Текст книги "Реинкарнация архимага 5 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7
Монополия

Казалось бы, чем нужно заняться, получив столь знаковые артефакты, значения которых ни я, ни профессор даже пока представить себе не можем. Чисто теоретически – они могут перевернуть мир, создав в самое короткое время совершенно иную систему ценностей и приоритетов. За примером ходить далеко не надо. Нам его наглядно продемонстрировали статуэткой из шахматных фигур.

– Интересно, что она может означать? – повертел коллаж из шахматных фигур профессор, когда мы разбирались с «Дарами».

– У меня есть версия ответа, но она меня пугает, – честно заметил я, разглядывая статуэтку у него в руках.

– И всё-таки?

– Нам вполне ясно дали понять, насколько мы примитивны.

– Откуда вы это взяли, Владимир⁈ – сердито спросил у меня Александр Николаевич.

– Вы в шахматы когда-нибудь играли?

– В студенческие годы, и весьма неплохо. Мы, бывало, за деньги баталии устраивали, по рублю за партию. Почти всегда в плюсе уходил, – поделился профессор воспоминаниями.

– А теперь представьте шахматы, но не на плоской доске, а примерно в том виде, в котором их нам показали. В объёме.

– Но это же… это даже не тысячи, а миллионы, а то и миллиарды вариантов! Человеческий мозг такую игру не осилит.

– Вот вы сами и ответили на свой вопрос, – вовсе не ехидно, а скорей задумчиво, покачал я головой.

– И что вы собираетесь предпринять?

– Не я, а вы. Вас, дядюшка, я собираюсь завтра же отправить в Камышин, вместе с Полугрюмовым и Файнштейном. Вы согласны?

– С какой целью?

– С самой простой и понятной – нам нужно купить четыре имения. Деньги на них у меня есть, но лишь в том случае, если их продадут недорого. Как те, что я уже купил.

– Зачем?

– А вы на карту-то гляньте. Купив ещё четыре имения, а я сильно надеюсь, что из-за прошедших катаклизм они стоят копейки, мы практически полностью охватим Аномалию, так как на востоке и западе она упирается в реки.

– Монополия на торговлю! – профессору хватило пяти секунд, чтобы оценить мой замысел.

– Именно!

– А оно того стоит?

– Я тут с одним из камней немного поработал ночью. С тем, красненьким. И знаете – результат меня впечатлил. Теперь тот же Огнешар летит вдвое дальше, во столько же раз быстрей и становится немного более разрушительным. Но в последнем я пока не уверен.

Не стал я говорить, что за всеми этими делами я и сам усилился, как маг. Если что, ночные измерения на «секундомере» показали результат в девять и четыре десятых.

– Они нам продали оружие?

– Вряд ли, это мы всё новое привыкли сначала в военном деле применять. По факту – нам дали всего лишь усилитель и концентратор магии Огня. Как они его создали – ума не приложу, непонятно, но он работает!

– И?

– А что тут непонятного? К примеру, в Тамбовском военном училище вместе со мной обучалось ещё больше двухсот магов, если брать в расчёт сразу все курсы. И такое училище в стране не одно. Большинство обучаемых как раз владели магией Огня. Теперь можете представить себе, насколько усилится военный потенциал страны, если она начнёт получать по тысяче таких Камней в год?

– Вы, Владимир, опять про войну, – досадливо поморщился профессор, – Но приведённый вами пример убедителен.

– Могу и про промышленность. Плавка в тиглях. Редкие сплавы стали, кварцевое стекло. Или про транспорт – магические двигатели, которые станут в два раза эффективней существующих.

– Убедили, но у меня другой вопрос – неужели вы думаете, что у вас никто не сможет отобрать уже выкупленные имения?

– Силой? Не особо в этом уверен, но и зарекаться не стану. Со стороны Закона нас Файнштейн огородит.

– А если власть имущие полезут?

– Для них у меня Гиляровский есть. Зря, что ли, я из него звезду журналистики выращиваю, предоставляя эксклюзивы, которые даже столичные газеты в драку печатают!

– Думаете, этого хватит?

– На первое время, вполне. А дальше я и сам не собираюсь бездействовать. Да, будет горячо, но мы откусаемся! – предположил я оптимистичный прогноз своего видения событий.

Профессор молча смотрел на карту, расстеленную на столе, его палец обводил воображаемый контур вокруг Купола, задевая обозначения усадеб и деревень.

– Вы говорите – охватить кольцом, – произнёс он наконец. – Но чтобы купить эти четыре имения, даже задешево, нужны весьма значимые суммы. Возможно, гораздо больше, чем вы потратили на первые, так как эти имения обширней. Деньги ещё нужно найти. Желаете продать что-то в Саратове? – в его вопросе прозвучало беспокойство.

Семья профессора только-только устроилась, и он до сих пор не беспокоился о них.

– Продавать в Саратове нечего, кроме будущего урожая и моего особняка, а это долго и непредсказуемо Деньги пока есть, и немалые. Они продолжают поступать, так как производство работает и обеспечено заказами на два месяца вперёд, – покачал головой я. – Но на крайний случай у меня есть другой актив. Что-нибудь из предыдущих Даров.

Энгельгардт вздрогнул, будто я предложил торговать детьми.

– Продать? Эти бесценные образцы? Но мы ещё ничего не изучили!

– Мы продадим не всё и не в том виде, в котором они нам достались. Их купят. Дорого. Коллекционеры, алхимики, возможно, военные. Денег хватит не только на имения, но и на новое оборудование для вас, Александр Николаевич. На расширение производства. На подкуп чиновников, если понадобится.

– Это риск. Артефакты попадут в чужие руки. Их начнут изучать…

– Пусть изучают! – перебил я. – Без контекста, без понимания их происхождения, они ничего не поймут. Максимум – подтвердят их невероятную энергоёмкость и странные свойства. Это только подогреет интерес. И создаст нам репутацию единственных поставщиков подобных диковин. Репутацию, которую мы потом используем. Мы ведь не будем продавать главное – «семена», порошок, слиток Купола и… скульптуру. Они останутся здесь, под замком. А эти камни – разменная монета. Валюта для внешнего мира, чтобы купить тишину и землю вокруг нашей настоящей цели.

Логика была железной, даже циничной. Профессор это понимал, но ему, учёному, было физически больно отпускать уникальные образцы.

– А если покупатели спросят, откуда артефакты? – устало спросил он.

– Скажу им правду. Частичную. Что мы экспериментировали с разными видами атак на Купол, и после одной из них, с применением сложных реагентов, на границе были обнаружены эти образования. Редкая удача. Единичные экземпляры. Будем держать марку – продаём, дескать, последние, возможно других нет и не будет. Пока не укрепим свои позиции.

Он долго молчал, глядя на переливающийся в свете лампы «солнечный» камень.

– Хорошо, – сдавленно согласился он наконец. – Но с условием. Перед отправкой я проведу полную серию неразрушающих тестов. Зарисую, измерю всё, что возможно.

– Договорились, – кивнул я. – Значит, завтра вы с Полугрюмовым и Файнштейном – в Камышин, договариваться о покупке. Я останусь здесь, налаживать следующий «обмен». И… готовить оборону.

– Оборону? От кого?

– От всех, Александр Николаевич. От любопытных соседей, от жадных купцов, от ретивых военных, которые решат, что раз мутантов нет, то можно «навести порядок» на нашей земле. Монополия – это не только прибыль. Это ещё и мишень на спине. Нам нужно показать, что наша земля – это крепость. Неприступная.

Я подошёл к окну, глядя в сторону темнеющих полей. Скоро здесь, по границе наших новых владений, придётся строить не просто частокол. А нечто большее. С наблюдательными вышками, с укреплёнными постами, с патрулями. Своя маленькая частная армия. Или, в глазах властей, – банда хорошо вооружённых сквайров.

– Мы запустили машину, – тихо сказал профессор, словно читая мои мысли. – И теперь должны не только управлять ею, но и бежать впереди, чтобы не быть раздавленными.

– Именно так, – согласился я, не оборачиваясь. – А теперь – к деталям. Какие имения покупать в первую очередь? Я их обвёл красным карандашом. И как нам вести себя с местными властями в Камышине, чтобы не вызвать лишних подозрений? Пожалуй, лучше всего подействуют доводы, что только мы, «Отряд Энгельгардта», сможет выстроить хоть сколько-то значимую оборону Камышина и защитить их.

Мы склонились над картой. Хрупкий мир с непостижимым Разумом за Куполом требовал для своей защиты суровой, прагматичной работы в мире человеческом. Игра начиналась одновременно на двух досках. И проиграть на любой из них означало проиграть всё.

* * *

Поездка в Камышин.

Дорога в Камышин заняла два дня. Двигались в объезд Аномалии. Дядя – профессор Энгельгардт – ехал в своём скромном, но крепком экипаже и с увесистым портфелем с ассигнациями и золотом, сопровождаемый двумя верховыми из моих бойцов. Полугрюмов и Файнштейн следовали отдельно, в наёмном тарантасе, нагруженном бумагами, образцами договоров.

Разговор завязался ещё на первой остановке, на почтовой станции.

– Четыре имения, – сказал Полугрюмов, разворачивая на коленях ту же карту. – Дурацкие названия. «Красная Поляна» – поместье разорившегося дворянина Головина, который сбежал в Саратов, едва узнав про мутантов. «Вербилки» – купеческое, хозяин умер, наследники в Москве, торопятся избавиться. «Берёзки» – здесь сложнее, имение заложено в банке, но владелец, отставной полковник, ещё держится. И «Глухая Балка» – самое дальнее и бедное, земля, которую сдают в аренду и она под парой просроченных залогов. Её проще всего выкупить у казны.

– Приоритет, по-моему, очевиден, – проворчал Файнштейн, поправляя пенсне. – Берём то, что можно купить быстро и без проволочек. «Красную Поляну» и «Вербилки». Это даст нам плацдарм. «Берёзки» и «Балку» – позже, когда станет ясно, насколько нас тут терпят власти и насколько они нам верят.

– А я думаю, нужно брать все сразу, – возразил профессор, глядя в окно на выжженные поля. – Каждая верста земли вокруг Купола – это буфер. Это расстояние, которое придётся преодолевать любопытным. И каждая усадьба – это опорный пункт для наших людей. Владимир прав: нужно создать кольцо. Сплошное.

– Создать-то создадим, Александр Николаевич, – вздохнул Полугрюмов. – Но содержать-то чем будем? Людей нужно селить, кормить, охрану ставить. Это не пять дворов, как у нас сейчас. Это четыре полноценных поместья, с землёй, крестьянами, которые разбежались, и запущенным хозяйством. Денег барина хватит на покупку. А на обустройство?

– Деньги будут, – уверенно сказал Файнштейн, которого немного ввели в курс. – Если мы сумеем наладить… э-э-э… постоянный экспорт тех самых «диковин». Но это в будущем. Сейчас же главное – застолбить право. Купить. Оформить. И поставить на землю хоть кого-то, кто будет кричать «моё!» при любом появлении чужого.

– Именно, – кивнул профессор. – Поэтому в Камышине мы действуем твёрдо, но осторожно. Наша легенда – мы расширяем «охранный периметр» вокруг Аномалии по поручению Саратовского губернского правления и с ведома военных. Чтобы предотвратить новые вспышки активности мутантов и обеспечить безопасность Камышинского уезда.

– А если в правлении спросят про это «поручение»? – усомнился Полугрюмов.

– У меня есть копии переписки с губернатором и начальником гарнизона Саратова, – с лёгкой улыбкой ответил Энгельгардт. – Они настоятельно рекомендуют всем чиновникам содействовать «отряду профессора Энгельгардта в его важных изысканиях». Формулировки расплывчатые, но для уездного уровня – более чем убедительные. Особенно если подкрепить их… – он многозначительно посмотрел на портфель.

Первым делом по приезде они отправились не к потенциальным продавцам, а к камышинскому исправнику. Тот, полный, запыхавшийся чиновник с подозрительными глазами, сначала насторожился. Но вид официальных бумаг с саратовскими печатями, а главное – щедрый «задаток за хлопоты», переданный Файнштейном с изящной небрежностью, сделали своё дело. Исправник стал вдруг патриотически озабочен безопасностью уезда и вспомнил, что «эти проклятые Твари от Энгельгардта действительно лишь отбивались – молодцы!».

С его помощью удалось быстро разыскать поверенного от наследников «Вербилок». Торг был недолгим. Цена, которую изначально запросили московские купчики, была завышена вдвое. Полугрюмов, включив всё своё купеческое обаяние и напустив туману про «заброшенные земли, требующие огромных вложений» и «постоянную опасность от Аномалии», сбил цену до приемлемой. Файнштейн тут же составил предварительный договор, под который внесли залог.

С «Красной Поляной» оказалось ещё проще. Сам Головин, нервный, жёлчный человек, явился в гостиницу к профессору. Он был готов продать имение за полцены, лишь бы поскорее вырваться из этого «проклятого места». Энгельгардт, глядя на него с нескрываемым научным интересом (как на образец панического невроза), тем не менее, был твёрд. Он сбил цену ещё на треть, мотивируя это полным разорением усадьбы и необходимостью немедленно вкладывать средства в её защиту. Головин, мечтавший только о бегстве, согласился, чуть не плача от облегчения.

А вот с «Берёзками» возникла заминка. Отставной полковник Карташёв, хозяин имения, оказался человеком крутого нрава. Высокий, сухой, с жёсткими усами и холодными глазами, он принял их в своей полуразрушенной усадьбе, сидя за столом с незаряженным, но внушительным пистолетом, лежащим поверх вылинявшей скатерти.

– Значит, Энгельгардт? – буравя профессора взглядом, начал он. – Тот самый, что с бароном-магом орудует? Слыхал. Молодцы, мутантов отбили. Но имение моё продавать я не намерен. Здесь мой дом. И земля моя. А банку… – он махнул рукой, едва не став показывать кукиш, – С ним я как-нибудь рассчитаюсь.

– Полковник, – вежливо, но настойчиво начал профессор. – Мы предлагаем не просто выкупить долг. Мы предлагаем выкупить всё имение. По справедливой цене. Вы сможете начать новую жизнь в более… безопасном месте.

– Безопасном? – Карташёв горько усмехнулся. – А где оно нынче, это безопасное место? За Уралом? Так я там уже был, на службе. Холодно и скучно. Нет, господа. Я здесь пересидел первую волну, пересижу и следующие. А вы со своей «охранной зоной»… – он прищурился, – Что-то уж очень спешите землю вокруг Купола скупить. Не для обороны же, чай?

В воздухе повисло напряжённое молчание. Полугрюмов заёрзал. Файнштейн приготовился к юридическому спору. Но профессор не смутился.

– Для изучения, полковник, – честно сказал он. – Чем больше буферная зона, тем больше возможностей для научных наблюдений, чтобы в будущем понять эту угрозу и, возможно, устранить её. Ваше имение – ключевой участок. Мы готовы предложить не только деньги. Мы готовы включить вас в наш проект. Вы останетесь управляющим на своих же землях, с хорошим жалованьем. Вы будете отвечать за безопасность этого сектора. По сути – продолжите службу. Но уже с надёжным тылом и ресурсами. И без долгов. А не то банк ведь запросто отсудит всё. Без штанов останетесь.

Это предложение было импровизацией. Но оно попало в цель. Глаза старого солдата зажглись интересом. Одиночество, безденежье, чувство ненужности после отставки – всё это сыграло на руку.

– Управляющим… – протянул он. – С жалованьем. И с людьми под началом?

– С людьми, – подтвердил Энгельгардт. – Мы завезём рабочих, бойцов, построим укрепления. Вы будете комендантом форпоста.

Карташёв долго молча смотрел в окно, на покосившиеся постройки своего имения. Потом резко кивнул.

– Ладно. Договорились. Но чтобы жалованье – помесячно, как мне по званию положено, и чтобы в договоре чётко: я – комендант, а не приказчик. И право вето на все решения, касающиеся обороны, за мной.

– Примем к сведению, – привычно улыбнулся Файнштейн, уже доставая чернильницу.

С «Глухой Балкой» пришлось работать через казённую палату. И здесь пригодился исправник. За скромный, но ощутимый процент от суммы сделки он устроил так, что заявление о выкупе казённой земли прошло по упрощённой процедуре, «ввиду стратегической необходимости».

Через неделю, измотанные, но довольные, все трое возвращалась обратно. В портфеле у Файнштейна лежали предварительные договоры купли-продажи на три имения и разрешение на выкуп казённой земли. В кармане у Полугрюмова – расписки и ключи. А в голове у профессора Энгельгардта – чёткий план по заселению и укреплению новых владений.

Они выиграли первый раунд на «человеческой» доске. Земля была почти в моих руках. Теперь предстояло самое сложное – удержать её и начать строить то самое «кольцо», внутри которого только мы будем решать, кто и как будет разговаривать с загадочным Разумом за мерцающей стеной Купола.

– Барин, к вам две дворянки Янковские-Канины прибыли! Велели баню затопить. Говорят, промёрзли дорогой.

– Выполняй, – махнул я рукой, и Федот, ухмыльнувшись, тут же пропал из вида.

– Надо же, как к Янковским, так нормально, а Кутасова ему не пришлась, – подивился я лишний раз специфическому чутью своего денщика, уже предвкушая банные процедуры с мылом и бессонную ночь.

Глава 8
Кольцо

Мне нужны люди и деньги. Причём, то и другое – срочно!

Делать нечего, пришлось мне лично сопровождать сестёр Янковских (надо бы говорить Каниных-Янковских, но у меня язык не поворачивается) в Саратов.

Девушки молодцы! Во всех смыслах этого слова! И я не только про баню и две прошедших ночи, приличные люди про такое не рассказывают, я про их дисциплину. Не поверите, они даже дневник завели, в котором всё по числам, по граммам и по минутам расписано. Когда что пили и сколько, как тренировали Источник и каналы, какие дополнительные занятия проводили… идеальные ученицы! А мой эликсир, да под модификатором, реально чудеса творит! Я уж было хотел число капель модификатора в нём увеличивать, но нет, при таком результате улучшать хорошее – только портить. На минуточку, обе барышни неделю назад седьмой уровень преодолели! И это не просто результат, а результатище! Горжусь ими и собой!

Понятное дело – на слово я им не поверил, с такими вопросами не шутят, так что замеры лично произвёл, причём дважды. «Семёрочки», господа! Обе две! Пусть и начинающие.

И знаете, я совсем не удивился, когда сёстры с меня потребовали обещанное. Похоже, это обещание и послужило мощным стимулом к столь яростному желание поднять свой магический уровень.

Когда-то давно, в самом начале нашего более близкого знакомства, мне пришлось им объяснять резоны альтернативного секса и на пальцах пояснять, насколько опасны его классические формы при расхождении магических уровней своими последствиями. Девушки осознали, прониклись и отдали всех себя в магический рост, как в фетиш. Двум женщинам теперь есть, о чём поговорить, сравнивая одно с другим. Если что, под свежие впечатления и винные пары обсуждали они это даже не вполголоса, так что я всё слышал. Но никому не расскажу. Это личное.

Везу их к мужу. Ему нужны были наследники? Я, конечно не Бог, чтобы прямо-таки гарантировать результат, но отработал этот вопрос честно. А к Канину у меня есть пара деловых предложений. Выгодные для нас обоих.

Мне нужны деньги. Ему эксклюзивные товары, такие, за которые он даже у чёрта сможет выменять что-то для своей бесценной коллекции. А они у меня есть!

Представляете, какой соблазн для матёрого коллекционера создан? С моими эксклюзивами он может выйти с предложением в те круги аристократии, куда раньше опасался даже заглядывать.

И это чертовски хитрый ход! Далеко не все аристократы – заядлые коллекционеры. Многим коллекции просто по наследству достались, и лишь их лень и врождённая спесь не позволяют Канину даже заикнуться перед каким-нибудь графом о том, что он готов бы был поменять что-то из своего, пусть и более ценное, а то и вовсе купить что-то из их коллекции. Даже слушать не жедают. А тут я предлагаю ему с этаким экслюзивчиком на руках тихой сапой подкатиться к какому-то графу и задать всего лишь пару вопросов:

– Граф, я слышал, вы практикуете магию Огня? Не желаете стать вдвое сильней?

Думаю, наследник за такую возможность не только образец из коллекции, а всю её отдаст, и будет счастлив!

Собственно, этими соображениями я и загрузил Канина, когда мы прибыли в его особняк, и отобедав, вышли в курительный салон. Этакое место для мужских разговоров. И пусть я не курю, но… кофе тут тоже подают.

На обдумывание моего предложения у Владимира Владимировича ушло почти две сигариллы. Если что – это уменьшенная копия сигары, но курится она чертовски долго. Я не торопил. Лучшего варианта у меня всё равно нет, а свои расклады Канин пусть спокойно просчитает. В принципе – я ему даю «золотой билет» в те круги, в которые он вряд ли вхож, и мало того – запускаю его туда с чёрного хода. Не через те круги коллекционеров, а напрямую, к держателям интересующих его коллекционных образцов.

– Пойдёмте, я вам, причём, только вам, покажу, что я нынче рисую, – решительно раздавил коллекционер в пепельнице остатки второй сигариллы, не докурив её и до половины.

В комнате с умело созданным освещением теперь висели не только картины с голыми малолетками. Восемь картин были посвящены сёстрам Янковским. Голеньким! Или как это в мире художеств называется – нагая натура⁈

– Если хоть одна картина из этой комнаты уйдёт и будет выставлена на обозрение – я вас убью, – почти спокойно донёс я до Канина, чуя, как у меня глаза кровью наливаются.

– Я знаю, – отозвался он на редкость безмятежно, – И даже завещание переписал. Теперь все картины из этой комнаты в случае моей смерти забрать сможете только вы.

– Хм-м, спасибо. Вот только я не уверен с картинами про девочек.

– Не понравятся – сожжёте. Вы же маг. Один взмах руки – и всё в пепел.

– Так, я что-то перестаю вас понимать. Сигариллы точно были лишь сигариллами? Без всяких добавок?

– Можете даже не сомневаться. Самые обычные. Но я обдумывал другое. Давайте я стану вашим партнёром? Вам же нужно будет как-то продавать ваши необычные трофеи? С моей стороны – репутация. Можете поинтересоваться, где хотите – она у меня кристально чиста. Я всегда веду дела честно.

– И в чём же будет ваш интерес?

– Двадцать процентов от проданного, и при этом я почти уверен, что смогу выжать лучшую цену.

– Десять, – был мой ответ.

– Пятнадцать!

– Согласен! Но мне нужны деньги! Именно сейчас. Быстро!

– У меня есть незадействованные активы. Тысяч двести – триста легко могу предложить. Или пятьсот, но уже под будущие товары. Устроит?

– Вполне, – уверенно ответил я, глядя на парный портрет Яны и Ани.

Почти что целомудренный, если бы не хорошо проработанные груди. Вот жеж охальник! Умеет рисовать, не отнимешь. Тонкость прорисовки почти фотографическая. Странно. Он раньше совершенно иные участки тела так тщательно прорисовывал, но там и грудей ни у кого из его натурщиц не было.

К себе, в саратовский особняк я прибыл, став богаче на триста тысяч рублей. Заодно и скинул часть трофеев и артефактов, сделанных на их основе. Почти в ноль вышел в итоге.

Денег теперь в достатке. Можно завершить все сделки по имениям близ Камышина и объявить набор вояк.

– Владимир Васильевич, а мне уже доложили, что вы в городе, вот я и поспешил, а вас всё нет, – встретил меня на пороге моего же особняка Васильков.

– Вы всё-таки уволились?

– Представьте себе – да! – с каким-то детским восторгом отозвался мой хороший знакомый, – Мне поручили заставу у северной окраины озера Эльтон, но вы даже представить себе не можете, какая там царит скука и разруха! То ли дело у нас было! Короче, я не выдержал и, каюсь, сбежал! Собственно, мою просьбу об отставке удовлетворили быстро. Все и так понимают, что раз Аномалии нет, то и заставы уже там не нужны.

– Очень вовремя. А то у меня горячо, и недостаточно тех людей, на кого я бы смог уверенно положиться. Семью как устроили?

– Пока на постоялом дворе.

– Перевозите ко мне. У меня ещё есть свободные гостевые покои в этом саратовском особняке.

– Удобно ли…

– Разберёмся, чай не чужие, – отмахнулся я, и этого было достаточно.

Достаточно, чтобы Васильков понял, что он в ближнем круге. А он понял, даже глаза увлажнились.

– Благодарю, барон, – попробовал он было изобразить поклон.

– Так-с, Владимир Владимирович, вы это прекращайте. Вы уже на работу приняты. Оклад тот же, проживание и питание для семьи бесплатное. День даю вам на их обустройство, а потом мы с вами едем в форт под Купол. Будете дела принимать. Пролётки с подводой хватит, чтобы вашу семью и имущество сюда перевезти?

– Вполне, – выдохнул Васильков, и как мне показалось, счастливо.

– Сейчас же скажу, чтобы запрягали.

* * *

Цензура. Если кто не знает – она почти во все времена в Российской Империи была, есть и будет.

– Вашбродь, какой-то Учёный Комитет сумел наложить вето на мою очередную публикацию для Питерской газеты! – пожаловался мне Гиляровский, примчавшись на извозчике и используя своё право свободного доступа.

Могу его понять. Человек старался, творил, и тут вдруг – как лбом об стенку. Обидно.

– Статью покажи, – не стал я поддерживать его сторону, пока не ознакомлюсь с написанным.

Объективное мнение – штука такая. Оно либо есть, либо его нет. И пока сам не поймёшь резоны сторон, то и не фиг вмешиваться. Ну, это из моего жизненного опыта.

Очень похоже на то, что Гиляй что-то намутил, но…

– Вашбродь, к вам их Превосходительство генерал Березин прибыли! – с видимым удовольствием доложил мой недоделанный дворецкий.

Эх, не те сейчас времена! Раньше бы его выпороли разок на конюшне, и не стал бы он сокращать обращение ко мне. Так-то, я это только своим воякам разрешаю, ибо некогда во время боя длинные слова произносить. Но ничего, будет время, я и этому павлину объясню, как правильно надо к барину обращаться. Внесу разок своё физическое неудовольствие ему по печени, глядишь, и поумнеет.

Но всё это потом. Контракт с генералом кавалерии мы уже завершаем, и в срок, так что поговорить с ним будет интересно.

– Проводи, – кивнул я дворецкому на Гиляровского, который с кислой миной сунул мне в руки пачку исписанных листов. – И будь добр, распорядись насчёт чая в гостиной. Самого лучшего. И коньяку.

Гиляй, поняв, что разговор будет серьёзным, кивнул и исчез в глубине дома. Я же направился в гостиную, где меня уже стоял генерал Березин. Он был не в парадном мундире, а в походной форме, без шитья, но чистой и отутюженной. Лицо его, обычно непроницаемое, сейчас выдавало лёгкую озабоченность.

– Барон, – кивнул он мне вместо приветствия. – Вы уж меня извините за внезапность.

– Ничего, Ваше Превосходительство, – ответил я, указывая на кресло. – Рад вас видеть. Договор по поставкам артефактов выполняется, надеюсь, к вашему и моему полному удовлетворению?

– Выполняется, выполняется, – генерал отмахнулся, усаживаясь. – Дело не в том. Я к вам по другому поводу. Слухи ходят, барон. Странные.

Моё внутреннее чутьё насторожилось, но лицо я сохранил безмятежным.

– Какие же, позвольте полюбопытствовать?

Березин помолчал, выбирая слова.

– Говорят, что вы… расширяетесь. Скупаете земли вокруг Аномалии. Не только на Саратовской стороне, но и в Камышинском уезде. И говорят, что не просто скупаете. А укрепляетесь. Будто готовитесь не к обороне, а к… изоляции. Чтобы никто, кроме вас, к Куполу близко не подошёл.

Информация шла быстро. Слишком быстро для обычных уездных сплетен. Кто-то за нами следит, и тщательно.

– Ваше превосходительство, – начал я спокойно. – Аномалия – угроза непредсказуемая. Как вы сами знаете, она может спать месяцами, а потом выбросить новую порцию чудовищ. Скоро весна. Время Весеннего Гона. Разрозненные мелкие имения, брошенные владельцами, – это не буфер, а дыры в нашей обороне. Я, совместно с профессором Энгельгардтом, создаю единую систему наблюдения и раннего предупреждения. Для этого нужен контроль над всей территорией. Чтобы в случае чего мы могли быстро среагировать и не допустить прорыва Тварей к Камышину или к тракту на Саратов.

Логика была железной и полностью соответствовала той «легенде», которую мы с профессором обсудили. Березин слушал, постукивая пальцами по ручке кресла.

– Система… – протянул он. – Это звучит разумно. Но почему тогда в Саратове пошли слухи, будто вы добываете у Аномалии некие… артефакты? Не те, что от мутантов, а другие. Совершенно новые. И продаёте их через третьих лиц за баснословные деньги.

Кровь похолодела в жилах, но дыхание я не сбил. Значит, утечка пошла не от наших, а от покупателей. Или от их окружения. Кто-то похвастался.

– Ваше превосходительство, – я изобразил лёгкую досаду. – После интенсивных экспериментов по воздействию на Купол, действительно, на границе иногда обнаруживаются странные образования. Их природа неясна. Профессор Энгельгардт их изучает. Некоторые образцы, не представляющие, на наш взгляд, научной ценности, были проданы для финансирования наших… оборонительных сооружений. Всё строго в рамках закона. Мы не скрываем, что ведём исследования. И, замечу, строим первую линию обороны за счёт своих средств. Средства Фонда идут лишь на закрытие «воронки», перекрывая дорогу на Саратов.

– «Не представляющие научной ценности», – повторил Березин, и в его глазах мелькнул холодный огонёк человека, который дослужился до генерала не только строевой подготовкой. – А те, что представляют? Где они?

– В лаборатории профессора, под усиленной охраной, – немедленно ответил я. – Изучение их – дело времени. Как только будут сделаны выводы, имеющие практическую или военную ценность, вы, как командующий гарнизоном, будете проинформированы первым. Можете считать это моим личным обещанием.

Генерал пристально смотрел на меня ещё с полминуты. Потом вдруг откинулся на спинку кресла.

– Ладно, барон. Поверю вам. Потому что вы человек дела. И потому что ваши «кормушки» и «паутины» реально спасли жизни моих солдат. Но будьте осторожны. Не только с Аномалией. С людьми – тоже. В Петербурге вами уже интересуются. Не только учёные. Есть конторы… и люди… которые чуют запах денег за версту. Им ваш «эксклюзив» может очень понравиться. А они не такие терпеливые, как я.

Он встал.

– И насчёт земель… Действуйте. Но держите меня в курсе. Если это правда укрепляет оборону – я вас поддержу. Но если окажется, что вы тянете одеяло на себя… – он не договорил, но смысл был понятен.

– Благодарю за совет и за предупреждение, ваше превосходительство, – искренне сказал я, провожая его до дверей. – Вы всегда будете в курсе.

Когда генерал уехал, я вернулся в кабинет, где меня уже ждал Гиляровский с недопитым стаканом чая.

– Ну что, ваше благородие, – ехидно спросил он, – Цензура – это я намутил, или генерал?

– И то, и другое, Володя, – устало протёр я лицо ладонями. – Статью твою прочитаю вечером. А сейчас слушай задание. Нужно создать «дымовую завесу». Напиши серию очерков. Не про Аномалию. Про нас. Про «Отряд Энгельгардта». Как мы отстраиваем разрушенные деревни, как организуем работу, как помогаем крестьянам, как строим школы и медпункты на новой земле. Героический труд на благо отечества, понимаешь? Чтобы в Петербурге читали и думали не про «баснословные артефакты», а про «образцового помещика-патриота». И чтобы у этого Учёного Комитета чесались руки наложить вето на такие светлые репортажи. Сможешь?