Текст книги "Чернокнижник с Сухаревой Башни (СИ)"

Автор книги: Сергей Благонравов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Наконец, однажды утром, он оторвался от экранов. Его лицо было серым от усталости, но глаза горели.

– Ясно, – прохрипел он. – Менгир – природный концентратор. Он задает паттерн, шаблон. Ваша методика Волхвов… она использует этот шаблон, чтобы структурировать материю. – Он ткнул пальцем в схему на экране. – Значит, мы можем создать новый. Искусственный. Из материалов этого подземелья. И заложить в него нужный нам паттерн. – Он посмотрел на нас. – Тип подземелья будет зависеть от материалов закладки. Хочешь рудник редких материалов? Закладывай одни кристаллы. Нужна биомасса для зелий? Другие компоненты. Это… конструктор.

Прохор сразу оживился, его глаза заблестели.

– Богатые залежи! Мы возьмем самые редкие материалы! Создадим свой рудник! Будем богатеть с каждой вылазки!

Я медленно покачал головой, глядя на восторженное лицо денщика.

– За такой рудник нас убьют в первую же неделю. Мы обрушим локальные рынки, на нас набросятся все – от гильдии до Имперской казны. Нам это разрушит жизнь, а не обогатит.

Прохор помрачнел.

– Тогда что?

– Нам нужна лаборатория, – сказал я твердо, переводя взгляд на Голованова. – В столице. Собственная, скрытая, абсолютно безопасная. Нам нужно… чтобы в нужном месте возникло блуждающее подземелье. И осталось там.

Голованов кивнул, потирая переносицу.

– Стабилизировать блуждающее… Да, это делают. Обычно для перспективных, богатых подземелий, чтобы застолбить территорию. Армия, гильдии – у них есть такие технологии.

– А мы можем подобрать материалы, – спросил я, – чтобы наше подземелье стало… не слишком лакомым куском? Чтобы оно выглядело проблемным, скудным? Но так, чтобы мой род мог его… унаследовать. Чтобы в счет долгов его не отобрали, а махнули рукой – мол, сами разбирайтесь с этим геморроем. Чтобы право разработки осталось за нами.

Ученый задумался, его пальцы забегали по виртуальной клавиатуре в воздухе, строя симуляции.

– Да. Это возможно. Заложить паттерн «скудности» на поверхностных слоях, скрыть богатое ядро. Сделать вход нестабильным, требующим специфического ключа… вашей крови, например. Для внешнего наблюдателя это будет брак, неудачный эксперимент. – Он посмотрел на меня. – Вы хотите дом? Лабораторию?

– И то, и другое на постоянной основе. Редкие материалы – внутри, но в ограниченном, скрытом количестве. А основная часть – пустая, бесполезная порода. Чтобы глазу зацепиться не за что было.

Голованов откинулся на спинку складного стула, снял очки.

– Сложная задача. Нужен точный расчет. Дайте мне несколько дней. Я подготовлю список материалов, схемы закладки, расчет энергозатрат. – Он взглянул на темный свод пещеры над нами. – Мы построим вам крепость.

___________________________________________________________________________________________

От автора: Признаюсь, фантазия в этой главе так разыгралась, что мой внутренний хомячок уже тащил в дом все сокровища мира. Хотелось дать Алексею всё и сразу – но нет, так не бывает. История должна оставаться честной, а не превращаться в путь имбы. Вы как думаете?

Глава 15

Меткий удар лучом расколол ветку над моей головой. Древесина щепками посыпалась на плечи. Я прыгнул в сторону, за ствол старой сосны. Воздух гудел от рыка зверя.

Впереди, в зарослях папоротника, мелькнула бронзовая шкура, сверкнул взбешенный глаз. Олень развернулся, ударил рогами по дереву. Ствол затрещал, как кость. Прохор с арбалетом уже мчался справа, отсекая путь к болоту. Его болт просвистел мимо, вонзился в землю у самых копыт.

– Левее! – рявкнул я, выскакивая из-за укрытия. Я вскинул руку, и поток сырой энергии из карманного кристалла ударил в землю перед зверем. Взрыв грязи и дерна ослепил его. Зверь взревел, шарахнулся в сторону, прямо на расчищенную нами тропу.

Оттуда, из-за валуна, поднялся Игнат. Его винтовка лежала на камне, ствол – продолжение взгляда. Он ждал этого. Ждал, пока зверь встанет боком, откроет висок.

Хлопок был сухим, коротким, я бы даже назвал его нежным.

Олень дрогнул. Его ноги подломились будто сами собой. Он рухнул на бок тяжело – массивное тело глухо хлопнуло о сырой мох. Рога, величественные, словно литые из старой меди, легли на землю, не тронутые. Ни скола, ни трещины. Только маленькое аккуратное отверстие у виска, из которой сочилась тонкая струйка дыма.

Тишина навалилась сразу, густая, после грохота погони. Только наше тяжелое дыхание звучало в этот миг.

Игнат уже подходил, перезаряжая винтовку. Щелчок кристалла в паз отчетливо раздался в тишине.

– Принял, – бросил он, глядя на тушу. – Чисто. Рога целы.

Прохор подбежал, вытирая пот со лба рукавом. Он смотрел на зверя с уважением, граничащим с жалостью.

– Красавец был. Сила в нем – на три заклятья хватило бы.

– Теперь хватит на тридцать пуль, – отрезал Игнат, уже доставая из-за пояса короткий, тяжелый тесак. – Держи голову. Княжич, свети.

Я достал фонарь, направил луч на основание рогов. Игнат работал быстро, точно – лезвие находило сустав, рассекало связки, отделяло кость от черепа с хирургической четкостью. Металл скрипел по кости, издавал влажный, отрывистый звук.

Через минуту он держал в руках трофей. Рога были тяжелыми, теплыми еще от жизни. Их спирали ловили свет фонаря, отливали глубоким, почти черным золотом.

– Готово, – Игнат протянул их мне. – Последний ингредиент. Ваша лаборатория ждет.

Прохор уже собирал остальное – шкуру, клыки, сухожилия. Все шло в мешки, все имело цену. Механика гриндерства: брать все, потом разберем.

Игнат вытер лезвие о мох, кивнул в сторону выхода.

– Через час стемнеет. В болотах ночью гуляют тени почище этого оленя. Заканчиваем сборище.

Шины экипажа глухо шуршали по разбитой гравийке, отбрасывая камешки в темноту. Место было не для полетов. Я смотрел в окно на проплывающие силуэты сосен, одной рукой придерживая мешок с рогами у ног. Прохор, напротив, уже клевал носом, утомленный неделей гринда.

Игнат, сидевший у другого окна, внезапно выпрямился. Его пальцы легли на затвор винтовки, лежавшей на коленях.

– Стоп, – сказал он тихо, но так, что слова врезались в шум двигателя.

Экипаж дернулся, замер. Из-за поворота, перекрывая дорогу, выползли огни. Три мощных прожектора впились в нас, ослепляя. Фигуры вышли из темноты, обступили машину. Люди в потрепанной, но качественной тактической экипировке, с жезлами и дробовиками в руках.

Один из них, коренастый, с шрамом через губу, постучал дулом по стеклу моего окна.

– Выходите, господа удачливые. Пообщаемся о добыче.

Я потянул ручку. Холодный воздух ударил в лицо.

– Есть предложение? – спросил я, оставаясь на месте.

– Предложение простое, – шрам растянулся в улыбке. – Вы передаете нам свои трофеи. А мы оставляем вам экипаж и здоровье. Статистика вашей слабенькой команды этого не покажет. Всем удобно.

Игнат, сидевший в тени, медленно повернул голову. Луч прожектора скользнул по его лицу, высветив шрам на брови и холодные, узнающие глаза.

– Михалыч, – произнес Игнат голосом, похожим на скрежет камня. – Сошел с трассы «Северный волк»? На браконьерство подался?

Человек со шрамом отпрянул, будто его ударили. Его ухмылка испарилась.

– Волков? Ты... ты здесь чего делаешь?

– Делаю выводы, – Игнат плавно открыл свою дверь и вышел, оставив винтовку в салоне. Он встал в полный рост, заслонив свет. – И вывод такой: ты сегодня выбрал абсолютно неподходящих людей для своего... бизнеса.

Напряжение в воздухе затрещало, как натянутая струна. Браконьеры замерли, переглядываясь. Имя «Волков» явно что-то для них значило.

Михалыч заерзал, его взгляд метался между Игнатом и нами.

– Мы не знали, Волков. Гильдия показывает тут двоих – княжика да слугу. Мы по закону пустого места...

– Гильдия показывает то, что ей показывают, – перебил его Игнат, делая шаг вперед. Браконьеры инстинктивно отступили. – А сейчас она увидит отчет о нападении на промысловую группу. С моими свидетельствами.

Он не стал ждать ответа. Его правая рука рванулась вперед, раскрылась. Сгусток сжатого воздуха, невидимый и тяжелый, ударил Михалыча в грудь. Тот отлетел к своему экипажу, тяжело рухнув на капот с хрипом.

Это было сигналом. Я вывалился из салона, посох уже в руке. Энергия из карманного кристалла рванулась наружу широкой слепящей вспышкой. Двое браконьеров, целившихся в Игната, вскрикнули, закрывая лица.

Прохор выскочил с другой стороны. Его арбалет щелкнул, болт просвистел и разрезал провод прожектора на ближайшей машине. Искры брызнули в темноту, свет погас, погрузив половину сцены в хаос теней.

Игнат двигался между ними, как призрак. Короткие, резкие удары ладонями по горлу, по рукам, выбивающие оружие. Ни одного лишнего движения. Ни одного крика. Только глухие хлопки, стоны и звон падающего металла.

Через сорок пять секунд все было кончено. Браконьеры лежали на земле, кто без сознания, кто просто не решаясь пошевелиться. Михалыч, отдышавшись, сидел, прислонившись к колесу, глядя на Игната с животным страхом.

Игнат подошел к нему, наклонился.

– Запомни. Эту команду и эту машину твои глаза больше не видят. Понял?

Михалыч быстро закивал.

Игнат выпрямился, посмотрел на меня.

– Садимся. Едем.

Мы молча погрузились в экипаж. Двигатель зарычал. Мы объехали брошенные машины и выехали на свободную дорогу. В салоне пахло адреналином и немножечко безумием.

– Настя помогла, – сказал я, глядя на темное окно. – Внесла в реестр только нас двоих. Команда из новичка и слуги – в первую очередь для статистики. Чтобы рейтинг рост быстрее.

Игнат хмыкнул, снова глядя в свою тьму за окном.

– Сработало. Но теперь они знают мое лицо. Знают, что вы под прикрытием. Будьте аккуратнее.

Он сопровождал нас до самого переулка у заднего входа в лабораторию Голованова. Экипаж замер.

– До следующего выезда, – бросил Игнат, не прощаясь. Он вышел и растворился в предрассветном тумане, как будто его и не было.

Мы с Прохором выгрузили мешки. За дверью лаборатории уже слышался мерный гул станков и виднелся синий отблеск плавильных печей. Охота завершена – пора работать.

Воздух в кабинете отца был густым от запаха старой кожи, воска для мебели и тихой, вечной пыли родовой истории. Князь Игорь Загорский стоял у карты города, утыканной цветными флажками. Его профиль, острый и холодный, был обращен к окну.

Я закрыл за собой дверь.

Отец обернулся. Его взгляд, привычно отстраненный, скользнул по моей запыленной дорожной куртке, задержался на царапине на щеке.

– Вернулся. С пустыми руками или с долгами? – Его голос был ровным, без ожидания ответа.

Я подошел к карте, кивнул на один из флажков в промзоне у реки.

– Мне нужно хранилище. Для трофеев. Для работы. Соседи будут задавать вопросы, а ответы привлекут внимание. Ненужное внимание.

Отец медленно опустил руку, которой водил по карте. Его пальцы постучали по точке, куда я смотрел.

– Участок на Каменном переулке. Родовой. Там стоял склад фарфора прадеда. Здание дышит на ладан, крыша просела. Сносить дорого, продавать – стыдно. Головная боль для нашего управляющего.

Он повернулся ко мне, скрестив руки на груди. В его глазах зажглась искра любопытства и скепсиса.

– Ты хочешь эту развалину. Объясни, зачем. Одного желания хранить кости и шкуры мало. Это Петербург, а не тайга.

– Гильдия регистрирует каждую вылазку, – сказал я, удерживая его взгляд. – Налоги, отчеты, внезапные проверки «на сохранность редких ресурсов Империи». Частное хранилище на частной земле усложнит им доступ. Затормозит вопросы. Даст пространство для манёвра.

Отец тяжело вздохнул. Он отошел к столу, взял тяжелую металлическую печать с гербом Загорских, покрутил ее в пальцах.

– Пространство для манёвра. Звучит как подготовка к войне, Алексей.

– Это подготовка к выживанию, – поправил я.

Он замер, глядя на печать. Молчание растянулось, наполняясь гулом города за окном.

– Управляющий будет в ярости, – наконец произнес отец, и в углу его рта дрогнуло подобие улыбки. – Он планировал продать землю под очередной стеклянный улей для банковских клерков. Получит вместо этого твой склад «трофеев».

Он резко ударил печатью по восковой плитке на столе, потом приложил ее к чистому листу бумаги. Оттиск лег четко и тяжело.

– Бери. Участок твой. Оформляй на контору… как там твоя артель? «Железный Волхв»? Пусть числится их активом. Долги семьи он не покроет, но головную боль управляющему обеспечит сполна.

Он протянул мне лист с еще пахнущим воском оттиском. Его пальцы были холодными и твердыми.

– Одно условие. Не позорь имя. Если превратишь это место в притон или наведешь туда ищеек ИСБ – я сам сожгу его дотла. Понял?

Я взял бумагу. Воск под пальцами был еще теплым.

– Он будет тихим. Незаметным. Как эта комната.

Отец кивнул, повернувшись спиной, к карте. Разговор был окончен.

– Тогда иди. И забери свою поклажу с заднего крыльца. Прохор уже полчаса топчется там, будто ждет приказа на штурм.

Я вышел, бережно сложив документ во внутренний карман. Все идет по плану.

Воздух в подвале гудел от концентрации силы. Голованов стоял перед каркасом, с планшетом в руках, его лицо освещалось холодным синим светом экрана.

– Активированный базальт, секция шесть! – его голос, резкий и точный, резал гул.

Прохор бросился к стеллажу, схватил шлифованный черный блок, отливающий маслянистым блеском. Он вкатил его на тележке к основанию.

Я уже ждал с тиглем, где плавилась золотистая пыль – сплав меди и энергии кристаллов-накопителей.

– Сплав, на соединения! – скомандовал Голованов.

Я наклонил тигель. Раскаленная, тяжелая жидкость потекла по желобу, заполняя прорези в базальте, где ждала магическая матрица. Металл зашипел, сцепился с камнем, застывая в причудливых прожилках.

Голованов щурился на планшет, пальцы летали, внося поправки.

– Смещаем фокус. Глаза. Подай обсидиановые сферы, Прохор.

Мы работали целую неделю вот так. Голованов – мозг и дирижер. Мы с Прохором – руки. Подносили, подавали, заливали. Каркас вырастал из пола подвала, тяжелый, угловатый, еще сырой.

В самом начале, неделю назад, ученый отложив чертежи, посмотрел на меня поверх очков.

– Княжич. Нужен образ. Тотемное животное для ядра менгира. Что выберешь? Волка? Медведя? Орла?

Я задумался, провел рукой по наброскам схем.

– Обязательно животное?

– Нет, – Голованов пожал плечами. – Просто образ. Концепт. Под него пересчитаю компоненты, настрою резонанс. Главное – чтобы вы видели его четко.

Я взял угольный стержень, на чистом листе начал рисовать. Память вытащила из глубин картинку: остров, ветер, каменные взгляды в океан. Я выводил массивную голову, тяжелый подбородок, длинные уши, прямой нос, глубокие глазницы. Это было не животное.

Голованов подошел, смотрел через мое плечо. Его бровь поползла вверх.

– Истукан, – произнес он, и в его голосе зазвучал интерес, сухой и острый, как скальпель. – С острова Пасхи. Антропоморфный, но... абстрактный. Безликий, но полный присутствия. Интересно. Очень. Это вызов для расчетов.

Он выхватил листок, уже бормоча про «распределение нагрузки» и «энергетику вертикальных линий».

Сейчас же этот эскиз оживал. Блок за блоком, слой за слоем. Базальт формировал грубые, мощные черты. Золотистый сплав подчеркивал скулы, линию бровей. Обсидиановые сферы, вставленные в глазницы, поглощали свет, отдавая его обратно тусклым багровым свечением изнутри.

– Последний элемент! Венец! – Голованов указал на вершину. Я поднял тяжелую цилиндрическую глыбу из красного порфира. Мы с Прохором закрепили ее на лебедке. Она медленно поползла вверх, чтобы венчать голову истукана, как шапка, как корона.

Она встала на место с глухим, окончательным стуком. Гул в пещере изменился. Он стал глубже, ровнее, сосредоточенным в одной точке – в груди каменного исполина.

Голованов отступил на шаг, выключил планшет. Свет от приборов погас, оставив только мягкое свечение кристаллов в стенах.

Мы стояли втроем, глядя на творение. Менгир возвышался до самого свода подвала. Он смотрел в темноту пустыми, глубокими глазницами. Его лицо, грубое и вечное, хранило спокойствие древних идолов. В нем была тихая, подавляющая сила земли, самой истории.

– Резонанс есть, – тихо сказал Голованов. Он поднял руку с портативным сканером. Экран залился ровной зеленой волной. – Энергия концентрируется, структурируется. Паттерн... стабилен. Получилось.

Прохор вытер пот со лба, смотрел на истукана с простым благоговением.

– Стоит... и молчит. Давит.

Я подошел ближе, положил ладонь на холодный базальт ступни. Камень отозвался едва уловимым теплом, ровной, медленной пульсацией, как сердцебиение спящего гиганта.

Голованов хмыкнул, уже доставая из кармана новый планшет.

– Молчит сейчас. Завтра начнем настройку интерфейса. Ваша лаборатория, княжич, обрела хозяина. И сердце.

Рука дрожала от напряжения. Я вжимал ладони в холодный базальт плеча истукана. Энергия вырывалась из меня, как кровь из открытой артерии. Рядом Прохор, стиснув зубы, делал то же самое – его руки светились тусклее, но горели с упрямой силой.

Перед нами, в груди каменного гиганта, забилось сердце. Сначала слабая точка синего света. Потом она разрослась, выбросила лучи по швам золотистого сплава.

– Стабильность падает! – крикнул Голованов со своего поста у приборов. – Давите! На пределе!

Мы вжали в камень всю силу. Свет в груди менгира взорвался.

Идеальный, переливающийся сине-золотым шар света медленно расширился от истукана. Он касался стен, пола, свода – и проходил сквозь них. Камень, земля, воздух внутри сферы замерцали, стали прозрачными, как туман. Свет клубился, густел под ногами, формируя воронку, уходящую в глубину. Вниз, под землю. Портал. Вход.

Гул стих, сменившись тихим, мощным гудением, исходящим из самой бездны.

– Получилось... – выдохнул я, отрывая онемевшие руки. Перед нами висела светящаяся сфера диаметром с экипаж, а под ней зияла глубокая шахта, уходящая в тающую тьму.

– Ой, – вдруг сказал Прохор. Его голос прозвучал громко в новой тишине. – Я совсем забыл.

Он подскочил к основанию менгира, сунул руку в свой потертый рюкзак. Вытащил два обломка камня, темных, шероховатых. Без раздумий он приложил их к плоским граням плеч истукана, прямо над нашими отпечатками рук.

– На погоны! —улыбнувшись, довольный Прохор смотрел на нас.

Осколки прилипли, будто их ждали. Золотистые прожилки в базальте дрогнули, потянулись к новым фрагментам, обвили их.

– Что это? – голос Голованова прозвучал сзади, резко и высоко. Он сбросил наушники, подбежал ближе, его глаза бегали по сканеру, по камням. – Что ты сделал? Ты изменил рассчитанный контур! Ты ввел чужеродный материал!

– Это кусочки менгира из родового поместья, – сказал Прохор, отступая и вытирая потный лоб. – От старого, природного. Мне удалось отколоть кусочек еще тогда. Просто... на удачу. Держал про запас.

Голованов замер. Его лицо, освещенное мерцающим светом портала, побелело. Он медленно опустил сканер. Планшет выскользнул из его пальцев и глухо шлепнулся о каменный пол.

– Нам всем хана, – произнес он тихо, почти беззвучно. Потом его ноги подкосились. Он тяжело опустился на землю, сел в пыль, и схватился руками за голову, вцепившись пальцами в седые виски. Его взгляд уставился в пустоту между нами и пульсирующим порталом.

Я обернулся к истукану. Свет в его груди бился ровно. Портал висел, стабильный и бесшумный. А потом раздался низкочастотный звук. Появилось ощущение паники и боли в груди. Как будто землетрясение разрывало пространство. А потом был взрыв...

Глава 16

Я очнулся от мерзкого запаха в носу и щекотки на лице. Открыл глаза. Надо мной склонилась медсестра в белом халате, тычущая мне в нос ваткой, пропитанной чем-то резким. Отмахнулся, сел.

Огляделся. Мы были на плоской скальной площадке, со всех сторон омываемой свинцово-серой водой океана. До горизонта – только волны да низкое, молочное небо, светившее холодным, рассеянным светом, будто сквозь толстый матовый купол. Ни солнца, ни звезд. Воздух пах солью, йодом и тиной.

В трех шагах от нас висел портал – светящаяся сине-золотая сфера, дрожащая, как мыльный пузырь. Возле него столпились люди. Наш управляющий, Сухоруков, в своем неизменном потертом сюртуке. Трое в практичной кожаной и брезентовой экипировке с нашивками Гильдии охотников. И один – в строгой серой форме с аксельбантами Имперской Службы Безопасности.

Сотрудник ИСБ, молодой, с острым взглядом, сделал шаг вперед. Его голос прозвучал четко, сквозь тишину.

– Объясните ситуацию. Зафиксирован мощный магический выброс. Координаты ведут сюда. Что произошло?

Я поднялся на ноги, отряхнул колени. Прохор тут же подал мне раскрытый зонтик, вот же шутник.

– Все очевидно. Облагораживал старый склад. А тут – бац – подземелье самообразовалось. Сюрприз.

Один из охотников, коренастый, с седыми усами, хмыкнул и махнул рукой в сторону океана.

– Видим мы ваш новый «склад». Клочок камня посреди волн. Ни входа, ни выхода, кроме этой дыры.

– У меня вопрос, – сказал я, переведя взгляд с охотников на человека из ИСБ. – Этот блуждающий портал можно стабилизировать? И зарегистрировать право собственности?

Сухоруков встрепенулся. Его крысиное лицо исказила быстрая, жадная гримаса.

– Ваше имущество? – пропищал он.

– Мое имущество, – подтвердил я, не отводя взгляда от офицера. – Земля, склад. Отец передал документы. Все чисто. Вы с этим согласны, управляющий?

Сухоруков скривил губы, будто откусил лимон.

– По документам… да. Ваша собственность. Но я лишь хотел помочь! Прибыли уважаемые охотники и господин офицер, я предложил содействие. Я же здешний, все знаю!

– Понятно, – отрезал я. – Так что? Стабилизация возможна?

Охотник с усами переглянулся с коллегами, потом кивнул.

– Технически – да. Ритуал простой. Только смысл? Голые скалы, вода. Ресурсов ноль. Магический фон скудный.

– А может, тут магическая галька есть? – встрял Прохор, стоявший у меня за спиной. – На дне, может, что валяется.

Охотники рассмеялись. Второй, помоложе, с хищным лицом, покачал головой.

– Да хоть Магическая Юлька, фон зашкаливал бы. А так… пустошь.

Они не стали тянуть. Один из них сбросил с плеча треногу, установил на камнях. Другой достал из сумки матовый черный котелок, поставил на треногу. Все трое замкнули круг, положили руки на края сосуда. Загудело низко, по костям. Котел наполнился мерцающим синим светом, который потянулся тонкой нитью к дрожащему порталу. Сфера замерла, ее края стали четче, плотнее.

– Готово. – Охотник с усами отряхнул ладони. – Пользуйтесь. Только осторожно – связь с якорем еще хрупкая. Резкие скачки энергии порвут.

Они стали собираться. Сухоруков засеменил за ними, но потом обернулся, подошел ко мне вплотную.

– Зачем вам это? – прошипел он, кивая на портал. – Под складом – кусок моря. Ни тебе площади, ни ресурсов.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

– Корюшку разводить буду. На продажу. Экологично, прибыльно.

Его лицо дрогнуло от обиды и полного непонимания. Он фыркнул, развернулся и быстрыми шагами пошел к выходу, качаясь на неровном камне.

Портал щелкнул, и они исчезли в сполохах света. Остались мы трое: я, Прохор и Голованов, который всё это время молча наблюдал, прислонившись к скале с видом глубокого научного интереса.

Тишину нарушал только плеск волн о камень и ровное, едва слышное гудение стабилизированного портала. Я подошел к самому краю площадки, глянул вниз, в темную воду.

– Ну что, – сказал я, обернувшись к ним. – Приняли наследство. Теперь будем обживаться.

Прохор с надеждой посмотрел на воду.

– А корюшка… правда?

Голованов фыркнул, поправил очки. В его глазах мелькнула искра научного интереса, которую я видел в лаборатории.

– Корюшка, – пробормотал он. – Конечно. Начнем с нее. А потом посмотрим, что еще плавает в этих водах. И что лежит под ними.

Голованов резко дернул рукой. Из внутреннего кармана его потрепанного жилета выскользнул плоский прибор, похожий на компас с матовым стеклом и тремя стрелками. Он щелкнул тумблером на боковой грани. Прибор завибрировал, издав тихое, настойчивое жужжание.

– Ищем сердце, – бросил он, не глядя на нас. – Менгир – якорь. Без него это просто дыра в пространстве.

Он медленно поворачивался на месте, держа прибор перед собой горизонтально. Две стрелки бешено вращались, а третья, самая тонкая, дёргалась и замирала, указывая куда-то в сторону от портала.

Мы двинулись за ним. Я щурился, вглядываясь в свинцовую воду у наших ног, ожидая увидеть темный силуэт под поверхностью. Но компас упрямо тянул нас прочь.

Остров оказался крошечным. Мы обошли его за пять минут. Плоская каменная тарелка, обрывающаяся в океан. Все как на ладони. Ни укрытий, ни пещер.

На противоположном от портала краю Голованов остановился как вкопанный. Стрелка замерла, дрожа и указывая прямо вниз, в небольшую, засыпанную осколками ракушек и водорослями ямку.

– О, ежики, – произнес Прохор, присаживаясь на корточки.

Он прав. По краям ямки копошились десятки мелких, с кулак размером, шариков из острых черных игл. Они медленно перекатывались, словно что-то вычищали.

– Знакомые какие-то, кстати, – добавил он, склонив голову набок.

Я не стал ждать. Сделал шаг вперед и спрыгнул в яму. Каблуки сапог мягко приземлились на сырой песок. Ежики зашевелились быстрее, несколько штук покатились на мои ноги. Я аккуратно, но твердо отпинал их в сторону ботинком.

Под природным каменным козырьком, скрытым от прямого взгляда, зиял узкий проход. Темный, в человеческий рост, уходящий под остров.

– Здесь, – крикнул я наверх.

Через мгновение рядом приземлился Прохор, затем, осторожно спустив свой кейс, и Голованов. Ученый тут же навел компас на проход. Стрелка легла ровно, как по линейке.

Мы двинулись внутрь. Лаз оказался коротким и шириной в два человек. Сырой камень скрипел под ногами. Воздух пах старой солью и чем-то знакомым, хвоей.

Свет из рассеянного небосвода позади исчез. Впереди замаячило тусклое, теплое свечение. Мы вышли из подземного хода.

Перед нами, в центре просторной, скрытой пещеры, высился наш истукан, из базальта и золотистого сплава. А рядом, вплотную к его массивному плечу, стоял древний, покрытый резьбой менгир из родового подземелья. Оба камня пульсировали ровным, сдержанным светом. Их пустые глазницы и безликие лица были обращены прямо на нас.

Я проморгался. На секунду мне показалось, что их взгляды полны укоризны, немого укора за взрыв, за панику, за эту скалу посреди океана.

Пульсирующий свет окутывал безмолвного истукана, рядом с которым низко гудел древний менгир.

– Вот это поворот, – сказал я и присвистнул сквозь зубы, глядя на пульсирующий дуэт камней.

– О, мы теперь можем сэкономить на топливе! – мечтательно протянул Прохор, уже перебирая в уме прибыль. – Наберем свежих грибов из родного подземелья, продадим в столице. Чистая прибыль.

Голованов замер. Его пальцы сжали планшет так, что костяшки побелели. Он забормотал, почти не осознавая этого, уставившись на стык менгира и истукана.

– Так. Где я просчитался? Где погрешность? – Его взгляд резко переключился на Прохора. – Какое заклинание ты произносил? Какую магию использовал при контакте? Управление энергией? Ритуальное слово?

Прохор выпрямил спину.

– Только поплевал на пластинки. Чтобы сразу прилипли. Быстро, надежно!

Голованов медленно обвел его взглядом с ног до головы. Его взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Значит, сдашь еще пару литров слюны. А может, и крови. Для чистоты эксперимента.

Прохор сглотнул и отступил на шаг.

– Так, друзья, – мой голос разрезал гудевшую тишину пещеры. – О том, что случилось, ни слова. Никогда. Над ямой построим дом, а в подвале спрячем этот проход. Прохор, ты займешься стройматериалами. Профессор, у вас есть доверенные строители? Те, кто возводит секретные лаборатории?

Голованов, все еще разглядывая Прохора, кивнул, не отрывая взгляда.

– Думаю, найдем. А я брезентом яму прикрою сейчас. Очерчу контур для рабочих.

– Так и поступим, – согласился я. – А как думаете, профессор, магистры с их древними артефактами в курсе, что подземелья можно… сшивать?

Он наконец отвел взгляд от Прохора. Его лицо стало маской абсолютной отрешенности.

– Не знаю. Даже слухов не слышал.

Тогда я посмотрел на них обоих.

– Тем более все держим в секрете. За такое знание нас точно уничтожат. Быстро и без следов.

Следующие две недели гудели стройкой. Прохор метался между грузовиками и складом, принимая блоки для готового домика и панели для ангара. Голованов вычерчивал на грунте разметку, его голос резал воздух командами монтажникам в синих комбинезонах. Я наблюдал за ними со скалы, а сам занимался анализом.

Дом рос быстро, но истинное волшебство началось с фундамента. Голованов, отложив обычные чертежи, притащил из своего ангара тяжелый цилиндрический аппарат, похожий на гибрид стереоколонки и сейсмодатчика. Он установил его в центре будущей гостиной, на голом камне.

– Традиционная гидроизоляция здесь сдохнет за год от фонового излучения, – проворчал он, подключая к аппарату жгуты толстых оптоволоконных кабелей. – Будем выращивать свою. Прохор, контейнер с биомассой!

Прохор подкатил резервуар, заполненный желеобразной субстанцией болотного цвета, в которой плавали светящиеся точки. Голованов вставил шланг в приемный порт аппарата. Затем он подключил к системе второй источник – небольшой, пульсирующий тусклым светом кристалл, добытый из глубины нашего нового-старого подземелья.

– Принцип прост, – пояснил ученый, хотя в его словах не было ничего простого. – Кристалл задает паттерн, матрицу. Биомасса – сырье. Аппарат – дирижер. Сейчас он споет камню колыбельную, и камень… обрастет корнями.

Он щелкнул переключателем. Аппарат издал низкий, нарастающий гул, который впился в кости. Светящиеся точки в биомассе вспыхнули ярче. По кабелям побежали переливающиеся волны энергии. Но главное происходило под ногами.

Из-под основания аппарата, точно подчиняясь невидимой команде, поползла сеть тонких, волокнистых прожилок. Они были цвета темного янтаря и испускали мягкое тепло. Эти прожилки въедались в камень, растворяя скальную породу и замещая ее собой, создавая идеально ровную, монолитную и живую плиту. Она расширялась, заполняя контур фундамента, а из ее краев начали подниматься такие же волокнистые столбы, формируя каркас будущих стен. Это было похоже на сверхскоростной рост кораллов или на 3D-печать, где принтером служила сама магическая резонансная частота.

– Фундамент будет самовосстанавливаться, – голос Голованова звучал с холодным удовлетворением. – И гасить любые вибрации, в том числе от магических всплесков. Стены затем обработаем аэрогелем с инертными кристаллическими чешуйками – получится идеальная звуко– и энергоизоляция. Ни одна сфера шпионажа не просочится.

Я наблюдал, как технология и магия сплетаются в единый, неразрывный процесс. Это было не строительство в привычном смысле. Это было выращивание укрытия. Надежного, умного и абсолютно своего.