Текст книги "Аквилон. Маг воды. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Саша Токсик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 2

«Данила! Помоги! На помощь!»

Голос Капли ворвался в мою голову, высокий и срывающийся от ужаса. Не мысленный образ, не привычное булькающее бормотание, а настоящий крик, полный паники.

Я остановился как вкопанный. Увидев это, Волнов обернулся, не успев ступить на борт катера. Коробка с сервизом качнулась в его руках.

– Данила? Что случилось⁈

Я уже не видел ни его, ни Надю, ни весь окружающий пейзаж. Я нырнул в сознание Капли, и мир вокруг исчез.

Осталась только темнота и глубина вокруг.

И паутина! Всего меня облепила паутина!

Отвратительное ощущение.

Я смотрел глазами Капли и чувствовал то, что чувствовала она. Тончайшие нити, похожие на паутину, оплели её тело со всех сторон.

Но это была не обычная паутина, присутствие которой под водой было удивительным. Нити не просто удерживали её на месте, они тянули из неё энергию, жадно, как пиявки тянут кровь.

Я узнал принцип их работы. Заклинание гарпуна, которое я использовал, действовало также. Тончайшие магические щупальца, которые захватывают жертву и выкачивают из неё силу. Но откуда они здесь взялись?

Капля слабела с каждым мгновением, её свечение меркло, а страх бился в ней, как птица в силках. Даже наша с ней связь работала не в полную силу. иначе бы она тянула энергию от меня.

Ей мешала то ли внезапная паника, то ли сами щупальцы блокировали её способности.

Впрочем, времени на размышления не было.

Напрягшись, я направил к ней весь запас, который смог прокачать через канал. Резерв просел, но мне было плевать.

Гидрудар!

Через нашу связь с Каплей, вслепую, не видя цели. Не точечный удар, а волну, расходящуюся во все стороны, сферу сжатой воды, которая должна была ошеломить всё живое в радиусе десятка метров.

Вода вздрогнула, и щупальца подались.

Капля почувствовала, как хватка ослабла. Нити не порвались, они были слишком прочны для этого, но существа на другом конце нитей растерялись от неожиданного удара. Этого хватило.

«Беги!» – мысленно скомандовал я.

Капля рванулась изо всех сил. Нити скользнули по её полупрозрачному телу, одна из них зацепилась за что-то, и Капля взвизгнула от боли, но не остановилась. Она мчалась вверх, к свету, к поверхности, а я смотрел её глазами назад, на тех, кто остался позади.

Два силуэта мелькали в темноте. Они двигались так быстро, что казались смазанными, похожими на призраков, на тени, на что угодно, кроме живых существ. Маленькие головки, усеянные глазами, и длинные развевающиеся щупальца, которые тянулись за ними как шлейф невесты, сверкая крохотными искрами магии.

Разглядеть их детально я не успел. Капля улепётывала изо всех сил, а существа преследовали её, стремительно сокращая расстояние.

Я вынырнул из её сознания и оказался на причале.

Волнов тряс меня за плечо. Надя стояла рядом, бледная, с расширенными глазами. Должно быть, я простоял неподвижно уже пару минут.

– Данила? Данила, что с тобой? – голос Волнова был хриплым от беспокойства.

– Капля в опасности, – сказал я коротко. – Ждите здесь.

Руки сами расстёгивали пуговицы. Пиджак полетел на доски причала, за ним рубашка. Дорогой костюм превратился в бесформенную кучу ткани за считанные секунды. В другой ситуации я бы пожалел о такой небрежности, но сейчас мне было не до сантиментов.

– Данила, подожди! – крикнула Надя. – Что происходит? Кто напал?

Я не ответил. Разбежался по камням пирса и прыгнул.

Вода сомкнулась над головой.

Она была тёплой, почти как парное молоко, и напоенной магией, как хорошее вино напоено солнцем. Синее озеро приняло меня, как принимает родная стихия, и я почувствовал это всем телом, каждой клеточкой кожи. Здесь, под водой, я был дома.

Капля неслась мне навстречу, маленькая светящаяся точка в сумраке глубины. За ней, отставая всего на несколько десятков метров, мчались два тёмных силуэта.

Я устремился вниз, навстречу ей и непонятной опасности.

* * *

Вода Синего озера оказалась совсем не такой, как в других водоёмах Озёрного края, которые мне доводилось посещать.

Там, в реках и прудах, в затопленных карьерах и болотистых заводях, вода была больной. Искажённые элементали которые попадали сюда из отравленных источнков, в той или иной концентрации были везде, отравляя саму суть стихии.

Здесь же вода была чистой, как в горном роднике, и напоенной магией.

Я плыл вглубь, и озеро питало меня с каждым движением. Просевший резерв наполнялся снова, медленно, но неуклонно, словно я погрузился в целебный источник. Приятное ощущение, хотя и несвоевременное. Сейчас мне нужна была не энергия озера, а скорость.

Наконец я увидел Каплю. Её свечение было тусклым, испуганным, и я чувствовал через нашу связь, как сильно она паникует. Не за себя, как это ни странно. За меня.

«Данила! Опасно! Капля убежит! Данила уплывай!»

Я не ответил. Вместо этого я обогнул её и развернулся лицом к преследователям.

Теперь я мог разглядеть их как следует.

Два существа замерли в нескольких десятках метров от меня, оценивая новую угрозу. Они были похожи на спрутов, если бы спрутов создавал безумный ювелир с неограниченным бюджетом. Маленькие головки, усеянные десятками глаз-бриллиантов, которые смотрели во все стороны одновременно. И щупальца, длинные, тончайшие как филигранные нити, которые тянулись за ними как узорчатый шлейф придворной дамы на императорском балу.

В каждом щупальце мерцали крохотные искорки магии, и от этого существа казались сотканными из бликов света на воде.

Они были красивы.

И смертельно опасны.

Тем более, что я узнал их.

Ловцы. Одни из самых сложных созданий, которые я проектировал в прошлой жизни, когда был Архимагом Глубинных Течений и мог позволить себе тратить годы на совершенствование одного-единственного заклинания или элементаля. Быстрые, ловкие, адаптивные, способные работать в стае, преследовать и загонять жертву, удерживать её на месте, пока не подоспеет подмога. Если Стражи Глубин были огромными, могучими и прямолинейными охранниками, то Ловцы были элитой. Охотниками, убийцами.

Откуда они здесь?

Мои города были в морях, не в пресных озёрах посреди континента. Мои создания охраняли коралловые башни Атлантиса, патрулировали жемчужные фермы и защищали торговые пути от морских чудовищ. Что делают двое Ловцов на дне какого-то озера, о существовании которого я узнал только пару месяцев назад?

Сколько вообще прошло времени с тех пор, как я умер в первый раз? Тысяча лет? Десять тысяч? Я никогда не задавался этим вопросом, принимая «тысячу» за красивое и ровное число. Но так ли это?

Если бы прошла всего тысяча, сохранились бы хоть какие-то воспоминания о могучих магах стихий и подводных городах. Легенды, сказки, искажённые временем хроники. Но ничего нет. Ни слова, ни намёка. Словно я оказался в совершенно другом мире, где моё прошлое никогда не существовало.

Порой единственное подтверждение того, что моя прежняя жизнь была реальной, а не странной формой безумия, это встречи с собственными творениями. И то, что магия в этом мире работает так же, как и раньше.

Вот как сейчас.

«Данила справится?» – голос Капли был тихим и испуганным.

Она приняла свою звериную форму, как всегда в моменты сильного волнения, и я почувствовал, как она дрожит.

«Конечно справлюсь», – ответил я с уверенностью, которой не испытывал.

Правда была в том, что я понятия не имел, как собираюсь сражаться с двумя Ловцами на моём нынешнем уровне силы. Эти создания значительно превосходили мои текущие возможности. Когда я их проектировал, я был Архимагом с тысячелетним опытом и резервом. Сейчас я был Мастером третьего ранга в теле двадцатилетнего мальчишки, который едва-едва научился не терять сознание после серьёзного заклинания.

Схватка будет на грани.

Ловцы, похоже, закончили свою оценку. Они переглянулись, если можно так сказать о существах, чьи глаза смотрят во все стороны одновременно, и атаковали.

Щупальца выстрелили вперёд, целясь в меня с двух сторон. Я успел поставить щит, вращающуюся сферу воды, которая отбросила первые нити в сторону. Но щупальца были умнее, чем казались. Они не отступили, а обвились вокруг щита, ища брешь, и я почувствовал, как они начинают тянуть энергию прямо через защиту.

Всё та же тактика, придуманная мной самим. И я знал, как с этим бороться.

Я сбросил щит мгновенно, не давая им зацепиться. Нити скользнули по воде, не найдя опоры, и Ловцы отпрянули, для перегруппировки.

Умные твари. Я хорошо их сделал.

Они разошлись в стороны и начали атаковать согласованно: один справа, второй слева, щупальца летели ко мне волнами, не давая сосредоточиться на одном противнике. Я снова создал щит, на этот раз полную сферу вокруг себя и Капли, и снова сбросил его, едва нити за него ухватились. Потом ещё раз. И ещё.

Это была игра на истощение, и я её проигрывал. Каждый щит стоил мне энергии, а Ловцы не уставали.

Я атаковал в ответ, направив гидроудар в ближайшего из них. Сжатая вода рванулась вперёд, как сжатый кулак, но Ловец оказался быстрее. Его щупальца мгновенно сложились в подобие зонтика, приняв удар на себя, и волна лишь отбросила его в сторону, не причинив особого вреда.

Какой молодец, тот кто их создал! Черт, это же я.

«Данила!» – Капля дёрнулась у меня под боком. – «Там! Ещё!»

Я посмотрел её глазами, используя нашу связь, и увидел то, что она видела. Вдалеке, в тёмной глубине озера, к нам приближались ещё пять силуэтов. Пять Ловцов, и они двигались быстро.

Теперь я понял почему они не спешат.

Вспомнил их тактику. Она была похожа на тактику охотничьих собак, загнать жертву, удержать на месте, не давая двигаться, пока не подойдёт вся стая. Эти двое не пытались меня убить. Они тянули время.

У меня было, может быть, минуты две до того, как подкрепление доберётся сюда. Против семерых Ловцов у меня не было ни единого шанса.

Я начал лихорадочно перебирать варианты. Бежать? Они быстрее. Атаковать всей мощью? Недостаточно энергии. Использовать Каплю и разделить их? Не вариант, она и так еле держится.

В тот момент, когда я уже готов был сделать что-то отчаянное и, скорее всего, глупое, перстень Аквилонов на моём пальце начал пульсировать.

Я почувствовал это раньше, чем увидел. Сапфировая капля внутри перстня завертелась, бешено вращаясь в своей крохотной тюрьме, и сам перстень засветился изнутри ровным синим светом. Свечение было мягким, но в темноте глубины оно казалось почти ослепительным.

Оба Ловца замерли.

Их щупальца, которые за мгновение до этого готовились к очередной атаке, безвольно опустились вниз. Глаза, все эти десятки глаз на каждой головке, уставились на перстень, как заворожённые.

А потом они развернулись и поплыли прочь.

Не быстро, как убегают от опасности. Не медленно, как отступают, готовясь к новой атаке. Они плыли спокойно, почти лениво.

Так возвращаются в свою будку сторожевые собаки, которые по ошибке облаяли кого-то из знакомых хозяина, а потом узнали его и смутились. В движениях их роскошных пёстрых хвостов-щупалец даже виделось что-то извиняющееся, как у провинившегося пса, который виновато виляет хвостом, надеясь, что его не будут ругать слишком сильно.

Я завис в воде, удивлённо глядя им вслед. Перстень продолжал светиться, хотя уже не так ярко, и сапфировая капля внутри успокоилась, вращаясь медленно и плавно.

«Что случилось, Данила?» – голос Капли был полон искреннего недоумения. – «Почему они уплыли»?

«Хотел бы я сам это знать», – честно ответил я.

Капля помолчала секунду, обдумывая ситуацию со всей серьёзностью, на которую была способна.

«Они испугались!» – заявила она наконец с абсолютной уверенностью. – «Испугались и уплыли!»

Я посмотрел на неё. Маленькая полупрозрачная выдра, которая ещё минуту назад дрожала от страха. Теперь она распушила хвост и выпятила грудь, изображая грозного хищника.

«Конечно испугались», – согласился я, пряча улыбку. – «Они, наверное, особенно испугались именно тебя».

Капля восприняла эту версию с восторгом. Её свечение стало ярче, кристаллики-глаза засияли, и она закружилась на месте, как маленький светящийся волчок.

«Капля очень страшная!» – гордо объявила она. – «Капля сначала растерялась! Просто от неожиданности! А потом успокоилась! И Капля показала! Кто тут хозяин! В этих водах!»

Я не стал её разубеждать. Пусть думает, что это она их прогнала. Пусть гордится собой. В конце концов, она действительно заслужила это право, оставаясь со мной несмотря на всю свою панику.

А я тем временем глядел вслед уплывающим Ловцам и думал о том, что только что произошло.

Перстень их остановил. Родовой перстень Аквилонов, в котором больше тысячи лет хранилась моя сущность после ритуала Вечного Течения. Перстень, который невозможно подделать или украсть, потому что он реагирует только на истинного наследника рода.

Это было… неожиданно.

И это поднимало очень интересный вопрос: если здесь, на дне пресноводного озера посреди континента, живут мои Ловцы, то что именно они охраняют?

* * *

«Раз уж Ловцы ушли», – сказал я, глядя вслед исчезающим в глубине силуэтам, – «надо посмотреть, куда они уплыли. И что такого ты нашла, что они так всполошились».

Боевой дух Капли, который только что был на высоте, заметно сник. Она перестала кружиться и посмотрела на меня своими светящимися глазками с выражением, которое я бы назвал осторожным сомнением.

«Может не надо?» – предложила она неуверенно. – «Капля думает, это чуть-чуть опасно».

«Капля же храбрая», – напомнил я. – «Капля их напугала. Чего теперь бояться?»

Она помолчала, явно борясь с противоречивыми чувствами. С одной стороны, только что объявила себя хозяйкой этих вод. С другой стороны, хорошо помнила, как эти самые воды её едва не погубили.

«Если Данила уверен…» – наконец сказала она и она храбро пристроилась рядом со мной, правда чуть прижав полупрозрачный хвостик. – «Капля поплывёт. С Данилой».

Мы двинулись в том направлении, куда скрылись Ловцы.

Чем дальше мы плыли, тем больше я убеждался в том, что Синее озеро было непростым местом. С берега оно казалось обычным водоёмом, пусть и большим, пусть и красивым, но всё же обычным. Под водой всё выглядело иначе.

Береговая линия озера была неровной, изрезанной впадающими речушками и заливчиками, заросшей камышом и подводными травами. Но чем ближе к центру, тем правильнее становились очертания дна. Исчезли коряги и водоросли, пропал ил, и под нами открылась огромная округлая чаша, словно вырезанная в скале гигантским циркулем.

Идеальный круг.

«Капля», – спросил я, замедляя движение, – «где на тебя напали? Можешь показать?»

«Вот тут!» – она указала куда-то вниз, в сторону этой самой круглой площадки. – «Капля плыла! Искала интересное! И тут раз! Схватили!»

Я посмотрел вниз. Вода здесь была настолько прозрачной, что дно казалось близким, хотя до него оставалось ещё несколько десятков метров. Я видел каждую песчинку, каждый камешек, редкие пучки бледных водорослей и даже стайку мелких рыбёшек, которые неторопливо плыли куда-то по своим рыбьим делам.

Обычное дно, ничего особенного. Разве что, очень чистое.

И всё же семь Ловцов охраняли именно это место. А, может, и больше. Это я видел только семерых.

Мои создания, элитные охотники, способные справиться с противником куда сильнее меня нынешнего. Они не стали бы торчать здесь просто так.

Я опустился ниже, к самой границе этой идеальной чаши, и протянул руку вперёд.

Пальцы упёрлись во что-то невидимое.

Не в воду. Вода была везде, она обтекала меня со всех сторон, привычная и родная. Но там, впереди, между мной и этим «обычным дном», находилось что-то ещё. Что-то гибкое и упругое, как натянутая ткань. Что-то, что не пускало дальше.

Я надавил сильнее. Преграда подалась, но не исчезла. Она пружинила под моими пальцами, как мембрана, как поверхность огромного мыльного пузыря.

И тогда я понял.

Всё это «прозрачное дно» с песчинками, камешками и рыбками, эта идеальная круглая чаша, это ощущение обычного озера, в котором нечего искать, всё это было иллюзией. Гигантским маскирующим заклинанием, которое скрывало от посторонних глаз то, что находилось под ним.

Я знал такие иллюзии. Я сам их когда-то создавал.

Глава 3

Барьер отбросил мой удар.

Я ударил снова, вложив в гидроудар всю силу, на которую был способен. Сжатая вода врезалась в невидимую преграду и разлетелась в стороны, не оставив на поверхности даже вмятины. Я попробовал водяные хлысты, потом водяные лезвия. Барьер поглотил их без следа.

Преграда оставалась невидимой, но я чувствовал её упругость под пальцами. Она пружинила, и этот барьер создал маг, которому мой нынешний уровень Мастера третьего ранга годился разве что на подметки.

Забавно было осознавать, что этим магом мог быть я сам, или кто-то из моих учеников, тысячу лет назад или даже больше. Это место защитили настолько хорошо, что теперь я не мог в него попасть.

«Данила, не получается?» – осторожно спросила Капля.

Она держалась рядом, приняв форму выдры, и её обычно бойкий хвостик был поджат к телу. Ловцы напугали её сильнее, чем она готова была признать, и теперь она старалась не отплывать от меня дальше вытянутой руки.

«Не получается», – признал я и отнял ладонь от преграды.

«А если Капля попробует?»

Она не стала ждать ответа и метнулась к барьеру. Ткнулась в него носом, и её отшвырнуло назад, закрутило в воде. Она беспомощно перебирала лапками, пока не восстановила равновесие.

«Капля, ты в порядке?»

«Капля в порядке!» – возмущённо фыркнула она, выпустив облачко пузырьков. – «Капля сама отплыла. Чтобы не мешать».

Я не стал спорить.

Где-то в глубине, на самой границе видимости, мерцали огоньки. Семь Ловцов, мои создания из прошлой жизни, держались на расстоянии и наблюдали. После того как перстень Аквилонов внезапно активировался, они отступили и больше не приближались, но и не уплывали. Чего-то ждали.

«Они всё ещё там», – сообщила Капля. – «Смотрят. Капле не нравится, когда смотрят».

«Они нас не тронут».

«Откуда Данила знает?»

Я посмотрел на перстень, в котором сапфировая капля ещё слабо светилась. Ловцы признали меня как хозяина, это было очевидно по тому, как они замерли и опустили щупальца. Но механизм этого признания оставался загадкой даже для меня. Может быть, подпись создателя в магической структуре, может быть, родовая кровь, а может быть, что-то ещё, что я заложил в них тысячу лет назад и благополучно забыл.

Я снова посмотрел на барьер, на идеально круглую чашу иллюзии, которая притворялась обычным озёрным дном. Песчинки, камешки, мелкие рыбёшки. Всё выглядело настолько естественно, что любой маг средней руки проплыл бы мимо, не заподозрив подвоха.

Усадьба Аквилонов стояла на конце полуострова, три стороны которого омывало озеро. Раньше я думал, что предки выбрали это место из соображений удобства и безопасности. Теперь я понимал, что причина была другой.

Аквилонов называли хранителями. Я полагал, что это почётный титул аристократического рода, за покровительство над Озёрным краем. Теперь до меня дошло, что они хранили кое-что вполне конкретное, и это конкретное лежало прямо подо мной, за невидимым куполом.

Интересно, знали ли они, что именно охраняют, или просто передавали обязанность из поколения в поколение, не спрашивая зачем?

«Данила думает», – констатировала Капля. – «Капля видит, когда Данила думает. У него такое лицо становится».

«Какое?»

«Умное. И немножко грустное».

Она была права. Трудно радоваться, когда понимаешь масштаб собственной беспомощности.

Передо мной было два пути. Первый состоял в том, чтобы стать сильнее, подняться в рангах, накопить достаточно силы, чтобы пробить барьер. Судя по качеству защиты, это заняло бы годы. Второй путь заключался в поиске ключа, какой-нибудь отмычки, которая откроет этот замок без грубой силы. Что-то связанное с родом Аквилонов наверняка хранилось в усадьбе, в архивах, среди вещей прежних хозяев.

Оба пути были длинными.

«Данила, мы уплываем?» – с надеждой спросила Капля.

Я в последний раз посмотрел на иллюзорное дно. Где-то там, под ним, лежало что-то достаточно важное, чтобы хранить его тысячелетиями.

Но если эта тайна прождала здесь столько времени, она переживёт ещё несколько месяцев. Тем более что вряд ли в Озёрном крае найдётся кто-то другой, способный сюда добраться.

«Да, малышка», – сказал я Капле. – «Уплываем».

Она первой рванула вверх, к поверхности. Я поплыл за ней.

* * *

Моя голова показалась над водой, и Волнов с Надей одновременно подались вперёд.

– Данила! – окликнул Волнов. Он стоял на самом краю причала и напряжённо вглядывался в темнеющую воду. – Ну что там? Нашёл её?

Надя оказалась рядом с ним. Руки она сцепила перед собой от волнения.

– Ты в порядке? Что случилось с Каплей?

– Всё хорошо, – я подплыл к причалу. – Ложная тревога. Она испугалась какой-то большой рыбины и запаниковала.

Волнов протянул мне руку и помог выбраться. Хватка у него была крепкая, боцманская, и он втащил меня на причал одним рывком.

Вода стекала с меня ручьями, собираясь лужицами на потемневших от времени досках. Я провёл ладонью по груди, и влага испарилась, поднявшись тонким облачком пара. Потом по рукам, по ногам. Водному магу полотенца ни к чему.

Я потянулся к своей одежде, которая валялась бесформенной кучей там, где я её сбросил перед прыжком.

«Капля не испугалась!» – возмутилась она, выныривая рядом со мной. – «Капля храбрая! Никого не боится!»

«Не надо волновать их рассказами о Ловцах», – ответил я ей, натягивая рубашку. – «Пусть думают, что тебя напугала рыба. Так им будет спокойнее».

Капля помолчала, обдумывая мои слова. Потом в её голосе появились нотки благородного самопожертвования.

«Капля понимает. Капля подыграет. Для Данилы».

Она выбралась на причал и стала видимой, приняв форму выдры. Прижала передние лапки к телу, сгорбилась и задрожала так убедительно, что я сам почти поверил.

Надя тут же бросилась к ней.

– Бедняжка, – она опустилась рядом Каплей, не боясь намочить платье. Её руки осторожно погладили полупрозрачную шёрстку. – Испугалась, маленькая. Ничего, всё уже позади.

Капля позволила себя утешать и даже жалобно пискнула. Мысленно она при этом довольно фыркала.

«Надя добрая», – сообщила она мне. – «Капле нравится Надя. Хорошо гладит, приятно».

Волнов тем временем оживился. Тревога отпустила его, и на лице появилось знакомое выражение человека, который вот-вот расскажет историю.

– А вот у нас на озере, – начал он, поглаживая усы, – был сом. Огромный, чёрт полосатый! В длину, наверное, с эту лодку. Гусей воровал прямо с берега, представляете? Выплывал на мелководье, хватал зазевавшуюся птицу и утаскивал на глубину. Говорят, однажды чуть не утопил мальчишку, который купался. Схватил за ногу и потянул вниз. Еле отбили.

Надя подняла голову, всё ещё поглаживая Каплю.

– И что с ним стало?

– Да кто ж его знает, – Волнов развёл руками. – Может, до сих пор там плавает. Сомы, они живучие. По сто лет живут, а то и больше.

«Таких сомов не бывает», – сообщила мне Капля с интонацией взрослого, который слушает детские выдумки. – «Дядька выдумывает. Капля знает рыб. Сомы не такие большие».

«Может, и выдумывает», – согласился я. – «Но история хорошая».

Небо над озером потемнело, и первые звёзды начали проступать сквозь сумерки. Силуэт усадьбы на полуострове чернел на фоне закатного неба, и окна смотрели на нас пустыми глазницами. Дом ждал своего хозяина, но сегодня мне было не до него.

– Ну что, – сказал я, одёргивая пиджак, – поплыли в город.

– Это точно, – Волнов кивнул и первым направился к катеру, привязанному у причала. – Долгим получилось наше путешествие. Пора домой.

Он отвязал швартов привычными движениями человека, который делал это тысячи раз. Надя поднялась, подхватив Каплю на руки. Та уютно устроилась у неё на сгибе локтя.

Я взошел на борт последним и взялся за рычаг управления. Русалочьи камни тихо загудели, и катер мягко отошел от причала.

Мы заскользили по тёмной воде озера. Волнов сел на корме, Надя с Каплей устроилась посередине. Никто не разговаривал. После всего напряжения последних дней тишина казалась благословением.

Я вёл лодку и думал о том, что осталось под водой. О барьере, который не смог пробить. О Ловцах, которые признали во мне хозяина. О тайне, которую род Аквилонов хранил тысячу лет.

Всё это подождёт. А сейчас нужно было довезти уставших спутников до дома.

* * *

Канал вывел нас из озера и потянулся вдоль берега, огибая полуостров с усадьбой. По сторонам потянулись заросли ивняка, потом редкие домики, потом дома стали чаще, и вот уже потянуло дымом из печных труб и запахом жареной рыбы из чьего-то окна.

Синеозёрск встречал нас огнями.

Капля перегнулась через борт и с тоской посмотрела на воду.

«Данила, Капля хочет поплавать», – сказала она. – «В лодке скучно. Капля устала притворяться испуганной».

«Плыви», – разрешил я. – «Только не отплывай далеко».

Она радостно булькнула и скользнула в воду, мгновенно став невидимой. Только лёгкая рябь на поверхности выдавала, что она плывёт рядом с лодкой.

Волнов проводил её взглядом и покачал головой.

– Удивительное создание, – сказал он. – Сколько лет на воде, а такого не видел.

Надя сидела на носу лодки и смотрела на приближающийся город. В сумерках её лицо казалось бледны и усталым. Она думала о чём-то своём и не участвовала в разговоре.

За время путешествия я привык к ней. Привык просыпаться и знать, что она где-то рядом. Привык к её голосу за завтраком, к её смеху, к тому, как она хмурится, когда думает о чём-то важном. Мы провели вместе почти две недели, и каждый день она была рядом.

А теперь путешествие закончилось, и нам предстояло разъехаться по своим домам. Она вернётся в свою клинику, я займусь своими делами, и мы снова станем просто знакомыми, которые иногда видятся в городе.

Мне не нравилась эта мысль.

Хотелось сделать крюк, сначала высадить Волнова, чтобы побыть с ней наедине ещё немного. Но мы заплыли в город с той стороны, где первым по пути был её дом. Глупо было бы заставлять её кружить по каналам, когда она еле держалась на ногах.

Тем более что ее дом уже показался из-за поворота. Трехэтажное здание с собственным небольшим причалом, на первом этаже вывеска медицинского кабинета. Окна были тёмными.

Я подвёл лодку к причалу и заглушил камень.

Надя встала и потянулась к своему чемодану.

– Давай, я тебя провожу, – сказал я.

Волнов откинулся на скамье и сложил руки на груди.

– Идите, – он махнул рукой. – Я тут посижу, воздухом подышу. Торопиться некуда.

Я взял чемодан Нади, и мы вышли на причал. Доски под ногами чуть скрипели. От воды тянуло прохладой.

Мы дошли до двери и остановились.

Надя повернулась ко мне, и на секунду мы просто стояли друг напротив друга, не зная, что сказать. Так бывает после долгого совместного путешествия. Люди сближаются, привыкают друг к другу, а потом приходит время расставаться, и никто не знает, как это делать.

– Ну, – сказал я, чтобы разбить тишину. – Чем планируешь сейчас заняться?

Надя улыбнулась, и усталость на её лице немного отступила.

– В первую очередь выспаться, – она прислонилась плечом к дверному косяку. – Ни по чему так не соскучилась, как по своей постели. А ты?

– Мне нужно собрать вещи, чтобы перевести в усадьбу. Так что буду в городе до завтра.

Она кивнула. Повисла пауза.

– А завтра, – сказал я, – может, пообедаем у Маши? Как собирались.

Её глаза оживились.

– У Маши? Да, было бы здорово. Помнишь, как мы об этом мечтали тогда, в пиратском лагере? Кажется, это было где-то в прошлой жизни.

Я улыбнулся. Для меня слова «прошлая жизнь», были не просто поэтичным сравнением.

– Уха с расстегаями, – начал я.

– Судак в сливочном соусе, – подхватила она.

– Жаркое купеческое в горшочке.

– А на сладкое Наполеон с заварным кремом.

– И эклеры!

– Обязательно эклеры.

Мы оба рассмеялись. Неловкость рассеялась.

– Во сколько за тобой заехать? – спросил я.

– К полудню?

– Договорились.

Она помолчала, глядя на меня. Потом сказала тихо:

– Тогда до завтра.

Качнулась вперёд и быстро коснулась губами моей щеки. Отступила, развернулась, толкнула дверь и скользнула внутрь не оборачиваясь.

Я стоял на причале.

Тысячу лет назад, в прошлой жизни, у меня были жёны и любовницы, интриги и романы, страсти и расставания. Я пережил достаточно, чтобы относиться к таким вещам спокойно. Поцелуй в щёку от симпатичной женщины не должен был выбивать из колеи Архимага Глубинных Течений.

Но Архимаг Глубинных Течений был мёртв уже тысячу лет. А тело, в котором я сейчас находился, было молодым, глупым и совершенно не желало слушать голос разума. Сердце колотилось, щека горела, и я стоял как дурак, глядя на закрытую дверь.

Забавно. Вся мудрость веков оказывалась бесполезной, когда в дело вступали двадцатилетние гормоны. А, может, именно это и правильно? Без таких чувств невозможно быть живым.

Я развернулся и медленно пошёл обратно к катеру, приводя мысли в порядок.

Волнов сидел на корме и курил трубку. Когда я спустился в катер, он выпустил облачко дыма и посмотрел на меня с выражением человека, который всё видел, всё понимал и находил это крайне положительным.

– Хорошая девушка, – сказал он. – Толковая. И красивая. Такие редко попадаются.

Я промолчал и взялся за управление.

– Знаешь, Данила, – продолжил Волнов, попыхивая трубкой. – Я вот сколько лет вокруг Глашеньки своей круги нарезал. То неудобно, то не время, то денег мало. А она ждала, ждала, да и перестала ждать. Замуж за другого чуть не вышла.

Он выбил трубку о борт.

– Хорошо хоть одумался вовремя. Сервиз вон ей везу, с цветочками, как она любит. Свататься буду. А мог бы и прозевать.

Я посмотрел на него. Суровый бывший боцман, который командовал матросами и не боялся ни шторма, ни пиратов, сидел и краснел, рассказывая о своей Глаше.

– Поздравляю, Иван Петрович, – сказал я. – Надеюсь, она согласится.

– Да куда она денется, – Волнов усмехнулся в усы, но было видно, что он волнуется. – Ладно, хватит об этом. Поплыли, а то мне про свой прокат и подумать страшно. Федька с Митькой, поди, там всё развалили без меня. Были б лодки целы.

Я запустил движетель и повёл катер дальше по каналу.

* * *

Чем ближе мы подплывали к пристани Волнова, тем беспокойнее становился её хозяин. Он то и дело поглядывал вперёд, туда, где в темноте угадывались огни его владений, барабанил пальцами по борту и покусывал мундштук погасшей трубки.

– Как думаешь, справился Федька? – спросил он в третий раз за последние десять минут. – Две недели всё-таки прошло, а мальчишка хоть и толковый, но молодой ещё, опыта никакого, а вдруг что случилось?

Я ответил, что всё наверняка в порядке, но Волнов меня не слушал, продолжая вглядываться в темноту и нервно поправлять фуражку.

– Ты не понимаешь, – покачал он головой, и усы его топорщились от волнения. – Двенадцать лодок у меня, каждую своими руками чинил, каждую знаю как родную, а тут оставил на мальчишку…