Текст книги "Фрилансер. Сверх (СИ)"

Автор книги: Сергей Кусков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

– Краем уха слышала о такой, – снова усмехнулась ангел, теперь гораздо веселее.

– Я запретил им рукоприкладствовать, ни дай бог бить сеньора! Но в случае сопротивления у них приказ жёстко его скрутить и силой препроводить к месту назначения. Сама понимаешь, прямую связь с ними держать не хочу, и специально приказал не включать записывающую аппаратуру. Он всё же мой будущий тесть. Но…

Сбился.

– Поняла, – кивнула на том конце донельзя довольная Даниела. Я ей на раны елеем полил. – Прослежу. Но мешать не буду, пока всё в рамках.

– Они могут сильно скрутить. И на руках вынести.

– Удары и болевые под запретом, по остальному – сказала же, буду рядом, проконтролирую.

– Спасибо! Ты душка! – Я чмокнул невидимый ею воздушный поцелуй.

– Сочтёмся!.. – напоследок хмыкнула она, и я не понял, если честно, на что это был намёк. На постель со мной никому не стоит нарываться, даже ей. А, ладно, замяли.

Камилла, этот змей искуситель, после, сильно после этой вечеринки-пати предлагала посмотреть запись. У ангелов у каждой на теле несколько точек съёма, и то, что не записали мои, они фиксировали от и до. Я и тут отказался – ибо и правда, должно же быть у человека что-то святое? Например, его слово. Сказал нет – значит нет. Но по её восторженным рассказам выходило, что сеньор Серхио, в принципе, не собирался бузить. Однако ему не понравился тон, который взял Макс. Далее диалог с чужих слов, то есть сугубо примерный:

– Молодой человек, вообще-то это здание правительства. И я… Немного занят. Не находите, что у исполняющего обязанности премьера этой планеты могут быть неотложные дела? И что я подтянусь на мероприятие, когда закончу их?

– Сеньор, у меня приказ. Доставить вас в Итальянский дворец для участия в публичной казни проштрафившихся ВАШИХ подчинённых, – стоял на своём Макс, а он может быть невозмутимым, когда надо.

– Я сказал, ждите! Можете за дверью, в приёмной, вам сделают кофе.

– Никак нет, сеньор. Прямо сейчас.

– К чему такая спешка?

– Я не полномочен что-либо обсуждать, да и сам не знаю. У меня приказ – прямо сейчас.

– Я сказал вышел за дверь, придурок! – вышел-таки из себя отец Фрейи.

– Сеньор, я полномочен вам передать, что жирафы не командуют. Они большие, глядят вдаль и всё видят. Но всем на них наплевать. У них даже голосовых связок нет, представляете? Я до этого приказа и не знал об этом, хотя в Африке бывал.

– Значит даже так, да? – грозно сузились глаза будущего тестя.

– Даже так.

Силового захвата не получилось. Сеньор слишком хорошо всё понял. Зря он тогда в кабинете Фрейи так меня доставал, ой зря. Я ж не злопамятный, уже говорил об этом. Осознав, к чему идёт дело, всего лишь отпросился в уборную (тут Макс берега не потерял, отпустил) и добровольно поехал с этими архаровцами. Шёл сам, просто в окружении. Но смотрелось, как будто его ведут под конвоем, пусть шёл и без наручников. А это важно, имидж – всё.

Сам я подъехал через два часа после начала и погрузился в работу. Работники дворца бегали туда-сюда, но ничего не было готово и близко – лишь суета и хаос. Пришлось поодиночке ловить местных спецов, выяснять, кто за что отвечает, и вместе с ними открывать зал, после чего организовывать коридор для прохода людей с места парковки бусов. Организовывать гримёрки и встречу гостей, то есть прибывших самостоятельно. А у них у каждого свита – люди-то не простые. Отбиваться от папарацци, забивших тревогу – горе-подчинённые дворцовой пресс-службы не стали брать на себя ответственность и «слили» им меня, не сумев до моей занятой персоны дозвониться самостоятельно. Вернусь – кого-то ждёт увольнение.

– … Да где ваш светорежиссёр! Где тут вообще свет включается? – Достали!

– Светорежиссёр не знаю, когда приедет – позвонил ему. А свет пока можно включить и так. Большая люстра включается отдельно… – оправдывался местный техник. Простой парень, чуть бухой – его вытащили из дома, где он праздновал освобождение своей семьи, бывшей в заложниках в другом куполе. В смысле в заложниках у обстоятельств, там хозяйничали какие-то мутные личности, но конкретно их не зацепило. Никто не пострадал, это и праздновали. Ругать – бесполезно, наказывать не за что, а работать надо.

– Я кого-то сейчас задушу!.. – поднял я к небу глаза.

Примерно такие диалоги приходилось вести, и их куча.

Бусы в городе есть. Полно. Именно сейчас. Реквизировали их целую кучу, под нужды ополчения. И не только у муниципалитета округа – и у частников тоже, включая разные курьерские и транспортные службы, и даже клановые транспортные предприятия. И пока ополчение не распустили, бусы муниципалитету и прочим не возвращаем, мало ли ещё пригодятся? Это доставляет городу много трудностей – экономика столицы уже начала запускаться, надо перевозить миллионы людей на работу и с работы, метро сугубо недостаточно, но тут все, не только я, но и генштаб, и Фрейя единодушны – пока в городе военное положение, никаких послаблений, пусть ищут способы, а не отговорки. Ибо хоть активные бои и закончились, но вдруг завтра прорыв или мятеж как бы лояльных в данный момент частей? Придётся быстро перемещать ополченческие полки и дивизии, а на чём? Без транспорта любая армия – не армия, а стадо обаплов с оружием. И не надо кивать на собственно армейские броневики из запасников складов столичного военного округа. Ага, мы к вторжению на другую планету готовимся, у нас много техники, и она работает… Но её надо расконсервировать, а смысл, если завтра снова упаковывать, и на терминал для погрузки в космос? Всё равно больше существующих шестисот тысяч личного состава мобилизовывать не будем, как-нибудь перетопчемся с имеющимися. Вот у ополчения мы сегодня средства передвижения и одолжили, и почти все бусы оказались реквизированными, сугубо гражданскими, знакомыми обывателю, которого смущало лишь их количество.

Бусы подъезжали ко главному входу дворца, куда обычно никакой транспорт не пускают, через боковые ворота, и после разгрузки ехали по круговой назад, а на это место подъезжал следующий бус. А от зоны парковки прибывших встречало два коридора из вооружённых людей, по которым примерно поровну всех направляли в два входа в зал – северный и южный.

– А на балкон сажайте только из особого списка. Дэн, алё, Дэн, ты на связи? Смотришь за особым списком?

– Так точно Командор.

– Смотри-смотри! Это наша целевая аудитория. Чтобы их внизу собственные подчинённые не затоптали.

– Слежу, Командор. Но тут чёрт ногу сломит, не все мне докладываются, где именно везут целевиков. Не всех ловлю…

Сеньора Серхио вышел встречать лично. Его так и вели двумя кольцами, первое – парни Макса, второе – ангелы. Вели от главного входа, а не общего места разгрузки – не стали унижать отца правительницы. Хотя министры разгружались тоже там, пусть их вели и отдельно, не по коридорам.

– Добрый день, ваше превосходительство! – развезло меня в улыбке. Сеньор стерпел, заскрежетал зубами, но сдержался.

– Значит, на жирафов всем плевать? – исподлобья вместо «здрасте» зыркнул он.

– Я же предлагал вам решить этот вопрос самостоятельно, – весело парировал я. Но был осторожен – ибо реально хотел его унизить, но не настолько, чтобы он обиделся и затаил зло. – Вы сами захотели много пафоса и понтов. Это вообще-то рабочая процедура – федеральный министр украл полтора миллиарда, переведя не туда, куда надо. И так шесть раз, просто другие платежи не по линии минобороны. Взять, допросить, наказать – я б всё подписал. Да что я – я вообще там не нужен, Фрейя бы подписала всё вплоть до расстрела! Но вы сами не захотели ссориться ни с Сантьяго, ни с Сантана. Остаться чистеньким, свалив дерьмо на несмышлёного юношу. Да-да, понимаю, с этого юноши нет спроса, особенно сейчас, вы и правда чистенький и незапятнанный в отношении них. Но в этом случае, сеньор, сами понимаете, несмышлёныш не может не показать зубы, и вам – особенно.

– Ты тот ещё шлюхин сын, – расплылся будущий тесть в понимающей довольной улыбке, – но мне нравится твой подход. Хорошо, будем считать, я не обиделся. Выходить из помещения там хоть будет можно?

– Туалеты огорожены вместе с залами. Но они общие, для всех. Дальше них – пока нет, потерпите немного. Персонально вас охраняет Даниела, если совсем из ряда вон – решу вопрос, передайте через неё. Сбегать, как понимаете, не в ваших интересах.

– Ведите, – величественно бросил он.

– Командор, тут эта твоя дамочка бузит! – доложились помощники. – Из приглашённых, особых…

И я поспешил к гримёркам, которые отдали гостям нашего фестиваля. Их немного, но без них никуда.

– Что это вообще такое? Что за организованность? Хуан, как там тебя! Мне это надоело, закрывайте свою лавочку, или начинайте прямо сейчас!

– Можно с этого места подробнее? – попросил я, глядя на шипящую и матерящуюся валькирию лет сорока пяти в сексуальном строгом деловом костюме с юбкой до колена. Это самый важный сегодняшний гость, Маргарита Паркинсон, подруга её высочества Лисы Алисы. Я уже проклял всё за такой подгон – она как бы нужна, поднимает статус трибунала, но до чего же требовательная сеньора! К моменту, как я подъехал, уже была тут, ходила у крыльца дворца недовольная, словно гарпия. И сразу высказала, что у неё время, она не намерена ждать. Это было час назад, но, чувствую, её работа начнётся не прямо сейчас.

– Хуан как тебя там! Мы здесь уже чёрти сколько времени, а вы ещё не начали! Может для тебя это станет секретом, но у меня дела. Я настоятельно рекомендую тебе закругляться с организационными мероприятиями, я имею в виду массовку, и начинать процесс. Иначе я развернусь и уйду.

– Не уйдёшь, – покачал я головой. – На тебя рассчитывали. На тебя всё завязано. Это твоя работа. Если бы ты не согласилась – нашли бы другого, а сейчас уже искать поздно.

– Хуан, ты не понимаешь! – немного повысила она голос, но в рамках. – Я – член президиума верховного суда! А не какая-то шмара вокзальная. Ты меня ясно понимаешь? И если я сказала, что уйду – я уйду! Моё время дорого! И мы не договаривались смотреть и слушать весь этот беспредел. А у вас ещё ничего не готово, не так ли? И когда будет готово вы и сами не знаете.

– Сеньора Паркинсон, – попробовал я решить дело миром, – вы – член Верховного Суда, это верно заметили. И именно поэтому остаётесь. Это ваша обязанность, как верховного судьи – следить за правильностью трактования закона и его применением. Данное дело политическое, и…

– Мальчик, мне ПЛЕВАТЬ! – фыркнула она в лицо. – Я подписывалась помочь, но не подписывалась на дерьмо! Если через десять минут мы не начнём – я ухожу, и делайте что хотите, собирайте трибунал из кого хотите.

Тяжёлый случай. Сеньора мне сразу не понравилась, но держалась. Но пока идёт набивка зала сотрудниками различных министерств, а там есть весьма высокопоставленные особы (чтоб увидеть лица можно просто стоять в коридоре, гостей никто не удерживает и никуда ходить не запрещает), накрутила себя, в чём до этого сомневалась, и сорвалась. Вот прямо сейчас срывается, ибо вижу, окончательное решение ею ещё не принято.

– Вы не сделаете этого, – попробовал давить мирно я, без перекоса. А вдруг услышит!

– Посмотрим. – Не услышала.

Отошёл. Продышался, собрался с мыслями. Отвлекли сообщением, что оба режиссёра, наконец, на месте, и работники сцены готовы. Надо идти на сцену за кулисы – смотреть что там и как.

– Оставь возле неё пару девочек, и если вдруг навострит лыжи – дайте знать, – тихо сказал Сюзанне. – Не хочу рисковать, но и стеснять её тоже не вариант.

– Поняла. Сделаю.

– Ну что, девчонки, что конкретно требуется? – А это уже диалог за кулисами.

– Вот здесь крюки, вот так. Зацепить за лебёдки, – давала техзадание работнику сцены Маркиза. – Он должен повиснуть вот так, над землёй, а руки и ноги вот так, в стороны, косым крестом. Можно это организовать?

– Можно. Но если только прицепить эти два крюка к следующей раме. А две нижние – нет, никак. Некуда цеплять.

– Подумайте, что у вас есть? Ноги должны смотреть в стороны…

– Перфоратор есть? – встрял я. – Засверлитесь прямо тут, в пол. Прям сейчас. И к ним стропы с крюками.

– Но это порча имущества! Неприемлемо! – возмутился работник. – Я здесь как раз чтобы избежать варварства.

– Это вечеринка по поводу косяка министерства финансов, – похлопал я его по плечу. – Подсчитаете ущерб, стоимость ремонта, обоснуете и дадите в оплату. Я скажу оплатить. Вместе с арендной платой за зал. Всё понятно? – для острастки сверкнул глазами.

– Д-да, юный сеньор! Разумеется, юный сеньор. Всё подсчитаем. Вы же тут главный, да?

– Да….

– … Хуан, она уходит. Вот сучка, бежит, что хрен догонишь, а она на каблуках! – голос одной из девочек Сюзанны по третьей, почти самой важной оперативной линии.

– Парни, у входа, кто там? – активировал я общую линию.

– Кедр – Сто семьдесят шестой. Моя группа у главного входа.

– Дамочка, серый строгий костюм, чёрные шпильки… Юбка… Волосы чёрные, лет сорок пять. Вид как у заправской мегеры, – подробно описал я её. – Отзывается на сеньору Паркинсон. Задержать.

Вот так тебе, сучка! Построить меня решила?

– … Пустите меня! Пустите! Да пусти, дуболом эдакий, иначе пожалеешь, что на свет родился!

Это примерный перевод на литературный того монолога, что я услышал, подойдя к выходу из дворца. Парни сеньору скрутили и держали на весу, зафиксировав руки, а её телохрана, с которым она прибыла, и секретаршу – девочку лет тридцати в менее строгом и шикарном костюме, просто положили мордой в пол руки за голову, держа у затылка винтовки Гаусса.

– Хуан как тебя там! Быстро скажи им отпустить, сучьи вы выродки! – попробовала наскочить она на меня, что в её положении смотрелось комично.

– Поставьте её на ноги. Но придерживайте.

Парни поставили. Спутников же сеньоры освобождать не спешили.

– Сеньора Паркинсон, как это называется? – усмехнулся я ей.

– Называется что? – нахально сощурились её глаза.

– Ваша попытка скрыться не прощаясь.

– Почему не прощаясь? – Наигранно удивлённые глаза. – Я сказала тебе, придурок, я ухожу! Меня не устраивает такое отношение! Меня не устраивает такая мотивация! Алиса попросила посодействовать по дружбе, я сдуру согласилась, и что тут? Тут даже буфет не работает!

– Ты. Внесена. В список судей, – медленно и доходчиво проговорил я. – На сегодняшнее заседание трибунала. Вычеркнуть тебя невозможно. Ты знаешь это. Но бежишь. При этом рассматривается дело государственного преступника, а значит…

– Ну, не такой уж он и государственный, и совершенно не преступник! – фыркнула она. – ПОКА ЕГО ТАКОВЫМ НЕ ПРИЗНАЛИ! МЫ не признали!

– Чего ты выпендриваешься? Чего хочешь? – взглянул на неё самым ТАКИМ своим взглядом, от которого теряют равновесие, конечно, не все, но многие. Она смутилась лишь на долю секунды. Подумала и спокойно ответила:

– Я отказываюсь в этом участвовать.

Всё, теперь решение принято. До этого был торг, а я «не сообразил» предложить ей дополнительные плюшки за согласие с учётом повысившихся относительно вчера рисков.

– Почему? – Взял доверительный тон. – Слушай, мы взрослые люди. Давай начистоту. Ты мне – я тебе. Можешь начать спрашивать ты. Если убедишь, что опасения не беспочвенны – отпущу, честное слово. Или дам дополнительные гарантии.

«Дополнительные гарантии» это как раз то, что ей требуется.

– Ты собираешься совершить показательную казнь перед всей планетой? – Её глазки напряжённо сузились.

– Да.

– Казнь жестокую?

– Какие времена – такие и казни. – Безразлично пожал плечами.

– За ним Сантана. – Вскрыла она козырь, который для меня таковым и близко не являлся. Закономерно я отрицательно покачал головой:

– Не аргумент. Вчера ты знала об этом, когда соглашалась.

– Вчера было вчера. – Лёгкая растерянность, но настроя оная не сбила. – Я бы была согласна, если б всё прошло бы тихо и мирно… Но я не подписывалась к процессу на всю страну!

Боже, на что она рассчитывала, зная меня? Или не все пока меня знают, я себе льщу?

– Маргарита, солнце, мне некем тебя заменить, а потому ты сделаешь, что должна, и получишь то, что тебе пообещала Алиса, я если честно не в курсе, что она обещала, – спокойно проговорил я. Даже доброжелательно. Сверкнув при этом глазами.

– Не важно. Я всё равно не буду. – Покачивание головой но без былой уверенности.

– Тринадцать. Вас в президиуме тринадцать, так? – понял я от кого пришла заподлянка. М-да, нежданчик. Слишком уверовал в мощь Алисы, что её боятся. Да, боятся, но она не единственный мощный игрок на планете, хотя и достаточно сильный. Но отнюдь не подавляющий.

– Так, – согласилась она.

– Чья ты креатура? – А теперь сузились мои глазки. Но её не пробрало, видимо, это не секретная информация. И верно, Алиса могла не сообщить не из-за секретности, а просто «это же все знают».

– Васкесы. – Пауза. – Но предупреждение я получила не от них.

– От Сантана? – наугад выстрелил я.

– Не напрямую. Но от коллеги, связанной с их семьёй. Хуан, в ТАКИЕ игры я играть не хочу! – А теперь верю – на лице страх. – Особенно с жестокими казнями с истязаниями. Я видела баллон с газом и горелку. И эти ужасные крючья. Суд это одно, возможно, гуманный привычный всем расстрел. Но ТАКОЕ!.. – Ошарашенно покачала головой. – Я – всего лишь член Верховного Суда, а не бессмертная.

– Пока ты служишь Васкесам, пардон, выражаешь их интересы, Сантана могут что-либо тебе сделать? – напрямую спросил я, ибо это самый главный, пожалуй, вопрос в нашем торге.

Пожатие плечами.

– Не знаю.

Знает. Не будет. Ну, не должны, это не в правилах, если кабальеро играют по правилам.

Но Сантана пока единственные, кто правила соблюдают, чем мне и нравятся. Так что…

– Значит, тебе ничего не угрожает, – констатировал я.

– Я не буду это проверять. И… Хуан, ты не понимаешь, но все эти дела, они… – Вздох. – Они скользкие. Не гарантированные. Это тоже фактор.

– Так вы же, ты и коллеги, и должны их сделать гарантированными, разве нет? – Теперь наиграно удивился я.

Вздох: «Как же ты меня достал, малолетний ничего не понимающий щенок».

– Всё. Я сказала. Я не участвую в этом шоу! – очень неубедительно (поколебал-таки) запричитала она.

Но я больше не хотел уговаривать. Да я в принципе не в курсе, что ей можно дополнительно предложить – с сеньорой Алиса договаривалась. Значит, только кнут, она не оставила выбора.

– Взять!

Парни резко скрутили сеньору.

– Эй, что ты делаешь? Ты об этом пожалеешь, придурок!

Угу снова я придурок.

– Ты обещала Алисе? – приблизил я своё лицо к её и рыкнул самым злобным своим рыком.

– Да, но…

– Значит, отказываясь, ты «кидаешь» клан Веласкес, так? Ибо Алиса – часть клана и моя на данный момент подчинённая. А раз так, то… – Подло усмехнулся. – Значит, ты работаешь на мятежников, разве нет? Верная у меня логика?

– Не работаю я ни на каких мя…

– Контрразведка проверит. – Отстранился, облегчённо вздохнул и сделал вызов по прямой линии с иконкой «2».

– Это Кедр. Сеньор, пришлите ко главному входу в Итальянский пару своих ребят, принять VIP-клиента на проверку. Ага, из самых-самых, обычным дуболомам не доверяю.

Пауза, ответ их человека, моего куратора от «двушки»:

– Есть, Кедр. Сейчас пришлю.

– Ты не сделаешь этого! А если и сделаешь – на мне ничего нет! – Усмешка.

Не боится. Значит всё же чистая. Ну, не связана с иностранными гражданами, только со своими. Игнорируя её блеяние, вызвал свой штаб:

– Линию с Сэмюэлем Васкесом. Можно через правительственную связь, можно так.

– Сейчас, сеньор… – голос «золотого». – Готово. Через правительственную. Переключаю?

– Давай.

Гудки, долгие, затем уставший осторожный голос:

– Сэмюэль Васкес. С кем имею честь?

– Хуан Шимановский. Он же Кедр.

– Кедр… Наслышан. – В голосе сеньора осторожность и опасения. – Чем могу быть полезен государству и народу Венеры? Ты ведь спецпредставитель её высочества, нашей нынешней главы государства, верно? – А теперь в нотках немного иронии.

– Верно. – Я тоже усмехнулся. – Прежде чем просить, сеньор, хочу вам сказать, что не считаю своими врагами ваш клан. А одного не самого умного его представителя я всего лишь отправил на Землю отдохнуть, и это после того, как он организовал на меня покушение. Хотя не поверите, как сильно королеве хотелось прижать этим вас, выторговать разных «вкусняшек».

– Я помню это, Хуан. – В голосе уважение. – И мои сын помнит. А не заметил ли ты, что наш клан, несмотря на всю нелюбовь к кровавой шлюхе и тебе, остался в стороне от мятежа и не поддержал коллег?

– Разумеется, заметил, – хмыкнул я. Любезностями обменялись, теперь, собственно, торг.

– Тогда в чём вопрос?

– Передо мной стоит некто Маргарита Паркинсон, член Верховного суда. Знаете такую?

– Что-то о ней слышал. – А теперь собеседник напрягся.

– Сеньор Сэмюэль, я… – По моему жесту пытающуюся заорать женщину держащие её парни заткнули грубым, но эффективным образом.

– Дело в том, что данная сеньора, есть такие подозрения, работает на одну из вражеских разведок. И сейчас люди «двушки» отвезут её на проверку, – елеем растёкся я.

– Мне кажется, это излишне, Хуан. – В голосе собеседника тревога. Ибо она знает слишком много о его клане. Допросы ТАКИХ людей ОЧЕНЬ опасны и должны согласовываться. – Я могу гарантировать, что именно с разведками данная сеньора не связана. Мы… Состоим в одном клубе вышивания макраме, я многое знаю про её хобби.

– К сожалению, сеньор, но в процессе проверки на эту сеньору мои люди наверняка накопают что-нибудь интересное из местной кухни. Например, неучтённая собственность. Недвижимость. Непонятно на какие средства приобретённая, а это уже коррупционная составляющая. Что для сеньоры такого уровня неприемлемо. И нам придётся посадить её на какой-то срок, пусть и по другому ведомству.

– И зачем тебе это, Хуан? – главный вопрос.

– Я же за справедливость! За торжество закона, сеньор! Разве не понятно? Если у сеньоры Паркинсон рыльце в пушку – она сядет, а я сомневаюсь, что она святая. Верховный суд должен служить примером для других ведомств государства, надо бороться за это всеми силами и начать хотя бы с единичного его члена. И мой звонок связан с тем, что этот вопрос не связан с вашим кланом. Это, скажем так, разборки исключительно между мною и сеньорой.

– Длинный язык? – Собеседник понял куда больше, чем я предполагал. Опыт не пропьёшь.

– Длинный язык, – не мог не согласиться на такое. – И даю слово чести, копать под вас не буду. Вы поверите моему слову?

Пока мне верят. Имидж всё же значит многое.

– Что ж, за слова нужно отвечать. – Поверил. Картинный вздох сожаления. – Мне будет не хватать её. Но, знаешь, Хуан, у клана Торрес есть одна интересная собственность. В данный момент на неё разевает рот… Скажем, твой возможно будущий тесть. Но я бы, имея оную, гораздо быстрее утешился в горе и процессе поиска другого человека на таком важном посту… В нашем клубе макраме. Менее болтливого и более думающего.

– Шефьф, йа!… – заметалась сеньора, всё это слышащая, ибо я поставил на громкую, но её заткнули силой. И заодно парни приласкали её не в меру ретивого попытавшегося вскочить бодика.

– Думаю, вам стоит написать, что именно может утешить ваше горе и прислать мне списком. Если сеньора Паркинсон не одумается, я проработаю этот момент с сеньором Серхио.

– Вот и отлично. В таком случае клан Васкес не может отвечать за болтливые языки всех подряд граждан Венеры.

– Принято, сеньор.

Рассоединился, посмотрел на сучку. Сделал жест отпустить рот, боец послушался. Сеньора молчала. Стояла, ошарашенная. Видимо, её поразило не то, что её «слили». Такое там, на её уровне, бывает. Да, вся её жизнь, вся карьера псу под хвост, но мир суров, розами в нём не усыпано. Её добило то, с какой скоростью это случилось. Просто мгновение, минута разговора двух сильных мира сего – и успешная, почти непотопляемая сеньора едет в места не столь отдалённые, а если повезёт – на ПМЖ к маме во Флору, без возможности отсвечивать на федеральном уровне. Уф!..

– Я согласна! – Сеньора Маргарита была женщиной умной, и мгновенно всё просчитала. – Я передумала уходить и всё сделаю. Всё-всё сделаю!

– И приговор должен быть не терпящим двоякого толкования, – напомнил я. – Виновны, с указанием причины. Все нужные и возможные обоснования, почему, прописать. Чтобы никаких сомнений, ни у кого, никак. Как будто это постановление президиума Верховного суда.

– Сделаю. Это – сделаю. – Она пришла в себя и, наконец, усмехнулась. – Хуан, скажи, ты не боишься? – В её взгляде появилась насмешка.

– Смотря чего.

– Мне всё равно – я часть системы и работаю по правилам. А тебя рано или поздно за такое грохнут.

– Отбоялся своё, – фыркнул я и сделал соответствующий жест. – Отпустите, пусть идёт. И её помощники тоже.