Текст книги "Фрилансер. Сверх (СИ)"

Автор книги: Сергей Кусков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

– Фрей!..

Она положила палец мне на губы. Придвинула лицо максимально близко. Тихо прошептала:

– Я не ревную, нет, не злись. Всё понимаю. Ты действительно заслужил. Я могу сейчас хоть закопаться, взяв реальную власть в свои руки, а тебя отправив с Бэль в санаторий. Но я всегда буду знать, кто именно подставил плечо и решил все проблемы в самый сложный момент, когда опустила руки. Просто давай будем честными, ты для всех – теневой воротила, «рулящий» и мной, и Венерой. И если честно, я не имею ни малейшего желания их разочаровывать. Лети в мэрию, потом даю добро на разборку с Рубио и другими поставщиками – там смотри по обстоятельствам. Только не пытайся говорить, что ты не при чём, и просто на совещании просто сидел. Хорошо?

– Фрей, я люблю тебя. – Обнял её в ответ.

– Я знаю.

Потом мы целовались. Потом был волшебный секс на королевском столе. И снова дела. Которые сами себя не сделают. Что-то во всей этой ситуации мне не нравилось, сильно не нравилось. Чуйка била тревогу. Но что не так – понять я не мог.

* * *

До мэрии долетел не сразу – военные сдёрнули в район Сената. А Сенат у нас – зона боевых действий, добираться исключительно по земле. У парнишек за «нулём» остались ПЗРК, рисковать мы не можем, потому все конвертопланы облетают занятую противником зону на расстоянии, достаточном для сбития любой запущенной ракеты. Зенит и переброшенная ему в помощь военная часть из Авроры постарались и огородили пространство над зоной сплошной стеной из смотрящих вверх автоматов и лазеров, но и нам, чтоб подлететь, нужно спешиться.

– Что у вас такое? – спросил я, выходя из «Либертадора». Девочки охраны рассыпались по округе. Мальчиков пока не трогал – скоро двинем дальше. Я ж параноик, вожу с собой батальон клановых войск, включая четыре лёгких марсианских меха.

– Сеньор Веласкес… – начал молодой парнишка, адъютант местного штаба, я перебил:

– Стажёр Веласкес. Это не фамилия, это позывной. Почему такой – надо спросить у её величества, она у нас мастерица шутки шутить.

Заминка, и согласительное:

– Конечно, сеньор стажёр. «Двушка» дала команду на ваше привлечение. Они фильтруют всех, выходящих из зоны гражданских. Один из вышедших просит о встрече с вами.

– Со мной? – Удивился я, но не сильно.

– Именно. Никто из офицеров и генералов, кого могли предложить ему вместо, по его словам, не подходит.

– Просто пришёл под видом гражданского и попросил?

– Именно. И это… Он чист. Не вооружён. Проверили хорошо, просветили рентгеном, но стопроцентную гарантию дать не могу.

– Мы будем рядом, – встряла в разговор стоящая недалеко Сюзанна. – Это наша работа.

– Если у него в желудке ядерная бомба – фиг что вы сделаете!

– Если у него в желудке ядерная бомба, твоя смерть ничего не даст, – парировала она. – Фрейя разнесёт тут всё после этого к чертям, и пощады их семьям можно не ждать. Да и вообще никому пощады не будет, кто хоть каплю замаран. Не стоит оно этого.

В общем, решился идти и разговаривать лично.

– И сеньор стажёр Веласкес, об этом, во избежание утечки, знает только мой непосредственный командир и оперативники «двушки», проверявшие парня, – предупредил адьютант. – Мы сделали всё возможное, чтобы предотвратить утечку, но для этого вам надо будет встретиться с моим руководителем – вы приехали «для встречи с ним».

– Решим. Веди. Кто там первый, «мирный» или твоё руководство?

Освинцованный фургон связистов, система подавления внутри, кресло, куда усадили ухмыляющегося, но храбрящегося типа. Сел напротив него через десяток метров на рабоче-крестьянский вращающийся стул, без изысков. Сразу наехал:

– Слушаю!

– Хуан, правильно? – усмехнулся тип, обратив внимание на простой стул подо мной. Он-то на шикарном!

– На Венере найдётся ещё один пацан двадцати лет, перед которым расшаркиваются генералы? – парировал дурацкий вопрос я.

– Наше руководство жёстко прессует, не даёт слушать ваши волны, блокирует сигналы, – перешёл он ко главному без расшаркиваний. – Мы, конечно, всё равно слушаем, но они жестят. Пять дней назад двоих, кто начал разговор о сдаче, расстреляли на месте. Пятерых за эти дни куда-то увели, больше их не видели, хотя, вроде, что расстреляли кого-то – не слышал. Парни не хотят участвовать в этом дерьме, но в полку просто дофигища народу, кто искренне за НИХ. О любом недовольстве докладывают «наверх», и люди исчезают.

– Расстрелов точно больше не было, или это догадки? – нахмурился я. Интересное кино вырисовывается.

– Если и были, я о них не знаю, – покачал он головой. – Я на «нуле», на передке, что в других куполах и на других фронтах, и тем более в штабе, не в курсе. Но у нас жесть, они прессуют всех, у кого пораженческое настроение. То, что мне удалось вырваться на несколько часов – чудо. Меня прикрывают свои, с кем в Африке друг другу спины прикрывали, только поэтому. Кстати, если не вернусь – им достанется. – Кивнул на свои наручники.

Понятно. Много идейных про-мятежно настроенных офицеров, и потому ОНИ жёстко контролируют вертикаль власти в полках. Очень плохо, но примерно так мы и думали.

– Как много у тебя времени?

– Надо вернуться в течение часа, давай не затягивать, – огорошил он. – Что передать парням?

Охренеть, сколько времени на разработку плана! И ведь его надо срочно придумать, вот в чём засада. Второй раз с парламентёром может не прокатить.

– Тебя точно не хватятся? А то вернёшься…

– Все под богом. – Он скривился. – Но я решил рискнуть.

– Правильно понимаю, главный вопрос – что будет с теми, кто сдался? – предположил я.

– Так точно. – Кивок. – Там… Скажем так, среди тех, кто хочет, есть люди, с песней побежавшие за мятежниками, но в данный момент разочаровавшиеся, передумавшие и желающие свалить. Знаешь, в библии есть момент, как вернулся домой блудный сын, осознавший неправоту? И его приняли, и не понизили в правах, все дела?

– Они хотят библейского прощения от далеко не святого! – усмехнулся я, качая головой и лихорадочно размышляя, прокручивая ситуацию и так, и сяк. – Хорошо, если на них нет крови, это будет решаемо, я организую…

– Есть кровь! – не мигая заявил боец. – Потому мы до сих пор и не скрутили ИХ, сдав купола. Мы штурмовали дворец, стреляли в вас. А вы в нас. И я стрелял. ОНИ говорят всем, что пощады от вас не будет, и крутят твою собственную запись, что ты сделал на радиостанции перед самым началом боёв.

– Мать-мать-мать!.. – заругался я, вскочил и заходил по трейлеру. Девочки Сюзанны понимающе рассматривали стены или собственные ботинки, стараясь не попадаться мне на глаза, дескать, роботы, выполняющие работу. И ведь говорил я такое, всё верно.

Успокоился, взяв себя в руки. Сел на место. Надо работать, а не психовать. Психами делу не поможешь.

– Скажи им, я говорил это специально, для острастки. Чтобы сомневающиеся не поддались на уговоры и приказы и не начали стрелять. Чтоб как можно больше людей осталось в стороне. И это сработало, очень многие засомневались и так и не примкнули ни к одной из сторон. Но сейчас всех, кто сдастся БЕЗ боя Фрейя помилует. А тех, кто обратит оружие против мятежников – ещё и наградит.

В мозгу перещёлкнуло – план начерно начал вырисовываться. Только б получилось!

– А где гарантии? – усмехнулся боец.

– Моё слово. Я когда-нибудь обманывал, когда что-то обещал?

Пожатие плеч.

– У нас было мало возможностей это проверить. Но в целом ты больше всех хлестался, что тем, кто откроет огонь, не жить. Несколько раз это делал, на всю планету.

– Это политика, я в ней винтик. – Mierda, и сам чувствовал, что эти слова – отмаз, сам бы себе не поверил. – Но сейчас даю собственное честное слово. Полковник Дювалье, как и многие другие, в него поверили и не жалуются. Но решать вам.

– То есть ты настолько круче Фрейи, что можешь по#ерить её приказ и «отмазать» нас? – поддел он.

Сюзанну и троих её девочек в трейлере от таких слов передёрнуло, я и сам нахмурился. Но чел был «деревянный», и не понимал политес, что при ангелах говорить такое не стоит, даже если это чистая правда.

– Почему сразу по#ерить? – деланно воскликнул я. – Я просто ночью ей на ушко нашепчу, что так будет лучше. На самом деле она и сама не дурочка, просто предпочитает играть такую роль, чтобы её недооценивали враги. Она адекватная, и понимает, что хватит крови. Да, повздорили, повоевали, но те, кто был вовлечён в войну обманом и готов искупить вину, открыв огонь по обманувшим вас с тыла, прощаются и превращаются в героев. Такие аргументы вас устроят?

– Парни хотят гарантии, – задумчиво покачал боец головой, понимая, что никаких гарантий, которые удовлетворят пославших его людей, дать просто технически не получится.

– Хорошо, давай кровью распишусь, в заклад души, – вспылил я. Достал! – И дьявол будет свидетелем моих слов. И если что – утащит душу в ад. Сюзанна, дай, пожалуйста, нож. Извини, – это снова ему, – пергамента нет, лист бумаги подойдёт? Но написать кровью могу.

– Смешно. – Он подумал, и ответил. – Хорошо, согласен. Парни готовы ударить с тыла. Нас немного, очень немного, и нам не нравится, что происходит в городе, но просьба не зверствовать с обстрелами и умножением на ноль всех подряд. Там очень много ребят, кто против этой всей байды, но «срулить» не может. Ты прав, хватит крови.

– Наш позывной «Мараньон», – продолжил он. – Наша частота… А ещё мы нашли кабель одного местного провайдера, оказывающего услуги какой-то тёмной конторе, какой не знаю – сейчас он отключен. Но он выходит на эту сторону, в кармане кителя у меня инфа, которую смогли по этому выходу считать. Если у вас получится найти и запустить его – лучше пользоваться им, радиосигнал не надёжный вид связи.

– Где гарантия, что по тому проводу вас не перехватят? Что он не выходит «наружу» в ином месте?

– Мы его обрезали. – Коварная улыбка. – Он выходит чётко за пределы купола. И это кабель какой-то спецуры, на него нет ни одной спецификации, его нет ни на одной схеме, иконок с него нет ни на одном коммутаторе.

Учитывая, что это центр города, и внутри здание Сената… Всё может быть.

– Подадите сигнал с той стороны. Запрос – «Мараньон». Наш ответ – «Икитос». Ваш ответ… Ну, пусть будет «Укаяли».

– Туговато у тебя с фантазией, – усмехнулся он.

– Лишь бы сработало.

– И Хуан, у них есть шпики в вашем штабе, – напрягся он. – Кто-то из доброхотов. Они знают, что у вас происходит, и что вы делаете. Нам точно говорят, собираетесь вы атаковать или нет, с какой стороны заходите, и какие подтянули силы. Не просто количество говорят, но и номера подразделений – это не внешние камеры наблюдений. Нам это доводят, чтобы мы занимали соответствующие позиции, и всё очень жёстко.

– Понял, учту. – Mierda, ещё один головняк на голову. Поотрывать бы бошки этим доброхотам, сливающим данные из штаба. И «двушку» не накажешь – работают как умеют кем умеют. В «двушке» тоже могут быть сочувствующие мятежу. Значит, надо делать так, чтобы никакая информация из штаба не смогла повлиять на ход боёв. Это сложно, но хорошо, что мы пока не начали, надо покумекать с генералами, как поступить теперь. Время есть, мне нужно военное положение для наказания виновных, а значит спешить не стоит. А операцию «Мараньон» держать под личным контролем. Да, придётся лично командовать зачисткой, но что делать – надо.

– Слушай, вопрос. Почему ОНИ не сдаются? На что надеются? – спросил я его, таки приняв для себя начерно план операции.

– Ты у меня спрашиваешь? – Боец усмехнулся. – Чего-то ждут. Руководство нам говорит, что всё будет хорошо, но что именно будет – не говорит. Однако большинство наших, которые ИХ наши, им верит.

– Почему? Вы же проиграли. Они не могут этого не видеть.

– С чего ты решил? – оскалился боец. – Вы разметали диаспоры, это да, парни в курсе. А в остальном там все уверены, что вот ещё чуть-чуть, и провинции поднимутся по зову легитимного Сената, и вас тут расфигачат, надо только продержаться. Вообще, если б не ядерный взрыв, они бы давно победили, а так приходится осторожничать. Так что не знаю, что вы здесь обо всём думаете, Хуан, но там все уверены, что они побеждают, оттого парни и оружие складывать не хотят, и на своих стучат, кто не так говорит, как они готовы слышать.

– А ты что? И кореша твои?

– А я считаю, западло служить тем, кто в городе мразям инопланетным оружие раздал, даже если лично я к шлюхе плохо отношусь. – Он противно скривился. – У меня в городе семья, жена и дочери. И надо добить тварей, пока провинции действительно не поднялись против вас – они чего-то ждут, вот и надо, чтоб не дождались. И не надо заливать, как вы тут побеждаете, мы не слепые и не глухие, и связь с этой половины планеты ловим.

М-да, правильно он сказал, «жесть». Побеждают. Они. Фрейю без пяти минут свергли, остался последний рывок преданных мятежникам сил, и всё, фенита. Сейчас они выстоят, а потом, когда мы выдохнемся в атаке на Сенат, пойдут в контрнаступление, и уже гарантированно захватят дворец. А наши семьсот тысяч ополчения – лёгкая пехота из упырей и криминального быдла, дорвавшегося до оружия, мобилизованные Веласкесами из того, что было, чтобы заткнуть дыры – вздрючить диаспоры. Эти горе-вояки из трущоб хороши в боях с вооружённым мирняком других национальностей, которых можно пограбить, но разбегутся при первых выстрелах настоящих венерианских парней, то есть верных мятежу кадровых войск. Вот так ситуация видится с их стороны, и подано вроде всё правильно, вот только кулаки сами собой сжимаются.

Насколько же велика сила пропаганды! И люди по сути идиоты, стадо. Каждый по отдельности – умный человек, но как собираются вместе… Вот тут пропаганда не просто рулит, но делает их реально животными, думающими строго по указке «руководящей линии» сверху. Мы на самом деле ничуть не лучше, просто я не из таких, кто цепляется за пропаганду и использует её как оружие. Предпочитаю не обманывать людей там, где можно победить и так, без джина из бутылки, а мы можем. Но спецы социальной инженерии на своих постах знают работу, и это страшные люди, и технологии у них страшные.

Ну, а пока я, так и не пересев в конвертоплан, подъезжал к зданию мэрии, где меня сильно заждались.

* * *

Естественно, мэр сбежал. Куда – фиг знает, ищут. И глава специальной полиции. И куча замов, министров, глав департаментов, некоторые префекты округов. По округам вообще непонятно – некоторые пока не дееспособны, там или идут боевые действия, или только закончили, и мирную жизнь только предстоит запускать. И главное, очень хочется вызвериться за позицию столичного округа в деле поддержки переворота, но вызверятся не на ком – здесь сейчас соберутся те, кто не замазан. Или замазан не настолько, что могут сменить сторону без санкций для себя свыше.

А вот теперь подключил своих. Да, это лёгкая пехота, но иной пока не требуется. Парни двинулись вперёд, беря под контроль если не всё здание, то хотя бы ту часть, где буду находиться я. Четверть часа ушла на то, чтобы все заняли свои позиции и проверили безопасность подхода. Наконец, Сюзанна дала добро:

– Чисто. Можно идти.

– Тогда пошли.

– Кассандра, девочки, вы – первое кольцо.

Что-то новенькое. Обычно первыми ставит «старых дев», из своих, кого знает. Видимо оценила способности нашей итальянки чувствовать угрозу, как и синхронность Сестрёнок, и меткость Гюльзар. Поняла, что надо тренировать девочек, а не задвигать, показывая им своё превосходство.

Двинулись. Базальтовая лестница, подъём. На дверях парни Сто двадцать первого. Входим. Холл. Всё мелькает – некогда рассматривать красоты, а рассмотреть их стоит – всё-таки дворец, где заседает правление столичным округом, в котором в сезон обитается до пятидесяти миллионов жителей. Лепнина, картины, позолота, красивый камень – тут много интересного. Здание мэрии не подверглось не то, что разорению – на этот купол вообще никто не нападал. Хотя в соседнем стычки были. И мэрия всё это время РАБОТАЛА. В обычном режиме, стараясь поддерживать жизнь, где могла. За неделю с момента начала боёв ни один из сотен городских куполов не был обесточен, не был отключён от жидкого азота (локальные аварии не в счёт), не было ни одной критической разгерметизации (кроме выстрелов разеров с орбиты и атаки «Титанами»). Это всё не только результат колоссальной прочности венерианской инфраструктуры, но и работ специалистов, таки не давших «лечь» ключевым системам жизнеобеспечения, несмотря на войну. Потому нельзя мне сейчас жестить, даже с откровенными либералами и республиканцами, коих среди оставшейся управляющей верхушки выше марсианского Олимпа.

Поднялся по лестнице – не захотел на лифте. Лестница огромная, шикарная – дворец же. В прошлый раз был не здесь, а в департаменте культуры, а это отдельное здание, пусть и в этом же куполе, потому захотелось посмотреть различия. Угу, кадки с растениями, сверху – лампы со смещённым спектром. Ковровая дорожка. Красиво жить не запретишь. Камень похож на мрамор – настоящего мрамора на Венере нет, тут слишком кислая атмосфера для его формирования – но смотрится круто. Вот и второй этаж, недлинный коридор, и, святая святых – зал для совещаний и конференций. Один из, их несколько, имеет название и нумерацию, но мне пофиг.

Длинный стол, за столом около сорока человек. Лица знакомые, досье всех за эти дни пусть и поверхностно, но изучил. А, нет, одного знаю близко – тот самый Марселло из департамента культуры. Бывший любовник королевы, организовывавший нам антифашистский концерт на площади Сервантеса. Так, сука, организовавший, что нас на него не пустили! Если б не крайние меры, на которые я пошёл тогда, он был бы сейчас труп, но раз всё же пустили, рука его наказать не поднялась. Решил, что буду считать, что его боженька любит. Остальных лично не знаю. В кресле силовиков вообще неизвестные парни, бог весть кто такие – разберёмся. И главное, место мэра пусто, и никто не взял на себя смелость туда сесть.

– Сеньор Веласкес… – Девочка-референт из местных. С испуганным видом, опасливо взирающая на охраняющих меня людей и ангелов – они все с оружием, что до сего дня тут как бы было недопустимо.

– Стажёр Веласкес! – громко, чтобы все слышали, произнёс я. – Это не имя, это позывной, данной королевой для данной операции, – покрутил пальцами вокруг себя, имея в виду весь творящийся бардак.

– Конечно, сеньор стажёр Веласкес. Прошу. – Указала на место во главе стола.

– Это место мэра, так?

– Ну… Это место главного. А мэра сейчас нет, и где он – вы лучше нас всех должны знать.

– Я считаю, что это место должен занимать человек, который готов взять на себя всю ответственность за то, что происходит в городе, как бы ни звучала его должность. – Обошёл её, взглянул на собравшихся. Хорошо тем, кто сидит ко мне спиной; тем, кто лицом, тяжелее.

– Итак, сеньоры, перед началом заседания вопрос протокола. С кем я разговаривал, когда организовывали это мероприятие?

– Со мной, сеньор… Стажёр Веласкес. – На эпитете заговоривший седовласый дедуля чуть не сбился, но имеющий уши да услышит, и он услышал.

– Имя, пост?

– Главный инженер энергетических сетей коммунального управления… – Представился.

– То есть выше никого нет? Все сбежали?

– Так точно, сеньор. – Спокойный уверенный кивок.

– Вы, сеньор? – Это я у следующего.

– Я отвечаю за станции охлаждения и подачу азота, сеньор… Стажёр Веласкес, – ответил следующий. – Моё имя…

– … Департамент спорта, специалист по работе с молодёжью, – а это отчитался ещё следующий, грузный чел со вторым подбородком.

– Иронично. Департамент спорта, а сами не в форме! – весело воскликнул я. Чел от этих слов побледнел, и чтобы не нагнетать, улыбнулся ему, дескать, шутка. – По вашему ведомству – ваши ребята очень хорошо себя повели. Выступили в защиту её величества, когда требовалась гражданская позиция. Прямо спортивными школами выступали. А что среди спортивных фанатов ведётся подрывная работа – вопрос не к вам, и стеми людьми будет отдельный разговор.

Только после этих слов сеньор «спортсмен» расслабился.

– А что, сам министр спорта тоже сбежал? – поддел я. – Тоже рыльце в пушку? Или замы?

– Нам неизвестно место их нахождения, сеньор… Стажёр, – ушёл от ответа толстый.

– Хорошо. Если потянете эту должность – за вами её позже утвердят. – Захлопал в ладоши. – Сеньоры, всех касается. Каждый из вас сейчас займёт место министра или главы своей службы. Предупреждаю сразу, если вы не готовы, если считаете, что не потянете – лучше уйдите сразу, будем искать другого. Если же вы садитесь и берётесь за эту работу в навалившемся дерьме – с вас будут спрашивать со всей серьёзностью. Следующий. Сеньор, как вас?..

Когда все представились, я вернулся к главному энергетику города.

– Сеньор, её высочество принцесса Фрейя утверждает вас в должности временно исполняющего обязанности мэра города и главы округа Альфа-Аделина.

– Но с-сеньор… Почему я? Я всего лишь собрал это совещание, чтобы на нём… Я всего лишь энергетик! – запротестовал дедуля. – Я только за энергосети отвечаю.

– Потому, что у вас глаза самые честные, сеньор, – усмехнулся я, ибо дедуля сказал правду – он не собирался лезть выше. В его хозяйстве всё хорошо, но это не значит, что душа не болит за остальные департаменты и отделы города – вот и поучаствовал в созыве этого совещания. – Не могу этого объяснить, но доверяю вам, мне кажется, вы должны потянуть. Настрой у вас есть, а это сейчас важно. Но да, допускаю, что настрой – не всё, у вас может не хватить квалификации, потому если чувствуете, что не тянете – говорите, будем решать и искать другого. Но пака кадровый голод – это для вас шанс.

– Сеньор… Стажёр Веласкес. – А это поднял голос мой знакомец Марселло. – Я понимаю ваше положение – в городе бои, а предыдущее руководство открыто выступило на стороне мятежников. Но так или иначе, Центр не может назначать и отправлять в отставку мэра и высших магистратов города. Альфа-Аделина – субъект королевства, имеющий собственный парламент и собственное законодательство. Только магистрат, общим решением, может назначить временного исполняющего обязанности мэра, – он обвёл пальцами вокруг, дескать, магистрат – это они, что в принципе верно, – и только всеобщие выборы избирателей округа могут дать этому человеку легитимность. Я уважаю ваше стремление решить все вопросы с пользой и для города, и для страны, СЕЙЧАС вы всё делаете на благо простых жителей Альфы, но к данному вопросу нужно подходить правильно, не нарушая протоколов и процедур.

Шум и шушуканье за столом. В целом с точки зрения этого сборища бюрократов всё правильно. Логично сказал, курилка, везде должен быть обоснуй. Но есть одно маленькое, но огромное «но». Если я сейчас признаю его правоту, я буду ЗАЩИЩАТЬСЯ. И все собравшиеся с первой минуты это поймут. Да, они могут принять любое нужное мне и Фрейе решение, но каждое я буду проталкивать силой, за каждое будет битва как при Каталаунских полях. А как только отвернусь – начнётся такой же беспредел с дележом власти, какой у них тут творится всё время, и пофиг будет на интересы города, государства и народа. Я посмотрел этому хмырю в глаза… И за внешней покорностью, смирением перед властью, увидел его хитрую победную улыбку. Маленькую-маленькую, еле уловимую, но хитрую и победную.

'Так, Хуан, теперь думай, – разогнал я мозг. – Спросить, уверен ли он в своих словах? Мимо, в глазах всех проиграю. Сказать, что настаиваю на этом выборе? Тогда получается, я иду против законов, а по закону всё верно, у округа, как и у провинций, есть суверенитет, прописанный в конституции королевства. Уступить? Щас, лучше сразу застрелиться!..

…Стоп! ЗастрелитьСЯ? Или…'

«А не сильно круто? Хуан, это всё же жизнь человека».

«Там война, люди умирают, а он власть делит и сосунков на место ставит. Нет, как-то не сильно груз давит. Но шанс ему надо дать».

– На кого вы работаете, сеньор Марселло? – с улыбкой анаконды спросил я этого упыря, чтоб ему хорошо жилось. Тот стушевался.

– Я работаю на город, сеньор… Веласкес… Стажёр.

– Я спрашиваю не где вы трудоустроены, а на кого работаете, – ещё более хищно заулыбался я и с грацией кошки двинулся вокруг стола. – В прошлый раз вы сорвали устраиваемый королевой антифашистский концерт, который вам открытым текстом сказали провести. Вы его СОРВАЛИ, не надо демагогии, что он всё-таки прошёл, послав за орбиту Эриды прямой приказ главы государства. И сейчас вновь ставите под сомнение решение уже нынешней главы государства. Ничего не хотите сказать, чтобы облегчить участь?

– При всём моём уважении к её высочеству, – совершенно не стушевался он, – решение по ключевому кадровому вопросу о назначении временно исполняющего обязанности мэра столицы принимает не она. А импульсивный юноша, чуть было не начавший в городе резню по национальному вопросу. И всё-таки начавший её чуть позже, слава богу, я и город в тот момент больше не имели к той акции отношения.

А Марселло тёртый орешек! Не из слабых духом. Теперь понимаю Лею – не рохлю она в трах-тибидох выбрала, с яйцами чел. Но какой же он тупой! Ибо так и не понял, что сотворил на площади Сервантеса, и что чуть было НЕ сотворил. Ну, а раз идиот – совесть моя чиста.

– Боже, спасибо тебе, что дал мне эту возможность! – поднял я глаза к небу. – Я так просил её величество наказать недоумков, чуть было не устроивших своим глупым поступком резню по всей планете и запуск конвейера пассионариев, раз всё закончилось – она была против. Но если, господи, люди идиоты – это навсегда.

– Сеньор Шимановский! Хватит паясничать! – вдруг перешёл в атаку этот недоумок, грозно сдвинув брови. – Если вы считаете, что мы вас боимся – то вы напрасно так считаете! Округ Альфа-Аделина не бу…

БАХ!

Мой «Армадо», подарок сеньора Серхио – сколько воды утекло, а он всё ещё со мной. Пуля боевая, но не разрывная. И слава богу, не хватало только замарать тут всё в кровяку и мозги сеньора.

Марселло, так называемый герой невидимого фронта, как бы лояльный королеве, но стоящий жёстко против её власти в рамках имеющегося иерархического деления, начал заваливаться назад. Голова его запрокинулась, тело достигло дальней точки кресла, после чего вес перевалил через линию центра масс, и он начал заваливаться назад, на пол, вместе с креслом. Бум! Не такой громкий и опасный «бум», как выстрел, но тоже неприятный.

– Сюзанна, пусть девочки уберут мусор из-за стола. У нас с сеньорами совещание.

– Есть, – кивнула та, и что-то тихо заговорила в переноску. Две «старых девы», стоящие ближе к стене, подались вперёд, подошли, и, взяв тушу сеньора под руки, куда-то потащили, не тронув кресло. Стеклянные глаза представителя департамента культуры и капелька крови, вытекающая из следа от пули, отчего-то вдруг перебили желание у оставшихся в этом зале погеройствовать, и, подозреваю, только теперь меня воспримут серьёзно и решат не ставить Фрейе палки в колёса.

– А теперь, уважаемые сеньоры, начистоту, как есть. – Я вздохнул, снова обошёл вокруг стола, меняя позицию – чтоб меня увидели и сидящие с другой стороны. – Объясняю ситуацию без прикрас. Да, ваш мэр – козёл. Продался сеньорам аристократам, готовившим мятеж. Козлы и главы силовых подразделений, – кивнул в сторону представителей гвардии и специальной полиции. Они реально никто, и представлять свой департамент не могут, но выше их по званию никого не осталось. Гвардию представлял по сути кладовщик, глава службы снабжения, а специалов – глава одного из подразделений. Их ругать точно не за что. – Вы, лично вы, здесь как бы не при чём, и лишь расхлёбываете то, что натворили они. И я вас прекрасно понимаю, и готов помочь в работе всем, что от меня и королевской власти будет зависеть. Но с точки зрения её высочества, сам ГОРОД, сама Альфа предала её! И опираясь на бюрократический аппарат округа, помогла с вводом войск и раздачей оружия инопланетникам. Я сейчас не буду разбираться, кто прав, кто нет, кто участвовал, кто нет, и какова у каждого степень вины. ГОРОД Альфа на время проведения операции по подавлению мятежа лишается всех прав и привилегий, в округе Альфа-Аделина с сего момента вводится прямое королевское правление, до особого распоряжения. Любые попытки помешать её высочеству осуществлять прямое управление, равно как и саботировать свою работу, будут караться со всей строгостью военного времени. Сеньор Марселло не даст вам соврать, он уже убедился, насколько всё далеко зашло, больше предупреждать вас никто не будет, люди взрослые. Любые попытки дестабилизировать ситуацию в городе – будет караться. Любые контакты с мятежниками и лояльными им элементами, и любые попытки действовать в их интересах – будут караться. Я, как специальный представитель её высочества, назначаю сеньора главного инженера энергетических систем временным исполняющим обязанности главы округа, и отчёт сеньор будет держать перед её высочеством. Кто не согласен работать в сложившихся условиях – прошу выйти из кабинета и идти домой, расчёт по собственному со всеми положенными выплатами получите в рабочем порядке. Прошу не занимать наше время и место, в ваши подразделения найдём других квалифицированных сотрудников. Некоторые из вас апеллировали к тому, что я слишком юн для принятия тяжёлых решений и горели желанием лицезреть лично её высочество? – При этих словах некоторые за столом уткнулись в столешницу – это позиция не одного Марселло. – Огорчу, Фрейя НЕ БУДЕТ с вами разговаривать. Ни с кем из вас. Вы пока ещё не заслужили общения с нею. Так что советую всё взвесить, принять для себя решение и либо валить, либо настроиться на боевой лад. Перерыв пятнадцать минут, через четверть часа продолжим, и всем, кто останется, объявлю благодарность за решение работать на благо народа со всеми вытекающими рисками, а кто не готов… Уже сказал, рассчитаем быстро. Пока всё, спасибо, время пошло.

На выходе поманил бледную девочку референта.

– Там – кресло мэра. Это его территория. Я сяду с другой стороны, с другого торца, проконтролируйте, чтобы все были оснащены системами связи.

– Так уже… С-сеньор. Всё работает. Все системы.

– Тогда проведи в местную столовку. У вас же тут есть, где можно пожрать? Я с утра голодный.

– Пойдёмте, с-сеньор… – облегчённо закивала она.