Текст книги "Реинкарнация архимага 5 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Ну, так-то эту азбуку Морзе уже лет сорок, как изобрели и в телеграфном общении пользуют.

Ледяная волна пробежала по коже. Осколок был «ответом» на мой вопрос о возможности использования артефактов бездарными. Он был не просто индикатором. Он был передатчиком. Или приёмником.

– Показывайте, – коротко сказал я.

Мы молча добрались до форпоста. В казарме, в отдельной комнатке, которую Карташёв использовал как свой кабинет, на столе под стеклянным колпаком лежал тот самый прозрачный осколок. Внутри него изумрудная искорка действительно пульсировала, вспыхивая с чёткой периодичностью: три коротких вспышки, пауза, одна длинная, снова пауза, две коротких… Схемы повторялись, но не были хаотичными. Это был какой-то код.

Я сел за стол, достал бумагу и карандаш. Начал записывать: точка, точка, точка, тире… Получалась последовательность. Она не была знакомой мне азбукой Морзе – по крайней мере, для русских или латинских букв. Но ритм был нарочитым, искусственным. Это было сообщение.

– Когда это началось? – спросил я, не отрывая глаз от пульсирующего света.

– Сегодня утром. Сразу после того, как те коровы вышли. Я подумал, может, совпадение…

– Не совпадение, – пробормотал я. – Это отклик. Они увидели, что мы не убили тех тварей сразу. Или… они сами их выпустили, как пробный шар. А теперь дают знать, что видят нашу реакцию. Или хотят установить связь.

Я смотрел на записанные точки и тире. Нужен был ключ. Простой бинарный код? Или что-то сложнее, связанное с энергетическими паттернами? Мне нужен был Энгельгардт с его аналитическим умом. Или…

Или нужно было попробовать ответить тем же.

– Полковник, распорядитесь чтобы принесли мои седельные сумки, – там у меня один из тех дисков. Тяжёлых, тусклых.

Сумки принесли и я нашёл там диск. Я взял его в одну руку, а другой прикоснулся к осколку, сняв колпак. Энергия диска тут же отозвалась слабым гулом. Искорка в осколке вспыхнула ярче и замерла, будто ожидая.

Я медленно, кончиком пальца, коснулся поверхности диска, пытаясь передать не мысль, а простой образ. Ритм. Точка-точка-точка. Пауза. Точка-тире-точка. Пауза.

Ничего. Осколок молчал.

Тогда я попробовал иначе. Закрыв глаза, я представил не код, а картинку. Трёх коров. И рядом – знак вопроса.

Искра в осколке вдруг погасла, а потом вспыхнула одним долгим, ровным светом. Потом снова погасла. И снова замерцала, но уже другим кодом: долгий-долгий-короткий.

Это было не объяснение. Это было подтверждение. «Да, мы. Да, связаны». Или что-то в этом роде.

Я отстранился, чувствуя, как от напряжения болит голова. Контакт был. Прямой, почти интерактивный. Но «язык» оставался тарабарским. Мы обменивались символами, не зная языка и грамматики.

– Полковник, – сказал я, обернувшись к Карташёву. – Этот осколок и диск отныне – объекты строжайшей секретности. Никому о них. Ни слова. Вы будете вести журнал наблюдений. Записывайте все изменения в пульсации. Все коды. И если искорка начнёт реагировать на что-то ещё – на приближение людей, на время суток, на погоду – отмечайте и немедленно докладывайте мне.

– Понял, – твёрдо сказал Карташёв. В его глазах горел не страх, а азарт старого солдата, получившего сверхсекретное задание. – Будет как шифрограмма на передовой. Не извольте беспокоится!

Возвращаясь в свою усадьбу, я думал о том, что Кольцо вокруг Купола теперь было нужно не только для защиты от внешних интересантов. Оно защищало и сам процесс этого тихого, медленного диалога. Диалога, который с каждым днём становился всё сложнее. Сначала – обмен товарами. Потом – обмен идеями, зашифрованными в материи. Теперь – попытка прямого общения через код.

Аномалия не просто торговала. Она училась. И учила нас. Медленно, осторожно, как дикое, но умное животное, которое начинает узнавать в человеке не врага, а… партнёра по странной игре.

И в этой игре наши сельскохозяйственные артефакты, наша «скучная» слава, были не просто ширмой. Они были фундаментом. Прочным, земным, понятным всему миру основанием, на которое мы могли опереться, строя нечто несравненно более высокое и опасное. И первые флегматичные, а не агрессивные «коровы-переростки» были тому подтверждением. Мост между мирами начинался не с великих открытий, а с корма для скотины и урожая пшеницы. И, возможно, это был самый мудрый путь из всех возможных.

А язык… Пожалуй, это одно из главных достижений человечества.

Он стал тем уникальным инструментом, который позволил людям не просто общаться, но и передавать знания, культуру, опыт из поколения в поколение. Благодаря языку мы можем делиться мыслями, чувствами, переживаниями, создавать произведения искусства и научные открытия.

Без языка невозможно себе представить развитие цивилизации. Именно он позволил человечеству выйти за пределы простого выживания, создав сложные социальные структуры, государства, правовые системы. Язык стал основой для формирования мышления, позволив нам анализировать, рассуждать, творить.

Каждый язык – это не просто набор слов и правил, это целая вселенная культуры, истории и мировоззрения народа. Он хранит в себе мудрость веков, отражает особенности национального характера и менталитета. Изучая языки, мы открываем для себя новые горизонты понимания мира и самих себя, но и достижения чужой культуры. Громадное поле для расширения мозгов!

– И что, они предлагают мне изучить язык их мира? – задал я сам себе вопрос, на который никто другой не ответит.

Глава 11
Низменные делишки, вроде как…

Хочу ли я научиться общению с Зоной? Смешной вопрос – конечно да!

С таким достижением фамилия Энгельгардта войдёт в Историю почище, чем Колумба! Он всего лишь материк открыл, а тут – целые миры!

Памятуя о том, что Аномалии понравилась мука, подогнал на обмен ещё пару телег – с ржаной и пшеничной. Аномалия забрала обе и рассчиталась Камнями. Гораздо более лучшими, чем нам достаются от Тварей. Стоят они… навскидку раз в тридцать – сорок дороже, чем та мука. Каждый. А их по три штуки за телегу с мукой дали. Оттого-то меня видимо и пробило на сравнения с Колумбом. Там тоже стеклянные бусы меняли на золото.

Итак, выгодный товар для обмена найден. Пусть пока всего в одной товарной позиции. Другой вопрос – а как мне эти Камни реализовать? Естественно, ни как сырьё!

Хм. Я уже зарекомендовал себя, как опытный артефактор, а тут… придётся прыгать выше головы!

И сначала нужно крепко подумать – что может стоить очень дорого! На какое изделие потратить уникальные Камни?

Каюсь, ничего умней, чем Щиты на их основе я не выдумал. Они будут отнюдь не универсальные. Там, где понемногу от всего, феноменального результата не добиться. Зато специализированный артефакт, к примеру, защищающий либо от магии, либо от пуль – будет творить чудеса!

Уже по привычке спихнул всю рутинную работу на Гришку, а сам уселся за расчёты. Кстати, очень жаль, что я в своей прошлой жизни уделял мало внимания артефакторике. Очень полезная наука. Невероятно прибыльная!

Пять дней работы. Благо запас платиновых монет у меня большой. По моей просьбе их собирают Янковские и Канин, да и сам я, когда в банке бываю, интересуюсь таким вопросом.

Худо-бедно, а почти полпуда набралось. Денег вложил… лучше не спрашивайте сколько. Но это была не разовая акция, а постепенные покупки, так что вроде бы незаметно вышло.

От мелкого масштаба изделия пришлось уходить сразу, когда я посчитал тепловыделение. Кольцо нет, не пойдёт.

Щит от кинетики на этом Камне способен выдержать пять выстрелов из пушки Барановского. Со ста шагов. Проверено. Но при поглощении энергии каждого выстрела артефакт сильно нагревается, если он невелик в размере. В итоге я сваял два очень широких наручных браслета. Тот, что Щит от магии, Васильков так и не смог пробить, хотя выложился в ноль.

Итоги испытаний мы подробно описали и заверили подписями.

С точки зрения ювелирного искусства вышло спорно. Понимаю, что в своём чистом виде платина далеко не всем нравится.

Чистая, неотполированная платина с матовой, слегка шероховатой поверхностью. На ней видны следы инструмента – не украшения, а чеканки, будто их выковали на наковальне, а не отлили в форме. Никакой позолоты и узоров. Единственное «украшение» – сам Камень. Этакое суровое и насквозь утилитарное изделие, всем своим видом дающее понять – я оружие, созданное не ради красоты!

Через день я был в Саратове и первый визит нанёс Канину.

– Владимир Владимирович, я привёз два необычных артефакта. Очень и очень мощных. Один защищает от магии. Настолько хорошо, что боевой маг седьмой степени полностью исчерпал свой резерв Силы, а защиту так и не смог пробить. Второй выдержал пять попаданий из пушки Барановского, прежде чем разрядился. Что вы думаете по поводу организации аукциона? Стартовую цену предлагаю невысокую – всего пятьдесят тысяч серебром.

– Что-то серьёзное затевать – это время. Опять же огласка лишняя. А вот собрать человек двадцать заинтересованных лиц, кто при деньгах – такое можно и в два дня устроить. Как я понимаю – вам нужно быстро и относительно кулуарно?

– Абсолютно верно.

– Вы присутствовать будете?

– Нет, дела, знаете ли, и кроме того, зачем давать лишний повод тем, кто пожелает узнать, откуда они у вас появились.

– Боюсь, что это секрет Полишинеля. Ваши работы в Саратове довольно хорошо известны, – как-то по-доброму улыбнулся Канин.

– Артефактов такого уровня я ещё ни разу не предлагал.

– Как и такой цены, – оценил он на вес тяжёлый браслет. – Позвольте полюбопытствовать, но почему платина?

– Не окисляется и отлично проводит магию. Пожалуй, не хуже серебра.

– Отчего я не вижу рунных цепочек? – повертел Канин браслет, разглядывая его на свету.

– Тем не менее они есть, иначе бы артефакт не работал, – придал я таинственности своим изделиям.

На самом деле мне пришлось применить целую дюжину рун и их связок из своего бывшего мира. Естественно, такое дело нужно было прятать, что я и сделал, создав три слоя, из которых лишь тот, что спрятан внутри, отвечает за работу артефакта.

– Как мне распорядиться вырученными деньгами? – по-деловому подошёл муж моих почти что официальных любовниц к финансовому вопросу.

Ну, по крайней мере я так предполагаю, что круг посвящённых в тайну наших отношений сильно ограничен.

– Забираете себе свои комиссионные и половину выручки в погашения выданного мне аванса, остальное на мой счёт, – легко ответил я, не особо задумываясь.

– Сдаётся мне – недолго вы у меня в должниках пробудете, – хмыкнул Владимир Владимирович, кивком подтверждая, что он мои пожелания к сведению принял.

А я… я бессовестно воспользовался тем, что семья профессора, радуясь началу весны и тем климатом, который профессор создал в теплице, уехала на три дня в Петровское. Я и сам был в восторге, когда на фоне окончания зимы приехал к себе в имение и попал в условия райского лета. Пожалуй, теплицы и оранжереи стоит заводить даже ради впечатлений! Впрочем, на кого зима, холода и снега угнетающе не действуют, те со мной не согласятся.

Эти две ночи, проведённые в Саратове, были насыщенны. Но, не расскажу.

* * *

Что у нас происходит с Кольцом?

Сеть моих выкупленных имений практически окружила Аномалию, и мы, поднабрав силы и бойцов, серьёзно ограничили доступ, перекрыв дороги заставами, а часть дорог просто сделали непригодными для проезда, устроив канавы и обширные засеки*.

* Засеки. В современном военном деле это препятствие называется – завал из деревьев.

Просто так к нам теперь ни конный, ни на пролётке никто не проникнет. Пешком – да. Может. Если на егерский патруль не наткнётся.

Егерей у нас нынче тридцать человек нанято, опытных. Часть из них с собаками. А это, на минуточку, добрый десяток патрулей.

С наймом работников было сложней. Работать вблизи Купола… на такое не всякий соглашался, даже за обещание двойной оплаты, причём с еженедельными выдачами денег по субботам. Ротация была бешеная, пока бригады не устаканились. Зато сейчас в каждом имении, из мной купленных, есть бригады, как минимум из дюжины крестьян при пяти конях.

Кормят их на убой, как и бойцов, с той же кухни. Деньги выплачивают исправно. А за порядком и выполнением плана следят инвалиды.

Их Самойлов мне посоветовал. Инвалидная команда в любом городе есть, нашлась и в Саратове. Поговорил я с ними – нормальные. К дисциплине и порядку приучены, недаром в армии больше десяти лет отслужили. А то что увечные… Так кто мешает для них лошадку купить, у кого ноги нет, а у кого руки, тот и второй наловчился так справляться, что если в рыло заедет – мало не покажется. Вот они и следят за работой бригад. Ротация из-за них и началась, когда особо хитрые хуторяне решили, что за такие деньги не грех и пузо погреть, лёжа на солнышке. Не угадали.

Впрочем, про эти внутренние разборки мне почти что не докладывали. Самойлов сказал – сами разберутся и всё уляжется. Так оно и вышло. Побузили, притёрлись, самых недовольных отправили восвояси, и начали работать. Как положено. Зато все работники сыты, живут хорошо, а не в свинарнике, кони, что им даны, все бодрые и плуги с боронами новёхоньки. Режут земельку, как горячий нож сало. Это ли не радость!

* * *

По итогам аукциона на мой счёт упало сто двадцать три тысячи рублей с копейками.

Что могу сказать – нормально там у них в процессе подгорало, раз стартовые цены раза в три выросли.

Опять же – оно и понятно. Я ещё ни разу в этом мире не встречал артефактов, даже фамильных, из тех, что по наследству передаются, которые могли бы переплюнуть мои изделия. Так что не стыдно такую вещь купить задорого, чтобы потом у себя в Семье оставить, как маяк. Пусть помнят потомки, кто для них её приобрёл!

Но, как оказалось, не на тех коней я ставки делал…

Гиляровский… он отправил свои статьи, а так, как нынче он в любимчиках у многих издателей, их опубликовали, и как бы не разом.

Вот там-то и начался сенокос! Нет, разовую акцию аукциона он не скоро переплюнет, но есть шансы, что уже в этом месяце.

Самое смешное в том, что в нашей задуманной рекламной акции это был лишь первый шаг, от которого, честно говоря, я особых результатов не ждал. Теперь встревожен. Если второй выстрелит… артефактов Урожая на всех не хватит! И это не смешно!

На самом деле вопрос с ними куда как более серьёзен, чем кажется с первого взгляда.

А тут ещё и Канин подъехал. С вопросом, зачем мне деньги и почему я занимаюсь дешёвыми артефактами, которые портят мой имидж уникального мастера?

– Я хочу накормить людей, Владимир Владимирович. Не абстрактно. Конкретно. В этой стране, в этой губернии. Зерно, мука… это только начало. Если мы найдём с Аномалией общий язык, если поймём её логику… Это же не просто торговая точка с диковинными товарами. Это ключ. К ресурсам, о которых мы и не мечтали. К технологиям, возможно. Но сначала – к хлебу насущному.

Я обернулся к нему.

– Эти сто двадцать тысяч – не просто прибыль. Это топливо. Для паровоза, который должен поехать по новым рельсам. Часть уйдёт на расширение имений вокруг Купола, на новые теплицы, на закупку ещё большего количества зерна для обмена. Часть – на… скажем так, на «информационный фронт». Гиляровский начал, но его голоса мало. Нужны факты. Осязаемые результаты. Чтобы в газетах не просто писали об «удивительных артефактах», а чтобы люди увидели: там, где я работаю, исчезает голод. Появляются новые рабочие места. Растёт благосостояние.

Канин сложил руки, оперев их на стол, чтобы меня выслушать, не высказывая эмоций.

– Благородная цель. Редкая в наше время. И, должен признать, опасная. Выступать против системы голода – значит выступать против тех, кто на этом голоде паразитирует. Мельники, перекупщики, чиновники, распределяющие квоты… Вы понимаете, на чью мозоль наступаете?

– Понимаю, – кивнул я. – Поэтому и нужны не только деньги, но и сила. И репутация. Эти браслеты – не просто оружие. Это заявка. Заявка на то, что у меня есть технологии, которые могут переломить ход любой войны. Любой конфликта. Это козырь, который заставит многих задуматься, прежде чем пытаться мне помешать грубой силой. А щедрость… щедрость, подкреплённая реальными делами – это козырь, который привлечёт на мою сторону тех, кому надоело жить впроголодь. Я не собираюсь устраивать революцию. Я собираюсь построить рядом с ними такую крепкую, сытную жизнь, что их система просто сгниёт за ненадобностью. И начнём мы с самого простого – с полных амбаров.

Я вынул из кармана тяжёлую платиновую монету и покрутил её в пальцах.

– А для этого нужен следующий шаг. Мука – ключ к Камням. Камни – ключ к артефактам и деньгам. Деньги – ключ к земле, теплицам и новым партиям муки. Круг замыкается. Но масштаб должен расти в геометрической прогрессии. Не две телеги, а двадцать. Не полпуда платины, а пять. И артефакты… следующий артефакт должен быть не оружием. Он должен быть символом. Символом изобилия. И, заметьте, я лишь с вами этой мыслью поделился. Свежей, ещё не до конца оформленной.

– Что вы задумали? – прищурился Канин, почуяв новый, ещё более грандиозный авантюрный дух.

– Пока не знаю, – честно признался я. – Но думаю. И первые мысли… они о воде. О живительной влаге в засушливых местах. Энергию роста. Чтобы колос наливался не за три месяца, а за шесть недель. Чтобы в теплице урожай зрел круглый год без магических затрат профессора. Вот что по-настоящему перевернёт мир. И это будет куда ценнее, чем любой щит. Потому что щит можно сломать. А сытый народ – не поднимет на тебя оружие. Он будет защищать тот источник, из которого пришло это сытость. До последнего вздоха.

Я положил монету на стол. Звук был твёрдым и весомым.

– Так что готовьтесь, Владимир Владимирович. Аукцион был разминкой. Скоро нам понадобится площадка побольше. И клиенты… не просто богатые, а очень, очень дальновидные. Или очень голодные. В прямом смысле этого слова. Ищите выход на казённых подрядчиков и государство.

– Это не совсем тот круг, в который я вхож, – признался Владимир Владимирович.

– Так нам и не к спеху. Месяца полтора, а то и два в запасе точно есть. Пока урожай, пока цены установятся, а там и поторговаться можно будет, – вполне скромно заметил я, с уверенностью рассчитывая на наш урожай.

Если что, вряд ли зерно, выросшее около Купола, не будет отличаться от всех остальных.

И пусть мои артефакты в чём-то повторяют этот подход, с насыщением магического фона, но далеко не в той степени.

Из моих плюсов, которыми не грех и похвастаться – у меня там не абы какой фон, а вполне себе лёгкое воздействие магией на аспект Жизни. И работает!

А я всегда говорил – целевое направление куда лучше общих вливаний!

Перед тем, как отбыть из Саратова, я обеим сестрёнкам Янковским выдал строгие указания: занятия и употребления моего эликсира ни в коем случае не прекращать, а во время позирования мужу принимать более скромные позы. Желательно, не особо раздвигая ноги. Обе покраснели, но вроде дошло. Если что – ненавижу художников! Натуральные извращенцы.

Впрочем, в семейную жизнь сестёр я вмешиваться и вникать не стал. Раз отбило у их супруга желание малолеток рисовать, то возможно, всё не так и плохо. Может его художественной натуре полноценного девичьего тела не хватало. С мелкими-то всё просто. Денег дал, и она хоть как встанет, отрабатывая заказ. Но опять же, там и посмотреть не на что. Это я Канину и заметил, между делом. Понимаю, что у него ангелочки и Зефиры тогда в голове крутились, но нет. Не то пальто. Как бы он не старался приукрасить натуру своих первых моделей, природу всё же передал, как и взгляд. И там нет согласия над тем, что с ними делают и в какую позу ставят!

Короче, половина его картин – так себе ангелочки. Пусть и пробуют натянуто улыбаться.

Моё возвращение к Куполу…

Хм… для начала оно было прервано барышней, которая чуть ли не бросилась под колёса моей пролётки, на которой я рассчитывал добраться до Каменки и лишь там сесть верхом, чтобы добраться дальше.

– Всё что хотите, но я должна увидеть Купол и побывать рядом! – экзальтированно закатило глаза весьма потасканное создание, этак из актрисок третьей величины, пахнувшее проблемами и венерическими заболеваниями.

– Гринёв. Эту в свинарник. Если завтра не расскажет, кто и зачем её подослал, то неделю не кормить. Выпороть! И пусть на одной воде живёт! – громко скомандовал я, глядя, как бойцы упаковывают барышню.

– Не надо в свинарник! Я всё сама расскажу! – охренела барышня от столь жёсткого приёма. – Так-то мне всего десятку заплатили.

– Тогда начинай рассказывать… – сладким ужом подобрался я к ней, уже к связанной и понимающей свою беспомощность.

– Э-э, мне сказали, притвориться жертвой, а потом вы меня к себе заберёте, – выдала девчуля свой нехитрый план.

– И что дальше?

– Так понятно же что? – посмотрела она на меня, как на ненормального, – Вы же меня… того.

– С чего бы вдруг? – участливо поинтересовался я в ответ.

– Так всегда так было, – растерялась она, – Сначала пожалеют, а потом отдерут, куда попало, и не в одного. Я иногда не один день зависала в таких приключениях. Иногда неплохо платили, – поглядела она на меня с надеждой.

– А давай ты мне просто всё расскажешь, по правде, – предложил я в ответ.

– Так и рассказать-то нечего, – призадумалась якобы красотка, – Пришёл он в маске. Из благородных, это я по запаху поняла. Дал денег и задание. Сказал, чтобы я синяк от вашей пролётки получила и сделала вид, что сознание потеряла.

– А задание-то в чём?

– Мне велено было вот на эту штуку нажать, как колокол ударит, а он ударил! – указала она на свой пояс, с большим комплектом всяких разных подвесок, и нажала. На одну.

Знаете, когда магия от тебя уходит – это неприятно…

По меньшей мере.