Текст книги "Деспот (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19

– Добрый день, Анастасия Дмитриевна, – здоровается со мной Катя, личный ассистент Марича.

Тон её нейтральный, но во взгляде сквозит что-то неприятное, поэтому я просто киваю, чтобы не завязывать беседу.

– Не буду мешать, – говорю я куда-то в пространство между ней и Сашей, собираясь слинять из столовой.

Мне почему-то очень неприятно видеть их так близко друг к другу.

Неужели это ревность?

Одной ночи хватило, чтобы я стала считать Сашу своим?

С этим нужно что-то делать. Я не хочу, когда сделка закончится, стать такой же, как Катя.

Я помню, как она появилась. Очкастая серая мышка, смотревшая откровенно влюблёнными глазами на босса, который не обращает на неё внимания как на женщину. Ничего удивительно, зачем ему на работе брошенная любовница? Обиженная женщина – это страшное оружие, это сотрудник, которому больше нельзя доверять. Зачем создавать себе возможные проблемы, когда Марич и так окружен горячими на все согласными красотками?

Катя постепенно расцветала, превращаясь в весьма эффектную девушку, но отношение Марича к ней не менялось. Все ухищрения косметологов, фитнес-тренеров и стилистов оказались бессильны. На паре приёмов, где она присутствовала, я замечала её больной взгляд на Сашу, который она прятала за фужером.

Тяжело, наверное, видеть, как он раз за разом выбирает не твою постель.

Катя вызывает жалость, и я не хочу так.

– Настя, останься. Мы уже закончили. Екатерина уже уходит.

Мне кажется, что Катя собирает документы очень нервно.

Я испытываю иррациональную неловкость за то, что ей ничего не светит с Сашей. Мне, собственно, тоже светит только секс, но судя по Катиному взгляду, она бы с удовольствием поменялась со мной местами. Слишком пристально она разглядывает мою шею там, где я замазала тоналкой следы от губ Марича.

Катя выходит с напряженной спиной, чуть не сбив Анну с подносом. Я слышу, как она автоматически извиняется, и улавливаю в голосе надтреснутые нотки.

Как женщина я догадываюсь, что сейчас испытывает личный ассистент, и вроде бы это ее выбор – оставаться рядом с Сашей, но я его не понимаю.

Я бы уволилась.

Я отпиваю кофе, и он горчит. Осознанием, что у меня и выбора нет. Когда все закончится, наши пути разойдутся. Мой первый мужчина обо мне сразу забудет.

– Звонил Макс, – Марич дожидается, пока Анна выйдет. Ему принесли только кофе, он завтракает рано, а я сегодня дотянула почти до обеда. – Проверили все сохранившиеся записи с камер с момента звонка домработницы тебе и до нашего появления. В подъезде – ничего, камера на твоей площадке направлена в сторону лестницы. Окна в квартиру были заперты изнутри, так что наем акробатов и промышленных альпинистов отметаем. Значит, кто-то прошёл через крышу из соседнего подъезда. В управляющей компании ключи не теряли и никому не отдавали. Могут врать, но в пользу того, что это правда, говорят явные царапины на замке. Профессионал не оставил бы таких следов. Современные отмычки работают по-другому.

Я понимаю, что он хочет мне этим сказать.

Это сделал кто-то из знакомых. Кто-то, кто знал, куда смотрят камеры, был осведомлен, когда никого нет дома, кто в курсе, что у нас чердак несекционный, и можно пройти. А об этом даже я не знала.

Понимаю.

Но мне нечего ему сказать.

Не представляю, кто из знакомых мог бы так поступить со мной. У меня вообще достаточно узкий круг общения.

– Завещания нет. Порядок наследования известен. Будем проверять всех, кому выгодно.

– Ты считаешь, что это все из-за денег? – я умом понимаю, что это самый очевидный мотив, но то ли я никогда не была бедной, то ли не осознаю масштабов наследства, однако у меня в голове не укладывается, что ради этого можно хладнокровно убить. Не в пылу аффекта, а вот так – спланировать и убить кого-то знакомого.

– Уверен, – Марич разрезает круассан и методично намазывает его повидлом, а я гоню от себя непристойные мысли о его пальцах. И когда он протягивает круассан мне, я заливаюсь краской.

Исподлобья я разглядываю Сашу.

Сама бесстрастность и сдержанность. Ни словом, ни жестом не напоминает о том, что было ночью, и меня это почему-то задевает.

Может, потому что мой мир перевернулся в очередной раз?

Настя, Настя… Неужели ты надеялась, что Марич сразу станет ласковым плюшевым мишкой и облегчит тебе душевные терзания?

Он ведь уже дал понять, что рыцарь – не его амплуа.

А что делать мне, если теперь только рядом с ним я чувствую себя в безопасности?

Надо бы ему сказать спасибо, что не воспользовался мной вчера, но у меня язык не повернётся. Лучше бы Саша меня взял. И об этом я тоже ему, естественно, не скажу.

– Люди Макса сейчас работают с остальными камерами, – продолжает он. – Может, найдут что-то подозрительное. Квартиру проверили, ключи у Борзова. Он отдаст. Кстати, вчера не успел, перекину тебе его контакт. Если тебе что-то там нужно, поедешь вместе с ним.

Меня передергивает. Омерзение от того, что кто-то рылся в моих вещах, такое же, как от поступка жениха. Да. Мне же обещали рассказать.

– Что с Андреем и Леной? – спрашиваю, уже совсем не уверенная, что хочу знать.

Марич равнодушно пожимает плечами:

– Он госпитализирован, – Саша внимательно на меня смотрит, но у меня ничего не отзывается, никакого сочувствия, наверное, я плохой человек. – Его родители срочно возвращаются. Кроме травы, в доме обнаружены интересные видео, от которых была в шоке даже Смагина. Его можно посадить, если захочешь, а можно организовать без огласки отступные под судебный запрет. Увы, у нас это распространяется только на звонки и переписку, но это решаемо.

Сначала я вскипаю, но потом до меня доходит. Это Кастрыкины, публичные люди. Рядовой неудавшийся насильник, никого бы не заинтересовал, а так журналисты будут полоскать историю много месяцев и заляпают грязью все, в том числе и меня. Стоит только вспомнить, что они устроили семье Раевских, хотя там никакого криминала и не было, просто нашелся взрослый внебрачный ребёнок. [Эту историю можно прочитать здесь – https:// /ru/book/zhena-dorogo-b423033 ]

– У тебя есть время подумать.

– Мне сложно принять, что ему за это ничего не будет, – честно отвечаю я.

Марич поднимает бровь:

– Кто сказал?

Помолчав с минуту, я все-таки уточняю:

– А Лена?

Марич молча достает телефон и показывает мне фото обритой налысо Лены, у которой на ключицах видна воспаленная красная татуированная надпись «почётная давалка».

Я в шоке. Это жестоко.

– Сведёт, но не сразу. Её родители сейчас пытаются договориться с моими юристами, когда их устроит предложенное, мы тебе покажем.

Чувствую себя ужасно, но Саша кругом прав.

– Катя занимается поминками. Есть какие-то пожелания? – Марич меняет тему, и я ему благодарна. В общем, он был прав, когда вчера обошелся без деталей.

– Честно? Я даже не знаю, что требуется… Если только съездить на кладбище… Я была не в себе и даже не помню место…

Марич, посверлив меня взглядом, кивает.

Не понимаю его отношения к родителям.

– Мама говорила, ты раньше был другом отца.

– Скорее, бизнес-партнёром, который стал хорошим приятелем.

– Но что-то изменилось?

– Моё отношение.

– Но бизнес вы продолжали ввести, – я этого не понимаю.

– На то он и бизнес, – усмехается Саша, – но доверять Диме я перестал. И не зря.

Его слова режут ухо, потому что они звучат как подтверждённое предательство отца, которого я всегда считала безупречным.

Марич поднимается из-за стола:

– Катя сегодня перекинет тебе информацию по поминкам и разошлёт всем приглашение.

– Родственникам я сама, – тяжело вздыхаю я.

У меня на телефоне куча пропущенных звонков и непрочитанных сообщений от тети. Я трусливо не стала даже их открывать. Но если и на поминки ее позовет посторонний человек, это будет слишком.

Не уверена, что я морально готова разговаривать с тетей Олей, лучше позвонить дяде Сереже. Да, так и сделаю.

– Как считаешь нужным. Я на связи.

Я остаюсь одна допивать остывший кофе. Уже после того, как в открытое окно я слышу звук закрывающихся за машиной ворот, мне приходит сообщение от Марича с контактом Борзова.

А это что?

Незнакомый номер.

Открываю.

Фото. На нем мой Лоло с оторванной головой.

Глава 20

Я плохо в этом понимаю, но это похоже на откровенную угрозу.

Неприкрытую.

Кто-то снова проник в дом родителей, и никакая хвалёная охрана посёлка не помогла.

Впрочем, и Марич, и Лютаев твёрдо уверены, что это кто-то знакомый, свой.

Может, конечно, меня хотят напугать, чтобы… не знаю, что… но это вряд ли родители Лены или Андрея. Они не могут не понимать, что раз мои проблемы решает Марич, то это все только усугубит. В нашем кругу с этим все достаточно прозрачно.

Значит, это действительно из-за наследства, и Саша прав.

Хороша же я. Разумеется, моя растерянность извинительна, но я просто все свалила на покровителя и ничего не делаю сама, чтобы спастись.

Болонка.

Надо хотя бы выяснить, кто, кроме меня наследник, а кто будет наследовать мне.

Список наследников ограничен… Мерзко.

Я все ещё бессмысленно пялюсь на фото, когда в столовой появляется Борзов.

Господи, надо хотя бы спросить, как его зовут.

– Анастасия Дмитриевна, какие сегодня планы?

Я поворачиваю к нему экран.

– Пропало всякое желание выходить из дома, – сдавленно произношу я.

Нахмурившись, Борзов забирает у меня из ослабевших рук смартфон и пишет кому-то сообщение. Вернув мне аппарат, он отходит к окну, и оглядывая доступную взору территорию, принимается кому-то звонить.

Смотрю. С моего телефона он переслал сообщение с припиской «Макс, надо пробить номер. Борзов».

В голове пусто и звонко. Кофе остыл. В груди страх смешивается с иррациональной глупой обидой за игрушку. Будто мне десять, и кто-то всерьез обидел Лоло.

Я схожу с ума. Еще немного, и мне будет нужен не психолог, а психиатр.

– Это где? – возвращается ко мне Борзов.

– В доме родителей, – меня морозит, на заднем фоне за пингвином видно знакомое мне покрывало.

– Охрана?

– Поселковая, – обхватываю себя руками за плечи.

– Кто в доме?

– Никого, – сглатываю я ком в горле.

– У кого есть ключи?

– Ни у кого… у меня, у шофера, у домработницы… – не очень последовательно перечисляю я.

– Проходной двор, – цедит Борзов, и я вынуждена с ним согласиться.

Он ещё что-то пишет, скорее всего, тоже Лютаеву.

А я? Что мне делать? Где-то есть инструкции на подобный случай?

Только мне начинает казаться, что круг моих проблем сужается, как добавляются новые. Каждый раз я думаю, что хуже быть не может, и ошибаюсь.

– Анастасия Дмитриевна, – отвлекает меня Борзов, и я поднимаю на него глаза. – Без меня из дома лучше не выходите.

Я киваю.

Мне надо сообщить Саше или это ждёт до вечера?

Наверное, не имеет смысла его беспокоить. Борзов уже развёл какую-то деятельность, а писать Маричу просто потому, что рядом с ним мне спокойнее, это инфантилизм.

Надо просто чем-то себя занять до вечера…

Мои сомнения развеивает сам Марич.

Я бесцельно брожу по первому этажу, когда мне звонит Саша.

– Занята? – при звуках низкого голоса мне становится чуть легче. Вот что значит знакомое зло.

– Нет, изучаю дом, если так можно сказать, – витиевато признаюсь я, что слоняюсь, не зная, куда себя деть.

– Я оповестил следователя по делу твоих родителей о том, что к вам вломились.

– Следователя?

Почему-то из-за того, что меня никто из полиции до сих пор не побеспокоил, у меня создалось впечатление, что расследование не ведется, но, видимо, я ошибаюсь.

– Да, дело ещё не закрыто. Возможно, он захочет с тобой поговорить. Даже почти наверняка.

– Странно, что до сих пор не захотел…

– Хотел, но его притормозили, – шокирует меня Саша. – Все равно ничего актуального ты не знаешь. Тебя не было полгода. Макс отправил в дом твоих родителей своих людей. Это не принято, но благодаря его связям наши и полиция поработают вместе. Ты как?

– Не знаю, нормально, наверное, но я устала бояться, – честно отвечаю я. – Я боюсь, все время…

– Я все решу, Насть.

Мне остается только верить.

– Я догадываюсь, что ты не захочешь приезжать в дом, – продолжает он, – но тебе придётся. Нужно осмотреть все, не украли ли или не подбросили ли чего.

Маричу явно не нравится, что я поеду домой, но вариантов и впрямь нет.

– Да, я понимаю. Все в порядке. Когда нужно подъехать?

– Борзов тебя отвезёт, когда там закончат. После встречи я тебя оттуда заберу.

– Да, хорошо…

Сашу зовут, и он прощается и вешает трубку, а я, уставившись в окно, думаю о том, что я не хочу возвращаться не только в дом родителей, но и в свою квартиру.

Вряд ли после всего я смогу чувствовать себя там в безопасности. Так же, как я точно не захочу больше никогда переступать порог Кастрыкиных.

Ощущение бездомности добавляется к сиротству.

Мне, наверное, стоит позаботиться о покупке новой квартиры, потом, когда с наследством разберутся. А эти полгода я смогу просто снимать небольшую студию. Родители перечисляли мне деньги, когда я училась в Сингапуре. Я мало тратила. Собственно, почти не на что было. У меня было все. Так что на первое время мне точно хватит.

Прилетевшее сообщение от ассистента Екатерины, напоминает мне о том, что надо позвонить дяде Сереже. Собравшись духом, набираю его.

– Настя, привет, – голос, как всегда, усталый.

– Здравствуйте, дядя Серёжа. Я ненадолго. Есть пара минут?

– Конечно, Настен, для тебя столько, сколько нужно.

Судя по звукам, он выходит из шумного офиса куда-то, где тише.

– Я по поводу поминок… Девять дней… – горло сдавливает спазм. – Вы сможете?

– Разумеется, это даже не обсуждается. Семья – самое важное, что у нас есть. Но ты бы лучше Оле позвонила. Я запросто все напутаю. Сейчас на работе такой дурдом творится… после смерти Димы здесь Марич устанавливает порядки, – дядя явно раздражен этим фактом.

По мне так было бы хуже, если бы вообще некому было перехватить бразды правления, но догадываюсь, что Марич не станет любимым боссом. Слишком он неудобный человек.

– Давайте, лучше я вам сброшу место и время. Мы с тётей Олей немного… повздорили…

– Да, Оля говорила, – вздыхает дядя Сережа. – Не принимай близко к сердцу. Она на нервах, только выглядит спокойной и волнуется за тебя. Ты же понимаешь, что она права? Не время для бунтарства, Насть, переезжай к нам.

Ему легко говорить. Я злюсь. Сильно.

– Дядя Серёжа, вам, наверное, не нужно напоминать, что мне сложнее... Я не готова слушать нотации и нравоучения. Предлагаю раз и навсегда закрыть тему.

Красноречивое молчание становится мне ответом. Дядя явно недоволен моими резкими словами, но полемику не продолжает.

– Как знаешь, – тяжело бросает он. – Лишь бы не пожалеть.

Боже! Все, что напророчила мне тётя Оля, это секс и беременность. Пусть это станет самым страшным, что мне угрожает, но этого я уже не говорю.

– Я поеду на кладбище перед поминками. Вы со мной?

Небольшая пауза. Неужели он тоже будет наказывать меня за мои решения? Это моя жизнь! И мне не пять лет!

– Нет, Насть, у меня встреча. Я заеду в другой день, но Оле скажу, может быть, она составит тебе компанию…

Прощаюсь, скрепя зубами. Что непонятного в том, что я не готова к новым конфликтам с тетей Олей? Как можно этого не понимать? Дядя Сережа никогда не был особенно тактичным человеком, но не дурак же он!

Может, я чересчур остро реагирую?

Психика у меня расшатана вконец. Это я понимаю, и без специалиста.

Как я устала. Почему у меня такое ощущение, что эти ужасы ещё не все?

На меня накатывает апатия, и я просто листаю книгу, осев в комнате, больше всего напоминающей библиотеку. Там меня и обнаруживает Борзов, появившийся с вестью, что нам пора. И я только сейчас понимаю, что в руках у меня какой-то детектив, которые я раньше так любила. А теперь я их ненавижу. Сама себе напоминаю тупую героиню, которая не может разобраться в том, что происходит у нее под носом.

– Анастасия Дмитриевна, можно ехать.

– Простите, – наконец спохватываюсь я, – как к вам обращаться?

Хмыкнув, Борзов представляется:

– Никита.

О… ему совершенно не подходит.

– Спасибо, э… Никита, я сейчас. Только сумку возьму.

Смешавшись, я откладываю книгу и иду собираться. Надо же… Никита…

Пока мы едем, я вспоминаю о том, что решила принять хоть какое-то участие в собственной судьбе, и качаю документы о наследовании. Как раз управляюсь к тому моменту, как мы подкатываем к распахнутым воротам.

У меня все сжимается внутри.

Трава на газоне подросла. Клумбы выглядят повядшими от жары. Запустение уже протянуло руку к уютному дому.

Обойдя полицейский уазик и пару легковушек, я сталкиваюсь с соседской парой молодоженов. Они сдержанно мне кивают и сообщают, что их позвали понятыми.

Под присмотром Борзова обхожу дом, стараясь не мешать людям, которые еще что-то делают внутри. Они не в форме, наверное, это как раз сотрудники Лютаева.

Как будто все на месте, только в моей спальне настоящий погром, и на стене из баллончика выведено: «Жадная сучка». А вот Лоло нет. Его забрали… Вещдок.

Я понимаю, что меня трясет, когда на плечо ложится тяжелая ладонь Борзова.

– Пойдемте, Анастасия Дмитриевна.

– Да… Я подожду Александра Николаевича в кабинете отца…

Опустившись в папино кресло, я тянусь к мини-холодильнику, но меня останавливает Никита, качая головой.

Точно, нельзя.

Ну хоть кондиционер включить можно. Во второй половине дня солнце светит именно в эти окна, и жара в кабинете невыносимая.

Направляя пульт направо, я зацепляюсь взглядом за сейф.

Единственное, что я не могу проверить. Не знаю кода. Однако, Маричу же как-то удалось его открыть тогда.

От пары попыток ведь ничего не изменится. С тяжелым вздохом я встаю напротив замка. Ввожу папин день рождения – мимо. Дата создания группы компаний – мимо.

Может это вообще не дата, но тогда у меня нет идей.

Больше всего на свете папа любил… маму.

Пробую мамин день рождения и слышу щелчок. Надо же.

А внутри только несколько папок. Что там?

Заглядываю и чем дольше смотрю, тем сильнее теряюсь.

Потому что это пахнет чем-то незаконным.

Глава 21

Я кошусь на Борзова, который уселся возле двери. Он никак не реагирует на мое самоуправство. Ему нет дела, если мне ничего не угрожает, и я вместе с папками, закрыв сейф, усаживаюсь за папин стол.

Что-то очень странное.

Это документы. Некоторые из них довольно ветхие на вид. Не то чтобы они прям рассыпались в руках, но им больше двадцати лет, они немного выцвели, потрепались. Я не очень понимаю, что это. Похоже на медицинские анализы или что-то подобное.

Да, тут есть и мамины. В целом, я бы решила, что это история ее болезни. Некоторые записи не на русском. Родители много мотались по Европе в поисках лучших врачей. И я бы уже убрала папки, если б в одной из них не нашла свидетельство о рождении, выданное двадцать два с лишним года назад. Но оно не на мое имя.

Марич прав, и я приемный ребенок? Но месяц и дата рождения не совпадают.

С этим ладно.

Больше всего меня напрягает то, что первым бросилось в глаза еще у сейфа. В самой верхней папке.

Распечатанная электронная переписка на английском, из которой слова «нетрадиционно», «опасно» и «будет стоить дороже» отпечатываются у меня в голове.

И загранпаспорт с моей фотографией, но на чужое имя.

Я вижу его впервые…

Холодок ползет по позвоночнику. Мне больше не жарко. Совсем наоборот.

Я не понимаю, что это…

Руки дрожат так, что зажатые в них бумаги ходят ходуном.

Меня накрывает осознанием, что если полиция найдет это, то у них возникнут ко мне неприятные вопросы, на которые у меня нет ответа.

Господи.

Что происходит в моей жизни?

Мне всего двадцать два года, я ничего не знаю, я – филолог, а не мисс Марпл!

Мне страшно.

Трясущимися руками я запихиваю тонкие папки в сумку, радуясь, что сегодня я взяла шоппер, и в нем все умещается без проблем.

Я едва успеваю справиться, как с улицы раздается сигнал автомобильного клаксона.

Даже приглушенный стеклопакетом он так бьет по нервам, что я взвизгиваю, привлекая пристальное внимание Борзова.

– Все в порядке… Это просто от напряжения… – блею я в ответ на его вопросительный взгляд.

Выдыхая, оглядываюсь во двор, где паркуются две уже знакомые мне машины. Автомонстр Лютаева и мерс Марича.

– За мной, кажется, приехали, – говорю я не то Борзову, не то самой себе. А сердце у меня колотится, будто меня за чем-то застукали. Я ничего плохо не сделала, ни в чем не виновата, но надо мной словно повис дамоклов меч.

Я смотрю на то, как Макс и Саша приближаются к крыльцу и задаюсь нетривиальным вопросом: стоит ли мне рассказывать им о находке или же нет?

И когда Саша заходит в кабинет, у меня все еще нет решения.

– Ты как? – спрашивает меня Марич.

– Не очень, – откровенно признаюсь я, кивая заходящему следом за Сашей Максу. – И пить хочу…

Мне кажется, по моему голосу понятно, что я сперла документы из отцовского сейфа, хотя я понимаю, что это паранойя.

– Потерпи чуть-чуть, – успокаивает меня Саша в своей безэмоциональной манере. – В машине есть вода. Макс задаст тебе пару вопросов, и мы поедем домой.

Домой?

У меня нет дома.

Есть только недвижимость, но это не то же самое.

Борзов, обменявшись рукопожатием с Лютаевым, выходит, оставляя нас втроем. Саша встает за спинкой моего кресла, а Макс садится напротив, проверяя что-то в телефоне.

Закончив, он задумчиво достает сигарету из пачки и вертит ее в руках. Выглядит она так, будто Лютый проделывает это с ней не первый день. На нервах у меня обостряется внимание к мелочам, и сейчас я впервые замечаю у него на безымянном пальце тонкий ободок обручалки.

Интересно, что за женщину он себе выбрал?

Все ухищрения девчонок были впустую, а прошлым летом Макс еще точно не был женат. На него пускала слюни Смагина.

– Анастасия, – низкий голос, заставляя меня вздрогнуть, врывается в мои мысли. Я так неврастеничкой скоро стану. – Ключи были только у вас, у шофера и у домработницы?

– Да… – отвечаю, чувствуя неловкость от того, что в мыслях полезла в его личную жизнь.

– У водителя ключи только от ворот, гаража и сарая. Брелока, чтобы снять сигнализацию у него нет. Так что, даже если сняли дубликат с его ключей, этого недостаточно. Хотя с его слов, это невозможно. Ваши ключи висят на той же связке, что и его личные, и он никогда не оставляет их без присмотра.

– А у домработницы… – сглатываю я.

Я не верю, что эти люди осознанно нам навредили, если только их обманули или ввели в заблуждение, обокрали…

– Ее нет в городе, ее отпустили еще ваши родители. Дали недельный отпуск, поскольку собирались оставаться в городе. И она уехала сразу после похорон. Думаю, она понимает, что ее услуги больше не нужны. Пока не можем до нее дозвониться, но это дело времени.

И тут я вспоминаю, что ключи домработницы отдал мне Игорь Михайлович в день возвращения, и все это время я пользовалась ими. И я сообщаю об этом Лютаеву.

– В отличие от твоей квартиры, здесь следов взлома нет. У тебя только одна связка?

– У меня есть запасная в городской квартире, а прежняя сейчас дома. То есть у Саши.. у Александра Николаевича…

– По дороге домой проедем через твою квартиру, проверим, – отзывается Марич.

– Хорошо, – кивает Макс, хотя по его тону понятно, что ничего хорошего он не видит.

– А вы нашли что-нибудь на камерах из соседнего подъезда? – с замиранием сердца спрашиваю я.

– Нашли, но видно очень плохо. Пришлось попросить о помощи, – морщится Лютаев. – Дорогой спец, но раз бабки не проблема…

– Не проблема, – подтверждает Саша. – О ком речь?

– Не поверишь, – усмехается Макс. – Дочь Долецкого взялась.

– Она вроде вышла замуж, – удивляется Марич.

– И замуж вышла и на работу к Коробову. Пока стажер, поэтому иногда берет заказы.

– Ладно. Если мы больше не нужны, то мы поедем. Забирай своих мы все закроем. Опечатывать же не будут?

– Нет, не будут, – поднимается Макс. – Я тоже поеду. За женой надо.

– Скоро? – непонятно спрашивает Марич.

– Через месяц, – вздыхает тот и запихивает сигарету обратно в пачку.

Он выходит, а Саша разворачивает крутящееся кресло к себе.

– Ты похожа на тень, что-то случилось? – хмурится он.

Можно подумать, что того, что ему известно, недостаточно, чтобы выглядеть паршиво. Во мне борются желание рассказать ему про находку и страх. Я помню, как в день похорон Саша что-то делал в кабинете отца. Он открывал сейф. Или искал что-то, или положил… Не исключено, что он видел то, что сейчас у меня в сумке. И ничего мне не сказал.

– Просто устала, – проигрываю я страху.

Надо все изучить и обдумать. Рассказать Маричу я еще успею.

По пути мы притормаживаем возле моего дома, и Борзов, ехавший за нами на своей машине, отправляется ко мне, потому что у меня нет никакого желания туда заходить. Ключи он мне так и не отдал, так что просто интересуется, где искать.

Возвращается Никита со связкой, которая лежала там, где ей и положено.

Мистика.

А вот дома, когда я оказываюсь в своей спальне, обнаруживаю, что в кармашке рюкзачка, с которым я прилетела, ключей с брелоком-сердечком нет.