Все, кто мог наткнуться на истинный масштаб. Это не воровство или контрабанда – это государственная измена в особо крупных размерах.

Я посмотрел на карту, на две красные точки. Северный КПП был ложной целью, шумом. Восточный… Восточный вёл прямо к «Дельте».

– Он ждёт гостей, очень важных гостей. А мы, – я обвёл взглядом команду, – придём на эту встречу первыми.

Прохор налил чай. Звук льющейся жидкости разбавил тишину.

– Как, княжич? Там целая армия будет.

– Не только армия, Прохор, – поправил я, и план уже складывался в голове, ясный и жёсткий. – Армия создаёт шум для возможных наблюдателей. А нам нужно пройти тихо, прямо в сердце их базы. Посмотрим, что они показывают своим почётным гостям из-за рубежа.

Я взял свою кружку, поднял её. Остальные, после секундной паузы, последовали примеру.

– За тихий визит, – сказал я.

Жестяной стук кружек прозвучал как приговор. Мы боролись не против коррумпированного генерала, а против сделки, которая могла перевернуть всю имперскую доску.

Скользкие стены тоннеля отбрасывали дрожащие тени от синего свечения кристаллов в наших налобных фонарях. Мы двигались бесшумной цепочкой: я впереди, за мной Игнат, сканирующий эфир портативным детектором, затем Кира – её чёрная форма сливалась с камнем, и замыкал Прохор, чьи вздрагивающие пальцы то и дело касались мешочка с мхом.

– Затишье в эфире абсолютное, – прошипел Игнат, не отрывая глаз от экрана. – Сплошной белый шум.

Тоннель, выдолбленный в скале, вёл под уклон. Через пятьсот метров бетонные стены сменились укреплёнными стальными балками – мы достигли внутреннего периметра. Впереди, в конце прямого отрезка, виднелся прямоугольник искусственного света – вход в ангар или огромную пещеру.

Я поднял сжатый кулак. Все замерли, прижавшись к стене.

Из-за угла, из освещённого проёма, раздались шаги. Твёрдые, отбивающие чёткий ритм по бетонному полу – лёгкий, быстрый стук, словно от ботинок с мягкой, рифлёной подмёткой.

Двое людей вышли в тоннель, остановившись в двадцати метрах от нас – вражеский патруль. Их силуэты вырисовывались на фоне света. Камуфляж был чужим – пятнистый, с преобладанием серого и зелёного, непохожий на наши защитные цвета. На головах – лёгкие шлемы с опущенными щитками, скрывающими лица. Они держали в руках компактные автоматы с непривычно длинными магазинами и сложными прицелами.

Их движения были синхронными, выверенными, как у одного организма. Один что-то сказал другому. Фраза донеслась приглушённым шёпотом, но чётко:

«– Clear on sector Bravo. Move to checkpoint Charlie. »

Английский, с лёгким акцентом, который я смутно узнавал по зарубежным фильмам.

Кира, стоявшая рядом, слегка наклонила голову. Её глаза за узкой прорезью маски сузились. Она приложила палец к губам, затем указала на своё ухо и на чужаков – сигнал: «слушают». Я кивнул. У них было радиооборудование. Возможно, датчики движения.

Мы отступили глубже в тень, за выступ скалы. Игнат медленно, миллиметр за миллиметром, поднял детектор. Экран засветился красным: датчики тепла, движения и звука опутали периметр. Система охраны была чужой, на уровень выше нашей стандартной.

– Не наши, – выдохнул Игнат, и в его шёпоте сквозь зубы звучало ледяное изумление. – Контрактники? Наёмники?

– Хуже, – прошептал я, глядя, как патруль развернулся и ушёл обратно к свету. – Это регулярный спецназ, только не наш.

Нам нужен был другой путь. Я вспомнил чертежи Голованова – вентиляционные шахты старой системы осушения. Мы нашли заваленный решёткой лаз в пятидесяти метрах ранее. Кира справилась с замком за тридцать секунд. Мы втиснулись в узкую, пропахшую ржавчиной и пылью металлическую трубу.

Она вывела нас на балкон под самым сводом огромного подземного ангара. Легли на холодный перфорированный металл, затаив дыхание.

Пространство внизу поражало масштабом. Это был целый подземный терминал. По бокам стояли ряды стазис-капсул с «живым грузом» – смутными силуэтами существ в синей жидкости. В центре – оборудованные лабораторные столы, генераторы, экраны. И повсюду – те же фигуры в чужом камуфляже. Они стояли у дверей, на вышках, патрулировали проходы, десятки человек.

Тяжёлый стальной шлюз с другой стороны ангара с грохотом начал разъезжаться. В проёме, залитом белым светом прожекторов, показалась колонна. Сначала два лёгких броневика без опознавательных знаков, только тёмно-серый матовый окрас. За ними – три грузовика с прицепами, зачехлёнными брезентом и замыкающий джип.

Из машин стали выходить люди. Половина – такие же военные в камуфляже, но без шлемов. Стриженые затылки, выправка. Вторая половина – в тёмно-синих или серых штатских костюмах, некоторые в белых халатах поверх. Они оглядывались, говорили между собой. Их речь, гулкая и отрывистая в грохоте ангара, долетала до нас обрывками:

«– ...initial assessment of the live specimens...»

«– ...secure the data drives before the exchange...»

«– ...atmospheric conditions are within parameters...»

И в этот момент из-за рядов капсул вышел генерал Карамышев. В своём парадном мундире, но без орденов. Он шёл уверенно, с лёгкой улыбкой на каменном лице. Его сопровождал высокий, седеющий мужчина в штатском – начальник восточного КПП, майор, чьё фото я видел в досье Волкова.

Карамышев направился к группе прибывших. Навстречу ему вышел один из «штатских» – человек в очках, с аккуратным портфелем. Они встретились в центре ангара, под ярким светом прожектора.

Карамышев протянул руку. Иностранец, после секундной паузы, пожал её.

– Добро пожаловать на объект «Дельта», – голос Карамышева, усиленный акустикой ангара, прозвучал громко и чётко. – Рад, что вы прибыли без осложнений, все условия соблюдены.

– General Karamyshev, – ответил иностранец, его английский был беглым, почти без акцента. – The pleasure is ours. The sample readiness exceeds our preliminary reports. We are ready to proceed with the inspection and the first phase of the transfer.

Они продолжали говорить, но я уже перестал слушать. Мой взгляд скользил по ангару. Наши солдаты, имперские военные, стояли только на дальних постах, у входа, в почтительном отдалении. Вся внутренняя безопасность, все ключевые точки – под контролем этих чужаков. Учения «Щит Империи» гудели где-то наверху, создавая стерильную, непроницаемую тишину внизу. А здесь, в сердце запретной зоны, под предлогом манёвров, генерал Империи принимал иностранную делегацию как дорогих партнёров.

Игнат лежал рядом, не двигаясь. Его рука сжимала приклад винтовки так, что костяшки побелели.

Кира приставила два пальца к своим глазам, затем медленно провела одним пальцем по горлу – жест, не требующий перевода. Она видела то же самое – акт государственной дипломатии в теневом, самом грязном её проявлении. Продажа суверенитета по частям, под рёв собственных пушек.

Карамышев жестом пригласил гостей пройти к рядам капсул. Учёные в белых халатах уже спешили туда, разворачивая приборы.

Мы отползли от края балкона вглубь темноты вентиляционной шахты. Слова были лишними. Теперь оставалось одно – решить, как сорвать эту сделку. И как остаться в живых, чтобы рассказать о ней.

Мы замерли на краю вентиляционной решётки, втиснутые в тесный канал в скале. Воздух, гудевший в шахте, нёс запах стерильного пластика и чего-то острого, химического – запах абсолютно нового, чужого мира.

Внизу, в гигантском ангаре, раскинулся не просто склад или лаборатория. Это было место, где собирались открыть новый портал в другое подземелье. Полированные полы из тёмного композитного материала отражали холодный свет светодиодных панелей, растянутых под сводами. Оборудование представляло собой плавные, обтекаемые блоки с сенсорными панелями, с которых стекали водопады голограмм на непонятном языке. Всё вокруг дышало чуждой, превосходящей нас технологией.

И в центре этого инопланетного великолепия, как венец всего, стояло Оно.

Портал – не привычный нам, резонирующий с миром. Это была громадная кольцевая конструкция из тёмного сплава. Внутри кольца висела, переливаясь, мембрана из чистой энергии – стабильная, почти зеркальная. От неё исходило низкое, едва уловимое вибрационное гудение, от которого ныли зубы.

Карамышев стоял рядом с двумя людьми. Один – высокий, сухопарый мужчина в идеально сидящей форме, лишённой каких-либо знаков различия, кроме серебристого шеврона на рукаве, похоже офицер. Взгляд скользнул по эмблеме – стилизованный силуэт, переплетение линий… и холодок пробежал по спине. Где-то я это уже видел. В обрывках чужой памяти, врывающихся в сознание сквозь пелену смерти. Тот же изысканный, геометричный почерк в символике, шеврон был младшим братом того знака или его современным воплощением.

Второй – учёный в белом халате, с планшетом в руках, его пальцы порхали по голограмме, отрешенные от истории, вшитой в несколько квадратных сантиметров ткани на рукаве его соотечественника.

– Сканирование пограничных слоёв завершено, – докладывал учёный, и его русский звучал безупречно, лишь с лёгким, педантичным оттенком. – Сектор «Эпсилон-7» демонстрирует полную стабильность. Параметры соответствуют прогнозам. «Феникс-2» готов к фазе активного зондирования.

Офицер кивнул, его взгляд был холодным и оценивающим. Он что-то сказал тихо, по-английски. Учёный перевёл, обращаясь уже к Карамышеву, и в его тоне сквозил приказной тон:

– Генерал, требуется ваше подтверждение для выделения дополнительного контингента «живого ресурса». Категория «Альфа», для калибровки прохождения.

Карамышев, стоял как столб, чуть склонив голову. Мундир, символ власти в обществе, в подземелье же выглядел архаичным, почти комичным на фоне их элегантной технологичности.

– Контингент будет доставлен, – прозвучал его голос. Ровный, подчинённый. – В течение двенадцати часов.

Офицер что-то произнёс. Карамышев лишь кивнул в ответ. И в этом кивке, в этой покорной реакции на приказ, отданный беззвучно, без перевода, была вся суть. Он не был партнёром. Он был поставщиком земли, ресурсов, плоти для экспериментов и громкого шумового прикрытия в лице всей Империи. «Феникс-2» был их проектом, а другие были лишь удобрением.

Игнат рядом со мной дышал через зубы, тихими, свистящими звуками. Его рука лежала на холодном металле шахты, пальцы впивались в ржавчину.

Я отвёл взгляд от сцены унижения. Мой взгляд упал на панель управления, расположенную у основания портала. К ней тянулись жгуты кабелей. Над ней висела голографическая карта – многослойная, мерцающая схема реальности. Я видел обозначенный целевой сектор – «Эпсилон-7».

А потом я увидел другое. На периферии карты, в стороне от основного вектора, зону, помеченную предупреждающим красным и руническим обозначением хаоса. Рваный, нестабильный слой, где законы физики и магии гнулись и ломались. Пространство-помойка, буфер между мирами, куда сбрасывают информационный хлам и откуда не возвращаются зонды.

Идея ударила, как молния – ясная и техническая.

Я отполз назад в темноту шахты, жестом приказав остальным следовать. Мы заползли в боковой технический тоннель, где гул вентиляции заглушал наш шёпот.

– Видели? – спросил я, и мои слова резали тишину.

Кира кивнула, её глаза в полумраке горели холодным огнём.

– Он у них на побегушках, а империя – ширма.

– Разрушить комплекс? – прошипел Игнат, похлопывая по стволу винтовки. – Заложить заряды у опор?

Прохор молча смотрел на меня, его лицо было бледным.

– Разрушить – оставить им только обломки, – сказал я, вытаскивая из внутреннего кармана компактный планшет Голованова. Я вызвал схему ангара, сохранённую со сканов. – Они построят новый. Они видят в нас варваров, ворующих детали. Мы должны дать им ответ, который они поймут – язык силы.

Я увеличил изображение панели управления порталом, затем наложил на него фрагмент голограммы с хаотичным сектором.

– Они нацелились на нас, для колонизации, для добычи. Мы же перенаправим портал. – Мой палец ткнул в красную зону.

Игнат хмыкнул, коротко, беззвучно.

– Диверсия в протоколе. Они активируют портал, а он выплюнет их десант или их зонд прямо в жерло магического шторма.

– Зонд, оборудование, может, часть их команды, – уточнил я. – Они получат катастрофический сбой на старте самого амбициозного этапа. Потеряют доверие к данным, к безопасности – проект заморозят на годы. А Карамышев останется с разгневанными хозяевами и без результата.

Кира хищно улыбнулась.

– Нужно добраться до панели, переписать целевые координаты в последний момент перед пробным пуском.

– Охрана, – выдохнул Прохор.

– Охрана смотрит на людей, на двери, – ответил я, листая схемы. – Они игнорируют системы. Слишком уверены в своей технологии. Здесь, – я показал на слабое место, – вентиляционный канал для охлаждения серверных стоек. Он выходит в трёх метрах от панели.

Я посмотрел на Киру.

– Ты проскользнёшь, внесёшь изменения – нужно физическое воздействие, их сети замкнуты.

Она кивнула, уже оценивая маршрут на схеме.

– Нужно пять минут и отвлечь операторов.

– Мы поможем, – сказал я, глядя на Игната и Прохора. – Создадим ложный сигнал тревоги на дальнем конце ангара. Сработает их же система и все побегут туда.

Игнат достал из рюкзака миниатюрное устройство – «жучок» Голованова для дистанционного возбуждения энергосенсоров.

– Я готов.

Я указал точку у склада с капсулами. Вдали от портала, но в зоне видимости охраны.

– Активируем по моему сигналу.

Мы снова поползли вперёд, к решётке с видом на ангар. Карамышев и иностранцы теперь стояли у голографического стола, обсуждая графики. Приказ был отдан. Империя готовилась поставить очередную партию «ресурса».

Сейчас мы внесём фатальную ошибку в их расчеты и отправим их в самое пекло хаоса, который они так самоуверенно нанесли на свои карты.

Воздух в вентиляционной шахте вибрировал от нарастающего гула. Это был звук пробуждающегося Левиафана – глубокий, грудной рокот, исходящий из самого сердца портала. Белая энергетическая мембрана в кольце закрутилась, превратившись в воронку. Свет от неё лился слепящий, отбрасывая резкие, пляшущие тени от конструкций ангара.

Кира, вернувшаяся три минуты назад, молча кивнула, вытирая с рук следы контактного геля. Работа сделана, координаты целевого сектора «Эпсилон-7» в системе наведения были стёрты и заменены на хаотичный рудный массив «Хаос-Прим».

Внизу, у пультов управления, иностранный учёный в белом халате щёлкнул последний переключатель. Его голос, усиленный системой оповещения, прозвучал на безупречном английском:

«– Initiating primary ignition. Portal stabilization at 98%. Destination lock confirmed. Commencing phased transition in five... four...»

Офицер, тот самый с серебристым шевроном, стоял рядом, скрестив руки на груди. Его поза выражала холодную уверенность. Карамышев стоял чуть позади, наблюдая. Его лицо было напряжённым, но в глазах светилось нечто вроде алчного ожидания – он видел момент своего триумфа, своей полезности.

«– Three... two... one... Activation. »

Гул перешёл воглушительный рёв. Воронка энергии в портале схлопнулась в ослепительную точку, а затем выбросила наружу... нечто.

Из центра кольца хлынул вихрь искажённой реальности. Полоски света и тьмы, напоминающие рваную плёнку. Осколки неизвестных ландшафтов – обломки скал, сияющие ядовитым светом кристаллы, клубы ядовитого тумана и существа.

Они выпадали из портала, как из перевёрнутой мусорной корзины. Нестройный поток уродливых, нестабильных форм: что-то похожее на камнеподобных крабов с щупальцами, амёбообразные сгустки, испускающие радиопомехи, летающие тени, оставляющие за собой следы инея. Всё это падало на полированный пол ангара, дымилось, корчилось, издавало пронзительные, невыносимые для уха звуки.

Сработала сирена, прожектора замигали, некоторые лопнули, осыпая искрами. Голограммы погасли, оставив лишь аварийное тусклое освещение.

Первой среагировала охрана – иностранные спецназовцы. Они открыли шквальный огонь по вываливающимся тварям. Вспышки выстрелов, крики команд на ломаном английском, рёв раненых существ.

Один из крабообразных монстров, размером с небольшой автомобиль, метнулся к группе учёных. Офицер оттолкнул своего белоснежного коллегу в сторону, выхватил пистолет и сделал три прицельных выстрела в оптический кластер существа. Тварь рухнула, извиваясь.

И тут офицер повернулся. Его взгляд, холодный и безошибочный, как прицел, нашёл Карамышева. Генерал стоял в растерянности, его рука застыла у кобуры, лицо выражало шок и полное непонимание происходящего.

Офицер не сказал ни слова. Он просто посмотрел, взгляд скользнул по Карамышеву с ног до головы – по архаичному мундиру, по беспомощной фигуре – и в нём читалось чистое, концентрированное презрение. Он резко отвернулся, словно от чего-то грязного и ненужного, и отдал приказ своим людям, указывая на портал:

«– Contain the breach! Secure the data core! Forget the locals!»

«Забудь местных». Карамышев перестал быть даже поставщиком – он стал помехой.

Мы отползали по вентшахте, пока внизу бушевал ад. Рёв портала не стихал, он начал колебаться, выплёскивая новые порции хаоса. Раздался первый взрыв – один из энергоблоков не выдержал перегрузки.

Мы выбрались в заброшенную часть тоннеля, где нас ждал Волков на связи. Я подключил шифратор, моё дыхание ещё было сбитым.

Голос Волкова прозвучал мгновенно, без приветствий.

– Алексей. Вывод войск с учений начинается досрочно. В эфире – паника. У них «нештатная ситуация на объекте». Потери среди персонала, мой контакт в их логистике только что слил мне фрагмент: иностранцы объявляют инцидент «катастрофическим сбоем по вине ненадёжного местного обеспечения». Они сворачивают операцию.

Он сделал паузу. В эфире слышалось только его тяжёлое дыхание.

– Слушай внимательно. Если они найдут хоть намёк, хоть цифровой след, кристаллический отпечаток, что это была не случайность... Охота будет вестись не только Карамышевым. За тобой придут они. Их спецслужбы, наёмники, маги-технологи, которые построили эту штуку. Ты сорвал не карамышевскую аферу. Ты уничтожил многомиллиардный проект державы, у которой ресурсов больше, чем у всей нашей Империи. Ты стал мишенью международного уровня.

Я стоял, опираясь о холодную стену тоннеля. Слова Волкова врезались в сознание, как выстрелы внизу. Кира и Игнат смотрели на меня, а Прохор замер, уставившись на меня.

До этого враг имел имя – Карамышев. Теперь врагом стала могущественная, безликая, не знающая границ система. Тень, которая могла протянуть щупальца из любой точки мира. Война из дворцовых интриг и подземных тоннелей выплеснулась на карту, где наша страна была лишь одним из квадратов.

Я посмотрел на свои руки. В них не было оружия, способного противостоять такому врагу.

– Они будут искать виновных, – наконец сказал я, и мой голос прозвучал спокойно, странно спокойно. – Карамышев – идеальный козел отпущения. Он займётся спасением своей шкуры и у него не будет времени на нас.

– Пока, – бросил Игнат, и в его голосе была та же трезвая горечь, что и у Волкова. – Пока он не поймёт, что его подставили и тогда он придёт с ними в одной связке.

Я кивнул, отключая шифратор. Эхо взрывов из ангара докатывалось до нас приглушённым гулом. Мы повергли чудовищный проект в хаос. И ценой этого стала наша жизнь в том мире, который мы знали. Мы были мишенью для сил, само существование которых было для нас тайной.