Текст книги "Во имя любви к Магии (ЛП)"

Автор книги: Саймон Грин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

В ЭТОЙ КАРТИНЕ ЧТО-ТО ЕСТЬ

Лондон – город, преследуемый своим прошлым, холодными – бесстрастными фактами истории и жаркими мечтами о легендах. Город, построенный на костях и призраках, мечтах и мифах, а также на всём остальном, что отказывается быть забытым.

Я Джек Даймон, и моя работа – приводить прошлое в порядок.

Я вошёл в дверь, появившуюся из ниоткуда; этим поздним вечером я прогуливался по Вестминстеру, а карта в моей голове подсказывала мне, где я должен быть. Тротуары казались более людными, чем обычно, когда я направлялся к галерее Тейт в Миллбруке, и что бы там ни ждало меня, там меня ожидало что-то плохое.

Моя работа – обезвреживать сверхъестественный эквивалент неразорвавшихся бомб: все эти странные артефакты и инфернальные устройства, оставленные забытыми цивилизациями и народами, без которых нам было бы лучше. Я защищаю настоящее от грехов прошлых времён.

На мне была моя обычная чёрная куртка из козьей кожи поверх чёрной футболки, рабочие джинсы и крепкие прогулочные ботинки. Для меня мода и стиль всегда были уделом других людей. Мне было далеко за двадцать, я был в хорошей форме и с таким лицом, на которое никто не обращает внимания.

На плече у меня висел рюкзак с инструментами моего ремесла: холодным железом и проклятым серебром, свежим чесноком и волчьим аконитом в бутылках. Корень мандрагоры с кричащим лицом, Рука Славы, сделанная из отрубленной руки последнего политика, тайно повешенного в Англии… и атамэ – ведьмин нож, который может разрезать всё то, чего не могут коснуться другие клинки.

Когда я наконец добрался до Тейт, она была закрыта. Все окна были тёмными, как множество пустых глазниц, а у входа стояли двое полицейских в форме. Даже в столь поздний час такая крупная туристическая достопримечательность, как Тейт, должна была быть открыта для посетителей, но тем немногим, кто все-таки обратился к полицейским, было вежливо, но решительно отказано. Никаких посетителей, без исключений, попробуйте ещё раз завтра. Раз уж я здесь, значит, всё, что произошло, было необычным и более чем обычно опасным. Я не удивился. Все художественные галереи полны вещей, которым позволили находиться здесь слишком долго. Угрозы из прошлого, сохранившиеся в холсте и красках, камне и мраморе. Они только и ждут, чтобы проснуться в гневе и откусить кому-нибудь голову.

Я сразу направился к двум полицейским, и они невольно выпрямились. Ходите, как офицер, улыбайтесь, как хищник, и мир будет стремиться помочь. Я остановился и оглядел полицейских так, словно подумывал о том, чтобы сменить их на что-то более эффективное.

– Привет, парни! Теперь вы можете расслабиться, я уже прибыл.

– Боюсь, что “Тейт” закрыт, Сэр, – осторожно сказал пожилой полицейский. – Освещение вышло из строя, и никого нельзя впускать, пока проблема не будет устранена.

– Именно поэтому я здесь, – сказал я.

Я показал им одно из множества подложных удостоверений, которые у меня накопились от различных организаций, которым я помогал. Иногда они предлагают мне деньги в качестве благодарности, но я всегда соглашаюсь на услугу. Услуга приносит больше пользы. Моё удостоверение налогового инспектора открывает большинство дверей, но для Тейт я был детективом-инспектором из Нового Скотланд-Ярда. Один из полицейских быстро отпер дверь, а другой вежливо предложил мне фонарик.

Я принял его с дружелюбной улыбкой, ведь в конце концов мы все просто работяги, а затем вошёл в Тейт, чтобы снова встретиться лицом к лицу с опасностью.

Вестибюль был тускло освещён светом уличных фонарей, падавшим через окна. Я направлял фонарик то туда, то сюда, но на огромном открытом пространстве ничего не двигалось. Воздух был неподвижен, и тишина была достаточно плотной, чтобы скрыть множество угроз.

Я подумал, не пришёл ли я слишком поздно и не пропустил ли всё самое интересное… Но это было не так. Что-то впереди притаилось, ожидая и наблюдая за моими действиями.

Я зашагал дальше по галерее Тейт, быстро проходя пустынными коридорами с высокими потолками и красиво украшенными каменными колоннами. Стены были увешаны ценными произведениями искусства, посеревшими в непроглядном мраке, а также множеством статуй, древних и современных. Я держался в стороне от них. Никогда не доверяйте ничему, что может стоять так неподвижно; оно просто ждёт удобного случая, чтобы напасть на вас из засады.

Наконец я завернул за угол, и чей-то фонарик ударил мне в лицо. Я остановился и протянул своё поддельное удостоверение. Я твёрдо верю в то, что нужно быть вежливым и разумным, вплоть до того момента, когда это перестаёт работать. После этого у меня нет проблем с тем, чтобы внезапно стать жестоким и совершенно неразумным.

Овчарка, рвавшаяся с поводка и громко рычавшая на меня, потащила вперёд измученного на вид кинолога. Я показал кинологу своё удостоверение личности, и он заставил собаку сесть. Животное не хотело этого делать, но в конце концов успокоилось и подозрительно уставилось на меня.

– Извините, Сэр, – сказал Дрессировщик. – Мы до сих пор не нашли ни одного пропавшего человека, и собаки немного напряжены.

– Сколько команд у вас в поиске? – Спросил я, как будто понимал, о чём он говорит.

– Шесть собак и их кинологи, Сэр. На подходе ещё несколько; мы понимаем, что это первоочередная задача. Затем двадцать патрульных местных отделений и вся охрана Тейт. Если пропавшие посетители ещё здесь, мы их найдём.

– Кто отвечает за операцию?

– Какой-то чиновник, Сэр. Даже не сказал, какой Департамент он представляет.

– Он хотя бы назвал вам имя?

– О да, Сэр. Джордж Робертс.

– Конечно, – сказал я. – Это должен быть он.

Я всегда мог быть уверен, что Джордж будет в центре всего, что он расследует. И если мне приходилось иметь дело с авторитетным человеком, я не слишком расстраивался, что это был он. Джордж знал своё дело.

Я последовал указаниям кинолога, чтобы пройти на большую смотровую площадку, и увидел Джорджа, который стоял в лучах света, создаваемом кругом портативных ламп. Он уделил всё своё внимание двум картинам и даже не взглянул в мою сторону, хотя я не сомневался, что он знал о моём присутствии.

Молодая женщина, сидевшая рядом с ним, окинула меня вызывающим взглядом. Я улыбнулся ей своей лучшей улыбкой, убрал фонарик и пошёл к ним. Джордж наконец снизошёл до того, чтобы повернуться и кивнуть в мою сторону.

Мужчина уже давно перешагнувший возраст выхода на пенсию, но его спина всё ещё была прямой, а взгляд – острым. Среднего роста и веса, темнокожий, с коротко стриженными седыми волосами, Джордж всегда носил галстук Old Eton со своим строгим городским костюмом, потому что, где бы он ни находился, он хотел, чтобы все знали, что он главный.

Он остался стоять перед картинами, потому что ждал, когда я подойду и присоединюсь к нему, что я и сделал. Мне нравится позволять людям одерживать их маленькие победы; так с ними намного легче работать. Джордж одарил меня своей вежливой, ничего не значащей улыбкой, потому что она никогда не касалась его глаз.

– Как хорошо, что вы осчастливили нас своим присутствием, Джек. Мне всегда пригодиться свежатина, которую можно бросить волкам.

Я просто кивнул. – Если вы рады меня видеть, значит, дело действительно дрянь.

– Есть… сложности.

Будучи главой Департамента сверхъестественных расследований, Джордж имел дело с такими угрозами, о существовании которых большинство людей даже не подозревает. Он обладал властью, о которой не могли мечтать политики, и злоупотреблял ею по своему желанию. Я знаю Джорджа много лет (от случая к случаю). Мы не друзья, но можем притворяться, чтобы выполнить работу.

– Мне действительно легче от того, что вы здесь, Джек, – буркнул он, когда мы пожали друг другу руки, чтобы покончить с этим. – Как много вы знаете?

– Только то, что посетители Тейт пропали и их не могут найти.

Джордж задумчиво посмотрел на меня. – Нам следует чаще работать вместе. Мы с вашим отцом часто объединяли усилия, чтобы вытаскивать толстосумов из фритюра.

– Я не мой отец.

Джордж только кивнул. – Я послал венок на похороны от имени Департамента. Не думаю, что было бы хорошим тоном появляться лично.

Я пожал плечами. – Там не было тела, которое нуждалось бы в похоронах. Я взглянул на женщину, стоявшую рядом с ним. – Это всё ваше подкрепление? Обычно вы путешествуете с достаточной огневой мощью, чтобы запугать небольшую нацию.

– На этот раз нас застали врасплох, – признался он. – К тому времени как до меня дошли сведения о том, что здесь произошло, я уже отправил большую часть своих сил на Оркнейские острова, чтобы исследовать кольцо стоячих камней, которые за ночь изменили своё положение. Местные жители утверждали, что камни снова начали плясать.

– Не может быть, чтобы это было что-то важное, – сказал я. – Иначе я был бы там, а не здесь.

Молодая женщина, стоявшая рядом с Джорджем, решила, что она достаточно долго терпела, и откашлялась, громко и слегка угрожающе. У неё было атлетическое телосложение, лошадиное лицо и чёрные как смоль волосы. Строгий деловой костюм придавал ей вид человека, готового перешагнуть через всё и каждого, кто встанет у неё на пути.

Я сразу понял, что мы не поладим. Джордж вежливо кивнул в её сторону.

– Позвольте представить вам моего нового второго помощника, Мириам Паттерсон.

Я притворился впечатлённым и вежливо улыбнулся. Мы не обязаны быть врагами. Она громко фыркнула и хмуро посмотрела на Джорджа.

– Почему этому человеку был предоставлен доступ в закрытую зону?

– Потому что он Джек Даймон, и он нам нужен, – терпеливо объяснил Джордж.

– Что делает его таким важным?

– Джек в настоящее время является Аутсайдером, – сказал Джордж.

Мириам внимательно изучала меня, словно размышляя, гожусь ли я для покупки.

– Я всегда думала, что Аутсайдер будет страшнее, – сказала она наконец.

– Да, – сказал я. – Когда мне это нужно. Я с упрёком посмотрел на Джорджа. – Она – ваш новый второй помощник, а вы не проинформировали её обо мне?

– Я подумал, что могу позволить вам произнести речь. Вы делаете это намного лучше, чем я…

Я встретил ледяной взгляд Мириам своей самой самоуверенной улыбкой.

– Считайте меня сверхъестественным специалистом – истребителем, следящим за закладками истории. Моя работа заключается в том, чтобы бороться с последними остатками того времени, когда человечество даже близко не стояло к лидерству. Старые боги, может быть, и ушли, но кое-что из того, что они использовали для ведения войн, осталось.

– Я не верю в сверхъестественное, – сказала Мириам.

– Оно верит в вас.

– Паранормальное – это просто явления, не до конца изученные наукой!

– Всё, что поможет вам пережить ночь, – дипломатично сказал я.

– Не ссорьтесь, дети, – сказал Джордж. – Джек, служба безопасности Тейт нажала тревожную кнопку три часа назад, когда было объявлено о пропаже двадцати двух посетителей. Камеры наблюдения подтверждают, что они не покидали здание, но мы нигде не можем найти их следов.

– Когда погас свет? – спросил я.

– В тот момент, когда люди начали покидать “Тейт”, – ответил Джордж.

Я задумчиво кивнул, потому что это помогает мне выглядеть так, будто я знаю, что делаю.

– Есть какие-нибудь зацепки?

– Единственными камерами наблюдения, которые перестали работать, были те, что охватывали этот конкретный район, – сказал Джордж. – И единственные новые поступления – эти две работы Викторианского художника Ричарда Дадда: одна довольно известная, другая экспонируется впервые.

– Кто-то использовал Оркнейские острова для отвлечения внимания, – сказала Мириам. – Чтобы нам некого было послать, когда люди начнут исчезать.

– Кому могло приспичить помочиться в ваш фонтан? – сказал я.

– Мы полиция, следим за паранормальными явлениями, – сказал Джордж. – У нас никогда не будет недостатка во врагах.

Я кивнул, соглашаясь, и оглядел открытую площадку. Я всё ещё чувствовал, что Зло наблюдает за мной из укрытия.

– Вы выглядите напуганным, Аутсайдер, – сказала Мириам. – Вы знаете что-то, чего не знаем мы?

– Джек не одобряет музеи, – сказал Джордж.

– Мне не нравится, когда артефакты прошлого выставляются на всеобщее обозрение, – сказал я. – Все эти трофеи Империи, привезённые из дальних уголков Земли… не понимая, сколько из них – Троянские кони. Горшки, полные полтергейстов, оружие, ищущее шанса овладеть новым владельцем, и драгоценности с закладками. Прошлое, вечно мстящее за себя настоящему.

Мириам посмотрела на Джорджа. – Он любит произносить речи, не так ли?

– Вы даже не представляете, – сказал Джордж.

– И не заставляйте меня говорить о картинах! – Сказал я, осознавая, что повышаю голос, но мне было наплевать. – Возьмите например – “Хайгейтскую ламию”, Россетти. Он сделал так, чтобы это выглядело просто как ещё одно симпатичное личико, но модель, которая позировала ему, ни капельки не походила на человека.

– Что не так с картиной? – спросила Мириам.

– Если вы посмотрите ей в глаза, она съест вашу душу, – ответил Джордж. – Вот почему “Хайгейтская ламия” теперь считается утраченным шедевром. Он лаконично улыбнулся. – Она очень красиво горела…

– И давайте не будем забывать о римской статуе, которая по ночам бродила по Британскому музею, выискивая людей, чтобы задушить их своими холодными мраморными руками, – сказал я. – Проблема истории в том, что она не всегда согласна оставаться в прошлом. Все древние артефакты и произведения искусства должны быть уничтожены. Потому что никогда нельзя быть уверенным, когда они обернутся против вас.

– Та, что слева, – Фея Фелера, работы Мастера – сказал я. – Художника посадили в тюрьму как сумасшедшего после того, как он убил своего отца. Его ранние работы были изящными сказочными сценами из Шекспира: непринуждённо возлежащие Титания и Боттом… Искусство шоколадной коробки. Но это… словно взгляд в другой мир. Двор, переполненный феями, собравшимися, чтобы стать свидетелями события ужасного и необратимого значения. Поворотный момент в истории, о котором больше никто не помнит.

– Да ладно! – сказала Мириам. – Фей не существует.

– Не говорите им об этом, – сказал Джордж.

Мириам громко фыркнула. – В следующий раз вы будете искать бугимена под кроватью.

– Я бы в первую очередь искал там, – сказал Джордж. – При условии, что у меня будет достаточно большая дубина.

Я одарил Джорджа своим самым задумчивым взглядом. – Я что-то упускаю. Обычно вы не так терпеливы со своими подчинёнными. Почему вы так добры с ней?

– Потому что Мириам была выбрана моей преемницей на посту следующего главы Департамента, – спокойно ответил Джордж.

Я на мгновение задумался о последствиях.

– Значит, это политическое назначение?

– Не все ли мы.., – сказал Джордж. – Мне не терпится уйти в отставку. Я тянул так долго только потому, что ждал кого-то, кто мог бы взять на себя ответственность.

– И вы считаете, что она сможет?

Джордж пожал плечами. – Другие люди, похоже, так думают.

– Что за люди?

– Не ваше дело, Аутсайдер, – сказала Мириам.

Я пристально посмотрел на неё, и она пристально посмотрела на меня в ответ.

– Если вы не верите в сверхъестественное, – сказал я, – то во что же вы верите, что привело вас к желанию возглавить Департамент?

– Защита людей, – ответила Мириам.

Я кивнул. Это был достойный ответ.

– Может быть, мы сможем работать вместе, – сказал я. – В верном ритме.

– Я собиралась сказать вам то же самое, – сказала Мириам.

Мы обменялись улыбками, почти не смотря друг на друга, и я повернулся ко второй картине. На титульной карточке было написано – “Война Фэйри”. Две огромные армии эльфов, вцепившиеся друг другу в глотки в неизвестном месте. Настоящий ад нечеловеческой ярости и жестокой бойни. Вы почти слышали крики. Стиль Дадда был безошибочно узнаваем, но это полотно было гораздо больше его обычных работ – около двадцати футов в длину и почти четыре фута в высоту.

– Откуда это взялось? – спросил я, не отводя взгляда.

– Она была обнаружена совсем недавно и передана в дар Тейт, – сказал Джордж.

– Это как бросить гранату в пруд с рыбой, – сказал я. Я медленно двинулся вдоль картины, пытаясь осмыслить ошеломляющее количество деталей, втиснутых в один момент битвы. – Как Дадда мог написать нечто столь масштабное и избежать внимания блюстителей?

– Он не мог, – решительно заявил Джордж. – Должно быть, существовал официальный сговор на каком-то уровне.

Светлые и тёмные эльфы сражались друг с другом на необъятной вулканической равнине, под небом пурпурного цвета. Солнце пылало, как раскалённая добела печь. Светлые эльфы стремительно атаковали в своих искусно вырезанных костяных доспехах, а тёмные эльфы были больше похожи на кошек из джунглей, злобные и смертоносные в своих доспехах из нефрита и кораллов. Мечи и топоры ярко сверкали, когда они поднимались и опускались, а кровь реками текла по испепелённой земле.

– Это не наш мир, – наконец сказал я. – Фэйри пришлось отправиться в другое место, чтобы вести свою войну, потому что они знали, что она разрушит Землю.

– Думаете, мы смотрим на то, что произошло на самом деле? – сказала Мириам. – Единственное, в чём мы можем быть уверены, так это в том, что Ричард Дадда был тронутым!

– Иногда безумие помогает видеть вещи более ясно, – сказал я.

– Я послал за специальным оборудованием, – сказал Джордж. – Так что мы сможем взглянуть на то, что происходит под поверхностью картины.

– Если вы считаете, что это поможет, – сказал я.

– А почему бы и нет? – спросила Мириам.

В её голосе звучал искренний интерес, поэтому я постарался, чтобы мой голос звучал спокойно и рассудительно.

– Потому что наука может завести вас очень далеко. После этого вам понадобятся такие люди, как я. Или, возможно, Странный Харальд.

– Что ещё за Странный Харальд? – спросила Мириам.

Джордж смущённо вздохнул. – Консультант, прикреплённый к Департаменту. Умелец выведывать секреты через возложение рук. К сожалению, он это не контролирует. Именно поэтому он проводит большую часть времени в смирительной рубашке, в самой охраняемой психиатрической клинике, которую мы смогли найти.

– Как скоро вы сможете доставить его сюда? – спросил я.

Джордж сосредоточился на картине, чтобы не смотреть на меня. – Харальд в данный момент до отказа накачан транквилизаторами и прикован к стене своей камеры. Ему подарили нечто необычное из доисторического кургана… и к тому времени, когда его смогли обуздать, он убил тридцать семь человек, просто взглянув на них. У нас есть экзорцист, работающий в восьмичасовой смене, но пройдёт ещё некоторое время, прежде чем мы сможем снова использовать его.

Я просто кивнул. Я слышал и не такое. – И вы думаете, что эта картина связана с пропавшими людьми..?

– Камеры наблюдения работают везде, кроме… – сказал Джордж. – Это не может быть совпадением.

– Вы не пробовали повредить картину, чтобы получить реакцию? – спросил Я.

– Не смейте! – прокричал возмущённый голос позади нас. – Вы говорите о недавно обнаруженном национальном сокровище!

Я не спеша огляделся и заметил две новые фигуры на границе света фонаря. Я вопросительно поднял бровь, глядя на Джорджа.

– Я всё думал, когда же они снова появятся, чтобы досадить мне, – сказал он, не потрудившись понизить голос. – Джек Даймон, познакомьтесь с Хью Виттингтоном и Амандой Филдинг.

Хью шёл впереди, изо всех сил стараясь выглядеть главным. Аманда последовала за ним, сияя улыбкой и прекрасным настроением. Высокий, неопрятный, похожий на пугало мужчина, Хью, в потрёпанном твидовом пиджаке с кожаными заплатками на локтях и галстуке-бабочке, который почти агрессивно съехал набок, – человек что безуспешно пытается бороться со своим возрастом… У него было худощавое лицо, тяжёлый хмурый взгляд и всклокоченные седые волосы. Его поведение выдавало в нём бюрократа, который хотел, чтобы мы думали, что он академик.

Аманда широко улыбнулась мне, и я потерял всякий интерес к Хью. Аманде на вид было около двадцати лет, у неё были длинные светлые волосы, поразительно красивое лицо и удивительно голубые глаза. Её стильное маленькое чёрное платье было сшито на заказ так, чтобы наилучшим образом соответствовать её миниатюрной фигуре ростом в пять с небольшим футов, её туфли на шпильках выбивали стремительную дробь.

– Привет! – радостно сказала она. – Как вам наша новая картина?

– Она притягивает к себе, – сказал я.

– Я её обнаружила, – с гордостью сказала Аманда.

– Может быть, вы вернёте её туда, где нашли? – сказал я.

– Этот шедевр – моя ответственность! – громко сказал Хью.

Я посмотрел на него. – Хорошо. Нам понадобится кто-то, кто понесёт ответственность за то, что здесь произошло.

Джордж громко прочистил горло, а затем повторил это снова, пока я не посмотрел на него.

– Вам следует принять что-нибудь от этого, – сказал я. – Звучит болезненно.

– Мистер Виттингтон представляет директорат Тейт, – немного резко ответил Джордж. – А мисс Филдинг обладает специальными знаниями об искусстве Дадда.

– Я приобрёл “Войну Фэйри” для Тейт, – сказал Хью. – И я требую участия во всех решениях, касающихся этой картины.

Джордж смотрел на него, пока он не замолчал. – Если эта картина связана с исчезновением двадцати двух человек, ассоциировать своё имя с ней может быть не самым мудрым решением.

Хью надулся, как капризный ребёнок, и сердито посмотрел на Аманду. – Мне не следовало позволять вам уговорить меня выставить это напоказ.

– А мне и не нужно было, – ласково сказала она. – Вы ухватились за возможность стоять в лучах славы.

– Я отказываюсь верить, что это важное новое приобретение имеет какое-то отношение к сегодняшним печальным событиям, – громко произнёс Хью.

– Вы даже не захотели вызвать представителей властей, – сказала Аманда.

– Он действительно пытался не пустить нас, – буркнул Джордж. – Я вынужден был позволить Мириам урезонить его.

– Она сунула мне в лицо пистолет! – очень громко сказал Хью.

Мириам удивила меня, озорно улыбнувшись. – Не стоило называть меня бездушным функционером.

– Не при первой встрече, – согласился я.

Хью ткнул в меня дрожащим пальцем. – Я требую, я желаю знать, кто этот человек!

– Он со мной, – сказал Джордж.

– Как пожелаете, – сказал я и улыбнулся Аманде. Ей было очень легко улыбаться. – Я в некотором роде эксперт в этих вопросах.

– Я тоже! – Радостно воскликнула Аманда. – Я знаю много интересного!

– Замечательно, – сказал я. – Почему бы вам не начать с того, как вы получили эту картину?

Аманда пожала плечами. – Строители, реставрирующие старую часть Бродмурской больницы, нашли полотно, свёрнутое в рулон, за фальшстеной. Один из них узнал стиль Ричарда Дадда и сообщил мне, а я распорядилась, чтобы картину доставили сюда. Хью был очень рад организовать широкую рекламу, благодаря которой сегодня в Тейт пришло так много людей.

Хью начал что-то говорить, поймал взгляд Джорджа и передумал. Аманда продолжала, как будто ничего не заметила.

– Надо было закрыть здание, как только стало ясно, что люди пропадают, но Хью упёрся. Это был важный для него день, и он не хотел, чтобы он был испорчен.

Хью засунул руки поглубже в карманы и сосредоточенно уставился вдаль. Мириам нахмурилась: – “Война Фэйри”.

– Поделись своими знаниями, Аутсайдер. С чем мы имеем дело? Картина населена привидениями, одержима или..?

– Это не официальная позиция Тейт! – сразу же заявил Хью, а затем снова принялся дуться, когда все его проигнорировали.

– Это может быть своего рода шлюзом, – сказал я. – Затягивает людей внутрь, чтобы фигуры на сцене могли выйти.

– О чём Вы говорите? – спросил Хью, невольно возвращаясь к разговору. – Я думал, Вы здесь, чтобы помочь!

– Да, – сказал Джордж. – А теперь успокойтесь, будьте благоразумны, или я позволю Мириам снова урезонить вас. Если вас не устраивает то, как мы работаем, не стесняйтесь, идите и будьте полезны в другом месте.

На лбу Хью вздулись вены, и он начал что-то лопотать. Мириам распахнула пиджак, чтобы показать пистолет в кобуре, и Хью успокоился, но не ушёл. Интересно, что на Аманду, казалось, ни Мириам, ни её пистолет не произвели ни малейшего впечатления. Я отбросил эту мысль и кивнул Мириам.

– Если бы кто-то из эльфов сбежал со своей Войны и отправился побродить, кто-нибудь обязательно бы заметил. И если бы на картине вместо эльфов были изображены люди, мы бы увидели их в этой сцене.

– Тогда что же происходит? – спросила Мириам.

– Создание картины – это как призыв, – сказал я. – Призыв чего-то, чего раньше не было. Иногда призывающий получает больше, чем рассчитывал. Вы бы удивились, узнав, что скрывается на заднем плане некоторых очень известных картин.

Я начал рыться в рюкзаке.

– Что вы ищете? – сказала Мириам. – Свою волшебную палочку?

– Она в ремонте, – сказал я. – Барахлила.

Я достал свой атамэ и перекинул рюкзак через плечо. Мой ведьмин нож длиной в два фута с лезвием в форме листа и древними сигилами, выгравированными на стали. Мириам нахмурилась, словно узнала сигилы, и не в хорошем смысле. Я подошёл к картине “Война Фэйри” и медленно двинулся вдоль холста, наклоняясь поближе, чтобы рассмотреть отдельные фигуры в битве. Каждое лицо казалось уникальным, каждая смерть – абсолютно реальной, словно сцена была написана с натуры. Дойдя до конца полотна, я отступил назад и рассмотрел композицию в целом. Несмотря на сотни эльфов, захваченных безумием момента, в сцене всё же присутствовали чёткие ориентиры, направляющие взгляд зрителя на наиболее значимые фигуры и события.

– Ну? – тихо спросил Джордж, не желая нарушать мою сосредоточенность. – Что вы видите, Джек?

– То, чего я не вижу, – сказал я. Я указал на одно конкретное место, прямо в центре действия. – Там есть пробел в композиции, где что-то должно происходить, но не происходит.

Все столпились вокруг меня, пытаясь разглядеть то, что вижу я. Аманда придвинулась так близко, что я почувствовала запах её духов, насыщенный и землистый. Её рука фамильярно коснулась моей. Я не отодвинулся.

– Я полагаю, это может быть лакуна, – наконец сказал Хью. – Но она слишком мала, чтобы быть чем-то важным.

– Достаточно большая, чтобы просунуть руку, – сказал я.

– Не смейте! – Хью поднялся в полный рост, чтобы свысока смотреть на Джорджа. – Я требую, чтобы вы приказали своему человеку не трогать национальное достояние!

– Джек искатель, – сказал Джордж. – Для этого он здесь и находится.

– Возможно, Дадда так и не закончил картину, – сказала Мириам. Не сделал финальный штрих.

– Вы можете сказать, что она не закончена, если… идёт голый холст, – сказал я. – А “Война Фэйри” идёт от и до. Нет, в этой лакуне есть что-то очень неправильное… Такое ощущение, что там что-то есть, но нам не дают этого увидеть.

Хью нахмурился, стараясь соответствовать. – Вы хотите сказать, что кто-то подправил – переписал эту картину?

– Да, – сказал я. – Изнутри.

– О чём говорит этот человек? – спросил Хью с некоторым отчаянием.

– Джордж, – сказал я. – Мне нужно, чтобы все убрались отсюда. И да, это касается и вас с Мириам.

Она тут же вздрогнула. – Почему я должна уходить?

Я кивнул на картину. – Потому что я собираюсь ударить очень опасную вещь, чтобы посмотреть, что произойдёт.

Джорджу потребовался весь его авторитет, чтобы заставить остальных двигаться, да и то лишь до границы света фонаря. Я призвал своё Зрение, которое позволяет мне видеть мир таким, какой он есть на самом деле, и сосредоточился на лакуне в действии; внезапно в картине образовалась глубокая тёмная дыра. Мне пришлось упереться обеими руками по обе стороны от разрыва, чтобы меня не затянуло внутрь. Где-то на дне дыры я слышал крики людей. Я заставил свой внутренний Глаз закрыться и быстро отступил назад.

– Джек? – сказал Джордж. – Что только что произошло?

Я резким жестом велел ему оставаться на месте и помедлил, прежде чем ответить, чтобы быть уверенным, что мой голос прозвучит спокойно и уверенно. Людям очень не нравится, когда эксперт по обезвреживанию бомб проявляет нервозность.

– Пропавшие люди оказались в ловушке внутри картины. Должно быть, лакуна затянула их внутрь, когда они подошли слишком близко.

– Тогда почему никто не заметил? – спросила Мириам. – Сегодня здесь проходили целые толпы людей.

– Что бы ни скрывалось в картине, оно оказалось достаточно мощным, чтобы отключить системы наблюдения в этом районе и вырубить всё освещение в Тейт, – сказал я. – Сомневаюсь, что было бы сложно скрыть исчезновение нескольких человек одновременно.

– Вы хотя бы представляете, с чем мы имеем дело? – спросила Мириам. Её рука потянулась к пистолету под пиджаком.

– Это похитило двадцать два человека, – сказал я. – Единственное, в чём мы можем быть уверены, так это в том, что это Чудовище. Я пристально посмотрела на Джорджа. – Я сделаю всё возможное, чтобы вытащить их, но если это окажется невозможным, уничтожьте картину. Прежде чем то, что там находится, станет достаточно сильным, чтобы пробиться в наш мир.

Голос Хью угрожающе повысился. – Вы говорите о бесценном произведении искусства! Я не потерплю, чтобы оно подвергалось вандализму только из-за ваших лунатических иллюзий!

Он замолчал, когда Мириам ткнула его пистолетом в рёбра. Это был довольно большой пистолет. Лицо Хью побледнело, и он резко сжал губы. Аманда выглядела так, будто хотела зааплодировать. Джордж тихо вздохнул и кивнул мне.

– Я не смогу вовремя вернуть своих людей с Оркнейских островов, поэтому всё, что у меня есть, – это вы. Не подведите меня, Джек.

– Вы всегда дрались грязно, – сказал я.

– Делай… всё, что в твоих силах, – сказал Джордж.

Я снова повернулся к картине. Эльфы всё ещё были заняты тем, что резали друг друга, причём оружием куда более опасным, чем то, что было у меня. Что бы это ни было, оно пряталось у всех на виду и ждало, когда я что-нибудь предприму. Я бегло улыбнулся. Если бы быть Аутсайдером было легко, все бы этим занимались. Я открыл внутренний Глаз и позволил разрыву втянуть меня внутрь.

Некоторое время не было ничего, кроме темноты и падения. Как будто выпрыгиваешь из самолёта без парашюта или прыгаешь с тарзанки без верёвки. А потом внезапно падение закончилось. Без предупреждения и удара; я просто стоял где-то, один в темноте. Рукоять атамэ пульсировала в моей руке, как живое существо, и я сфокусировал на нём своё Зрение. Стальное лезвие яростно засияло, окружая меня ярким лазурным светом. Один за другим из темноты, спотыкаясь, выходили люди с осунувшимися лицами. Они мучительно моргали, глядя на новоявленный свет, и слёзы текли по их щекам. Круг света быстро заполнился пропавшими людьми, целыми и невредимыми. Они все хотели заговорить одновременно, и мне потребовалось некоторое время, прежде чем я смог успокоить их настолько, чтобы выслушать их историю. Похоже, все они подошли поближе к новой картине Дадда, чтобы полюбоваться деталями, а потом мир исчез, сменившись кромешной тьмой. И хотя они отчаянно звали друг друга, а иногда им казалось, что они слышат другие голоса, зовущие их в ответ, они никого не могли найти.