355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сэм Льювеллин » Кровавый апельсин (сборник) » Текст книги (страница 20)
Кровавый апельсин (сборник)
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 01:16

Текст книги "Кровавый апельсин (сборник)"


Автор книги: Сэм Льювеллин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 51 страниц)

Глава 10

По дороге в яхт-клуб мы заехали за Мэй, которая занималась в школе верховой езды. Выглядела она розовенькой и вполне довольной. Я немного побаивался момента ее знакомства с Агнес, но все обошлось как нельзя лучше. Агнес попросила Мэй показать ее лошадь, беседовала с девочкой за ленчем в яхт-клубе, чем немало способствовала тому, что Мэй почувствовала себя взрослой и интересной собеседницей.

Мы уже пили кофе, когда в столовой, обшитой светлым дубом, появился Чарли Эгаттер. Он был, как всегда, один.

– Терпеть не могу эту забегаловку, – сообщил он, с такой ненавистью поглядев на дымившего сигарой какого-то, судя по внешности, биржевика, что тот нервно заерзал на своем стуле. – В половине второго начнется прилив.

В гавань мы приехали на двух машинах. По пирсу Чарли и я шли немного впереди наших дам.

– Как мачта? – первым делом спросил я.

– Все о'кей. Я установил ее. А кто это с тобой? Подружка?

– Журналист.

– М-да, – хмыкнул Чарли, который не любил, а точнее, презирал журналистов.

– Она ничего, – успокоил я Чарли. – Хочет написать о нас и нашем катамаране. Спонсорам нравятся такие вещи.

– Кстати, что насчет спонсоров?

– Ищу.

– И есть надежда?

– Пока небольшая.

– А чем все закончилось с Аланом?

– Они пригласят для дачи показаний послезавтра. Их версия – несчастный случай со смертельным исходом.

– Ну-ну... – Чарли пристально взглянул на меня. – Ты тоже так считаешь?

– Я не детектив, – уклонился я от ответа. – Но трудно представить, как это еще можно объяснить.

Какое-то время мы шли молча.

– Эд совсем запил, – произнес Чарли.

– Я знаю.

– Говорят, у него серьезные проблемы. На него завели дело.

Я чертыхнулся. Не надо обладать талантом Шерлока Холмса, чтобы сообразить, кого привлекут следующим по этому делу, как только выяснится, чья мачта была выкрадена из опечатанной мастерской.

Наши шаги гулко отдавались на металлическом понтоне. Мы пришли. Я перепрыгнул на трамполин и перенес на борт Мэй. Агнес и Чарли последовали за мной.

В этот момент из-за большой темно-серой тучи выглянуло солнце. Веселые блики сразу заиграли на ожившей воде. Я стоял у штурвала, направляя наше сорокафутовое судно в узкий проход между волнорезами. Вода прибывала. Начался прилив.

Выйдя из залива примерно на два кабельтова, мы выключили мотор. Впереди Мэй что-то объясняла Агнес, которая теперь, в теплой куртке-парке и джинсах, на три размера больше чем следовало, мало подходила на француженку: ничего другого мы ей предложить не могли.

Море было пятнистым: зеленым – там, куда падали лучи солнца, серым – там, где проплывали кучевые облака, нагоняемые свежим ветром со стороны Канала. Волны бесконечной чередой бежали на запад, и только у Зубьев белая пена напоминала прилипшую к скалам невероятных размеров жевательную резинку.

В устье реки Пулт ныряли крачки, выискивая себе пропитание на песчаном мелководье. Мы поставили паруса.

Скотто на корме вытирал шкоты, я освободил румпель. Катамаран, покачиваясь, стал плавно набирать скорость. Я расставил пошире ноги, приспосабливаясь к качке, и с напряжением ожидал, что скажет Чарли, изучающий степс [95]95
  Углубление в палубе судна, в котором устанавливается мачта.


[Закрыть]
. Но он пока разбирался с фалами и шкотовым углом, чтобы нагрузка на паруса равномерно распределилась между мачтой и такелажем.

Грот теперь по форме напоминал поставленное вертикально гигантское крыло. Мы твердо встали на курс. Я почувствовал, как наветренный корпус стал понемногу выходить из воды; мы шли гораздо мощнее, чем раньше. Мельчайшие водяные брызги поднимались облаком за кормой подветренного корпуса и долго висели в воздухе, как дым. Чарли молча поднял вверх большой палец. Мэй, присев на корточки рядом с Агнес, радостно визжала.

И я вполне разделял ее чувства.

– О'кей, – сказал я, постаравшись придать голосу бесстрастное выражение. – Ну, посмотрим, что он сможет.

И мы заставили его потрудиться. Точнее говоря, заставил я, а Чарли тем временем, как колдун, проводил психоанализ новой мачты, Скотто сбился с ног, выполняя указания Чарли: подтянуть ромбованты, на полдюйма вытравить фал, на несколько дюймов больше спустить шверт при крутом бейдевинде... Постепенно, проверив точнее настройку на «Шербурском треугольнике» и на Кубке Уотерфорда, мы выясним все нюансы. К тому времени, когда нужно будет пересечь стартовую линию регаты «Вокруг островов», мы должны знать абсолютно точно, как судно будет себя вести в любой ситуации. Так прошло часа полтора. Чарли, оглядываясь по сторонам, вдруг воскликнул:

– Эй, смотрите! Что это? – Его крупная волосатая рука показала в юго-западном направлении. У самого горизонта я разглядел маленький белый треугольник.

Мэй, у которой зрение было получше, сообщила:

– Это парус... Такой же, как наш!

Я приложил к глазам мой любимый бинокль, – водонепроницаемый «Шмидтс». Корпуса я не увидел; над бледно-голубой поверхностью моря торчал один белый парус. На нем был нарисован большой оранжевый круг. Даже на таком расстоянии я видел, как он движется.

– Это многокорпусник, – уверенно сказал я.

Агнес оказалась рядом.

– Вы умеете управлять яхтой? – спросил я ее. Указав на виднеющийся вдалеке мыс Данглас, я сказал: – Держите на край этого мыса!

Затем я незаметно оглянулся, ища глазами Скотто. Тот понимающе кивнул. Он проследит, чтобы у штурвала не возникло проблем. Я прошел вперед и подтянулся на вантах, чтобы иметь более высокую точку для обзора.

Я уже мог различить корпуса и белый пенистый след, который оставлял за собой этот крупный катамаран, идущий достаточно свободно к ветру на полном бейдевинде. Шел он великолепно; наветренный борт лишь слегка касался воды. Корпуса были ярко-оранжевого цвета.

– Все ясно! – крикнул я. – Это Джон Доусон! Джон Доусон работал на совесть. Его новые спонсоры могли гордиться им.

– Сейчас посоревнуемся, – обратился я к Агнес. – Думаю, он тоже не прочь опробовать новую лодку! – Я почувствовал, как палуба накренилась, когда мы немного увалились [96]96
  Стать свободнее к ветру.


[Закрыть]
, чтобы приблизиться к другому катамарану, услышал звук передвижения ползунка по погону гика-шкота и дернулся было занять место за штурвалом, но удержал себя.

Управлять катамараном не сложно; гораздо сложнее управлять им грамотно. Найти единственное верное соотношение угла атаки паруса положения шверта и рулей – все равно что пройти по лезвию бритвы Агнес стояла, широко расставив ноги, штанины ее несоразмерно широких джинсов нещадно полоскались на ветру; прическу разметало.

Я ногами чувствовал, что «Секретное оружие» идет отлично; один корпус почти парит над водой, другой ровно режет волну.

Я перевел взгляд на Доусона и вдруг сообразил, что мы можем столкнуться.

Скотто негромко, в сторону произнес:

– Она сказала, что у нее есть опыт...

– Я ходила с Бобби Жако в регате «Двойная звезда», – громко сообщила Агнес.

Тут я призадумался. Я знал, что Жако был женат и брал на гонки свою супругу...

– Да-да, – весело добавила она. – Вы правильно догадались! Забирайте штурвал!

Я покачал головой и остался у погона гика-шкота, контролируя, чтобы грот не перекинуло на другой борт при резком изменении ветра. «Секретное оружие» и апельсиновый катамаран Джона Доусона сближались с суммарной скоростью в сорок пять узлов.

Подойдя на расстояние примерно полумили, мы сделали поворот оверштаг [97]97
  Стать свободнее к ветру.


[Закрыть]
. Наш парусник развернулся, как заправский слаломист, подняв тучу брызг, которая обрушилась на палубу. Я взял штурвал и подошел к Доусону совсем близко. Нас разделяло не более сорока футов. Доусон стоял на корме. Рядом с ним я узнал Морта Салки и Дуга Сайлема. Увеселительная прогулка для спонсоров. Джон, как всегда, улыбался; ветер трепал его бороду.

– Отличная лодка! – крикнул он.

– У тебя не хуже! – крикнул я.

Ни один из нас на самом деле так не думал. Обычная вежливость, игра. Джон немного потравил грот. Пока он занимался этим делом, я поймал себя на том, что улыбаюсь. Всем был известен бойцовский характер Джона, но также все": была известна его излишняя самоуверенность.

Что ж, чем раньше начнешь соревноваться – тем лучше. Я сказал Скотто:

– Потрави грот немного.

Он взялся за рычаг гидравлического привода и отпустил оттяжку на шесть дюймов. Ленты-колдунчики, пришитые вдоль задней шкаторины, обычно трепетали одинаково по всей высоте паруса, показывая, что он стоит правильно.

Теперь же верхние беспорядочно заметались в турбулентном [98]98
  Беспорядочный, вихревой.


[Закрыть]
 потоке, срывающемся с кромки верхней части грота, деформированного произведенной операцией. Я почувствовал, как катамаран замедлил ход. Доусон шел точно. Его наветренный корпус словно гладил верхушки волн; казалось, что он мчится по рельсам, как хороший поезд, туда, где вдали едва виднелся Пултни. Медленно, почти незаметно он начал уходить вперед.

Мэй обернулась ко мне, ее широко раскрытые глаза горели азартом.

– Он выигрывает! Догони его!

– Я стараюсь, – ответил я серьезно.

– Но не очень, – хмыкнул Скотто и подмигнул мне.

Доусон уже был впереди. Подрезая нам нос, он помахал рукой; мимо пронеслись огромные корпуса его катамарана, похожие на пару эсминцев.

– Ну вот, теперь это вполне уверенный в себе человек, который только что обыграл конкурента, да еще на глазах у своих спонсоров, – сказал я, обращаясь к дочке. – А самая главная ошибка самоуверенного человека, Мэй, в том, что он перестает работать так усердно, как другие...

Агнес улыбалась. Ее щеки разрумянились от ветра.

– Очень хитро, – оценила она. Она отвела взгляд от «Апельсина» и принялась разглядывать Зубья, показавшиеся к югу от нашего курса. Скалы были подобны черным клыкам, которые торчали из покрытых пеной десен. – Как вы думаете, почему сбежал этот парень, Алан? – внезапно спросила она.

Я отмолчался. Сейчас о нем мне совершенно не хотелось думать. Она посерьезнела и сосредоточилась на Зубьях. С востока на запад на четыре мили тянулась эта непрерывная гряда скал, если не считать того самого узкого прохода в западной ее оконечности.

– Должно быть, он просто сошел с ума, – продолжила Агнес свою мысль. – Или его чем-то сильно напугали...

Она смотрела на меня прямо, мягко и доверительно. Я подумал, что теперь понимаю, как ей удается писать интересные репортажи. Никто не устоит перед таким взглядом, выложит как на блюдечке все, что ей захочется узнать. Неожиданно я разозлился. Если я собираюсь участвовать в гонках, мне следовало бы держать все мое при себе и сосредоточиться на этом, а не трепаться со всякими журналистами, даже не зная, что из этого получится.

– Вы угадали мои мысли, – произнес я.

– Я поняла: вы не хотите затрагивать эту тему, – ответила она холодно.

– Покойники всегда правы, – парировал я и тут же пожалел о сказанном. Но было поздно. Она отрешенно уставилась вдаль, отгородившись от меня непроницаемой галльской сдержанностью.

– Пусть он снова полетит, – тихо попросила Мэй.

Я даже не сразу понял, о чем она. А когда понял, произнес:

– Агнес! Возьмитесь за это вы.

Мы пролетели остаток пути, практически не разговаривая между собой, и вернулись в гавань, когда уже начался отлив.

На автомобильной стоянке, покрытой мелким гравием, ветер вздымал пыль. Яхты, поднятые на стапели, выглядели как динозавры на фоне неба.

– Мне пора возвращаться, – сказала Агнес.

– Возвращаться? – переспросил я. Ну да, конечно, источник информации иссяк. Она не предполагала копать дальше.

– У меня уже есть, о чем писать, – произнесла она. – Я бы с удовольствием осталась, но... – Она отвела взгляд, опустив длинные черные ресницы. – Крайний срок. Вы подвезете меня на станцию?

Я отвез ее в Экстер. Мэй попрощалась с ней очень эмоционально, чему я даже несколько удивился. Я помог ей подняться в вагон и вошел следом. Вагон был практически пуст. Я положил чемодан на багажную полку и повернулся, чтобы уйти.

– До свидания, – мягко произнесла она, глядя на меня своими большими голубыми и снова нежными глазами. – Спасибо. Я получила огромное наслаждение. – Пожав мою руку, она добавила: – Мне бы хотелось еще раз встретиться с вами.

И прежде чем я понял, что происходит, она шагнула вперед и поцеловала меня в губы. Губы ее были мягкими и немного липкими от помады.

Дежурный по станции прошел вдоль вагонов, закрывая двери. Я видел, как Мэй заволновалась на перроне. Если бы ее не было со мной, я бы, пожалуй, бросил все, включая «ягуар», и уехал с Агнес.

Но мне пришлось вылезти из вагона; и вид у меня был, наверное, как у акулы, которой вырвали сто двадцать пять зубов.

– Ты ей понравился, – сказала Мэй, когда мой «ягуар», ворча, выбирался из привокзальных закоулков на окружную дорогу.

– Почему ты так думаешь? – поинтересовался я, с удивлением подумав, что между женщинами существует, наверное, телепатическая связь, даже если одна из них – всего лишь двенадцатилетняя девочка.

– Потому что у тебя рот в губной помаде, – объяснила дочь.

– А тебе она понравилась? – Я решил сменить тему.

– Да, она в порядке. Ты будешь с ней встречаться?

– Не знаю, – честно ответил я. – Она ведь уже собрала материал для статьи.

– Вам обязательно надо встретиться, – твердо произнесла дочка и поинтересовалась: – А что у нас сегодня на ужин?

Мы поужинали спагетти по-болонски, потом я почитал Мэй вслух «Ласточки и амазонки». Затем обошел вокруг дома, борясь с желанием поехать в контору и заняться какой-нибудь работой, и вернулся обратно. В гостиной я остановился у палисандрового столика. И наконец понял, почему со мной творится черт знает что. Потому что я всем своим существом был в поезде, увозящем в Лондон, на вокзал Паддингтон, Агнес де Сталь.

Глава 11

Следующие два дня прошли в каком-то тумане. Мэй отпросилась в гости к своей подружке и ночевала там; свободное время я использовал для закупки трех стволов липы и нескольких столетних елей, Потом ездил в Сихэм давать свидетельские показания по делу Алана Бартона. Заключение было однозначным – смерть наступила в результате несчастного случая. Следователь даже поблагодарил меня за проявленную инициативу. Я чувствовал глухую тоску, сидя в сумрачном зале городской ратуши. Полицию, казалось, все это мало интересовало; один из них сказал, что это уже третий утопленник за год на их территории; по общему мнению, мореплавание вообще тяжелое, опасное для жизни занятие, и с этим ничего не поделаешь. Пока глава присяжных зачитывал вердикт, согласно которому следовало бы обязать всех пользоваться спасательными жилетами, я бесцельно разглядывал верхнюю галерею. И совершенно случайно поймал встречный взгляд – тяжелый взгляд пары черных глаз на белом, как лист бумаги, лице. И огромные черные усы. Рэнди, личная охрана Терри Таннера.

На выходе из ратуши я получил довольно чувствительный тычок в спину. Я обернулся. Рэнди стоял вплотную ко мне; от него несло лосьоном после бритья. Он зло ухмыльнулся.

– Поберегись, – негромко произнес он, положив руку на ножны кинжала, по-прежнему болтающегося на поясе с металлическими заклепками. – Я не забуду того, что ты сделал с Аланом.

Кожаные его штаны поскрипывали, когда он направился к своему «кавасаки», приткнувшемуся у тротуара. Он взгромоздился на мотоцикл. Грохот мотора гулко отразился под навесом подъезда, и Рэнди умчался прочь.

Я поглядел ему вслед и поехал домой. На полдороге к Пултни я уже забыл о нем.

На следующее утро я разбирал бумаги. Когда высота кипы пришедших писем, извещений и прочей ерунды сократилась от фута до дюйма, я позволил себе передохнуть и выпить еще одну чашечку кофе. В этот момент появился Гарри. На нем был темный костюм и желтый жилет. В окно ярко светило солнце. Низенький и толстый Гарри выглядел озабоченным и взволнованным.

Я пригласил его сесть, предложил кофе. От кофе он отказался, придвинул кресло вплотную к столу и уселся напротив.

– Надо подумать, – начал он, – не следует ли нам привлечь юриста?

– Это целиком твоя идея, – ответил я. – Мне вообще не нужно дерево из Бразилии.

– Ну хорошо, – сказал Гарри. – Если ты не хочешь работать вместе, отдавай мою долю, согласно нашему ассоциативному договору.

– Ты, наверное, уже посоветовался со специалистами. Сколько ты хочешь?

– Я позвал оценщиков, – ответил Гарри. – Можешь ознакомиться.

Гарри стал моим партнером в тот год, когда от меня ушла жена и уехала в Америку. Вся моя жизнь пошла наперекосяк; я был полностью выбит из колеи. Поэтому предложение Гарри о партнерстве было для меня как спасительный дождь в пустыне. Но когда дела вроде бы пошли в гору, я понял, что наши представления о бизнесе абсолютно не совпадают. К счастью, в договоре было предусмотрено решение такой проблемы: если выяснится, что вместе мы работать больше не можем, я вправе в любой момент прервать контракт, выплатив причитающуюся моему компаньону долю после оценки нашего имущества.

Я бегло просмотрел бумажку, которую он подвинул мне. Если бы я заложил все, что имел, в конце сезона продал катамаран, добавив к этому сумму всех призов, которые еще надо было выиграть, только тогда возможно было расплатиться по этому счету и далее свободно распоряжаться своей судьбой.

В противном случае Гарри имел право выбирать нового партнера на свое усмотрение.

– Ты уже присмотрел кандидатуру? – спросил я.

– Невилл Спирмен.

– У меня есть шестьдесят дней, чтобы найти деньги.

– Правильно.

– Ну, в таком случае можешь начинать подыскивать себе работу.

– Поживем – увидим, – криво ухмыльнулся Гарри.

Я вспомнил последний разговор с Невиллом и вдруг сообразил, что наверняка они оба давно уже все обдумали.

– Значит, ты все рассчитал заранее?

– Я страхуюсь на случай непредвиденных обстоятельств, – сообщил Гарри с поджатыми губами.

Он знал мои отношения с Невиллом, и совершенно ясно, что был и в курсе того, сколько я тому должен.

За спиной Гарри внезапно распахнулась дверь. Человек в плаще с капюшоном и больших роговых очках вошел в комнату. Это был полицейский.

– Агент сыскной полиции, сержант Дженкинс, – представился человек в очках. – Вы – мистер Джеймс Диксон, если не ошибаюсь? – Потом он устремил свой взор на Гарри. – А вы кто?

Гарри назвал себя. Сержант без всякого выражения осмотрел его с головы до ног.

– В чем дело? – спросил Гарри.

– Дело касается лично мистера Диксона.

– А-а, ну понятно, – чуть ли не хрюкнул от радости мой компаньон. – Удачи, Джимми!

Сержант Дженкинс присел на краешек стула, с которого только что встал Гарри. Его крупное лицо показалось мне симпатичным, в отличие от глаз, которые колюче сверлили меня сквозь очки.

– Мистер Диксон, к нам поступила информация об ограблении мастерской в Солтэше. Украли мачту, которую вы сдали туда без предварительной оплаты. Охранник получил удар по голове и сотрясение мозга. Мы собираем информацию об этом инциденте. Думаю, вы можете нам помочь.

– Я так не думаю.

– Не можете? – Он оглядел комнату. Очки на носу описали круг, как два телескопа, и остановились, направленные в стену за моей спиной. Он громко клацнул зубами. – Ограбление с нанесением телесных повреждений, мистер Диксон! Наказание сроком до пятнадцати лет.

– Вы шутите, сержант, – произнес я, а про себя добавил: «Эд Бонифейс, ты последний кретин. Ради Бога, никогда больше не делай мне никаких одолжений!» – Действительно, моя мачта находилась там на ремонте. Но ее привезли на грузовике фирмы «Гал Спарз» вечером в среду. Это вы называете ограблением с нанесением телесных повреждений?

– Кто ее привез вам?

– Меня там не было. Не знаю.

Интересно, подумал я. Даже в такой ситуации я зачем-то продолжаю выгораживать Эда. Дженкинс встал.

– Значит, вы не хотите мне помочь. Это все, что вы можете мне сказать?

– Да, – подтвердил я.

– Ну что ж, – произнес сержант, присаживаясь снова и доставая блокнот. Я заметил, что стекла его очков не мешало бы протереть. – В таком случае, что вы делали в среду вечером?

Я быстро соображал. Большим достоинством «Виноградной грозди» было то, что ни его персонал, ни его клиентура никогда не имели ни малейшего желания быть накоротке с представителями закона.

– Работал. В Пултни, в своей конторе. Потом поехал домой.

– Хорошо, мистер Диксон. Я проверю. Вплоть до мельчайших деталей, – тоном, не сулящим ничего хорошего, пообещал он.

– Проверяйте, сколько угодно. Кроме меня, там никого не было.

Он оторвался от блокнота и почесал багровую шею.

– Это легко установить, – сказал он, поднялся, аккуратно завинтил колпачок своей чернильной авторучки и спрятал ее в нагрудный карман куртки.

Зазвонил телефон.

– Вы закончили? – обратился я к сержанту.

– Приглашаю вас в гости, – заявил он, не двигаясь с места. Сержант Дженкинс начинал мне определенно не нравиться. Я поднял трубку.

– Говорит Уоллес, – услышал я. – Комиссия по банкротству. Я занимаюсь ликвидацией дел «Гал Спарз». По нашему мнению, у вас находится часть нашей собственности.

– Вашей собственности?

– Да, вы не ослышались, – продолжал голос. – Я уполномочен представлять имущественные интересы кредиторов фирмы «Гал Спарз». Вы должны пять тысяч фунтов за мачту, которая стоит на вашем судне.

– Что значит «я должен»?

– Это значит, что она числится в наших книгах как неоплаченная.

– Подождите! – В желудке у меня похолодело, но мозги лихорадочно соображали. Я, на самом деле, прекрасно знал, в чем дело. Эд втянул меня в гораздо большую неприятность, чем какая-то кража со взломом. Он использовал меня, чтобы утаить наличные от собственной компании. Мачту он построил за десять тысяч – за одну треть от обычной цены, – преследуя собственную выгоду. Два месяца назад я заплатил ему. Но в приходную книгу он, видимо, вписал только пять тысяч, попросту прикарманив половину.

– Слушаю вас, – напомнил о себе голос.

– Я хочу обсудить эту проблему с мистером Бонифейсом.

– Это уже не его проблема, – возразили мне. – У полиции много вопросов к мистеру Бонифейсу.

– Полиция как раз у меня! Какое совпадение!

– Это не совпадение. Мы их к вам послали. – Я расценил эти слова как небольшое утешение, рассматривая очки сержанта Дженкинса. Это означало, что сержант на ложном пути. Он ничего не подозревает. Пока.

– Итак, – опять услышал я противный голос, – я посылаю наших агентов. Или пять тысяч фунтов к шестнадцати часам, или вы возвращаете мачту. Да, и никаких чеков!

– Подождите! – взмолился я.

– Или деньги, или мачта, – отрезал собеседник и положил трубку.

– Плохие новости? – участливо спросил Дженкинс. – Мне искренне жаль. – Он улыбнулся, впервые за весь визит, и покинул дом.

Я обхватил голову руками. Гарри собирался запродать нашу фирму Невиллу Спирмену. Он знал Спирмена и знал, что мне не устоять перед ним. Эта сделка здорово поднимет шансы Невилла; если вся моя доля уйдет к Невиллу во избежание банкротства, Гарри займет мое место. И после этого они накинутся на добычу леса в тропиках, как мухи на падаль. А я потеряю свой склад и буду вынужден начинать с нуля.

Черт побери, я не могу этого допустить! Будь я проклят, если меня втянут еще и в это идиотское ограбление с нанесением повреждений! И уж тем более будь я трижды проклят, если позволю отнять мачту, за которую честно заплатил, за десять дней до начала Шербурской гонки!

Я схватил шляпу, висевшую на стене у двери, нахлобучил ее на самые уши и направился в гараж. Даже если сейчас я раздобуду эти несчастные пять тысяч, чтобы сохранить мачту, то где гарантия того, что через два месяца я смогу достать в пятьдесят раз больше, чтобы откупиться от Гарри? Но я постарался выбросить эти мысли из головы.

Я поехал в гавань, где договорился встретиться с Чарли, чтобы выйти в море на очередную тренировку.

– Буй! – крикнул Скотто с носа катамарана.

Он колыхался на пологих темных волнах впереди по курсу. Обычный буй в виде конуса с плавающим садком, который обычно спускают на грунт с прикормкой, чтобы ловить лобстеров, которые еще остались кое-где у южных скал после пятнадцати лет интенсивного их истребления. Я крутанул штурвал. Корпус сильно поднялся над водой от резкого разворота, мы оказались на фордевинде, и, естественно, буй остался за кормой.

Чарли внимательно посмотрел на меня и заметил:

– Это же не самолет, это катамаран!

– Извини, нервы шалят, – ответил я.

– Что-нибудь случилось?

– В четыре часа приедут забирать мачту. У тебя есть паспорт?

– Ну не на борту же! – возмутился Чарли.

– Я вот что подумал, – продолжил я. – Заплатить я им все равно не могу. Поэтому хочу махнуть за границу.

Чарли хмуро поглядел на меня.

– Ты что, серьезно?

Пришлось рассказать ему об Эде. После этого я полюбопытствовал:

– У тебя есть другая идея?

– Конечно, очень благородно с твоей стороны, что ты не стал топить Эда, – заметил Чарли. – Не уверен, что я способен на такое.

– Да тебе и не надо.

Он пожал плечами.

– Я не могу бросить вот так все сразу.

– В таком случае, я забираю катамаран. Потом откуда-нибудь свяжусь с Эдом и объясню ему, что делать дальше.

Я посмотрел на часы. Два сорок пять. Надо успеть собрать вещи. В три часа на подвесном моторе, подгоняемые приливом, мы вернулись в гавань. Чарли стоял рядом со мной. Мы подходили к длинному, обшитому металлом пирсу перед владениями Спирмена.

– Смотри-ка! – воскликнул Чарли.

На причале стояли трое. Их фигуры отражались в коричневатой, цвета ржавого железа воде. Все они были светлолицыми и коренастыми, в кожаных пиджаках. И совсем не похоже было на то, что они вышли на пирс полюбоваться красивыми лодочками.

Те, кто занимался ликвидацией дел «Гал Спарз», прибыли раньше времени.

Чарли посмотрел на них, потом – на меня.

– Ну и что ты собираешься делать?

Готового ответа у меня не было. Но я понимал, что есть только один выход.

– Я постараюсь поговорить с ними. А ты побыстрее сматывайся вместе с катамараном.

Чарли переводил взгляд с лодки на берег и обратно. Кажется, я понял его мысль: длина катамарана – шестьдесят футов, ширина залива в этом месте – семьдесят.

– Скорее уж ты, чем я, – бросил Чарли.

– Держись! – Я круто переложил руль вправо.

Катамаран «Секретное оружие» отвернул от троих мужчин на пристани и мягко воткнулся корпусом в илистый берег. Скотто оказался уже впереди и обернулся ко мне. Я побежал на корму.

Носы крепко застряли. Мы стояли точно поперек залива; медленно, но неумолимо подходил прилив. Я затаил дыхание.

Дюйм за дюймом прилив начал разворачивать корму. Скотто перебежал ко мне, носы приподнялись немного, и прилив уверенно подхватил судно.

– Включи УКВ и будь на связи. Я тебя вызову! – С этими словами я разбежался и, оттолкнувшись как можно сильнее, прыгнул с левого борта на берег. Попал я, конечно, в глубокую грязь. Оставалось только вытолкнуть носы на чистую воду. Что я и сделал, упираясь плечом, руками, проваливаясь в ил. Катамаран встал только вдоль течения, повернувшись кормой к пирсу. Чарли завел мотор, и парусник двинулся вперед, разгоняя мелкую рябь, в открытое море.

Только сейчас мужчины на пристани начали что-то кричать и махать руками. Кое-как я выбрался на твердую землю и пошел к пирсу, навстречу им.

– Мистер Диксон? – произнес самый крупный из них.

– Вон там судно мистера Диксона. – Я махнул рукой в сторону удаляющегося катамарана и направился к своему «ягуару».

Добравшись домой, я понял, какую глупость совершил. Но иного выхода не было.

Я сидел в темном холле в одном из кресел. Так обычно сидят люди в зале ожидания или же если замышляют самоубийство.

На противоположной стене висела фотография под стеклом. Поймав свое отражение, я ужаснулся: вид у меня был такой, словно я провел двенадцать раундов на ринге, боксируя с кенгуру.

Зазвонил телефон. Я решил снять трубку.

– Мистер Диксон? – обратился ко мне знакомый голос. – Это Уоллес, «Гал Спарз». Когда вы перестанете водить нас за нос и выплатите деньги? Когда вы...

Я не стал слушать дальше, положил трубку на место, а затем выдернул шнур из розетки.

У меня в кабинете есть неплохой УКВ-передатчик, дальности действия его хватит на всю бухту. Я сел за стол и вызвал «Оружие». Чарли отозвался почти сразу.

– Надеюсь, встретимся часа через полтора, – сказал я. – В пяти милях к югу от мыса Беггарман.

Я попросил Риту забрать Мэй из школы и оставить у себя на несколько дней. Потом сложил в сумку одежду, паспорт и направился к входной двери. Открыв ее, я увидел поднимающуюся по ступенькам Агнес.

– Джеймс, я...

– Некогда. Я уезжаю.

– Куда?

– Во Францию.

– В Лондоне говорят, что ты разорился. Что ты лишился своего катамарана!

– Кто это говорит?

– Таннер. Его люди.

– Интересно, черт побери, откуда им это известно?

– С ними был некий человек по фамилии Спирмен.

– Ладно, все это враки. Вот разве что мачта... – Да, спасибо, дружище Невилл, подумал я. Энергичная деловая личность подготавливает почву для установления дружеских контактов, распространяя слухи, чтобы захватить рынок Джеймса Диксона.

– Но у тебя действительно есть проблемы? – не отставала Агнес.

– Некогда, – отмахнулся я. – Опаздываю!

– Черт возьми! – топнула она ногой. – Ты идиот!

– Извините, пожалуйста. Но я должен ехать во Францию. Буквально сию минуту.

Я бросился к «ягуару». Он опять не завелся с первого раза. Чертыхаясь, я сосредоточил все внимание на стартере и не заметил, как хлопнула дверца с противоположной стороны. Когда я обернулся на звук, Агнес уже сидела рядом.

– В таком случае, я тоже еду во Францию, – заявила она. Я уткнулся лбом в холодный пластик руля. Потом приподнял голову и посмотрел на нее.

– Вы? – Она сидела прямо, выпятив челюсть, похожая на скульптурный профиль Жанны д'Арк. – О'кей. Почему бы и нет?

Спустя полчаса мы перебрались с каменистого берега бухты Пултни в чистый и аккуратный катер Чифи Барнса. Ветер развевал его личный вымпел, на котором был изображен нос корабля, разрезающий волны. Прогноз погоды обещал усиление ветра через пять-шесть часов. Чифи развлекал Агнес, заодно практикуясь во французском, которым он владел нетвердо.

Мы прошли западную оконечность Зубьев. Была середина прилива, но скалы в этом месте были повыше, и мы могли видеть, как они пережевывали бесконечные волны, отплевываясь белой пеной.

Катер шел по пологой дуге. Чифи включил локатор и закурил трубку, добавив к вони дизеля еще и запах черного табака. Линия горизонта появлялась и пропадала в зависимости от того, в каком месте волны мы находились в конкретный момент.

– Вон он! – увидел я катамаран на тридцать пятой минуте плавания.

Парусник «Секретное оружие» под стакселем и зарифленным наглухо гротом оставлял за собой два пенных следа, ровных, как рельсы.

– Вы можете подойти к борту? – спросила Агнес с сомнением в голосе.

– Не знаю, – улыбнулся Чифи. – Попробуем.

Он водил спасательный катер в Пултни уже семнадцать лет. Если бы захотел, он бы смог идти в ураган борт в борт с «Летучим голландцем».

На катамаране вывесили кранцы. Впрочем, в этом не было особой необходимости. Чифи удерживал свой катер в восьми дюймах от правого корпуса «Оружия». Пересадка прошла быстро и гладко. Чарли сурово смотрел на Агнес, пока мы помогали ей взобраться на борт. Скотто пожелал удачи в ночном плавании, с тревогой глядя на запад, где сгущались тучи. Потом они все спустились в катер Чифи, я взял штурвал, Агнес выбирала стаксель-шкот. Стрелка компаса показывала курс 125 градусов. Катер Чифи остался за кормой; еще дальше виднелся берег. Мы натянули поглубже капюшоны плащей и понеслись, разрезая длинные пенистые гребни волн, на юго-восток.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю