Текст книги "Фрилансер. Сверх (СИ)"

Автор книги: Сергей Кусков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Глава 14
Битва за будущее

Глава 14. Битва за будущее

И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут

(Лк 12:48)

Сам сеньор Сантьяго выглядел бледным, но в руках себя держал. Вышел его встретить, но стоял в стороне, на переднем плане не мельтешил – хотелось просто посмотреть его настрой. Видимо ему сообщили, что будут вытаскивать, и он рассчитывал на тяжёлую артиллерию. Пока её работы не видел, но отчаяние его не захлестнуло.

Я посмотрел на браслет, где который мигал, давая понять в фоновом режиме, что меня ОЧЕНЬ хотят видеть. Софи звонила не переставая уже десять минут. У неё здесь свои глаза и уши, и начала она только тогда, когда мне доложили, что конвертоплан с подсудимыми сел на палубу этого купола. После чего мы десять минут решали вопрос безопасности входа сеньора внутрь, как это лучше организовать, да и собственно нахождение внутри под вопросом. И знаете, я приостановил операцию, и открыто подвёл к Итальянскому один из двух батальонов направленного сюда для подстраховки полка ополчения. Три с половиной сотни парней в броне и с мехами – это не хухры-мухры, отобьёт охоту к любой провокации, если они вдруг планировали «отжать» сеньора силой. Второй же батальон рассредоточил по пути следования от стойки причальной палубы – получилось тоже внушительно, пусть и не такая концентрация бойцов. Полк этот вырос из батальона, а батальон из роты тех, кто начинал с Каррересом, в их лояльности был уверен – я ж не дурак устраивать судилище над аристо без надёжного прикрытия? И только окружив здание мехами и пехотой на бронетехнике, отдал приказ о вводе подсудимых внутрь.

На пять минут звонки прекратились. Сантана намёк поняли. Затем снова замигала иконка, но другая. Правительственная связь.

– Сеньор, это герцог Сантана, – доложился вызвавший меня по её поводу «золотой».

– Скажите, я занят.

– Они говорят, ОЧЕНЬ важно.

– Нет.

Подписываю себе смертный приговор? Походя уничтожаю того, кто неприкосновенен, как жена Цезаря? Это не в правилах местной аристократической клоаки?

Значит, я тут по адресу. А правила надо менять. Ишь ты, четыре с половиной миллиарда туда, четыре с половиной сюда! Игры, мать его, они играют! Берега надо знать, нельзя их путать. Да, Сантана на сегодня самые адекватные из оставшихся основателей, да и аристо вообще. Но и они должны понимать границы, за которые заходить просто нельзя. Если сейчас уступлю – на будущем планеты можно ставить крест. Я подписался на это фриланс только ради одной единственной цели, изменить грёбанное будущее! Дать Венере шанс. Понимаю, ничего не смогу сделать, чтобы коренным образом что-то тут переформатировать. Аристо как владели планетой – так и будут владеть. Четыре сотни семей, две сотни из которых что-то из себя представляют, а сотня владеет девятью десятыми экономики. Основатели как управляют ею – так и будут управлять, и они всегда будут над любым законом. И все политические движи – это перераспределение власти внутри тринадцати главных семей (теперь, наверное, их останется десять, но правила для десяти будут теми же самыми). Но всё же надо дать стране хоть какой-то маломальский шанс, хоть чуть-чуть окоротив самых упоротых вседозволенностью. Этот ареал уже мой, я тут главный (во всяком случае прямо сейчас, на текущий момент), но этого мало. Недостаточно лишь возглавить эту клоаку, чтобы толкать какие-либо решения в ней в ручном режиме. Нужно идти куда дальше, и выиграть не просто битву за ареал, но битву за будущее – изменить к чертям правила игры так, чтобы у Венеры был шанс. Это моя мечта, и я буду сражаться за неё, пока жив и есть силы.

А потому к чёрту Сантана. Феррейра. Торресов. Васкесов. И всех-всех прочих. Виновен, накосячил – в распыл. Это не преступления против Веласкесов. Веласкесы сами те ещё фрукты, я их не идеализирую, но это преступления против всего народа, всего государства. И пора бы сеньорам наверху это уже понять и не смешивать в своих инструментариях.

После такой накрутки уверенность в себе взлетела, и я спокойно начал отдавать приказы, в которых после общения с Паркинсон засомневался. К тому же подвоз людей из федеральных министерств заканчивался – осталось не так много времени для их захода и размещения. (1)

(1) Здесь, ранее и далее иногда буду писать слово «федеральный», «федеральные» применительно к органам власти надрегионального подчинения. Устройство Венеры ближе к устройству США, чем России; каждая «имперская» провинция обладает издающим собственные законы парламентом, собственным правительством, в котором работают собственные же провинциальные министерства, гвардия(полиция штата), guardia especial (специальная полиция, аналог национальной гвардии штатов США). Гвардия не подчиняется общему центру, каким у нас выступает МВД, а надрегиональным уровнем правопорядка занимается департамент безопасности (ближе к ФБР). Но при этом Венера не является федерацией, так как кроме 14 «имперских» провинций есть отдельный столичный округ, и это не DC, автономия Обратной Стороны, генерал-капитанство Полония и несколько иных территорий разного статуса под прямым контролем Центра и монарха в разных частях Солсистемы. Это скорее империя, и монархическая форма правления позволяет не заморачиваться оформлением общих для всех провинций единых правил. Потому применительно к общепланетному правительству и общепланетным министерствам нельзя употреблять термин «федеральные», но эпитет «королевские» не звучит, а «имперскими» они станут только после провозглашения Хуаном Венеры империей, и не ранее. Данное слово автор вынужденно использует для российского читателя для красоты речи, чтобы проще передать разницу в региональном и надрегиональном уровне.

Прошёл за кулисы. Мои готовились. Охрана тоже. Прошёл в гримёрки. Там все на нервах, приняли «по пийсят», но это понятно – у меня бы у самого коленки дрожали перед таким. Сенатор попытался что-то сказать, но не смог сформулировать мысль. По этому сеньору раскладку дала Фрейя, её человек (Сирены если быть точным), на него у Веласкесов есть нечто, что сказала, проголосует как надо, всё сделает, чтоб я его зря не драконил. Хорошо, не буду. Военный же… Военный, пусть и интендант. Сапоги всегда сапоги, даже в службах снабжения. Есть боевая задача, что некто должен быть признан виновным – будет выполнена. Нет-нет, не идеализирую военных, не думайте, просто перед глазами у них сеньор Бруно, министр обороны, не вынесший гибели семьи и застрелившийся в пьяном угаре (перед этим беспробудно неделю бухал). После такого силового акцента у любого дауна в армии должно быть понимание, что шутки кончились, как и игры в демократию в военных ведомствах, и в иллюзию, что армейские шишки будут что-то решать. Будут, но только после чистки, и в рамках общей единственно правильной парадигмы, спущенной сверху.

Вернулся за кулисы. Глянул из-за занавески на зал. Тот был заполнен, часть людей сидело в проходах. Учитывая, что выгружают последних, нормально. Когда-то и я там сидел, во-он там, в амфитиатре – смотрел концерт шоу-империи дона Бернардо. А перед этим выступал на этой самой сцене, впервые в своей творческой истории. Но это было как будто в прошлой жизни. Балкон почти пуст, там VIPы. Остались ложа, но их мы не трогали – места хватит. Ибо как и предполагал, собрали сильно меньше заявленных восьми тысяч. Тысячи три-четыре, не более. Ну, ничего, тоже хорошо.

Наконец, мне передали, что всех, кого надо, в зал ввели. И за кулисами народ отчитался о готовности. Что ж, начнём.

Связь со светорежиссёром и звукорежиссёром. Ответственный по занавесам здесь, с нами. Последний раз проговорили, что как делаем, и, наконец, зажглась рампа, и центральный занавес пошёл вверх. Попросил сделать так, чтобы свет в зале горел, а рампа не слепила – помню, когда пел тут «там-там-там, та-дам – тадам» было видно только три ряда. Угу, сейчас вроде ничего – работать можно.

– Добрый день, уважаемые сеньоры и сеньорины, – вышел на край перед авансценой. Сегодня съёмки нет, в смысле профессиональной. Она ведётся силами самого дворца. Но «трёшке» дал команду не блокировать никакие сигналы, и сотни, если не тысячи прямых трансляций отсюда сейчас разлетится по всей планете. В том числе нас пишет наверняка и сам дворец – тот же звукорежиссёр. А что, запрета же не было! Почему так? А так доходчивее, и не требует от нас никаких затрат и телодвижений. Мы в этой ситуации не НАВЯЗЫВАЕМ повестку, а они сами ПОДСМАТРИВАЮТ за нашими действиями. Какие они молодцы! И запись приобретает совершенно иную ценность для зрителя. Так что я вновь играю на зрителя, но уже и не привыкать.

– Меня зовут Хуан. Те, кто не знает мою персону, сообщаю, что я – специальный представитель её высочества по особым поручениям, и одновременно руководитель отдела по связям с общественностью Золотого дворца.

Гул в зале – народ понимал, кто перед ним. Но боковым зрением я наблюдал за балконам, за собственно теми, ради кого устраивалось шоу. Лиц отсюда не разобрать, но общая волна неприятия и обречённости чувствуется.

– Приношу свои извинения за доставленные неудобства, поверьте, ни я, ни её высочество и в мыслях не держали сделать кому-то плохо или больно. Всё, что мы хотели – чтобы вы собрались здесь для разъяснительной беседы. И то, что к кому-то из вас была применена сила – так это потому, что вас много, и у нас нет возможности каждого отдельно уговаривать. Практика показывает, что добрым словом и пистолетом можно достичь куда большего, чем одним добрым словом, так что прошу не обижаться. На себя обижайтесь, свой гонор и своё высокомерие! – не мог не поддеть я, вливая в последнюю фразу толику зла. Закономерно, ответом стал недовольный гул.

– Теперь, собственно, почему мы вас всех тут собрали. Дело в том, что несколько дней назад в министерстве финансов произошёл вопиющий случай. Люди, которым было поручено перевести деньги на Землю нашим стратегическим партнёрам, поручено самой главой государства, подписавшей ордер, перевели деньги врагу согласно не действующим в связи с войной договорам. Понимаете, там, на Земле, наши парни умирают, пытаясь отбить у англосаксов наших же вененрианских граждан, рабочих и туристов, попавших в заложники. Канадцы в одной Британской Колумбии убили более тридцати тысяч человек! Тридцать тысяч, вдумайтесь в цифры! Там взрываются бомбы, летят ракеты, наши парни теряют жизни, выполняя долг по защите сограждан… А в этот момент некие… Не буду опускаться до грязных эпитетов, личности из минфина, переводят врагу четыре с половиной миллиарда империалов!

– Но это повод! – поднял я руку, останавливая расползающийся по залу гул негодования, и одновременно понимания. «Всё верно и правильно, так им, но мы то тут при чём?» – Причина же вашего сбора в другом. Дело в том, что его превосходительство Серхио Козлов, временно выполняющий в данный момент обязанности премьер-министра, поднял вопрос о том, что, дескать, юридически у минфина есть свои инструкции, у минобороны свои, они местами противоречат друг другу, и это может являться смягчающим обстоятельством, если вообще не приведёт к снятию обвинения. И попросил не просто разобрать дело виновных, но довести до личного состава всех федеральных гражданских министерств и ведомств, чем нужно руководствоваться во время войны. И повторюсь, в связи с войной и государственным переворотом в столице, руководимым вражескими разведками, у нас сейчас нет возможности устраивать бюрократические игры, чтобы довести инструкции, когда чем руководствоваться, под роспись. А потому штабом по связями с общественностью Дворца принято решение сделать процесс над обвиняемыми открытым, так, чтобы каждый сотрудник каждого министерства, от которого хоть что-то зависит, лично, глазами увидел, чем в своей работе руководствоваться надо, а чем нет.

– Поскольку факт того, что Венера ведёт войну, неоспорим, гробы с нашими погибшими с Земли и из Альфы не дадут это оспорить, как и неоспорим факт того, что на Земле наш враг первый напал на нас, сбив наши летательные аппараты с неконвенциональным оружием, судить обвиняемых будет трибунал. Не военный – ибо совершённое преступление было связано не только лишь с военным ведомством. А смешанный, в составе представителя армии, представителя Сената текущего легитимного созыва – от гражданской власти, и представителя Верховного суда – от судебной власти. Представляю вам членов трибунала…

М-да, члены трибунала вышли на загляденье. Менеджер департамента снабжения минобороны, человек, знающий всё о госзакупках, военных поставках и профильных инструкциях применительно к военному ведомству (там куча своих нюансов). Сенатор от консервативной партии – даже не монархист, монархиста сажать было бы опасно. И член президиума Верховного суда, высшей судебной инстанции королевства, причём человек не Веласкесов, а ДРУГОГО клана. Страховка на страховке – Алиса справилась. Остался вопрос к статусу самого трибунала – он спорный. Последний раз подобный собирался при самой боевой нашей королеве Джинни, нарушительнице спокойствия, меняющей правила игры для аристократии. И, скажем так, при ней его статус был так себе. Но будем надеяться, сейчас «выстрелит» как надо.

* * *

Как-то пытался описать работу электронных взломщиков, и поймал себя на том, что это крайне скучно читать. Нет, специалисту интересно вникнуть в вопрос – окунуться, кто что и как делает, какие ресурсы и методы использует. Вот только таких специалистов раз-два и обчёлся! А человеку с гражданки все телодвижения – муть, от которой максимум, это разболится голова.

Примерно то же самое было и на судебном заседании. Тех, кто понимает – за уши не оттащить! Тем более последний раз подобный состав судейства собирался более полувека назад – втройне интересно, «а как оно сейчас выйдет?» Но большинство зрителей, включая меня, нюансы работы законов и законоприменения не знали, и откровенно зевали.

Трибунал был организован честь по чести. Команда обвинителей – из ведомства тётушки Алисы, экономический отдел, они вели следствие. А представлять обвинение, его лицом тётушка назначила своего человека, юриста из Управления военных трибуналов – есть и такое в минобороны. Адвокат же подсудимым не требуется – он на заседании трибуналов любого уровня в принципе не положен.

Вначале обвинитель вышел и зачитал ходатайство. То бишь первый и самый главный вопрос, о том, почему судить обвиняемых просят в таком составе, именно в этой инстанции. Я честно вслушивался в пункты положений и нормативных документов, но быстро заскучал, лишь вычленив главное: есть военный трибунал – и он судит военных. Но подсудимые – не военные, пусть и совершили преступление в отношении армии. На гражданке же совсем иная бюрократия, процесс при самом большом педалировании сверху растянется на месяц-два, и картинно на всю страну за яйки повесить никого не получится. Дело мягко превратится в унылое говно, а с моим уходом аристо вообще смогут обратить его вспять и «амнистировать» сеньора министра. С этим и была основная засада, о которой говорила тётушка, и на что намекала сегодня Маргарита. Так что вся стратегия обвинения зиждилась на том, что один из «заваленных» контрактов – армейский, но там есть хитрый параграф, что когда рассматривается несколько связанных дел, и хотя бы ОДНО из них подсудно трибуналу – то все скопом они также рассматриваются военным трибуналом. Осталось только притянуть хотя бы один слитый контракт под действие закона.

И тут выступил такой пунктик, что военному трибуналу подсудны «все дела о шпионаже», это цитата. А что у нас шпионаж? Правильно, работа на вражескую разведку. ЛЮБАЯ работа на врага, включая не только сбор и передачу информации, но и подрывная деятельность. И именно вокруг этого утверждения все танцы с бубном. Ибо сеньор Сантьяго и его подчинённые… Не работали на Канаду! Их никто не завербовал, и доказать обратное не получится.

Так что нам никак без фактора бога из машины: «Кто платит – тот и заказывает музыку». То бишь «если власти надо такого-то человека посадить – он должен быть посажен, и пофиг, как это стыкуется с логикой». Обвинение попыталось объяснить, что имеет факты РАБОТЫ на вражеское государство, то бишь результат деятельности, указывающий на такую работу, пусть и без задокументированного факта вербовки. И нормальный суд мог бы с такой постановкой не согласиться, ибо в как бы по логике шпионаж это когда тебя завербовали. Потому и надо было задавить сеньору ставленницу Васкесов из Верховного суда, ибо если она взбрыкнёт – сегодняшняя постановка развалится, превратившись в гражданское разбирательство, то самое унылое… Вы поняли.

…Блин, там война, там люди гибнут! Там ядрён-батоны рвутся! А у нас юридическая казуистика как волейбольный мяч через сетку летает, мы, чтобы наказать предателей, приемлемые формулировки ищем!

Но накрученная перед заседанием сеньора Паркинсон не стала более останавливаться на полпути и забубенила, что да, ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ в пользу врага, во время военного конфликта, подпадает под действие ВОЕННОГО трибунала. То есть, без – это уголовщина, либо если не будет доказан факт вербовки чужой разведкой (позже, задумавшись, пришлось согласиться – и правда, без войны отправка средств по не тому контракту серьёзное, но явно не военное преступление). А раз в городе военное положение, война не только на Земле, то базаров нет – «мы в деле». Про военное положение в Альфе сказано явно на зрителя, ибо даже без него у нас война, просто обывателя лишний раз полезно ткнуть в текущую ситуацию. И поскольку собранный межведомственный трибунал является высшей судебной инстанцией, которая стоит в том числе и над Высшим военным трибуналом, мы, то есть они, правомочны рассматривать данное дело, и обжаловать решение данной инстанции попросту негде. Бинго!

Далее опрос подсудимых – кто, что и как делал, совершая «преступление века против государства»

– … Да не могла я от себя ничего сделать! Он мой руководитель! Как руководитель скажет – так и должна поступить!.. – Это плакала бух-операционист Казначейства, собственно, и осуществившая перевод. На которую в нормальном суде, где адвокаты, всё бы и попытались повесить… Но у нас нет адвокатов. Зато есть я, жаждущий крови совсем не рядового исполнителя.

– Сможете показать его подпись? Или распоряжение было отдано в устной форме?

– Нет, но… Да… Но…

Следаки не зря ели эти пару дней хлеб – и записи нашлись. Внутренние ведомственные линии оказывается на прослушке! Всегда на прослушке, согласно их министерскому регламенту. А сеньор министр считал себя настолько «женой Цезаря» что даже не удосужился зачистить эти записи! Ведь и правда, если будет решение его валить (как сейчас) – отсутствие записей не поможет, а если будут просто пугать – так и пусть пугают, здоровее видали.

Есть в маминых русских сказках присказка: «Старший хоронится за среднего, средний за меньшего, а от меньшего ответа нет». Так было и тут, только в обратном направлении – все хоронились за более старшего. А самому старшему хорониться и не за кем.

– Вы, лично вы, были в курсе, что в городе военное положение? Что в столице идут столкновения с засланными диверсантами врага? – давило обвинение, разматывая клубок вертикали.

– Нет, но мы не…

– ВЫ ЗНАЛИ, ЧТО В АЛЬФЕ ИДУТ БОИ⁈ – Представитель обвинения не зря ел хлеб – дядька опытный и харизматичный, мне нравился. Голос громовой – какой и должен быть у военного, даже военного судьи.

– Да, знала.

– Знали, что в городе введено военное положение?

– Конечно. Мы же не работали больше недели, дома сидели… Прятались…

– В таком случае следующий вопрос. Вы знали, что на нас, на нашу страну, напала Канада? И что на Земле в данный момент ведутся военные действия?

– Я… Слышала. Но нам не доводили до сведения.

– Сведения о начале боевых действий не должны доводиться под роспись до каждого подданного – Это и для суда, и для зрительного зала. – Достаточно озвучивания на центральных государственных медиаканалах. Вы ЗНАЛИ, что страна ведёт войну с Канадой?

– Д-да. Знала.

– Тогда почему осуществили НЕЗАКОННЫЙ перевод согласно старому договору, переведя деньги ВРАГУ?

– … Но ведь нам не сказали, как теперь быть! Договор действовал полвека! И информации о том, что он недействителен, нам не доводили!..

– Сеньора, ещё раз. Вы ЗНАЛИ, что на Земле наша страна ведёт войну?

– Д-да.

– С Канадой?

– Д-да.

– Так почему перевели деньги оной Канаде?

– Мне приказало руководство. Я всего лишь подневольный клерк, я не принимаю решения! Это межгосударственный договор, он слишком велик, чтобы такая, как я, делала что-то на свой страх и риск.

– Я не оспариваю получение вами таких указаний, – давил обвинитель. – Я лишь хочу максимально точно понимать. Вы получили данное указание. Вы знали, что Канада – наш враг. И тем не менее, выполнили его, понимая, что указание преступное?

– Но я же не сама приняла решение! Мне сказало руководство!

– Это ваша подпись?

– Моя.

– Значит, вы осознанно выполнили преступный приказ, оставив СВОЮ подпись о проведённой операции?

– Если я не выполню указание руководства – меня попросту уволят! Я маленький человек!.. – Река слёз. Наверняка это чья-то жена, чья-то мать. И её семья будет очень страдать от такой по их мнению несправедливой казни жены и матери…

…Вот только я зачерствел. Какой-то год назад эта мадама вызвала бы в душе сочувствие. Пусть не всепоглощающее с желанием вытащить её голову из петли, дать второй шанс. Но просто по-человечески я бы всё же сопереживал. Но сегодня как отрезало. И да, понятно, что если ты маленький клерк – обязан выполнять что скажет шеф, иначе увольнение. Но ведь и головой думать надо! Есть вещи, за которые сядешь лично ты, а не шеф. Шефов, конечно, мы тоже расстреляем, но некоторые наши сограждане слишком привыкли к мирной жизни, к тишине и спокойствию, и что им ни за что ничего не будет. Её казнят не ради того, чтобы наказать именно её. Она умрёт ради того, чтобы тысячи людей в других ведомствах по всей стране не совершили её ошибки. И разделяя мои мысли, обвинитель закончил:

– Да, разумеется, вы маленький человек. И вас бы уволили за неподчинение. А теперь за подчинение всего лишь расстреляют. – В отличие от меня, военный судья сеньоре сопереживал. Да, был выше эмоций, делал свою работу, и в любом случае её сделает, но в голосе открытая грусть и соболезнования, а не насмешка.

– Но я не виноватая!.. Я же не хотела!.. Я всего лишь!..

По моему знаку обслуживающие мероприятие ангелы (я никому не доверяю, потому решил напрячь девочек – а кого, блин ещё, учитывая фигуру Сантьяго и его «подписку»!) оттащили сеньору и вывели её руководителя. Да-да, по нарастающей идём, и до всех дойдём.

С теми, кто «хоронится за старшего» было не особо интересно. Сеньора операционистка оказалась самой интересной с точки зрения общественного мнения и раскрутки ситуации. Она была яркой, эмоциональной, искренне плакала – собирала аудиторию так сказать. И именно ей, заложнице ситуации, сопереживать хотелось. Остальные сеньоры до неё не дотягивали. Некоторые вели себя нагло, будучи уверенными, что вокруг фарс. Кто-то дрожал, как лист на ветру, был бледнее мела… А один из Казначейства в обморок грохнулся! Пришлось девчонкам нашатырём его обмахивать. Зам главы Казначейства заплакал, тоже запричитал, что, конечно, знал, что война, но ведь инструкции же! У них, у минфина, свои инструкции! И он выполнял всё строго по ним, ибо лично ему никто не довёл, что в связи с войной (форс-мажором) действие договора приостанавливается. Поняли, да? Там пацаны погибают. Наших работяг руками на куски рвут. А какому-то хмырю НЕ ДОВЕЛИ до сведения, что форс-мажор и приостановка действия какого-то механизма в их работе! И опять-таки оцените точность формулировки: форс-мажор в связи с войной, ПРИОСТАНАВЛИВАЮЩИЙ действие договора. Иных мыслей, например, что договор всё, разорван, что его больше не будет, у этого чинуши в голове не возникло! Как в этот момент захотелось их всех к стенке поставить – не передать! Нет, надо наводить в федеральных департаментах порядок, ой как надо! Это не чистка, это тоже будет битва за будущее, только чуть иной её фронт.

А вот и сам сеньор Карлос Сантьяго, глава департамента финансов. Руководитель Казначейства перед ним закономерно кинул все стрелки на него, своего шефа, и тоже не смог не признать, что ЗНАЛ, что идёт война. «Но вы же понимаете, если я начну сам принимать решения, тем более идущие вразрез с приказами главы департамента финансов, я мгновенно окажусь в застенках ИГ. У меня должность такая, что я не за воротами окажусь, если что, а исключительно в застенках». Меня отсылка не впечатлила, несмотря на то, что зерно истины в его словах было. Это так, Казначейство лишь переводит деньги туда, куда скажет глава минфина. Но правда и в другом – оба эти сеньора были уверены, что они «жёны Цезаря». Если глава МФ уверенно сказал, что надо делать так – значит, «крыша» не подведёт, так и до́лжно поступить. А раз так, то мы возвращаемся со второго к первому фронту – это люди одной команды аристо, и воюют на одной стороне, и плевать, какой именно. Главное, что эта сторона сказала им поступить так. И они поступили. В отличие от операционистки и её руководителя низшего уровня, от которых на самом деле ничего не зависит, этим людям даже думать о преступности приказа не нужно. Политика рулит;что преступно, а что нет, решают те, кто сам над законом. А именно тринадцать главных планетарных семей. Мир, к сожалению, работает так, а не иначе, нравится нам это или нет. А потому глава Казначейства пойдёт под расстрел, и по его поводу у меня не болело бы сердце и год, и два назад. Фронт аристократии надо давить, только так у оставшихся в мозгах изменятся настройки.

Итак, наконец, девочки вывели и усадили перед трибуналом главу минфина. Этому человеку было чуть меньше пятидесяти, латинская внешность, чернявый, усатый, невысокий. С большой головой и резкими скулами. На судей смотрел, как на помеху, инструмент. На меня бросал откровенно враждебные взгляды – понимал, что из всех людей сегодня на сцене дворца только я что-то решаю. И… Не верил. Да-да, он до сих пор не верил, что его казнят! Учитывая, как настойчиво Сантана звонили перед заседанием по правительственной связи, а ко дворцу не подъехал никто вооружённый только потому, что его охраняют мехи, и в городе сейчас в принципе более полумиллиона человек под моим командованием, и даже топовому клану стоит трижды подумать, чтобы так рисковать. По его разумению, со мной должны были связаться, «жёстко поговорить» и договориться об ата-тай на камеру, но с выпуском на свободу в последствии. Чем чёрт не шутит, может быть герцог даже компенсировал бы эти четыре и четыре десятых миллиарда золотых империалов! Сантана могут, не разорятся. Он же не знает, что Фрейя на договорняк в этом вопросе не пошла…

…Что, при чём тут Фрейя? А при том, что до меня, и, конечно, после моего отказа говорить, они обязательно связались с нею. И если она, глава государства, приняла бы решение идти навстречу – сама бы позвонила мне, по любой связи, и отдала бы недвусмысленный приказ кончать балаган. И я, блин, не смог бы его саботировать! Каким бы ни считал себя сверхом, но она – королева, и пока я не на её месте – обязан выполнять все прямые приказы и распоряжения.

Но Фрейя молчит. И это самая лучшая, самая радостная новость за сегодня, из-за которой я не уснул, а сижу и слушаю громовые раскаты речи обвинителя, пытаясь уловить зигзаги юридической казуистики. Так и хочется крикнуть: «Всех порву! Мышонок, наконец, повзрослела и осознала! И не хочет ложиться под выродков, как мать! А раз так – мне сам бог велел тут всё с дерьмом смешать!..»

Заседание тем временем продолжалось. Короткий допрос сеньора министра. Очень короткий – ибо тот и не думал отпираться и пытаться утопить накаты в формулировках. «Работал ли на какую-либо из иностранных разведок?» «Нет». «Почему отдал такой приказ?» «Договор. Межправительственный. Действие которого никто не отменял». И так далее, чётко по делу, ни слова лишнего. Вся стратегия защиты в голове была у него выстроена, такому и адвокат не нужен.

– … Сеньор обвинитель, прежде чем говорить такое, давайте посмотрим в нормативную документацию. Где написано, что договор недействителен в случае войны? – перешёл в один момент министр в наступление.

Представляете уровень наглости? Слово «запредельная» тут ни разу не передаёт краски, даже близко. «Началась война с врагом, но где написано, что в этом случае договора с ним автоматически расторгаются?»

Обвинитель давил, но он вдруг стал защищающимся. Может для суда это не важно, но медийный эффект смазался, надо срочно «удивлять» сеньора, чтобы тот вновь ушёл в глухую оборону. Только чем, если я баран в юридической казуистке?

– … Никак нет. Там чёрным по белому написано, что во всех спорных случаях руководствоваться внутренними инструкциями для главы департамента. И эти инструкции были написаны и утверждены королевой Катариной. Я выполнил свой долг, исполнил распоряжение главы государства БЕЗ ОШИБКИ. Ибо она по молодости и незнанию нормативных актов чуть не совершила ошибку, которую потом долго оспаривать в международных судах без перспективы их выиграть. У Канады все шансы оспорить это решение, и с нас возьмут огромную неустойку…

Спаситель наш, блин! Mierda! Но я всё ещё не знал, как его заткнуть.

– … Сеньор обвинитель, уважаемый трибунал, я попрошу внимательнее отнестись к формулировкам! В столице введено военное положение в связи с действиями неких банд, ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО координирующих свои действия с разведкой Союза или Конфедерации. При этом официально война ни тому, ни другой не объявлена. Далее, Канада. Наша глава государства нарушила выдвинутый этой страной ультиматум, а после того, как канадцы закономерно, защищая суверенитет, уничтожили наши беспилотники, на пролёт которых они дали запрет, приказала начать боевые действия. Я прошу уважаемый трибунал и уважаемое обвинение предоставить акт нашего МИДа, где говорится об объявлении Канаде войны.

А тут сеньор не прав. Объявление войны руководству англосаксов было передано. Я, как участвовавший в этом увлекательном процессе, попросил слово и пересказал, как было дело. Повторив, что верховная власть не обязана отчитываться перед КАЖДЫМ подданным.

– Уважаемый трибунал, прошу возражения на слова данного юноши, – продолжал быковать перец, и я его даже зауважал – только что я сам перешёл в лигу защищающихся, а он – нападает, ибо требует. – Иностранный департамент через кого-то, не напрямую, передал Канаде уведомление о начале войны. Возможно, юноша считает, что голословное объявление её высочества по медиаканалам и есть официальное объявление, но всё же это не так, и наш посол должен лично передать уведомление канадской стороне. Что сделано не было. Было сделано не по протоколу! Отсюда вывод, что Венера просто взяла и напала на независимую страну! Без объявления войны! А раз так, то это не может трактоваться, как…