Текст книги "Деспот (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 31

Просыпаюсь с тяжелой головой.

Еще не рассвело, но небо за окном уже светлеет.

Комната погружена в сумерки.

Марич сидит в кресле, в руках у него планшет, голубоватый свет которого подсвечивает его щетину.

– Я хочу знать все, – ломким голосом требую я.

Саша поднимает на меня глаза:

– Всего не знаю даже я.

– Хватит прикидываться. Тебе известно более, чем достаточно, – мой голос похож на карканье. Сорвала вчера во время истерики, наверное.

Марич откладывает планшет, и его лицо накрывает тень.

Так даже лучше.

– Я не был уверен, но около года назад я кое-что заподозрил, – негромко говорит он, но его слова падают на меня тяжеленными камнями. – Точнее, то, что ты приемная дочь, для меня было очевидным с самого начала, но в этом не было ничего странного. Даже не зная диагноз жены Суворова, я догадывался, что выносить и родить ей было не по силам. Удивлялся только, что они не прибегли к суррогатному материнству. Уже тогда мне и в голову не приходило, что они могли кого-то принять в семью из благородных порывов. С другой стороны, в этом не было ничего подозрительного. Кругом полно приемных детей, например, я. Больше только семей, где дети рождены от другого мужчины.

Марич приемный? Не знала.

Да я, собственно, ничего о нем не знаю.

– И все же ты засомневался, – подталкиваю я его к дальнейшему разговору.

– Дмитрий проболтался. Не то чтобы открыто, но он посоветовал нечто подобное одному из наших партнеров, чья дочь страдает от острой сердечной недостаточности. Как я уже говорил, к тому времени я уже не испытывал иллюзий в отношении твоего «отца» и довольно быстро сопоставил некоторые факты.

– Уже поссорились? – равнодушно спросила я, но мне было плевать. Я задала вопрос только чтобы не дать паузе затянуться.

– Это не имеет отношения к тебе, – отклонил мой вопрос Марич.

– Ты сопоставил, понял и промолчал, – подвела я итог. – Действительно. Какое тебе дело до комнатной болонки. Или, точнее, дворняжки.

– Я не знал диагноз Суворовой. Я не медик и не биолог. Речь вполне могла идти о пересадке костного мозга. Тебе бы это ничем не угрожало. К тому же могу гарантировать, что ты бы мне не поверила, а доказательств у меня не было. Ты же до последнего не верила, что приемная.

– Как гладко, – кривлюсь я.

В словах Саши есть здравое зерно, но это семя доверия не приживается на почве, залитой ядом лжи.

Марич игнорирует мой сарказм:

– Окончательно я понял, что тебе угрожает не просто неприятная медицинская процедура, а нечто посерьезнее незадолго до твоего возвращения. Услышал обрывок телефонного разговора Дмитрия. Он орал в трубку, что им нужно ускориться. Жена готова к пересадке, а донор удачно возвращается в день твоего прилета. Что все можно будет устроить по дороге из аэропорта. А потом представить, как аварию.

Это уже не камни, это валуны, катящиеся на меня с горы. Они давят меня.

Сухими глазами я смотрю в потолок.

Удачно. Наверное, после «аварии» родители бы дали добро на использование органов для донорства, а то, что я еще жива, это мелочи. Да и скрыть кому пересадили тоже не слишком большая проблема. А "маму" в больнице всегда можно объяснить тяжелым ударом от потери.

Уверена, все было продумано в деталях. Отец любил планирование.

– Долгое время меня сбивало с толку, почему они тянули, – задумчиво проговорил Марич.

– После последней операции, наступило что-то вроде ремиссии. Не хотели рисковать лишний раз, наверное. У мамы была аллергия на очень многие препараты. Видимо, ситуация ухудшилась.

Меня корежило от того, что я по-прежнему про себя их называю «отец» и «мать». Какое слово можно подобрать для этих людей?

– После похорон я заглянул в сейф Суворова и нашел там то же, что и ты. Макс сейчас занимается этой клиникой и еще кое-каким вопросом. Сложности в том, что головной офис не в России, но думаю, Лютый справится, у него есть солидные друзья.

А мне все не давала покоя одна мысль.

– Ты знал, что я не доеду до дома и ничего не сделал. Тебе настолько на всех плевать?

– Откуда ты знаешь, что я ничего не сделал? – ровно ответил Марич. – Но Суворовы сдохли, и туда им и дорога.

– Спаситель, – выплевываю я. – Какое благородство.

– Я с самого начала говорил тебе, что рыцарь из меня хреновый, Настя.

– Это уже я поняла. Тебе же пришло в голову шантажировать меня постелью после всего того, что ты обо мне узнал.

Саша поднялся из кресла, подошел к постели и навис надо мной:

– Уверена?

– Уверена. А как еще это расценить?

– Я не собирался тебе ничего рассказывать про это донорство. Это не имело смысла. Меня просто бесило, как ты убиваешься по этим тварям.

– Так бесился, что решил трахнуть? – вызверилась я.

– Это не связано.

– Не хочу тебя видеть, – шиплю я в ненавистное лицо.

Марич, тяжело на меня посмотрев, выходит из комнаты и тихо прикрывает за собой дверь.

Мне кажется, хуже уже и быть не может.

Остается только выяснить, кто хочет меня убить, и я навсегда уеду из этого проклятого города.

Глава 32

Сна ни в одном глазу.

Выспалась благодаря лекарствам, и теперь ворочаюсь на нагретых простынях, наблюдая за светлеющим небом за окном.

Мне так нужна хотя бы какая-то надежда, что, как в детстве, загадываю, что если увижу рассвет, то день будет хорошим.

И, естественно, упускаю момент восхода.

Похоже, все против меня.

Поняв, что лежать в постели и дальше бессмысленно, я иду в душ. Я мечтаю о пустоте в голове, но, увы, мысли все время возвращаются к разговору с Маричем, выдирая из нашего диалога то одну фразу, то другую.

«Суворовы сдохли, и туда им и дорога».

Мило, что Марич отделяет меня от моей приемной семьи.

«Откуда ты знаешь, что я ничего не сделал?»

Означает ли это, что я была права в своих подозрениях, и он имеет отношение к смерти родителей?

О! Я далека от того, чтобы поверить, что он сделал бы это ради меня.

Скорее, дело в бизнесе.

Я осознанно отмахиваюсь от воспоминаний о том, как Марич заслонил меня от дротиков. Это могли быть инстинкты, к тому же в тот момент я еще не расплатилась по нашей сделке. А может, я нужна ему еще для чего-то…

Сейчас все в Саше рисуется мне в черных тонах, и я не разбираю, где реальность, а где мои эмоции. Однако думать, что Марич лучше, чем я о нем думаю, поводов нет. Да он и сам не отрицает.

Но я не понимаю. Если все так, и авария – его рук дело, зачем он помогает с расследованием? Лютаева подключил.

Или это для того, чтобы первым узнать о возможных уликах и устранить их?

Следователя вот придержали. Сегодня восьмой день со дня гибели семьи, а со мной до сих пор следственные органы не побеседовали. Это чтобы я лишнего не сболтнула?

Рассказывать следователю о найденных в сейфе документах я определенно не стану, во-первых, информация точно утечет и меня будут полоскать во всех СМИ, а во-вторых, я стану главной подозреваемой, и то, что меня в стране не было, меня не спасет. Деньги есть, нашла исполнителя… Мотив у меня – весомее некуда – выжить. И потенциальное наследство маячит на горизонте.

Еще и месть могут приплести.

Никому ненужная сиротка устроила аварию и осталась в шоколаде.

Тетя, вроде бы, обо мне по-прежнему беспокоится, но я уже ко всему отношусь с подозрением.

Может, и зря.

Возможно, у нее просто сказывается семейная тяга Суворовых к контролю. Тетя Оля даже дяде Сереже звонит несколько раз, пока он едет с работы.

Кстати, с моей стороны действительно некрасиво, что я не поинтересовалась ее состоянием, но пишу я ей, выйдя из душа, вовсе не из чувства вины.

Вчера оно сдохло в корчах.

Я хочу завтра поговорить с тетей Олей после поминок и попробовать понять, была ли она в курсе планов на меня. Даже не знаю, зачем мне это нужно. Это ведь ничего не изменит. Но я все равно постараюсь узнать.

Я отправляю нейтральное сообщение. Справляюсь о здоровье тети, а внутри сжимаюсь в предчувствии истеричных упреков. Сейчас я в том состоянии, когда меня выбьет из колеи любая мелочь, но тетя внезапно настроена миролюбиво.

Пишет, что все неплохо, и даже присылает фотку руки, вроде выглядит нестрашно.

«Настя, ты уж меня извини, я завтра на кладбище с тобой не поеду. У меня осмотр у врача как раз. Приеду сразу на поминки. Хорошо?»

«Да, теть Оль, конечно. Поправляйтесь».

Я вспоминаю, что до того, как узнала всю правду, я собиралась съездить на кладбище. А сейчас я уже не уверена, что есть ради чего это делать.

Дверь в спальню открывается, на пороге Марич.

Если бы я хотела придраться, я бы сказала, что он хреново выглядит, но это не совсем верно. Саша выглядит невыспавшимся, усталым и… напряженным.

– Нашли Сати.

Что? Сати? Зачем? Какое мне до нее дело?

Бестолково смотрю на Марича.

Ах, да… Ключи, которые она у меня украла. Столько всего происходит, что отдельные пазлы из картины выпадают у меня из памяти.

– И что она говорит? – равнодушно спрашиваю я.

– Она в больнице с сотрясением. Я к ней собираюсь. Ты поедешь?

В груди неожиданно вспыхивает злость. Зачем он поедет? Пожалеть ее? Почему не пошлет человека Лютого? Борзова, в конце концов? Она наверняка даже с синяками пол глазами и в больничной одежде будет выглядеть как топ-модель.

– Поеду, – рублю я.

Это напряжение, которое в нем чувствуется, это переживания за бывшую любовницу? Разглядываю Сашино лицо: то ли я в нем так и не разобралась, то ли он настолько владеет собой, но я ничего не понимаю.

– Ты меня в чем-то обвиняешь? – спрашивает Марич, неправильно интерпретировав мой взгляд.

Я поднимаюсь с постели, на которой сидела по-турецки во время разговора с тетей, и медленно подхожу к нему. На мне только короткий шелковый халатик, ворот которого разъезжается, стоит чуть повести плечом.

Встав напротив Саши так близко, что между нами остается лишь пара сантиметров, я провожу ладонью по его щеке. Побрился.

Марич смотрит выжидающе. С подозрением.

Тянусь к нему, вставая на цыпочки, и прижимаюсь к его губам своими.

Лишь на мгновенье.

– А ты бы хотел, чтобы я вела себя так? – поднимаю бровь.

Этому я научилась у него.

– Да, – отвечает он.

– Этого не будет, – говорю ему в лицо.

– Я переживу, – получаю в ответ вместе с тисками его рук, сомкнувшимися на моей талии.

Саша склоняется ко мне, и я вздергиваю подбородок, готовясь отразить атаку, когда он начнет меня целовать, но Марич лишь смотрит мне в лицо своими невозможными пустыми черными глазами, заставляя мое сердце останавливаться.

– После завтрака выезжаем.

Глава 33

Я могла бы отказаться ехать в одной машине с Маричем и присоединиться к Борзову, который следует за нами, но мне показалось, что это будет по-детски.

Нет.

Вру.

Я села в мерседес, чтобы Саша видел мое лицо, мое отношение к нему.

Хотя я и сама с трудом могу определить, что чувствую. Ядовитый клубок из недоверия, сомнений, разбитых иллюзий и задавленного влечения.

Слишком сложно для меня сейчас.

Не разгрести.

Что думает Марич, глядя на меня, я не знаю. Однако мои опухшие красные глаза его явно нервируют.

И чем дольше я барахтаюсь в болоте переживаний, тем сильнее себя накручиваю. Пожалуй, мне не помешал еще один укольчик того чудодейственного средства, который выключает все чувства.

Я всю дорогу до больницы то покрываюсь ледяным панцирем изнутри, то он трескается раня меня осколками. То смотрю на Сашу и не понимаю, как мне это пережить, то безучастно разглядываю в окно проезжающие машины.

На парковке Марич выходит первым и предлагает мне руку, но я ее игнорирую. Это не бунт, я просто не знаю, как реагировать на Сашу, после утреннего ужасного открытия.

Когда он мне меня не поцеловал, я почувствовала боль.

Это такая дуэль.

Было похоже, что я сделала больно ему, а он мне.

Но это все мое воображение. Мне явно стоит найти специалиста, когда все закончится.

В больнице настроение портится еще больше. Ненавижу этот запах, он с детства меня преследует.

Марич и Борзов выясняют в регистратуре, куда нам идти, а я верчу головой, напоминая себе, что я сегодня не пациент.

Неожиданно в меня врезается какая-то женщина. На автомате извиняюсь, хотя не я виновница столкновения, но женщина в испуге шарахается от меня. И только секунду спустя я понимаю, что передо мной Смагина. В парике и водолазке под горло в такую сумасшедшую жару. С запозданием всплывают воспоминания о видео, просмотренном на телефоне Марича. Лена теперь лысая и с татуировкой.

На мгновение при взгляде на лицо бывшей подруги меня захлестывает ужас, жду, что она набросится на меня, но Смагина пятится, бормоча:

– Я не знала, что ты тут… Не хотела… Не собиралась…

Глазами она шарит в панике вокруг, и на меня почти не смотрит, а когда замечает Марича, срывается с места и выбегает из больницы.

Лене определенно качественно внушили, что приближаться ко мне ей не следует. Я смотрю ей в след, успокаивая сердцебиение. Вроде бы все в порядке, но руки противно липкие и под волосами на шее будто наждачкой провели…

– Нам в хирургию, это другой корпус. Второй этаж, – возвращается ко мне Саша. Посмотрев на меня, он хмурится. – Все в порядке?

– Да, – холодно отвечаю я. – Идем.

Борзов, которому не оставляют время на перекур, засовывает сигарету обратно в пачку и тащится за нами. Ответственный какой. Вряд ли на нас здесь нападут. Мог бы остаться и покурить.

Превозмогая отвращение к больничным стенам, поднимаюсь по лестнице.

А неплохо у нас устраиваются воровки ключей.

Палата отличная. Двухместная. Вторая койка пустует.

Я испытываю иррациональную злость. Нервы совсем ни к черту. Это, конечно, не удивительно, но мне от этого не легче.

К моей досаде у Сати нет даже синяков под глазами, только повязка. Без трехслойного трендового макияжа бывшая любовница Саши выглядит моложе и беззащитнее, отчего у меня все внутри сжимается.

Я не хочу, чтобы Марич видел ее такой. Истинное лицо Сати не это, а то с которым она велела мне ни на что не рассчитывать.

Саша зашел первым, и взгляд Сати загорается безумной надеждой, заставляющей меня скрипеть зубами, но потом она замечает меня, и блеск в ее глазах тухнет.

Увлеченная разглядыванием этой мизансцены я упускаю начало разговора, включаюсь только когда Борзов предлагает мне стул.

Саша нависает над постелью Сати, а она дрожащим голосом ему исповедуется.

То, что я слышу, вызывает у меня бездну недоумения.

Нет, мотивы Сати мне понятны, но вся ситуация в целом – нет.

– И она сказала, чтобы я принесла ей ключи. Ты уже отказался от меня, – подбородок Сати дрожит. – Я… не знаю, зачем ей это было нужно, но мне хотелось… Она пообещала, что избавится от нее, – Сати кивает в мою сторону. – И тогда бы ты снова принял меня…

Господи, надеюсь, я никогда не влюблю так, как она.

Я сомневаюсь, что Сати была единственной, с кем спал Марич. Не думаю, что подобные иллюзии были у самой Сати. Если она и раньше терпела, то какого черта решила, что сейчас ее не заменят на нечто более покладистое? Почему она вдруг увидела угрозу во мне? Дурдом.

– Ты говоришь, что не знаешь, зачем ей это было нужно. Ты же не дура, Сати. Вряд ли Катя собиралась сделать сюрприз ко дню рождения. Ты вляпалась и получила только по голове… – тихим равнодушным голосом Саша вколачивает гвозди в гроб надежды Сати.

Да, это то самое, что шокирует меня больше всего.

Ключи от дома попросила выкрасть Катя, личный ассистент Марича.

Надо быть последней идиоткой, чтобы пойти на это. Поступив так, за его спиной, она перекрыла себе кислород. Во имя чего? Что на нее нашло? Как она связана с тем, кто пытается меня убить?

– Это точно не Катя ударила меня…

– Пока я не могу понять, зачем ей это, – дублирует мои мысли Саша.

– Отчаялась, наверно. Я вон с катушек слетела через год, а она столько лет с ума по тебе сходит.

– Мозгов нет. Ненавижу тупых куриц, – комментирует Марич, и Сати сжимается в комок. – Знаешь, кто ее надоумил?

Сати качает головой.

Глава 34

После возвращения из больницы я еще больше зла. Только уже на себя.

Нужно быть абсолютной идиоткой, чтобы не понять, что я ревную.

Ревную к Сати. Ревную к Кате. Ревную ко всей веренице женщин в жизни Марича. С упорством мазохистки вспоминаю всех, кого я видела рядом с ним, и не нахожу в них ничего общего со мной.

Некоторые, конечно, были блондинками, но судя по общему разнообразию раскраса, Саша выбирает женщин, исходя не из цвета волос. Были и рыженькие, и темненькие…

В сжатых кулаках ногти впиваются в ладони до боли.

Черт!

У меня, что, проблем нет? Зачем я об этом думаю?

Или это уже навсегда? Мой первый мужчина. Этого уже не изменить. Это как клеймо.

Закрывшись в спальне, прячусь от Марича. Или от себя.

То, что я испытываю, ненормально.

Он сейчас спокойно работает в кабинете, а я поедаю себя и не могу сосредоточиться ни на чем другом. Изнутри меня раздирает тоска по тому ощущению надежности и защищенности, которое мне давал Саша, когда я ему доверяла.

Или я доверяю до сих пор?

Я же не сбежала из его дома. Продолжаю жить здесь, есть с ним за одним столом, ездить в одной машине…

Звук открывающихся ворот за окном привлекает мое внимание. Выглядываю, чтобы узнать, не уезжает ли Марич, но у нас, наоборот, гости.

Маленькая дамская машинка подъезжает к крыльцу, и из нее выходит молодая высокая девушка. Стройная, красивая, наверно, моя ровесница.

Что? Саша распробовал молоденьких? Это моя смена уже приехала?

Я мысленно даю себе оплеухи, понимаю, что близка к истерике. И, скорее всего, ее виной был не Марич, а общий ужас творящийся в моей жизни, но проще всего свалить все на Сашу.

Чувствуя, что внутреннее напряжение растет, иду умываться ледяной водой.

Сквозь плеск слышу стук в дверь и голос Борзова:

– Вас ждут в кабинете.

Ждут? Кто? Эта девица?

Бросаю на себя взгляд в зеркало. Жалкое зрелище. Ни за что не пойду туда, пока не приведу себя в порядок. Ничего, подождет. Я ни о чем не договаривалась.

В итоге спускаюсь только через пятнадцать минут.

Марич сидит не за письменным столом, а на диване. Девушка напротив. Не очень похоже на рабочую обстановку.

Я появляюсь в разгар беседы:

– Данил в курсе?

– Ой, не думала, что вы еще одна наседка, – фыркает она.

И мне становится совсем паршиво. Необъяснимо, но мне кажется, что такие дерзкие и раскованные всегда привлекают мужчин.

Саша замечает меня:

– Настя, познакомься. Это Виктория Староверова.

Хитрые темные глаза в обрамлении пушистых ресниц смотрят на меня испытующе. По чуть насмешливому взгляду становится понятно, что она просекает, что я чувствую сейчас.

Это задевает.

Правда, Виктория протягивает мне руку для приветствия, невзначай повернув ее так, чтобы я увидела обручальное кольцо на ее пальце. Мол, спокойнее, детка, оно мне не надо.

Чушь. Я видела замужних рядом с Сашей.

Тут главное, чтоб надо было ему.

Но все равно, так чуть легче.

Сажусь на диван рядом с Маричем, замечая его чуть удивленный взгляд. Неужели тоже просек, что кошки делят территорию?

Впрочем, Саша никак не комментирует напряженный момент и то, что я лишь молча пожала руку Виктории в ответ.

– Макс сказал, это достаточно срочно, – перешла к делу она.

Макс, надо полагать, Лютаев. Логично, что речь пойдет о моих проблемах.

Надо попытаться сосредоточиться на деле, а не на раздражающей Виктории. Она выглядит как олененок, только в глазах черти. [ История Вики живет тут – https:// /ru/book/ego-stroptivaya-malyshka-b420326 ] Ее точно не назовешь хорошей домашней девочкой.

– Сделала, что смогла. Качество, конечно, так себе, – она выложила на стол флэшку и предупредила. – Я еще переслала вам ссылку на почту, но видео объемное, качать долго придется. Не знаю, кого вы там хотите увидеть, но я подсветила тех, кто не является жильцом квартир в том подъезде. И еще…

Она мнется, и Саша ее подталкивает:

– Говори.

– Я на всякий случай проверила другую камеру, которая стоит на доме, но повернута на проезжую часть. В обзор попадает часть здания напротив. Мне кажется, вам стоит посмотреть и туда. Не хочу делать поспешных выводов, но одного человека, попавшего в кадр, я видела на приемах у отчима.

Марич сверлит Викторию черным взглядом, но она не я. Ее это не пронимает.

– Не давите, – невинно улыбается она. – У меня личная антипатия, пусть это не повлияет на ваше мнение.

Она поднимается, и я понимаю, что за все время так и не выдавила из себя ни слова.

– Спасибо. С меня причитается, – Марич встает, чтобы проводить Викторию.

– Вы же приятель Ящера, так? – уточняет она, поправляя изящный миниатюрный рюкзачок на плече. – Тогда ничего не надо. Ну и вообще я просто не люблю мудаков. Их надо брать за яйца.

Странно. Я смотрю вслед Вике, двигающейся как модель, вроде ее попросил Максим, а услугу она оказывает какому-то Ящеру.

Пока они прощаются, я подтягиваю ближе ноут, открытый на журнальном столике и втыкаю флэшку, задавив в себе привычку не трогать чужую технику. После того, как Саша рассматривал видео из моей ванной, будем считать, у меня появилось на это право.

Две папки. Файлов много. Подписаны датами.

Учитывая, что конструкция с дротиками появилась дня за три до моего возвращения, открываю нужное видео.

Энтузиазм пропадает сразу.

Видео действительно мутное, темное. В подъезде работают датчики освещения, все затемнено. Если Виктория так улучшила, то я даже не представляю, зачем эти камеры вообще нужны, на них ничего разобрать нельзя без обработки.

Кошмар. Глаза уже болят, а я смотрю всего несколько минут. Так и тянет отвлечься.

На помощь приходит вернувшийся Марич.

Он додумывается смотреть не все, а только там, где кто-то подсвеченный появляется в кадре.

Саша своим молчанием раздражает меня, но я не готова отодвинуться от теплого плеча.

Через полчаса голова становится чугунной, веки закрываются, давит в переносицу.

Похоже, меня настигает эмоциональный откат. Перед глазами все начинает расплываться.

Не замечаю, как склоняюсь на плечо Саши. Не помню, как засыпаю.

Но вот пробуждение становится шокирующим.