Текст книги "Во имя любви к Магии (ЛП)"
Автор книги: Саймон Грин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Через некоторое время я услышал, как Уилл начал кричать.
– Что они с ним делают? – спросил я Аманду.
– Они вытащили его на солнечный свет, – ответила она.
Я вслепую продирался сквозь горящий лес, спотыкаясь и борясь за каждый вздох. Деревья вздымались со всех сторон, как пылающие факелы, а дым был таким густым, что я едва мог различить дорогу впереди. Я остановился, чтобы оглядеться, и тут же нагнулся, потому что голова пошла кругом. Пот капал с моего лица на выжженную землю, где тут же испарялся. Аманда терпеливо ждала.
– Пожары всё ближе, Джек.
Я только кивнул.
– Попробуй воспользоваться своим Зрением, – сказала она. – Давай посмотрим, что происходит с остальными.
Я кивнул, и Аманда положила руку мне на плечо.
Робин и Марион легко бежали среди огромных деревьев, не сбавляя шага. Мертвецы следовали за ними по пятам. Робин заманивал их во все свои самые тайные ловушки и западни, но сколько бы их ни падало, на их место всегда приходили новые. Наконец Робин и Марион вышли на поляну и внезапно остановились: со всех сторон им преграждали путь мёртвые мужчины и женщины. На их поникших лицах не было ни триумфа, ни ненависти в пустых глазах. Смерть пришла за Робин Гудом и Марион Фэйри, и это была холодная, бессердечная смерть.
– Мы окружены, – сказал Робин.
– Я заметила, – ответила Марион.
Робин снял с плеча лук и наложил стрелу на тетиву. Марион подняла меч. Робин улыбнулся ей.
– Последний бой Робин Гуда. Я всегда знал, что умру в Шервуде.
– А я всегда знала, что умру с тобой, – сказала Марион.
– Прикроешь меня?
– Вечность и один день…
Первый мертвец направился к ним, и Робин пустил стрелу в его левый глаз. Голова качнулась назад мертвец рухнул на землю и больше не двигался. Из-за деревьев выскочили ещё несколько мертвецов, бросаясь на открытое пространство со всех сторон одновременно. Робин выпускал стрелу за стрелой, и каждая попадала в цель, пока его колчан не опустел. Он вскинул лук на плечо и извлёк меч. Он улыбнулся Марион, и они встали спина к спине. И стали ждать, когда живые мертвецы подойдут к ним. И они пришли и набросились на них с холодной решимостью и безжалостной силой, их скрюченные когтистые руки тянулись к ним. Робин с изяществом рубил и резал, громко смеясь. Он был счастлив, что наконец-то воплотил в жизнь свою легенду: столкнулся с невероятными трудностями и отказался сдаваться.
Его клинок рубил всё на своё пути, но довольно скоро мертвецы пробрались мимо, и холодные руки вцепились в Робина. Они рвали его кожу, кровь лилась на иссохший земляной наст, но он не кричал. Он не хотел волновать Марион. Последняя из Фэйри защищала его спину с нечеловеческой свирепостью, не позволяя никому из мертвецов пройти мимо неё к мужчине, которого она любила. Он не видел, сколько ран она получила, стойко удерживая свою позицию. Её кровь брызнула на землю и смешалась с его кровью.
Всё больше и больше мертвецов появлялось из-за деревьев, а человек-разбойник и его эльфийская возлюбленная продолжали сражаться, как и подобает легенде.
Сцена резко сменилась, и на другой поляне появился Малыш Джон, которого загнали в угол. Ревущее пламя сжигало окружающие деревья, которые медленно оседали на лесную подстилку. Повсюду вспыхивали новые пожары, и дым густо клубился в раскалённом воздухе. Мертвецы высыпали на поляну, чтобы встать напротив великана. Многие из них были наполовину сожжены пожарами, через которые они равнодушно прошли, и от их обугленных и почерневших тел поднимался дым. Малыш Джон возвышался над ними, как медведь, затравленный собаками, и, когда они кидались на него, он сокрушал их своей массивной дубиной. Несколько мертвецов подползли к нему, чтобы схватить за ноги, но великан наступил им на головы.
Его дубинка поднималась и опускалась, нанося ужасный урон, и вскоре поляна была усеяна ужасно изломанными телами, которые больше никогда не поднимутся. Малыш Джон твёрдо стоял на ногах и размахивал дубиной так, словно она была невесомой, и никто из мёртвых не мог подобраться к нему достаточно близко, чтобы дотянуться до него. Великан отбивался от целой армии, и казалось, что он может делать это весь день.
Мой взгляд переключился на монаха Тука. Он стоял спиной к дереву, пока ещё не тронутому пламенем, и энергично размахивал посохом. Мертвецы стояли в стороне, вне пределов досягаемости, и смотрели пустыми глазами. А потом один из них неестественно быстро протянул руку, выхватил посох из рук Тука и отшвырнул его в сторону.
Тук клял живых мертвецов именем Господа, но они его не слышали. Он произнёс несколько слов на незнакомом мне языке, и трава на поляне потянулась вверх, обвиваясь вокруг лодыжек мертвецов.
Мертвецы рывками высвобождали свои ноги и двигались вперёд. Тук произнес ещё несколько слов, и ветви деревьев изогнулись, как змеи, прежде чем опуститься вниз, чтобы схватить мертвецов. Они легко разорвали хватку ветвей и приблизились к Туку. Он смотрел на них непоколебимо, его огромные руки были сжаты в кулаки. Толстый старик, любивший жизнь, и не предполагал, что однажды ему придётся сражаться со смертью голыми руками. Он торопливо прочитал молитву, а затем изо всех сил ударил. Он всё ещё костерил мёртвых, когда его повалили.
Аманда убрала свою руку с моей, и мы снова оказались среди удушливого дыма и рёва полыхающих деревьев. Я поднял руку, чтобы защитить лицо от жара, и огляделся в поисках тропы, которая увела бы нас подальше от пожаров, но таковой, похоже, не было. Я повернулся к Аманде, которая выглядела такой же спокойной и собранной, как всегда.
– Ты должна что-то сделать.
– Я не могу, – категорично ответила она. Сила, которая потребуется, чтобы справиться с подобным, раскроет моё присутствие тайным мастерам. И тогда они узнают, кто я и что я. Я не могу так рисковать. Моё дело слишком важно.
– Ты позволишь Робину и его разбойникам умереть? – спросил я.
– Именно поэтому я и привела тебя сюда, Джек. Чтобы сделать то, что я не могу.
– Что мне делать?
– Перехитрить противника. Она замолчала, сосредоточившись на чём-то, что могла слышать только она. – Кто-то идёт.
Я огляделся вокруг, напрягая глаза от сгущающегося дыма. Я потянулся к рюкзаку, но не смог найти в нём ничего, что могло бы помочь. Я посмотрел на Аманду.
– Ты должна идти. Ты знаешь этот лес лучше меня.
– Мы прошли этот путь вместе, – сказала она. – Думаю, я останусь здесь на некоторое время.
Её улыбка согрела моё сердце. Мы стояли бок о бок и ждали, что будет дальше.
В конце концов, из дыма вышел молодой человек, его рубашка была распахнута, и виднелась кровавая впадина там, где раньше было сердце. Гонец, которого отослал Робин, не ушёл далеко. Он таращился на нас пустыми глазами.
– Это Мириам, – сказал мертвец. – Я говорю с тобой по сверхъестественному каналу. Я вижу тебя, Джек! Сдайся мне, и я позволю Робину и его людям бежать. Ты мне нужен больше, чем они.
– Не делай этого, – прошептала мне Аманда. – Ты не можешь ей доверять.
– Я должен, – сказал я. – Робин должен пережить это, чтобы стать легендой, которую мы пришли сюда спасти.
– Если ты пойдёшь к ней, – сказала Аманда, – я не смогу пойти с тобой.
Я долго смотрел на неё, но её взгляд не дрогнул.
– В таком случае хорошо, что Мириам нужен только я, – сказал я как можно твёрже. – Позаботься о себе, Аманда.
Я подошёл к мертвецу, и он железной хваткой вцепился в мою руку. Он потащил меня в горящий лес, и я не позволил себе оглянуться. Повсюду бушевали пожары. Ревущее пламя пожирало массивные деревья и взвивалось высоко в небо. Переплетающиеся ветви полога уже сгорели, и впервые за много столетий утренний свет беспрепятственно проникал в Шервуд. В воздухе висели клубы чёрного дыма и частицы сажи. Мертвец тащил меня мимо пылающих деревьев, идя прямо сквозь пламя, которого он не чувствовал. И всё, что я мог делать, – это стараться не закричать, пока огонь сжигал меня.
Наконец мы покинули лес и вышли на свет, в обожжённой плоти и обугленной одежде.
Мне пришлось крепко зажмуриться из-за ужасно жара, и прошло немало времени, прежде чем я смог снова их открыть. Казалось, что болит везде, и я не осмеливался опустить взгляд, чтобы посмотреть, насколько серьёзны повреждения. Я заставил себя сосредоточиться на открывшейся передо мной картине.
Эмиль сидел на бревне, а Мириам прохаживалась между последними рядами мертвецов, с интересом изучая их, словно работая над научным проектом. Я огляделся по сторонам, но не увидел и клочка потемневшей травы, указывающего на место гибели Уилла Скарлетта. Мириам, наконец, соизволила проявить интерес к моему появлению и жестом велела моему мёртвому конвоиру подтащить меня поближе. Прежде чем я успел что-либо сказать, из-за деревьев появились ещё два мертвеца, тащившие за собой монаха Тука. Они остановились рядом со мной. Лицо Тука было разбито до крови и синяков, и он едва держался на ногах, но всё же сумел слабо улыбнуться мне.
– Я никогда не был хорошим бойцом, но, кажется, я раздавил несколько тварей, когда упал на них.
Я бросил взгляд на Мириам. – Ты сказала, что отпустишь Робина и его людей, как только получишь меня!
Она легко пожала плечами. – Но теперь добрый монах в моих руках, и я могу им воспользоваться.
– Мы так не договаривались!
– Я меняю условия сделки, – сказала Мириам. – Нам нужен один Весёлый Малый для примера, а последний не оставил после себя ничего. Я думаю, мы отправим доброго монаха в небольшое путешествие, чтобы все увидели, что бывает с теми, кто бросает вызов властям. Он будет отличным примером, пока не умрёт.
Я напрягся, сопротивляясь мёртвой руке, державшей меня, но не смог даже ослабить её хватку.
Мириам не смотрела на меня, обратив всё своё внимание на Тука. – О, что мы собираемся с тобой сделать… Эмиль, покажи человеку Робин Гуда, что бывает с теми, кто бросает нам вызов.
Эмиль встал с бревна и подошёл к Туку. Он легко улыбнулся и ударил монаха по лицу.
Голова Тука откинулась назад, из разбитого носа хлынула кровь. Он едва успел вскрикнуть, как Эмиль ударил его ещё раз, и ещё.
Я боролся с хваткой мертвеца и кричал Эмилю, чтобы он остановился, угрожая ему всем, что только мог придумать, но он продолжал, пока монах не повис в хватке мертвецов. Эмиль схватил Тука за ухо и жестоко выкрутил его.
– Очнись! Я только начал!
Я в отчаянии посмотрел на Мириам. – Зачем ты это делаешь? Я думал, тебе нужен только я!
– Да, – ответил Эмиль, отворачиваясь от едва пришедшего в сознание монаха. – Я хотел бы знать ответ на этот вопрос. Захват Аутсайдера никогда не входил в наши приказы.
– Я здесь главная, – сказала Мириам. – И я буду руководить всем, как сочту нужным.
Эмиль мгновение смотрел на неё, а потом снова повернулся к Туку, который висел, скорчившись, между мертвецами. С его разбитого лица непрерывно капала кровь. Эмиль улыбнулся.
Мириам подошла и встала передо мной. Я не смог прочитать выражение её лица.
– Работай со мной, Джек, и все эти неприятности прекратятся.
– Это никогда не прекратится, – сказал я. – Это то, чего тайные мастера хотят для всех нас.
– Почему с тобой всегда так трудно?
– Потому что иногда это единственный способ не изменять себе.
– Я же говорил, – ответил Эмиль. – Аутсайдер никогда к нам не присоединится.
– Я знаю, что делаю! – сказала Мириам.
– Это только отвлекает нас от того, ради чего нас сюда послали, – решительно заявил Эмиль. – Если ты не убьёшь Аутсайдера, это сделаю я. А потом я скажу нашим мастерам, что ты не справляешься с этой работой.
Он достал из рукава длинный тонкий нож и повертел им в руках. Лезвие ярко блеснуло в лучах раннего утра. Эмиль чуть усмехнулся.
– Ты слишком долго был для всех занозой, Аутсайдер. И тебе не следовало угрожать мне.
Он поднёс кончик ножа к моему лицу, и я постарался не вздрогнуть.
Мириам выхватила пистолет и выстрелила Эмилю в голову. Кровь и мозги полетели в разные стороны. Нож выпал из руки Эмиля, а затем его колени подкосились, и он повалился на землю.
– На что мы только не идём ради любви, – сказала Мириам. Она медленно улыбнулась и направила на меня пистолет. – Больше никаких споров, Джек. Позволь мне спасти тебя от этого безумия и сделать частью лучшего мира.
Я посмотрел на пистолет. Смерть никогда не казалась мне такой близкой и реальной. Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.
– Я думаю, что лучше умру, чем буду жить в том мире, в котором ты хочешь жить. Так что вперёд, Мириам. Стреляй.
– Это она, не так ли? – сказала Мириам. В её глазах блестели нежданные слёзы. – У меня не было ни единого шанса с тобой, потому что она явилась первой. Что ж… Если я не могу получить тебя, то никто не сможет. Не дрогнувшей рукой она направила пистолет мне между глаз. – Я бы отдала тебе всё и любила бы тебя всю жизнь…
– Ты не знаешь, что такое любовь, – сказала Аманда.
Внезапно она оказалась рядом со мной. Мириам быстро отступила назад, чтобы держать нас на прицеле. Аманда улыбнулась мне.
– Прости, что пришлось оставить тебя одного, Джек. Я знала, что она никогда не будет говорить свободно в моём присутствии, и ты должен был принять это решение сам.
– Я думал, что должен спасти положение, – как можно спокойнее сказал я.
– Да, – сказала Аманда. – Ты отвлекал Мириам и Эмиля и настраивал их друг против друга, отказавшись идти у них на поводу. Я так горжусь тобой, Джек.
Она щёлкнула пальцами, и мертвец, державший меня, повалился на землю. Мертвецы, державшие Тука, разжали руки, и все трое упали. Ряды мертвецов, стоявших на заднем плане, тихо рухнули. Мириам осталась одна.
– Мёртвые теперь покоятся с миром, – сказала Аманда. – Все до единого… где бы они ни были.
– Как ты это сделала? – спросила Мириам.
– Прошло столько времени, а ты так и не поняла, кто я? – спросила Аманда. Она взяла меня под руку и мило улыбнулась. – Я – вольный дух и смех в лесу. Я – помощь, которую призвал Херн. Я – Пука, дорогуша.
Мириам направила пистолет на Аманду, но её рука уже не была такой твёрдой. Аманда щёлкнула пальцами, и Мириам исчезла. Я посмотрел на то место, где она была, а потом на Аманду.
– Куда ты её отправила?
– На смерть, – ответила Аманда. – Тебя это беспокоит?
– Должно, – сказал я. – Но после всего, что она сделала, и всего, что она готова была сделать… Нет. Миру будет лучше без неё.
– Я так и думала! – весело сказала Аманда.
– Не улыбайся, – сказал я. – Она действительно любила меня.
– Что ж, – сказала Аманда. – Ты такой милый…
Она повернулась и задула горящие деревья, словно множество свечей. Почерневшие стволы источали дым в лучах раннего утра. Аманде не нужно было ничего мне говорить, и так было очевидно, что все пожары в Шервуде потушены.
– Я думал, ты беспокоишься о том, чтобы не привлечь внимание тайных мастеров? – осторожно спросил я.
– Мы уйдём раньше, чем они успеют добраться сюда. Я так долго медлила только потому, что хотела, чтобы ты как можно дольше воспринимал меня как человека. Она быстро пожала плечами. – Эгоистично с моей стороны, я знаю, но это часть человеческого бытия, не так ли?
– Ты правда Пука?
– Я – pookah, darkling. И я такая одна единственная.
– Ладно… – сказал я.
– И тебя это не пугает? – с тревогой спросила Аманда.
– А ты как думаешь? – сказал я. А потом я поцеловал её.
Я прижал её к себе и зарылся лицом в её волосы, а она прижалась ко мне, и я хотел, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Но в конце концов она оттолкнула меня, и я позволил ей. Потому что мы оба знали, что есть вещи, которые нужно сделать. Я вдруг осознал, что мои ожоги больше не болят, а когда я посмотрел вниз, они и вовсе исчезли. Даже моя обгоревшая одежда была восстановлена. Аманда лучезарно улыбнулась.
– В жизни есть место не только печали. И вот я здесь.
– А как же Робин и разбойники?
– Посмотри сам.
Она положила руку мне на плечо, и я увидел совершенно невредимых Робина и Марион, стоящих спина к спине на своей поляне, среди тел мёртвых. Марион пнула нескольких, просто чтобы убедиться. А потом я смотрел на Маленького Джона, который стряхивал неподвижные тела со своего огромного тела, и задавался вопросом, что, чёрт возьми, только что произошло. Дым быстро рассеивался, и по всему лесу деревья исцелялись и прорастали новыми ветвями и листьями, а множество разбойников ошарашено смотрели вокруг, удивляясь тому, что они ещё живы. А потом моё зрение отключилось, и всё, что я мог видеть, – это Аманда.
– Есть ли что-нибудь, чего ты не можешь сделать? – спросил я.
– О, более чем.., – спокойно ответила она. – Это очень расстраивает.
– Что теперь будет с Робином?
Аманда пожала плечами. – Его легенда в безопасности, но его история закончилась. Как и предсказывал Херн. Поскольку шериф мёртв, а тайным мастерам брошен вызов, Робин может остаться в Шервуде или отправиться в Ноттингем и стать шерифом – в зависимости от того, что, по его мнению, принесёт больше пользы. Итак, наша работа здесь закончена! Пойдём.
– А как же Тук? – спросил я. – Мы не можем оставить его здесь вот так.
Она посмотрела на монаха, лежавшего без сознания на траве.
– Я должна была явиться раньше, не так ли? Ну что ж…
Раны Тука мгновенно зажили, и он внезапно сел, на его восстановившемся лице появилось выражение изумления. Я протянул Туку руку и поднял его на ноги. Он посмотрел на восстановленный Шервуд и несколько раз моргнул.
– Кажется, я кое-что упустил… Мы победили?
– Конечно, – сказал я. – Это деяния легенд.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
СДЕЛКИ, КОТОРЫЕ МЫ ЗАКЛЮЧАЕМ
Мгновение назад мы с Амандой гуляли в тёмно-зелёных сумерках Шервудского леса, а в следующее мгновение я оказалась внутри клетки. Толстые железные прутья давили со всех сторон, а верх был таким низким, что мне пришлось пригнуться. За первым же моим испуганным движением последовала немедленная кара, так что у меня не было другого выбора, кроме как замереть на месте, потому что внутренняя сторона каждого прута была утыкана острыми, как бритва, шипами.
Запертый в клетке без двери, где даже малейшее движение приносило резкую боль и кровотечение. В напряжённой полуприсиди, неспособный должным образом поддерживать свой вес ни мышцами спины, ни мышцами бёдер. Я знал, что не смогу долго оставаться в таком положении… Но у меня не было выбора. Не поворачивая головы, я перевёл взгляд и увидел Аманду во второй клетке, всего в нескольких футах от меня. Она была меньше моей, ровно настолько, чтобы заставить её занять такое же ужасно неудобное положение, но её это ничуть не беспокоило.
Наоборот, она спокойно и задумчиво изучала шипастые прутья. Мне пришлось дважды окликнуть её по имени, прежде чем она обратила свой взор в мою сторону.
– В чём дело, Джек? – Я размышляю.
– Где мы? – спросил я, сохраняя спокойствие в голосе. – И что, чёрт возьми, происходит?
– Я прибыла сюда в тот же момент, что и ты, – терпеливо ответила она. – Всё, что я могу тебе сказать, это то, что мы должны были прибыть, но не сюда.
Я сделал глубокий вдох, а затем стиснул зубы, когда ряд шипов вонзился мне в спину. Я почувствовал, как кровь стекает под куртку. Я помолчал, чтобы убедиться, что мой голос будет спокойным и ровным.
– Есть идеи, почему мы заперты в этих птичьих клетках, в позе каракатицы?
– Очевидно, кто-то прервал наше путешествие, – сказала Аманда. – Я знала, что рискую, когда открыла свою силу в Шервуде, но не думала, что они так быстро нанесут ответный удар.
– Кто может быть достаточно могущественным, чтобы посадить тебя в клетку?
– Хороший вопрос, – сказала Аманда. И снова принялась хмуро разглядывать прутья своей клетки.
Мышцы спины и ног сильно болели от напряжения, вызванного пребыванием в одном и том же положении. Я попытался дотянуться до рюкзака, но не было достаточно места, чтобы поднять руку. Я попытался сбросить рюкзак с плеча, но преуспел только в том, что нанёс себе множество ран. Кровь непрерывно капала на пол клетки, и мне пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание.
– Что ты делаешь, Джек? – спросила Аманда.
– Если я доберусь до своего атамэ, то смогу перерезать эти прутья, – ответил я.
– Мы останемся на месте, – сказала Аманда. – Как животные, попавшие в ловушку, мы будем ждать, пока охотники придут к нам. А когда мы узнаем, кто они, мы заставим их пожалеть, что они вообще додумались до этого.
Я бы кивнул, но не осмелился. Массивный шип угрожал моему лбу, а ещё два торчали прямо перед глазами.
– Эти клетки пронизаны чувством юмора Департамента, – проворчал я. – Но от них смердит отчаянием. Должно быть, тайные мастера поняли, что мы приближаемся к ним.
Аманда перевела взгляд в мою сторону. Ты думаешь, мы уже близки к цели?
– А разве нет?
– Ну, – сказала она. – Не знаю, насколько близко. Ближе, возможно.
Одно из моих бёдер сильно дёрнулось от напряжения, вызванного долгим пребыванием в одном и том же стеснённом положении, и плечо дёрнулось в ответ. Шип проткнул мою кожаную куртку и воткнулся в предплечье. Кровь потекла по рукаву и закапала с пальцев. Я тихо выругался и заставил себя не двигаться.
– Я должен был догадаться, что Департамент пустит по нашему следу кого-нибудь другого, – сказал я. – Теперь, когда Мириам и Эмиль мертвы.
– Без них мир стал лучше, – рассеянно произнесла Аманда.
Я не сразу ответил ей. – Тебе обязательно было убивать Мириам? Думаю, я мог бы привести её в чувство, если бы всё сложилось иначе.
– Сложилось всё иначе, – сказала Аманда. – Она никогда бы не перестала преследовать нас, Джек. Я знала, как ты к ней относишься. Поэтому я и убила её, чтобы тебе не пришлось этого делать.
Я не знал, как можно было разрешить этот вопрос, поэтому я посмотрел за решётку, чтобы осмотреть наше окружение. Деревянный настил сцены уходил в обе стороны, заканчиваясь плотными занавесами. За сценой обширное открытое пространство заканчивалось изогнутыми ярусами сидений, которые образовывали дальнюю стену, и когда я поднял взгляд, то смог разглядеть соломенную крышу. Масляные лампы излучали приятный золотистый свет, но мне показалось, что здесь слишком много теней: все они были глубокими, тёмными и угрожающими. Я попытался поднять Зрение, чтобы рассмотреть их, но обнаружил, что его что-то блокирует. На мгновение я запаниковал. Никто и никогда раньше не мог этого сделать. Я с трудом сглотнул и полностью сосредоточился на своём самообладании.
– Я знаю, где мы находимся, Аманда… – твёрдо сказал я. – Это современная версия Шекспировского театра “Глобус” в Лондоне. Я посещал его несколько лет назад.
– О да, – тактично отреагировала Аманда. – Какую пьесу ты смотрел?
– Я приходил сюда не за этим. – Я был по официальному вызову. Большинство театров страдают от привидений, но “Глобус” был на шаг впереди… Актёры доходя до кульминационного момента становились одержимы, ночь за ночью. Они вдруг начинали декламацию в старом бравурном стиле – завладеть зрителем.., а потом просто приходили в себя, не помня, что произошло.
– Я выгнал всех и, когда убедился, что место в моём распоряжении, поднялся на сцену и произнёс то, что смог вспомнить из монолога Гамлета. Должно быть, я был действительно ужасен, потому что дух одержимости обрушился на меня, как гнев Божий, но моя голова – это моя голова.
– Я призвал то, что бы это ни было, проявиться, и прямо передо мной появился призрак: высокий и статный, с прямой спиной и благородным челом, одетый в самый настоящий Викторианский наряд. Он был рад, что кто-то наконец увидел его, и в итоге мы мило побеседовали.
Максимиллиан Львиное Сердце был кумиром прежних времён, которому очень не нравился современный стиль актёрской игры, весь этот метод, бормотание и отсутствие страсти. По его словам, он хотел показать сегодняшней публике, что такое настоящее выступление, но он просто скучал по своему времени и по тому, чтобы быть в центре внимания. Актёрство было делом всей его жизни, и он не был готов отказаться от этого.
– Я внимательно осмотрел призрака своим Зрением и обнаружил, что на спине у него сидит демон. Мерзкая тварь глубоко вонзила когти, чтобы питаться его болью и нуждой. Я достал из рюкзака пару особых перчаток, специально связанных бородатыми монахинями храма Святого Бафомета…
Перчатки позволили мне схватить демона и сорвать его со спины призрака. Я засунул мерзкую извивающуюся тварь в рюкзак вместе с перчатками, а затем с помощью своего атамэ вырезал в реальности дверь, ведущую в загробный мир.
Я сказал Максу, что льющийся свет – это самый большой прожектор в мире и что его ждёт величайшая аудитория всех времен. Он горячо поблагодарил меня, выпрямился и гордо шагнул в дверь.
– Есть причина, по которой ты мне всё это рассказываешь? – Вежливо спросила Аманда.
– Это помогает мне отвлечься от мыслей о том, что я заперт в клетке, полной шипов, – сказал я.
– Конечно, – сказала Аманда. – Как ты избавился от демона?
– Я перегнал его эктоплазму в концентрат, перелил в бутылку и закопал на освящённой земле, – жестко ответил я. – Неужели тебе действительно нечего мне сказать?
– Мы не в современном театре, – сказала Аманда. – Это оригинальный “Глобус”, – тысяча шестьсот пятнадцатого года.
– Почему ты всегда так уверенно называешь дату? – спросил я. – У тебя есть встроенный календарь?
Она бегло улыбнулась. – Что-то вроде этого. Как много ты знаешь об этом периоде, Джек?
Я на мгновение задумался. – Елизавета умерла в тысяча шестьсот третьем, так что на троне оказался Джеймс. Насколько я помню, он не очень любит магию… Эй, подожди-ка. Кто-то говорил мне, что первоначальный Глобус сгорел в 1613?
– Так и было, – ответила Аманда. – А это значит, что мы оказались в ловушке в здании, которого вообще не должно было существовать. Интересно, не правда ли?
– И мы всё ещё в прошлом, которое было до переписывания? – сказал я.
– Конечно.
– Так что же здесь происходит?
– Все магические расы покинули этот мир, – сказала Аманда, – и большинство древних монстров вместе с ними. Но здесь ещё остались магические колодцы и те, кто черпает из них силу.
Я подождал, но ей больше нечего было сказать. Я вернулся к изучению открытой площадки за сценой. На земле лежали свежие опилки, но ничто не указывало на то, что по ней недавно кто-то ходил. Быстрый взгляд подтвердил, что все многоярусные сиденья так же пусты. Театр “Глобус” был в нашем с Амандой распоряжении. Но почему мы оказались здесь и в это время?
– Ты уверена в дате? – спросил я.
– О, пожалуйста, – сказала Аманда. – Я всегда права.
Я приподнял бровь. – Мерлин сказал это в Камелоте.
– Он перенял это у меня.
– Если это действительно 1615-й, – сказал я, не желая отступать – из общих соображений, – то мы не встретимся с Шекспиром. Он уехал домой в Стратфорд-на-Эйвоне после того, как его театр сгорел.
– Но зачем вам оборванец Вилли, когда у вас есть я? – сказал громкий и весёлый голос.
Из-за левой кулисы вышел высокий, хорошо сложенный человек. У него были длинные рыжие волосы, красивое лицо и улыбка разбойника. Одет он был по Елизаветинской моде, и весь его наряд соответствовал драматизму момента. Я смог разглядеть эфес шпаги, висевшей в ножнах у его бедра.
Он остановился перед нами с Амандой и широко улыбнулся, как будто с его появлением всё должно вернуться на круги своя.
– Кристофер Марлоу, к вашим услугам, – произнёс он, отвесив нам элегантный поклон, сопровождаемый размашистым движением руки. – Известный в городе драматург, поэт и остряк. А также шпион, дуэлянт и интриган. Зовите меня Кит…
– Я – Джек Даймон, – сказал я. – Аутсайдер.
Он приподнял аккуратно подстриженную бровь. – Я и есть нынешний Аутсайдер, Сэр. Я не знал, что доктор Ди назначил на мою должность другого.
– Я не местный, – сказал я. – Это моя спутница, Аманда.
Кит вежливо кивнул ей. – Я под впечатлением.
– Я была на первом представлении вашего “Doctor Faustus”, – сказала она. – Мне понравился фейерверк.
Кит скорбно покачал головой. – Мои речи были подобны фейерверку и не нуждались в украшениях, но неотёсанных людей это впечатляет. И владельцы театра настояли на своём.
– Я не знал, что вы – Аутсайдер, да ещё и драматург, – сказал я.
– Мне поручено бороться со всеми противоестественными угрозами Короне и стране, – ответил Кит. – Человек с тайной властью и влиянием, и всё же каким-то образом я здесь, пойманный в ловушку и запертый в этом театре, как и вы.
– Вы не заперты в клетке, – сказал я.
– Может, моя тюрьма и не так очевидна, как ваша, но, уверяю вас, она держит меня так же надёжно. Кит некоторое время изучал острые шипы на внутренней стороне моей клетки, а затем понимающе подмигнул мне. – У меня сохранились воспоминания об одном публичном доме в Дептфорде, где за подобное обращение пришлось бы хорошо заплатить.
– Я здесь не по своей воле, – сказал я.
Кит пожал плечами. Каждому своё. – Что вы сделали, чтобы заслужить столь… резкое отношение?
– У нас с Амандой есть враги, – сказал я. – Ты можешь нас вытащить?
– Увы, я не вижу замка, который можно было бы взломать, – сказал Кит. – И никаких следов двери, которую я мог бы открыть.
Я постарался скрыть разочарование на своём лице. Всё моё тело ныло от напряжения, вызванного необходимостью постоянного контроля.
– У тебя есть идеи, кто может стоять за этим? – спросил я.
Кит пожал плечами – похоже, это был его стандартный ответ на большинство вопросов. – У меня также нет недостатка во врагах. Бывшие возлюбленные, кредиторы… критики. И, конечно, за время пребывания на посту Аутсайдера у меня появились враги как среди монстров, так и среди нелюдей.
– Как ты стал Аутсайдером? – спросила Аманда.
– Мне навязали эту роль, – ответил Кит. – Этого требовала Глориана, а я никогда не мог ей отказать.
– Надеюсь, что нет, – произнёс громкий и властный голос.
Королева Елизавета I вышла из-за кулис, чтобы присоединиться к нам. Она была едва ли среднего роста и настолько худа, что казалась голодающей, но нельзя было отрицать, что она производила впечатление. Суровая и непоколебимая, она ворвалась на сцену, как будто была готова перешагнуть или даже пройти сквозь всё, что встанет на её пути, потому что именно так она выживала так долго, окружённая многочисленными врагами и друзьями, которым не могла доверять.
На ней было объёмное платье из кремового шелка, усыпанное множеством полудрагоценных камней, с массивными пышными рукавами и высоким открытым воротником. На её постаревшее лицо были обильно нанесены белила и местами косметика, а на её волосы был надет рыжий парик.
Она надвигалась на нас, как галеон под полным парусом, и наконец остановилась перед Китом. Она чуть покачнулась, пытаясь восстановить равновесие из-за движения своего платья, а затем коротко кивнула Киту, после чего окинула нас с Амандой холодным взглядом.
– Я оказалась заключённой на этой сценической площадке неведомыми силами, – прямо заявила она. – Вам известно, кто повинен в этом безобразии?
