Текст книги "Деспот (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22

Кое-как запихнув в себя ужин, я возвращаюсь в спальню.

Марич уехал опять по делам, и я предоставлена сама себе. В доме кроме меня, Борзова и еще одного охранника, никого нет. Анна уже ушла, и кругом стоит неестественная тишина.

Хоть бы какой-нибудь питомец в доме был. Я больше люблю кошек, но сейчас бы обрадовалась и собачьему лаю.

Горько хмыкаю. Тут я теперь в качестве питомца.

Домашней болонки.

Надо же, как меня задели слова Марича. Наверно, потому что в них много правды. Правды, которая мне глаза колет. Слов Саша не выбирает.

Итак, у меня много дел.

Начать я решаю с насущного.

Папки, найденные в сейфе отца, хоть и манят, но важнее наконец разобраться с наследованием. Однако, если бы я сама подавала документы нотариусу, я бы уже знала, кто кроме меня может рассчитывать на наследство, но этим занимаются Сашины люди.

Опять кто-то все делает за меня.

И да. Если так и будет продолжаться, это плохо кончится.

Я надеваю наушники и включаю музыку в них на полную громкость. Нужно заглушить эту тишину, она слишком напоминает мне о ночи в доме родителей после моего возвращения.

Прочитав все, что накачала, я подвожу итоги. Если завещания нет, то помимо меня в очереди на наследство тетя Оля, папина сестра. Наравне с ней – его брат, с которым папа не поддерживал отношений, и мамина племянница, живущая в Польше уже почти лет двадцать. Такая вот недлинная цепочка.

Все странно.

Я слабо представляю себе тетю Олю, устраивающую все эти ужасные вещи, вроде штуки с дротиками, спицами в матрасе и надписями на стене. Можно, конечно, кого-то нанять, но даже я понимаю, какой это риск. Ну и вообще это не очень похоже на тетю.

Она женщина эмоциональная, подверженная перепадам настроения, в ее духе было бы столкнуть кого-то из окна или огреть чем-то тяжелым. Хладнокровно планировать покушение и запугивать человека, которого практически вырастил своими руками… Не верю.

Большую часть детства я провела с ней. Мама часто болела, подолгу лечилась заграницей. Нянькам она не доверяла, считая, что наемный работник не будет следить за ребенком со всем усердием.

Тетя Оля? Бред какой! Я схожу с ума. Нет, это невозможно. А тяжелый характер, не делает человека преступником.

Однако она изменилась за то время, что меня не было. И между ней и Маричем какая-то кошка пробежала. Что-то тут все равно не так. Знать бы что…

Но если папину сестру я знаю, то про остальных я такого сказать не могу.

Про брата отец и слышать не желал, я знаю только его имя – Сергей. Понятия не имею, кто он и жив ли вообще.

С племянницей мама отношения все-таки поддерживала. Они изредка созванивались по праздникам. Кажется, ее зовут Любовь. Одно время она собиралась нас навестить, но потом какие-то ее дела пошли плохо, и все планы отложились.

Не знаю, что и думать.

Моими наследниками являются только папины сестра и брат.

Все совсем плохо.

Неужели это кто-то из них? Или есть еще кто-то, про кого я не знаю.

Разозлившись, я захлопываю крышку ноутбука и сдергиваю наушники. Теперь музыка меня раздражает. И как только звуки Вивальди стихают, я слышу, что звонит мой мобильник.

Тетя.

Похоже, дядя все-таки отправил ее ко мне обсуждать поминки. Я не хочу с ней разговаривать. Не сейчас. И в то же время мне стыдно за подозрения в ее адрес.

Немного помявшись, я все же решаюсь взять трубку.

– Алло.

– Настя? Настенька! Ты в порядке? – голос тети почти на грани истерики, она выбивает у меня почву из-под ног. Дурное предчувствие поднимает голову.

– Да… У меня все хорошо, если ты про дом, то мы обратились в полицию…

– Дом? Что случилось? И кто это мы? Опять Марич?

– Тетя, давайте не сейчас, – у меня начинает ломить виски.

– Одумайся. Пока не стало поздно. Мне все это не нравится. Сегодня меня попытались убить. Я уверена, что этот наезд не случайность…

– Наезд? Что за наезд? – все внутри обрывается.

– Меня только что чуть не сбила машина! – судя по голосу, тетя Оля очень напугана.

– Вы уверены?

– У нас во дворе не гоночный трек! Я уже немолода, мне много не надо! Я не козочка, в следующий раз могу и не увернуться!

– Господи… Вы не пострадали?

– Рука только… Упала я неудачно. Сейчас Сережа подъедет, отвезет меня в медпункт…

– Это ужасно, надеюсь, все обойдется.

От таких новостей меня ноги не держат, я тяжело оседаю на кровати.

– После поминок я уеду на дачу к подруге. Надо держаться подальше от Марича.

– Марича? А причем здесь он?

– Я уверена, это его рук дело! – снова переходит на повышенный тон тетя.

– Да зачем ему это?

– Бизнес, Настя. Ты у нас не от мира сего, но люди и за меньшее убивают.

– Так он уже забрал бизнес. Вы не знали? Остались какие-то формальности…

– Знаю, как не знать? Сережа рассказал. Но ты ведь еще можешь все оспорить.

– Если это так, то как в это вписываетесь вы?

– Я не оставляю надежды достучаться до тебя. А вдруг у меня получится? Сережа сигналит, я пошла. Настя, выныривай из своих облаков. Переезжай к нам, если не хочешь возвращаться к себе. Уноси ноги от Марича. Для него нет ничего святого…

Тетя отключается, оставляя меня в состоянии близком к панике.

Оно у меня в последнее время, как родное.

Вот сейчас мне бы не помешало то успокоительное, которое мне оставили. Отрубиться и не думать.

«Хочешь быть страусом – пожалуйста, так окружающим будет удобнее тебя иметь».

Нет, я больше не могу себе этого позволить, хотя сейчас эта тактика кажется мне как никогда привлекательной.

Что делать? Тетя Оля убеждена, что это покушение, и что оно дело рук Марича. На фоне того, что происходит последние четверо суток, про реальность угрозы я охотно ей верю…

Но Саша.

Он, конечно, жесткий человек. Чего стоит только то, как он поступил с Кастрыкиным и Смагиной. И репутацию я него соответствующая.

Причин я не знаю, но у них с тетей испорчены отношения. Может ли он быть замешан в этом? Или тетя просто переносит на него свой негатив из-за внутренних конфликтов?

За окном слышатся звуки открываемых ворот и шорох шин по гравию, которым засыпана дорожка к гаражу. Почему-то спрятавшись за занавеской, я выглядываю во двор. Так и есть. Саша вернулся. Он выходит из машины и поводит могучими плечами, расслабляясь. Чуть ослабляет галстук, скидывает пиджак и, забросив его на плечо, идет в дом.

Он явно уставший, но все равно выглядит опасным.

Черт.

Я ведь подозревала Марича в причастности к смерти родителей. И когда это прекратилось? Почему? Потому, что теперь он решает мои проблемы? Вероятность того, что Саша их и создал, по-прежнему высока.

Случай с Кастрыкиным, разумеется, сюда не вписывается, но у них с отцом Андрея, были какие-то терки, что-то не поделили, об этом я слышала от тогда еще жениха. Марич мог воспользоваться ситуацией, надавить на Бориса. Я же не знаю, какие условия выдвигает ему Марич, чтобы замять ситуацию…

В любом случае, стоит Саше рассказать о нападении на тетю, хотя бы чтобы посмотреть на его реакцию и надеяться, что я смогу что-то понять.

Только что-то не слышно скрипа ступеней на лестнице.

Марич не торопится подняться. За последние дни я уже привыкла, что, вернувшись домой, Саша сразу идет к себе принять душ. У него еще дела?

Накрутив себя, я не могу сидеть на месте. Устав мерить комнату шагами, я отправляюсь на поиски Марича. Внутри у меня будто работает обратный отсчет.

В столовой никого. В гостиной только Борзов.

Значит, стоит поискать в кабинете.

Подходя ближе, я опять становлюсь невольным шпионом. Я слышу Сашин голос. Один, но это не похоже на монолог. Скорее всего, он разговаривает по телефону.

Что ж, если двери не закрыты, то человеку скрывать нечего. Так?

И я останавливаю себя прямо за дверью. Прислонившись к стене, я пытаюсь уловить, о чем речь:

– … заботиться об алиби, я сказал! … Нет, продолжай приглядывать. … путается под ногами… Пусть поймет, что это чревато! Иначе я пойду на крайние меры!

Глава 23

Наверное, я все неправильно понимаю.

Убеждаю себя, что это не то, чем кажется, но в голову лезут мысли о том, что кто-то же забрал мои ключи из комнаты…

Холодок ползет по позвоночнику.

Получается, я никому не могу доверять?

Телефонный разговор в кабинете прекращается, и я, чтобы не выдать своего подслушивания, отхожу на несколько шагов и возвращаюсь, нарочито громко цокая крохотными каблучками домашних туфелек.

Смагина над ними раньше смеялась. И надо мной за любовь к таким штучкам, называя меня «Блондинкой в законе». А поди ж ты каблуки на тапочках пригодились.

Так и не придумав, как себя вести, решаю действовать по обстоятельствам.

Заглядываю в кабинет. Кресло за письменным столом пустует, если не считать покоящегося на его спинке галстука. Марич же сидит в глубине кабинета на низком диване, вытянув ноги и запрокинув голову. Глаза его закрыты, но непохоже, что он отдыхает. Скорее, судя про пролегшей между бровей суровой складке, напряженно размышляет.

Не знаю, с чего начать разговор, мы ведь сегодня уже и виделись, и здоровались, я просто захожу и усаживаюсь на краешек кресла рядом с Сашей, почти касаясь его бедра своим коленом.

Это заставляет его обратить на внимание на мое появление. Посмотрев на меня, он хмурится еще больше.

– Что с лицом? Новые проблемы?

Молча киваю. Разглядываю красивый мужественный лик. Он, правда, не в курсе или притворяется?

– Выкладывай, – требует он, со стуком отставляя на стеклянный журнальный столик широкий низкий стакан с янтарной жидкостью, который держал в руке.

– Звонила тетя Оля, – начинаю я, внимательно следя за выражением на лице Саши. – Она считает, что ее пытались убить. Сбить машиной.

– Где?

– Сегодня возле их дома.

Какая-то эмоция все же проявляется на лице Марича, но я не могу разобрать ее происхождение. Ближе всего, пожалуй, к недоумению.

– Не самое удачное место для покушения таким способом, – задумчиво проговаривает Саша, а меня подмывает спросить: «А тебе известно, где это делать лучше всего? Есть опыт?».

Или это он недоволен услугами киллера?

– Да, с родителями вышло надежнее, – холодно подтверждаю я.

– Настя, твой отец был многим поперек горла, – вздохнув, объясняет Марич, вызывая у меня желание уточнить, был ли он сам в их числе. – На него реально могли покушаться. В его смерти именно несчастный случай подозрителен, в то время, как Ольга Федоровна… – Саша морщится.

– Что? – подаюсь я вперед.

– Прости, если я опять задену твои родственные чувства, но она хоть и лицемерная заноза, но ее смерть, как, собственно, и ее жизнь, никому не нужны. За каким чертом на нее покушаться?

– За тем же, зачем и на меня, – напоминаю я. – Она тоже наследница родителей.

– Пока ты жива, не осуждена за убийство родителей, наследство ей не светит. Детей у нее нет. Ее единственный наследник – ее муж, которому совершенно необязательно ее убивать, чтобы пользоваться ее деньгами, что он и делает все эти годы.

Меня коробит от слов Марича. Да, я много не знаю, но дядя Сережа всегда был на глазах, я видела, как он упорно работает, выкладывается… Не все родились с серебряной ложкой во рту, хоть и не мне об этом говорить.

– Ты хочешь сказать, этот наезд – случайность? – в лоб спрашиваю я.

– Понятия не имею, но учту, и Максу передам. Может, это окажется полезным для спецов «Лютика».

– А что с моими ключами? – не отстаю я, чувствуя себя крайне назойливой, но, похоже, пришло время наступить на горло чувству такта.

Когда я обнаружила, что связки нет, я успела сообщить об этом Саше до его отъезда. Он пообещал во всем разобраться. Не так уж много вариантов, кто мог взять ключи из моей спальни в охраняемом доме. Саша – один из кандидатов.

– Это сделала Сати, – огорошивает меня Марич.

Сати? В круговерти последних событий я уже про нее забыла.

– Зачем ей это?

– Пока не знаю, не можем ее найти. Но я обязательно это выясню.

У меня в голове не укладывается. Нет, я охотно верю, что Сати не питает ко мне теплых чувств. Тут у меня никаких иллюзий нет. Более того, она вполне способна подстроить какую-нибудь гадость или навредить, но зачем ей мои ключи? Она-то никакого отношения к моему наследству не имеет!

– Она решила насолить мне за то, что ты ее выгнал?

– Я не выгнал. Я разорвал контракт с ней, – отвечает равнодушно Саша, хотя я, хоть убей, не вижу никакой разницы. – Она нарушила правила.

Меня неожиданно злят последние слова Марича. То есть, если бы Сати их не нарушила, она бы оставалась здесь? Дожидалась бы пока мой договор с Сашей истечет?

– У тебя все отношения контрактные? – не сдержавшись, спрашиваю я. – А если я нарушу правила? Тоже выставишь?

Марич заглядывает своими черными непроницаемыми глаза мне в душу.

– И много правил я тебе озвучил? – усмехается он.

Только одно. Не спать с Андреем, но теперь мне это и в голову не придет. Но я все равно не могу не злиться. Слишком много всего смешалось. И страх, и недоверие, и желание хоть в ком-то найти опору, и …

– И как это ты сдержался? – фыркаю я, отчетливо ощущаю, что почти нарываюсь, но Марич вполне благосклонно воспринимает мои эмоциональные всплески.

– А я не сдерживался. Зачем тебе правила? Ты такая хорошая, правильная, домашняя девочка. Сама себе их придумаешь и будешь соблюдать.

Со слов Саши выходит, будто я весьма скучная и пресная особа.

– И зачем же тебе такая? – осмелев, спрашиваю я, почувствовав безнаказанность.

– Я тебя хочу именно такую, – откровенно отвечает Марич.

Я тут же заливаюсь румянцем от этих слов, что вызывает у Саши довольную улыбку. Ему определенно нравится меня смущать. Что есть, то есть.

– А знаешь, когда я тебя захотел? Ты ведь меня сама спровоцировала.

Глава 24

– Я? – поражаюсь до глубины души. – Каким образом?

– Самым, что ни на есть женским. И очень меня этим удивила, – усмехается Марич, а я напрягаюсь. И узнать хочется, и почему-то я догадываюсь, что мне не понравится то, что я услышу.

– Похоже, я сама себя удивила…

– На дне рождения Дмитрия. Помнишь? Лето, жара, ненапряжное празднование, сумерки, ты еще отрубилась в шезлонге и обгорела.

До меня доходит, о чем говорит Саша, и я вспыхиваю, как маков цвет!

Я не знала, что он заметил!

Я и сама старалась не вспоминать.

Это слишком стыдно и неловко.

Август выдается действительно жарким, удушающим настолько, что даже думать о том, чтобы лишний раз выходить из комнаты с кондиционером, не хочется.

Моря у нас нет, а речной пляж далеко, пока обратно доберешься, снова мокрый как мышь.

Единственное спасение бассейн.

Вот отец и не захотел задыхаться в ресторане. Даже в самом крутом из них внутри – душно, а на веранде еще и влажно так, что речи о том, чтобы есть и выпивать, не идет.

К тому же, почти все, кого бы он мог пригласить, разлетелись подальше от адского пекла куда-нибудь на острова. Да и дата не круглая, можно не заморачиваться.

В общем отмечать решили в загородном доме. Гостей было мало: тетя с дядей и парочка папиных партнеров, заехавший поздравить его дежурными презентами вроде бутылки коллекционного виски или очередной дорогущей ручки, из тех, что любит Марич.

От тоже приехал. Одним из последних, видимо, не собираясь задерживаться, но после душного дня решил себе не отказывать в удовольствии разок окунуться в бассейне.

Я этого ничего не знала.

Весь день я отсиживалась в комнате, завидуя тем, кто плещется в воде, потому что выходить на палящее солнце с моей кожей – это чистое самоубийство.

Правда, то, что я выползла уже около пяти, меня тоже не спасло, но об этом я узнала на следующий день.

А пока наплававшись вдоволь до изнеможения, я отключилась в шезлонге. Меня так разморило, что проснулась я уже в темноте от плеска воды. Кто-то вылез из бассейна.

Я решила, что мне тоже не помешает остудить слишком горячую кожу перед тем, как все-таки впихнуть в себя кусок праздничного торта и отправиться спать.

Сделав небольшой заплыв на пару кругов, я отправилась в летний душ, установленный за перегородкой чуть дальше, и замерла.

Я отчетливо осознавала, что то, что я делаю, называется подглядыванием, но не могла отвести глаз.

Совершенное мужское тело под струями воды буквально гипнотизировало меня. Я впервые нашла красивым подобное. Прежде, я, конечно, отмечала, если парень хорошо сложен, но, кажется, именно с этого момента я стала не просто обращать на это внимание. Это стало пунктиком. Из-за этой спины, бугрящейся мускулами, из-за мышц жгутами, обвивающими ребра…

В ушах зашумело от адреналина из-за того, что меня могут застукать в этих кустах.

Время словно замедлилось.

А еще во мне проснулось какое-то непонятно чувство.

В тусклом свете садового фонаря я откровенно пожирала глазами крепкие мужские ягодицы, по которым стекала вода, талию, переходящую в узкие бедра.

Во рту сохло, мной овладевало странное томление, особенно при взгляде на спину. Почему-то она волновала меня больше всего. Представлялось, каково это – гладить ее, прижиматься к ней.

А когда мужчина развернулся под струями ко мне лицом…

Я, сгорая от стыда, разглядывала все: и широкую грудь с плоскими маленькими сосками, и живот с кубиками пресса. Дорожка темных волос, спускающаяся вниз от пупка, приковывала мое внимание. Тень, падающая от перекладин перегородки, скрывает от меня мужское естество, оставляя взгляду лишь поросль над ним.

И она отчего-то вызывала у меня особенный трепет.

Меня пронзило острое желание слизнуть воду, скатывающуюся вдоль волос.

Эта дикая мысль так напугала меня, что я покачнулась и, кажется, сломала ветку куста или наступила на что-то. Я не поняла, но раздавшийся треск показался мне оглушительным, и я сбежала…

– Я…

Честно говоря, я не знаю, что сказать. Это очень стыдно, что я тайком подглядывала за ним. Весь следующий день, стоило мне взглянуть на Сашу, и я безудержно краснела. Это не было заметно только потому, что я изрядно обгорела.

Подозреваю, что и сейчас я ярко малинового цвета до самых корней волос.

– Ты знал, что я там, и нечего не сказал, – пытаюсь я возмутиться, но мне мешает смущение.

– Я хотел осадить тебя сразу, но потом… Мне понравилось. Ты долго стояла. Я уже намылся на месяц вперед, а ты все не уходила. Даже, когда я решил показать тебе чуть больше.

Разнервничавшись, я прокусываю губу до крови. Слизнув выступившую капельку, я все-таки спрашиваю:

– Этим я тебя спровоцировала, этого оказалось достаточно?

– Да. С утра я, конечно, проверил твою реакцию и убедился, что в тебе проснулась женщина. И эта женщина находила меня привлекательным.

Я снова вспоминаю тот момент в дверях отцовского кабинета.

– Так что, Настя, если отбросить весь антураж наших с тобой взаимоотношений, ты меня хочешь. И давно.

Глава 25

Марич поднимается с дивана и направляется к дверям. Оправившись от неловкости за тот поступок, я закипаю от самоуверенности его слов, и иду за ним вслед, чтобы… не знаю… донести до него, что он не прав?

– И этого оказалось достаточно? – повторяю я свой вопрос, но уже не растерянно, а с возмущением.

– Да, – снова отвечает Саша, не оборачиваясь.

Он поднимается по лестнице на второй этаж, и я как привязанная следую за ним.

– А если ты ошибся? – мелко цокая каблучками домашних туфель, иду я за ним в сторону спальни. – А если ты не угадал, и я тебя… не хочу?

– Вряд ли, – Саша с усмешкой пропускает меня в комнату и заходит следом. Дверь мягко закрывается за его спиной.

Я не перестаю преследовать его по комнате.

– У меня и мыслей таких не было! – пытаюсь я достучаться до него, будто это возможно.

Он непрошибаем.

Уверен в собственной непогрешимости.

– Зато сейчас есть.

И как ни в чем не бывало, после этого заявления, расстегивает рубашку.

Глаза мои округляются, когда, сняв ее, Марич делает плавный шаг ко мне.

– А чтобы у тебя совсем сомнений не осталось…

Сильная рука властным движением притягивает меня к мужскому телу, от которого пышет жаром, словно внутри Саши нить накаливания.

И я, наконец, понимаю, что я в ловушке. Причем сама сунулась в мышеловку.

Медленно, очень медленно, будто позволяя мне сбежать или отвернуться, он склоняется ко мне, но я… ничего не делаю, чтобы избежать поцелуя. Я его жду. И он случается.

Глубокий, неторопливый, тягучий. Собственнический.

Забирающий мое дыхание.

Я ничего не могу с собой поделать и отвечаю на него. Сначала робко, а потом…

Я льну к Саше, хватаюсь за него.

Он такой большой, сильный…

Его уверенная ладонь довольно быстро переходит от невинных поглаживаний поясницы к тисканью попки. Мне нравится, как он сжимает ее. От этого сердце сначала заходится в бешеном стуке, а потом обрывается и ухает вниз, когда Сашины пальцы ныряют под резинку домашних шорт, под резинку трусиков.

Я не понимаю, в какой момент я обхватываю Марича за шею и, встав на цыпочки, тянусь к его губам, чтобы было удобнее целоваться. Прямо сейчас нет никого важнее его и забравшейся под футболку руки.

Все просто.

Я знаю, что он сделает мне хорошо. Женская сущность, уже вкусившая смелых ласк, одобряет все, что происходит. Требовательно ждет. Все мои морально-этические принципы отходят на задний план, а на переднем остается только матерое тело, в которое я вжимаюсь, словно стараюсь сохранить это ощущение сильного мужчины рядом.

В мыслях кисель. Поцелуй не прекращается, и голова начинает кружиться, и кажется, чтобы вдохнуть, нужно целовать еще сильнее.

Саша не очень церемонится, чуть повернув меня, он добирается до моей девочки, но меня все устраивает. Я инстинктивно расставляю ноги шире, чтобы ему было удобнее раздвинуть мои складочки и добраться до клитора.

Ощутив, что там уже влажно, Саша с шумом втягивает воздух.

Оторвавшись от моих губ, он заглядывает в мои глаза своими невозможными черными. А у меня все плывет.

Саша поглаживает подушечкой горошинку, и меня захватывает лихорадка.

Марич медленно теснит меня к кровати, но не выдерживает и подхватывает на руки. Два шага, и я лежу на мягком. Одно движение, и футболка с меня сдернута, а разгоряченную кожу холодит атласное покрывало.

Саша нависает надо мной, разглядывая меня, а я не знаю, что делать с руками, и они безвольно лежат на постели. Зато Марич в курсе, для чего нужны руки. И не только они.

Грубоватые ладони проходятся по телу от ключиц к животу, очерчивая мои изгибы, а мне хочется, чтобы он накрыл меня своим телом, придавил, мне не хватает его мощи.

Влажные поцелуи достаются словно пронизанной оголенными нервами коже возле пупка, над резинкой шортиков, которую Саша тянет вниз вместе с трусиками.

И, о да, лишив меня последних вещичек, он догоняет меня в раздетости и ложится рядом, подминая под себя. Я чувствую его вес, его запах, его дыхание, и внизу живота начинает тянуть. Будто читая меня как открытую книгу, Саша возвращается к нескромным ласкам руками моей девочки, и как я ни пытаюсь сдержаться, природа берет свое.

Бедра раскрываются шире, позволяя пальцам, скользя, легко поглаживать вход в киску и затем с нажимом проводить по клитору. Бесстыдно толкаюсь навстречу рукам, выгибаюсь, постанываю, извиваюсь под Сашей, смотрю на него с мольбой.

И он снисходит к моей жажде.

Слегка приласкав губами мои соски, вынуждая меня еще больше напрячься, Саша языком проводит дорожку до лобка и, устроившись между моих бедер, целует меня там, дразня языком, доводя до исступления.

Я бессвязно шепчу:

– Саша… Саша…

И Марич втягивает в рот клитор, заставляя меня рассыпаться на песчинки.