Текст книги "Реинкарнация архимага 5 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22
Вернуться домой!

Следующий месяц промчался с такой скоростью, что я его и не заметил. Дни пролетали, как верстовые столбы в окне железнодорожного вагона.

В Петровском, и не только в нём, снимали первый урожай. Нам сказочно повезло с погодой – за полмесяца всего два дождя, и те ночью.

И всё же я находил время, и по несколько раз в неделю наведывался к Куполу, где мы «разговаривали». Обычно по часу и больше. Если приноровиться к ментальному общению образами, то зачастую не нужно что-то долго объяснять, но я всегда помогал себе ещё и речью. Мне так было проще.

Муку с первого же помола нового урожая я и привёз к Куполу на пробу. Целую телегу. Он её попробовал и захлебнулся от восторга:

– Эта… она… она совсем другая! Очень насыщенная, и в ней есть Сила! – примерно так он объяснил свои впечатления.

– Да, её выращивали на полях с помощью Силы и у меня её много!

– Много – это сколько? – прямо-таки изошёл любопытством мой иномирный собеседник.

– Даже если я буду каждый день тебе привозить в пять раз больше, чем сегодня, то у меня всё равно ещё много останется, – постарался успокоить я его, так как по Куполу вдруг забегали разряды, постреливающие короткими вспышками и в воздухе запахло озоном.

– Привези мне завтра больше. В два – три раза, а лучше в пять. Я попробую поменять её на энергию, – выдал мне Разум после минутной паузы.

– Договорились, – кивнул я, глядя на целую кучу ярчайших кристаллов, которые он мне высыпал.

Никогда таких не видел!

* * *

Я вернулся в Петровское уже затемно, но спать не ложился – разложил кристаллы на столе в мастерской и рассматривал их при свете керосиновой лампы. Гришка, который дежурил в этот вечер, сначала крепился, делал вид, что занят своими делами, но любопытство пересилило, и он подошёл поближе.

– Владимир Васильевич, а что это за камешки? Я таких отродясь не видал. Они будто светятся изнутри, да не ровно, а волнами.

– Сам не знаю, Григорий, – честно признался я. – Купол сказал, что это энергия. Но что за энергия, как её использовать – предстоит понять.

Кристаллы действительно были необычными. Если прежние камни светились ровным голубоватым или зеленоватым светом, то эти переливались всеми цветами радуги, и свечение их пульсировало в такт чему-то, что я не мог уловить. Самый крупный, размером с кулак, грел руку так, будто внутри его горела маленькая печка.

– А это не опасно? – Гришка опасливо протянул палец к самому маленькому кристаллу.

– Не знаю, – ответил я. – Но проверять на себе не советую. Давай-ка лучше я их в сейф уберу, а завтра с утра начнём экспериментировать. С осторожностью и предохранительными артефактами.

Я собрал кристаллы в специальный мешочек из плотной ткани, который тоже был артефактом – заглушал любые излучения. Мало ли что.

Утром, едва продрав глаза, я побежал в мастерскую. Гришка, спавший на раскладушке в углу (парень решил, что сегодня будет ночевать здесь, чтобы ничего не пропустить), уже кипятил чай на спиртовке.

– С добрым утром, Владимир Васильевич! Я пока вы тут дрыхли, один камушек маленький взял и поднёс к мышке, что в подполе шуршит. Так она, зараза, как прыснет от него! Аж через всю комнату перелетела и в норку забилась. Боится, значит.

– Умница, – похвалил я его за инициативу. – А сам что почувствовал?

– Да ничего особенного. Только когда близко держал, рука чуть замёрзла. А потом отпустило.

Я нахмурился. Замёрзла? Кристаллы были тёплыми на ощупь. Значит, воздействие идёт не только на физическом уровне. Надо быть осторожнее.

– Больше так не делай, – строго сказал я. – Мы не знаем, что это такое. Может, оно накапливается в теле, а потом бах – и нет Григория.

Парень побледнел, но кивнул. Умный, понимает.

Первый эксперимент я поставил с самым маленьким кристаллом, размером с ноготь. Взял его пинцетом (на всякий случай) и поднёс к обычному артефакту – оберегу от сглаза, который лежал на столе.

Реакция была мгновенной. Оберег вспыхнул ярким светом, нагрелся так, что я едва не выронил пинцет, а потом… оберег просто исчез. Растворился в воздухе, оставив после себя только лёгкий запах озона.

– Мать честная! – выдохнул Гришка. – Сожрал!

– Не сожрал, – задумчиво ответил я, разглядывая кристалл, который остался совершенно неизменным. – Преобразовал. Энергия перешла из одной формы в другую. Вопрос – куда?

Я повторил эксперимент с другим артефактом, подешевле. Та же история – вспышка, нагрев, исчезновение. Кристалл ничуть не изменился.

– Он как губка, – сказал я вслух. – Впитывает энергию артефактов. Или преобразует её во что-то другое. Но сам при этом остаётся неизменным.

– А может, он её накапливает? – предположил Гришка. – Ну, как сжатая пружина? Или сам их свойства приобретает?

Я усмехнулся. Парень впитывал всё, что я говорил, как губка, но и сам идеи генерировал.

– Может, и так. Но как это проверить? Нужен прибор, которого у нас нет.

Я вспомнил про свой старый мир, про лаборатории Академии, оснащённые сложнейшей аппаратурой. Эх, сейчас бы сюда пару таких игрушек…

Но нет, придётся работать тем, что есть.

Остаток дня я провёл в мастерской, перебирая кристаллы, пробуя их взаимодействие с разными материалами – металлом, деревом, тканью, водой. Результаты были странными и не всегда одинаковыми. С металлом кристаллы почти не реагировали, с деревом – слабо, с тканью – никак. А вот с артефактами – да, каждый раз вспышка и исчезновение.

К вечеру у меня созрел план.

* * *

На следующий день я снова поехал к Куполу, прихватив с собой не только муку, но и один из маленьких кристаллов.

– Смотри, – сказал я, положив кристалл на землю перед границей. – Я попробовал его использовать. Он забирает энергию из моих артефактов. Что это? Для чего он?

Купол молчал долго, минуты три. Потом по его поверхности пробежала волна, и в моей голове зазвучал голос – уставший, но довольный.

– Ты быстро учишься. Это накопитель. В нём чистая энергия, которую я получаю от своих… поставщиков. Но он ещё умеет перенимать структуры.

– Поставщиков? – удивился я. – У тебя есть поставщики?

– Да. Там, откуда я пришёл, есть те, кто даёт мне энергию. Я плачу им информацией, иногда новыми материалами или растениями. Но теперь… теперь я могу платить им твоей мукой. Она им понравилась. Очень понравилась.

У меня голова пошла кругом. Значит, Купол не просто «лечится» моей мукой. Он использует её как валюту для расчётов с теми, кто его снабжает энергией. А энергию эту он передаёт мне в виде кристаллов.

– Кто они? – спросил я. – Твои поставщики?

– Не знаю, – ответил Купол, и в его мыслях мне послышалась грусть. – Я никогда их не видел. Они просто есть. Они дают – я отдаю. Так было всегда, сколько я себя помню.

– А теперь ты отдаёшь им муку?

– Да. И они очень рады. Они говорят, что такой еды у них никогда не было. Они хотят больше.

Я задумался. Это открывало совершенно новые перспективы. Если мука нужна не только Куполу, но и тем, кто его питает, значит, спрос на неё будет расти. И платить они будут энергией, из которой, с помощью Купола, можно делать невиданные артефакты.

– Сколько муки им нужно? – спросил я.

– Много. Очень много. Больше, чем ты можешь дать сейчас. Но они готовы ждать. Они сказали: пусть он готовит больше. Мы подождём.

Он? Они говорят обо мне? Я почувствовал холодок по спине. Значит, там, в иных мирах, кто-то знает обо мне. Кто-то следит за моими действиями. Кто-то оценивает мою муку.

– Передай им, – сказал я твёрдо, – что я буду растить больше. Что я построю новые мельницы, засею новые поля. Что муки будет столько, сколько нужно. Но взамен я хочу не только энергию. Я хочу знания.

– Какие знания?

– Всё, что они могут дать. Как устроены миры. Как перемещаться между ними. Как вернуться домой.

Купол замолчал. Долго, очень долго. Я уже начал думать, что разговор окончен, как вдруг…

– Они говорят, что это возможно. Но дорого. Очень дорого. Ты должен дать много муки. Очень много. И долго. Год. Два. Пять. Они подумают.

– Я согласен, – ответил я не раздумывая. – Я дам столько муки, сколько нужно. Пусть только скажут, когда.

– Хорошо. Они запомнили.

После этого Купол «выплюнул» новую порцию кристаллов – в два раза больше, чем в прошлый раз. И ещё – маленький камешек, чёрный, матовый, совсем не похожий на остальные.

– Это тебе, – сказал Купол. – Лично от них. Они сказали: «Попробуй это с самым сильным своим артефактом. Увидишь».

Я взял камешек. Он был холодным, тяжёлым и совершенно не светился. От него веяло чем-то древним, чуждым, нечеловеческим.

– Спасибо, – сказал я. – Передай им спасибо. И скажи, что я сделаю всё, чтобы оправдать их доверие.

– Они знают. Они видят.

Купол померк, разговор был окончен. Я собрал кристаллы, спрятал чёрный камешек в отдельный карман и поехал домой. Всю дорогу думал о том, что сказал Купол. Неведомые «поставщики» энергии, которым нужна моя мука. Они знают обо мне. Они следят. И они готовы платить за муку знаниями.

Знаниями о том, как вернуться домой.

Цена высока? Пусть. Я заплачу. У меня теперь есть земля, есть урожай, есть мельница. Я выращу столько муки, сколько нужно. Даже если на это уйдёт вся моя жизнь.

Дома меня ждал сюрприз. В гостиной сидели профессор дядюшка и Хрисанф Михайлович Готовицкий. Оба с сияющими лицами.

– Владимир Васильевич! – воскликнул профессор, вскакивая при моём появлении. – Комиссия приехала! И знаете, что они сказали? Триста пудов с десятины! С лучшей, но результат официально заверен! Триста, вы представляете! Они не поверили своим глазам, перемерили всё заново, но факт остаётся фактом – официально зафиксированный рекорд!

Я улыбнулся, хотя мысли мои были далеко.

– Поздравляю, дядюшка. Это ваша заслуга.

– Наша, Владимир, наша! – он обнял меня, расцеловал. – Без ваших артефактов ничего бы не было!

Готовицкий тоже подошёл, пожал руку.

– Барон, я горжусь знакомством с вами. Теперь вся губерния знает, что вы не просто удачливый делец, а человек, который двигает науку и хозяйство вперёд. Губернатор уже намекнул, что не прочь видеть вас у себя и собирается чем-то наградить.

– Благодарю, Хрисанф Михайлович. Но сейчас, простите, я очень устал. Разрешите отложить торжества на завтра?

– Конечно, конечно, – закивали оба. – Отдыхайте, барон. Завтра новый день, новые дела.

Я поднялся в свою комнату, закрыл дверь, достал чёрный камешек. Положил его на стол и долго смотрел. Потом взял «Ключ» – тот самый пятый артефакт, который сделал из осколков. Поднёс камешек к нему.

Ничего не произошло. Я поднёс ближе. Ещё ближе.

И вдруг…

Чёрный камешек исчез. А «Ключ» вспыхнул таким светом, что я зажмурился. Когда открыл глаза, артефакт изменился. Он стал переливаться всеми цветами радуги, как те кристаллы, но ещё ярче, ещё глубже. И в глубине его я увидел… звёзды. Много звёзд, собранных в созвездия, которых я не знал. И вроде бы я смотрел в небольшой Камень, но картина загадочным образом казалась такой огромной, словно я плыву где-то там, высоко. Выше Луны.

А потом я услышал голос. Не Купола. Другой. Чуждый, холодный, но не враждебный.

– Мы видим тебя, странник. Мы ждём. Работай. Мы заплатим.

Голос исчез. Свет погас. «Ключ» лежал на столе обычной безделушкой, но я знал – теперь это не просто артефакт. Это дверь. Дверь, которую пока не открыть, но которая существует.

Я лёг в постель и долго смотрел в потолок. Где-то там, за звёздами, за мирами, за границами реальности, меня ждали. Ждали мою муку. И платили за неё самым ценным – надеждой.

Надеждой на возвращение.

* * *

– Григорий, я тут одной девушке обещал артефакты для пароходов. Как ты думаешь, сможем мы что-то против пожара изобразить?

– Насос какой, а то и вовсе водмётную трубу изготовить? – нехотя поинтересовался мой гениальный ученик, отрываясь от работы.

– Что за водомётная труба?

– Ну, дед меня заставлял иногда, в засуху, огород поливать. А огород у него ого-го какой. По осени трёх баб нанимать приходилось, чтобы урожай убрать. Пока с реки воды натаскаешь, руки до земли вытянешь. Так я бочку приспособился на телегу грузить. Если её в воду загнать, то большим ковшом легко наполнить, а дальше у меня труба с расплющенным концом эту воду разбрызгивала. Дед коня вдоль грядок на поводу ведёт, а я поливаю во все стороны.

– И далеко твоя труба брызгала?

– Не очень, – шмыгнул пацан носом, – Шагов на десять, от силы. Струёй-то бить нельзя было, растения попортишь, а с расплющенной трубы капли мелкие выходят, словно морось. Можно пару таких водомётных труб на каждый пароход поставить, а дальше шланги брезентовые купить, с брансбоями, как у пожарных.

– С брандспойтами, – машинально поправил я его, но что Гришка лишь отмахнулся.

– А тебе какую трубу нужно? И что ещё?

– Вам столько же воды надо, сколько двое пожарных своим насосом – качалкой льют, или больше?

– Давай побольше, раза в полтора. Чтобы шланги заново не пришлось изобретать.

– Тогда мне час нужен. Покумекаю, что к чему и всё обскажу, – почесал он свою кудлатую голову.

Не сказать, чтобы про водомётные трубы я ничего не слышал. Они были у нас в Имперском флоте. Служили, как ускорители хода парусных кораблей. Но эта конструкция считалась секретной. Более того, про её существование знал очень ограниченный круг лиц.

А тут – на тебе! Деревенский самоучка, чисто ради того, чтобы избавиться от непосильного труда, берёт и её повторяет! Секретную магическую технологию из моего бывшего мира! Вот это номер!

Сказать, что я в шоке – это ничего не сказать! Достойный у меня ученик! Одно слово – гений!

* * *

Своё предложение для новых иномировых партнёров я формировал долго, тщательно выверяя каждую формулировку.

Если коротко, то суть заключалась в следующем: я готов выплатить авансом примерно половину цены за ту энергию, которой хватит на перенос обратно, в мой мир. А уж оттуда я окончательно рассчитаюсь, и даже, через короткое время, готов буду увеличить поставки кратно. Но это для продавцов энергии. Осталось договориться с Уми.

Сам не знаю почему, но вот так я его про себя называю с некоторых пор. И нет, не Разум, так как иногда он порой похож на ребёнка, когда его на эмоции пробивает, а иногда на ту Сущность, которая знает и умеет на порядок больше, чем я.

– Похоже, пришла пора поговорить, и очень серьёзно. Заодно появится ясность. Мне стоит спросить прямо в лоб – сможет или нет этот конгломерат иноземных Сущностей вернуть меня в мой бывший мир в том виде, как я сейчас? О! Вопрос вопросов! Зато придёт понимание – не порожние ли мои мечты про возвращение?

А Уми… С ним нам нужно многое обсудить. К примеру, так ли он хочет вернуться в свой жестокий мир, чтобы там воевать за своё существование с более могучими особями, или его устроит мой бывший, где магический фон выше, и где у него будет куча друзей и собеседников.

Пожалуй, с этого разговора я и начну.

* * *

Я выбрал для этого разговора то же место, где впервые почувствовал ответ – пологий холм в недалеко от границы Зоны, откуда Купол был виден как на ладони. Велел Гришке остаться с лошадьми внизу, а сам поднялся наверх, сел на траву, скрестив ноги, и надел «Шёпот Купола».

День был ясный, тёплый, пахло созревающими травами и далёкой рекой. Где-то в небе жаворонок заливался своей бесконечной песней. Красота, да и только. Но я здесь не для того, чтобы любоваться природой.

– Уми, – позвал я мысленно, привыкнув уже к этому имени. – Ты слышишь меня? Можно я буду так тебя называть?

Тишина. Но не пустая – внимательная. Потом привычная волна тепла, и голос в голове:

– Я слышу. Ты пришёл говорить о важном. И имя… это необычно, но пусть будет.

– Да. Об очень важном. О нас. О том, чего мы хотим на самом деле.

Купол чуть изменил свечение – золотистые переливы стали ярче, словно он тоже готовился к серьёзному разговору.

– Я готов.

Я собрался с мыслями. Надо было говорить так, чтобы он понял. Не словами даже – образами, чувствами, надеждами.

– Скажи мне, Уми, ты действительно хочешь вернуться туда, откуда пришёл? В тот мир, где ты падал, где тебя разрывало на части, где ты был один и вынужден был сражаться за жизнь?

Картинка – мгновенная, яркая. Я увидел то же, что и в прошлый раз: бесконечная тьма, вихри, разрывающие реальность, и маленький, беспомощный комочек света, который падает, падает, падает… А вокруг – огромные, страшные тени, которые тянутся к нему, хотят поглотить, растерзать.

– Там страшно, – прошептал Уми. – Там больно. Там всегда надо быть сильным, иначе съедят. Я устал быть сильным. Они всё равно сильней.

У меня сердце сжалось. Вот оно что. Он не просто беженец – он беглец. Спасался от тех, кто сильнее.

– А здесь? – спросил я. – Здесь тебе страшно?

– Здесь… по-другому. Здесь люди слабые, но они не охотятся на меня. Только боялись сначала. А ты не боишься. Ты приносишь еду, говоришь со мной. Здесь хорошо. Но одиноко.

– А если бы у тебя здесь был друг? Настоящий друг, с которым можно говорить каждый день? Который приносил бы тебе вкусную еду и рассказывал интересные истории? Который не боялся бы и не хотел тебя убить?

Уми задумался. Я чувствовал, как его мысли перебирают эти образы, примеряют их к себе.

– Это ты? – спросил он наконец.

– Я. И не только я. Понимаешь, Уми, в моём бывшем мире людей много. Очень много. И они любопытные. Они бы сбегались смотреть на тебя, задавать вопросы, изучать. Ты бы стал знаменитостью! У тебя было бы сотни друзей!

Я послал ему образы своего мира – города, освещённые тысячами огней. Набережные, полные гуляющих. Двор Академии во время большой перемены.

– Смотри, здесь каждый найдёт собеседника. Ты бы мог сидеть внутри своего Купола и разговаривать с десятками людей одновременно! Они бы задавали тебе вопросы, а ты бы им отвечал и сам их спрашивал. Ты бы стал самым знаменитым на планете!

Уми молчал, но я чувствовал, как его любопытство растёт, как он разглядывает мои картинки, пытаясь понять этот странный мир.

– А это не больно? – спросил он. – Говорить с ними?

– Нет, конечно! Это легко и приятно. Ты будешь делиться своими знаниями, а они – своими. Ты узнаешь о нас всё, а мы – о тебе. Мы станем друзьями. Настоящими друзьями.

Я специально напирал на образ дружбы. Для Уми, который был один всю свою жизнь, это было самым важным.

– А еда? – спросил он. – Там будет еда?

– Там будет еды сколько захочешь! – засмеялся я. – Мы будем растить для тебя лучшую пшеницу, молоть самую вкусную муку. Ты будешь есть каждый день досыта. И никто не будет на тебя охотиться.

Я показал ему бескрайние поля пшеницы, десятки крестьян, убирающих урожай, амбары, полные зерна, мельницы, мелющие муку. И всё это – для него.

Уми вздохнул. Огромный, космический вздох, от которого по Куполу пробежала волна золотистого света.

– Это похоже на сон, – сказал он. – Самый лучший сон. Но… там, откуда я пришёл, меня учили, что чужим верить нельзя. Что каждый хочет только съесть тебя или использовать.

– Я не чужой, – ответил я. – Я такой же, как ты. Я тоже упал в этот мир случайно. Я тоже хочу домой. Но мой дом – это не место, где надо сражаться за жизнь. Мой дом – это место, где можно жить спокойно и радостно. И я хочу, чтобы ты пошёл со мной. Как друг. Как брат.

Пауза. Долгая, очень долгая. Я уже начал бояться, что сказал что-то не то или слишком напираю.

– А они? – спросил вдруг Уми. – Те, кто дают мне энергию? Они тоже пойдут?

Вопрос застал меня врасплох. Я как-то не подумал о «поставщиках».

– Не знаю, – честно ответил я. – Они из твоего мира или из другого?

– Из другого. Они просто дают энергию и берут информацию. Я никогда их не видел. Они как… как ветер. Есть, но невидимы. Пробивают реальность и делятся.

– Тогда, может быть, они останутся здесь? Или найдут другой источник? Или мы договоримся с ними, чтобы они тоже перешли или перенесли контакт? Я не знаю, Уми. Это надо обсуждать с ними.

– Они не говорят. Они только берут и дают. Они как машины.

Я задумался. Если это просто бездушные поставщики энергии, то, возможно, они и не важны. Главное – сам Уми.

– А ты хочешь, чтобы они пошли с тобой?

– Нет, – ответил он после паузы. – Они холодные. Они не друзья. Они просто… нужны были, чтобы выжить. А с тобой я могу выжить и без них. Особенно, если будет больше магии.

Тёплая волна благодарности накрыла меня. Он мне верит. Он готов идти за мной.

– Тогда давай договоримся, – сказал я. – Я помогаю тебе накопить энергию для перехода. Я договариваюсь с теми, кто её даёт. А когда энергии будет достаточно, мы уходим вместе. В мой мир. Где много еды, много друзей и никого, кто хотел бы тебя съесть. И я тебя никогда не брошу, а если умру, то мои дети станут твоими друзьями.

– Долго? – спросил Уми. – Сколько ждать?

– Как договоримся. Но мы будем ждать вместе. И каждый день я буду приходить к тебе, привозить муку, разговаривать. Ты не будешь один.

– Хорошо, – ответил Уми, и в его голосе я впервые услышал что-то похожее на улыбку. – Я подожду. Я умею ждать. Я ждал всегда. Долго.

Мы помолчали немного, глядя друг на друга сквозь пространство. Потом я вспомнил ещё одну важную вещь.

– Уми, а ты можешь как-то управлять тем, что выходит из тебя? Те твари, которые пугают людей?

– Могу, – ответил он. – Раньше не мог, потому что было больно. А теперь, когда я ем твою муку, боли меньше. Я могу их держать.

– Сделай так, чтобы они вообще не выходили, – попросил я. – Люди тогда перестанут бояться. И, может быть, тоже захотят с тобой дружить.

– Попробую, – пообещал Уми. – Но сразу не получится. Они как пальцы, которые отрубили и они сами по себе бегают. Надо учиться их собирать.

Жутковатый образ, но я понял.

– Учись. Я помогу. Буду приходить и учить тебя. Вместе мы справимся.

– Спасибо, – сказал Уми. – Ты первый, кто сказал мне спасибо. Ты первый, кто назвал меня другом. И дал мне имя.

Я почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Чёрт, развезло меня совсем. Но ничего, это хорошие слёзы.

– До завтра, Уми. Я привезу муку. Завтра. Много муки.

– До завтра, друг.

Я снял «Шёпот», встал и пошёл вниз, к Гришке. Ноги дрожали, голова кружилась, но на душе было светло и радостно, как никогда в этом мире.

– Ну что, Владимир Васильевич? – спросил парень, вглядываясь в моё лицо. – Всё хорошо?

– Лучше не бывает, Григорий. Едем домой. Завтра у нас много работы.

По дороге я думал о том, что только что произошло. Я не просто договорился с Куполом. Я нашёл друга. Настоящего, верного друга, который готов идти за мной хоть на край света. Или сквозь миры.

Теперь осталось договориться с «поставщиками». И накопить энергию. И подготовиться к переходу. И…

Мыслей было много. Но главное – цель стала реальной. Осязаемой. Досягаемой.

Я вернусь домой. И Уми вернётся со мной.

А там… там будет видно.

– Бог не выдаст, свинья не съест, – зачем-то вслух сказал я народную поговорку.