Текст книги "Деспот (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 35

Родной запах окутывает меня.

Я подставляю губы жарким поцелуям, выгибаюсь навстречу рукам, ласкающим тело.

Обхватываю шею Саши, его кожа под пальцами такая горячая.

Трусь об него щекой…

И колючая щетина отрезвляет меня, заставляя напрячься в объятиях Марича, целующего меня за ухом.

Это не сон!

Мужские ладони под сарафанчиком сразу ощущаются тяжелыми раскаленными печатями.

Глаза распахиваются.

Надо мной потолок кабинета Марича. Я лежу на том самом диванчике, на котором мы с ним просматривали видео.

Наконец почувствовав, что я закаменела в его руках, Саша отрывается от своего занятия и всматривается мне в лицо.

– Не трогай меня, – упираюсь ему в грудь. – Или опять пора расплачиваться?

В черных глазах появляется ледяная корка.

Руки Марича исчезают из-под моей одежды, а сам он поднимает с дивана.

Я все еще чувствую его поцелуи на шее, и меня слегка знобит без его жаркого дыхания.

Не говоря ни слова, Саша выходит из кабинета, хлопнув дверью.

У меня создается ощущение, что я только что испортила что-то очень важное. Едкий ком в горле мешает сглотнуть, слезы выступают на глазах, и как я ни моргаю, все равно одна из них скатывается по щеке.

Марич все время так терпеливо относился ко всем моим упрекам, что я не ожидала подобной реакции. А теперь, когда его терпение кончилось, я лежу в его кабинете, свернувшись в клубок, и жду, что он сейчас вернется. Поступит, как обычно. Возьмет причитающееся ему.

Если признать перед собой всю правду, она будет очень неприглядная.

И она в том, что мне нравится с Сашей.

Я его хочу. Но это неправильно.

И я перекладываю за это ответственность на него.

Он вроде как деспот, а я – жертва.

Он берет меня, а я терплю.

Снова вспоминаются слова Марича про то, что я привыкла прятать голову в песок.

Терплю? Смешно.

Даже сейчас, когда он ушел, я чувствую, что мое тело возбуждено. Я влажная для него. Я хотела его даже сквозь сон.

Признать это – удар.

И не по самолюбию, а по моим представлениям, что такое хорошо, а что такое плохо. По моим представлениям о самой себе.

Меня тянет к нему.

Не только сексуально, но об этом думать просто страшно.

Вытерев слезы, я бестолково пялюсь в мерцающий экран ноутбука. Видео стоит на паузе в самом конце. Очевидно, Саша его досмотрел.

Ставлю на начало, но не могу сосредоточиться.

Запах парфюма Марича будто остается на мне и мешает думать. Этот человек сводит меня с ума. Я бы хотела забраться к нему в голову и понять, что там происходит.

Я подозреваю, что достаточно его спросить, и он мне ответит.

Но я никогда не решусь.

Психанув, я захлопываю крышку ноутбука и иду к себе в спальню. Проходя мимо комнаты Саши, я непроизвольно заглядываю в приоткрытую дверь и вижу, что он сменил рубашку на свежую и застегивает манжеты.

Несколько секунд я, как парализованная, разглядываю гладкую смуглую кожу и темные волоски на груди, что виднеются в распахнутых полах белой рубашки.

Он собирается уйти.

И я как-то сразу понимаю, что это не деловая встреча.

Саша пойдет снимать напряжение.

В ушах шумит.

Я хочу убежать к себе и закрыться, но вместо этого я делаю шаг за порог его спальни.

Равнодушный черный взгляд останавливается на мне всего на мгновенье, а дальше сильные пальцы продолжают застегивать мелкие пуговки.

– Ты уходишь? – я с трудом узнаю свой голос, такой он надломленный.

– Как видишь.

– Надолго? – я ругаю себя последними словами за этот жалкий допрос, но поделать с собой ничего не могу.

– Как пойдет, – отвечает Саша, и у меня все сжимается.

– Ты расскажешь, что там на видео? – только идиот не поймет, что я пытаюсь его задержать.

А Саша не идиот.

– Настя, зачем ты пришла? – резко спрашивает Марич.

Что я могу сказать, молча кусаю губы.

Саша делает шаг ко мне. Мне хочется и убежать, и прижаться к нему. Усилием воли, удерживаю себя на месте.

Не дождавшись от меня ответа, Марич теряет интерес к беседе. Тянется за часами. Больше не смотрит на меня. И это оказывается неожиданно больно.

– Саш, – зову я беспомощно.

Внезапно бурная реакция Марича становится для меня сюрпризом.

Он буквально взрывается:

– Что? Что, Настя? – он нависает надо мной. – Ты меня отталкиваешь, а когда я решил пойти потрахаться, ты заюлила, как уж на сковородке?

Он рычит мне прямо в лицо, а на меня снисходит странное состояние.

Я довольна.

Не знаю, как это объяснить.

– Я ничего… – начинаю оправдываться я.

– Да я тебя насквозь вижу, Настя. Это ведь не я подло домогался спящей девушки там в кабинете. Это ты полезла ко мне с поцелуями, – припечатывает он, заставляя меня вспыхивать. Причин не верить Саше у меня нет. Я и ночью, если сплю рядом с ним, перелезаю на него. – Но как только ты очухалась, опять вошла в роль. Твою мать, Настя! Тебе кажется, что мне нравится чувствовать себя насильником?

Я готова провалиться под землю.

Но я буду его слушать столько, сколько нужно, лишь бы он не ушел «потрахаться».

Похоже, я всерьез задела Сашу.

Надвигаясь, продолжает распекать:

– Думаешь, я не вижу, что тебе все нравится? – он рывком притягивает меня к себе, и сердце заходится бешеным стуком, а во рту пересыхает. – И это нравится… и это…

Перечисляя, он стискивает мою талию, поглаживает ягодицы, собирая ткань сарафана на них в гармошку. Его рука ложится мне на грудь, а я и не думаю вырываться.

– Вот видишь, Настя, – комментирует Марич напрягшийся сосок, – твое тело говорит одно, а язык другое.

И будто наказывая этот самый лживый язык, Саша целует меня. Жестко, сильно, глубоко. Забирая дыхание и плавя остатки самообладания.

Марич подхватывает меня под попку и несет на кровать.

– Ты же за этим пришла, да?

Роняет меня на покрывало, демонстративно расстегивает ремень и спускает собачку на молнии.

У меня все внутри сжимается.

И вовсе не от страха.

– Давай, Настя. Попроси. Я заебался угадывать.

И замирает надо мной.

Осознаю, что пока я через себя не переступлю, Саша ничего не сделает.

А меня уже сжигает лихорадка.

– Возьми меня, – еле слышно выдавливаю я, но Марич разбирает мои слова.

Так и не застегнутая до конца рубашка слетает с его плеч, и с этой секунды от меня больше ничего не зависит.

Глава 36

Всегда сдержанный Марич будто срывается с цепи.

Только сейчас я понимаю, на что нарывалась, когда испытывала его выдержку у меня в спальне, когда под действием стресса приставала к нему.

Его руки везде. Я не могу выдохнуть.

Задыхаюсь от переполняющих меня чувств.

Похоть, приправленная облегчением, что вот он здесь, рядом, не ушел. Упоение, что именно меня Саша так хочет. Восхищение тем, какой он.

Сарафан с легким треском сдернут с меня в одно мгновенье, и я придавлена горячим телом. Холодная пряжка ремня на контрасте давит на живот.

По самой точной шкале ясно, что я довела Сашу, и сейчас мне объяснят, как я не права.

Все по-взрослому.

Без пощады.

Только от одного взгляда в бездонный черный омут меня начинает потряхивать. Немного страшно, и совсем не немного заводит. По-честному если, то заводит сильно.

А Саша… Сейчас он доставляет удовольствие не мне, а себе, но он пока тлеет, а я уже сгораю в огне его желаний. Непристойных, жарких, бесстыдных.

Закрываю глаза, чтобы не думать, чтобы просто чувствовать, отдаваться.

Нежности нет. Ласки призваны показать мне, кому я принадлежу.

И реакции тела правдивы.

Кожа горит, там, где проходится грубоватая ладонь, задевая браслетом часов на запястье. Места крепких поцелуев пронзает электрическими разрядами, запуская каскад мурашек, омывающих тело. Внизу живота вспыхивает пламя, его языки лижут наливающиеся огнем срамные губы, щекочут набухающий клитор.

Распростертая под Сашей я лишь хватаюсь за обнаженные плечи, выгибаясь навстречу его губам и рукам, цепляюсь за предплечья, шалея от того, какие ощущения вызывают у меня жесткие волоски под ладонями.

Саша словно не замечает, что вытворяет со мной.

Твердые губы прокладывают дорожку вдоль бьющейся жилки на шее, заставляя кровь закипать, а длинные сильные пальцы сдвигают шелковые трусики и забираются между влажных набрякших складок.

– Посмотри на меня, Настя, – требует Саша, надавливая двумя пальцами на вход в мою девочку.

Я робко открываю глаза.

Марич неотрывно смотрит в лицо, проникая миллиметр за миллиметром в тугую норку, растягивая ее. Мне не спрятаться от его взгляда. Щеки горят от стыда и удовольствия, которое приносит мне чувство заполненности.

Внизу живота тяжелеет, Саша двигает пальцами во мне, и довольно быстро сквозь мое шумное дыхание я слышу развратный хлюпающий звук. Признак моей окончательной готовности принять его. Бедра сами двигаются навстречу.

Хочу отвернуться, но Саша не позволяет.

Удерживая мой подбородок, он заглядывает мне прямо в душу.

А грешное тело тает под его руками, когда большим пальцем Саша трет клитор.

Ему нравится то, что он видит. Нравится мое желание, моя покорность.

А я пылаю. С ума схожу.

И еще именно сейчас Саша кажется мне самым красивым, самым желанным. Побелевшие скулы, заострившиеся черты, жадный взгляд, щетина, по которой, я не удержавшись провожу рукой…

И это становится спусковым крючком.

Крепкий жалящий поцелуй обжигает мои губы, и Саша приподнимается. Он лишает меня белого шелкового клочка, зашвырнув его куда-то в сторону, и, не отрывая от меня взгляда, расстегивает брюки до конца.

Я опять зажмуриваюсь, но ненадолго.

Сильные руки перекатывают меня на живот. Ноющие соски трутся о ворсистую ткань покрывала. Горячие ладони согревают мои ягодицы. Матерое тело прижимается ко мне. Спиной чувствую, как перекатываются мускулы на его груди, а попкой гладкий толстый член, скользнувший между бедер.

Собрав мои разметавшиеся волосы в горсть, Марич оголяет мне шею и прижимается к ней губами. Это очень чувственно. Я вписываюсь в его тело идеально, совпадая каждым изгибом.

– Согни ноги, – командует Саша, и я слушаюсь.

Я делаю это с радостью. Пока он приказывает, я могу отпустить себя.

Сегодня я уже сделала шаг за свои границы – попросила его о сексе. Кто-то фыркнет, что это пустяк, но не для меня… Я шагнула за обрыв и упала в теплые объятия бездны. И сейчас я жду свою награду.

Наслаждение, оргазм… все это вторично.

Главное, чувствовать его в себе, понимать, что нужна ему…

Единение – главное.

И подобрав под себя ноги, я оттопыриваю попку, выставляя себя для него.

Чуть прикусив мне кожу в сгибе шеи, Саша надавливает членом на недавно девственную дырочку. Я с шумом втягиваю воздух, потому что он слишком толстый, но, если бы Саша меня спросил, стоит ли ему остановиться, я бы сказала: «Нет».

Медленно толкаясь, отвоевывая себе каждый сантиметр, Марич покоряет меня, присваивает в очередной раз. От напряжения у меня выступает испарина, зуд в киске нарастает, перед глазами расходятся белые круги.

Саша не останавливается, пока не заполняет меня полностью. Я чувствую его так глубоко в себе, что это пьянит. Я жду, что сейчас будет и дальше растягивать меня, но он просовывает руку мне под живот и добирается до клитора.

Не делая ни малейшего движения внутри меня, оставляя нанизанной на его орган, Саша ласкает напряженную скользкую горошину, заставляя меня дрожать и течь сильнее, превращая меня в самку. Срывая с меня ошметки представлений о приличиях. Вынуждая меня сдаться своим инстинктам, покориться чувствам.

Сладкий дурман проникает в кровь, и, медленно скользя на члене, я начинаю двигаться сама.

Глава 37

Проснувшись, я обнаруживаю себя, как обычно, на Сашиной половине кровати. Простыня сбита в ногах. Я прижимаюсь к горячему телу, оплетаю его руками и ногами.

Жарко, но шевелиться не хочется.

Мысли медленно ворочаются в голове.

Эта ночь была долгой.

Почти до самого рассвета Саша открывал для меня совсем другой мир. Мир чувственности и желания.

А я открывала саму себя.

Он брал меня раз за разом, заставляя сдаваться, умолять и даже требовать.

Растопил мое тело и мою гордость.

Я превращалась в мягкий воск в этих руках, в послушную глину.

Отключаясь под утро, утомленная Сашиной ненасытностью я уже почти не соображала, зато сейчас в голове проясняется.

Непристойные картины вчерашней ночи оживают перед глазами, но неловкости больше нет. Все сгорело в горниле страсти.

Только теперь я запуталась в своих чувствах еще больше.

Я не могу относиться к Саше, как прежде, но и то, что я испытываю сейчас разобрать сложно. Если мы все еще в рамках первоначальной сделки, то у меня возникает несколько вопросов. Нам надо поговорить.

Мне нужно набраться смелости и задать эти вопросы.

И чем раньше, тем лучше, иначе моя психика и без того расшатанная, совсем рухнет.

После поминок. Я поговорю с ним сразу после поминок.

Черт. Это уже сегодня. А я разлеживаюсь.

Поднимаюсь с постели осторожно, чтобы не разбудить Сашу, но когда я встаю, то вижу, что его глаза открыты. Он молча смотрит на меня, будто чего-то ждет, но я не понимаю чего, поэтому я просто бормочу смущенно:

– Доброе утро… я к себе…

И подхватив сарафан, я сбегаю от него.

Опять сбегаю. Это именно то самое слово.

Саша не спал, я могла с ним поговорить, но не готова. Или я просто не готова услышать ответы?

Приводя себя в порядок, я вспоминаю, что собиралась до поминок съездить на кладбище к тем, кого я считала родителями. Еще вчера я сомневалась, хочу ли я ехать, зачем, это теперь? В глубине души я догадываюсь, что после того, что я узнала, я вряд ли стану навещать эти могилы, но…

Что-то подсказывает мне, что я должна съездить в последний раз.

Может, это глупо. Может, суеверно. Я не знаю.

Но я поеду. Попрощаться и отпустить. Простить не смогу, но отпустить должна.

Спохватившись, откладываю в сторону голубое платье, которое достала первоначально. Слишком оно жизнерадостное для поминок и поездки на кладбище, но и черное траурное надевать не тянет. Если я сейчас и скорблю, то по разрушенной жизни, но она у меня хотя бы есть.

Если бы все осталось, как есть, сейчас это могла быть моя могила.

Выбрав нейтрально серое льняное платье в пол, остаюсь довольна собой. И через себя не переступила, и не буду бельмом на глазу у горюющей тети Оли.

Кстати, что-то во вчерашнем ее сообщении меня напрягло… Еще раз просматриваю переписку. Вроде бы ничего такого, но что-то не дает мне покоя. Надо попробовать отвлечься. У меня так часто бывает: мучаешь-мучаешь мысль, а результатов нет. Стоит же погрузиться во что-то другое, и в голове всплывает ответ.

В столовой меня уже ждет Саша.

Даже сердце замирает, какой он красивый. Немного мрачный, но очень мужественный.

Стоит мне опуститься за стол, как Анна приносит мне кофе, и я с облегчением прячу лицо за чашкой. Это не неловкость, это вспышка легкого возбуждения, нахлынувшего, когда я засматриваюсь на пальцы Саши. Он намазывает поджаренный кусочек багета паштетом и протягивает мне, а у меня голос садится, и я просто киваю, не доверяя своей способности говорить.

Каждый день Саша окунает мне в новые противоречивые эмоции, надо научиться с этим справляться.

– Ты куда-то собираешься, – нахожу в себе силы спокойно спросить, когда я замечаю, что он полностью одет на выход. Белые льняные брюки, голубая рубашка, часы на крепком запястье…

– Если ты не передумала ехать на кладбище, я отвезу, – отвечает Саша, повергая меня в смятение.

– Ты? А водитель?

– Сегодня воскресенье, у него выходной. У второго – дочь рожает, не уверен, что он сейчас может сосредоточиться нормально.

– Борзов? – предлагаю я другую кандидатуру, а у самой в голове застревает еще один затык. Что-то в словах Саши заставляет меня думать о дяде, но я ума не приложу, в чем дело. У него точно никто не рожает…

– Ты не хочешь ехать со мной? – напрямую спрашивает Марич, и я снова прячусь за чашкой.

Не ожидала, что он воспримет это так. Просто мне до сих пор все время кажется, что я краду его внимание, что у него есть более важные дела…

– Нет, что ты… – немного помявшись, признаюсь: – Не хотела напрягать.

Саша недоверчиво смотрит на меня, но не допытывается о причинах такой скромности.

– Борзов тоже поедет. На обратном пути заскочит к Лютаеву, тот что-то нарыл.

Лютаев что-то нарыл. Это хорошо. Может, когда-нибудь этот ужас закончится, и мне больше не придется бояться за свою жизнь.

– Ты вчера досмотрел видео с камер? – я вспоминаю, что за вчерашними переживаниями тема осталась не раскрыта.

– Да. Весьма любопытно. С камер соседнего подъезда два мужика кажутся подозрительными. Остальные или жильцы, или курьеры, есть парочка гостей, приходящих достаточно регулярно, так что они вряд ли нам интересны. А вот те двое вызывают у меня сомнения. Внешность толком не разглядеть, но, если у нас появится реальный подозреваемый, мы точно сможем сопоставить.

Я немного разочарована, но что-то мне подсказывает, что это еще не все.

– А что по поводу того, о чем говорила Виктория? – я старательно сдерживаюсь, но все равно при упоминании девушки в моем голосе проскальзывает холодная нотка.

– А это и есть самое любопытное. Староверова посмотрела записи с камер за более широкий временной отрезок, чем нам нужно. Соображает она хорошо, – хвалит ее Саша, а я понимаю, что ревную еще больше. Беспричинно, но ничего поделать с этим не могу. – И я догадался, о ком она говорила, просто не знал, что у них натянутые отношения.

– С кем?

Отставив опустевшую чашку, Саша откидывается на стуле:

– С моей ассистенткой. Катя пользуется услугами ателье недалеко от твоего дома. Возит туда мои тряпки. Пуговицы перешить, заменить их на запонки, прочая мелочевка. Ей удобно по дороге от работы до дома. Ее тачка засветилась там на парковке. Только в те дни никаких поручений по моему гардеробу у нее не было.

– И что? – напряженно спрашиваю я. – Думаешь, это она устроила? Ну… ловушку с дротиками? И почему ты думаешь, что она не могла шить или чинить что-то свое?

– Катя одевается в определенных бутиках. Они оказывают услуги подгонки. Нет, не думаю, что к угрозе в твоей квартире Катя имеет отношение, в отличие от твоего дома. Тут сомнений быть не может.

Катя что не может заказать себе шторы? Это кажется притянутым за уши, но что-то в его словах есть. И опять я не могу уловить, что конкретно меня смущает.

– Только она? Это все?

– Нет, в тот же день туда приезжала твоя тетка.

– Да… Она тоже пользуется этим ателье, говорила, что оно лучшее… Но ты наверно и сам в курсе, раз твои рубашки возят через весь город, – усмехаюсь я. – Тетя Оля еще меня хотела навестить… Ты же не думаешь, что это она?

– Я не отбрасываю такую возможность, – веско произносит Саша.

– Но она же сама пострадала! – у меня распахиваются глаза от удивления. – Как ты себе это представляешь? Она, конечно, неприятный человек, но это не делает ее убийцей…

Начинаю я защищать тетю, но спотыкаюсь. Еще не известно, была ли она в курсе участи, которую мне уготовили приемные родители.

Марич лишь качает головой:

– Оставь это мне. Мы с Максом разберемся. Мне кажется странным это идиотское покушение на нее.

Да уж. Непрошибаемый. Хорошо хоть вообще рассказывает. Среди знакомых отца было много таких, что считали, что женщине вообще информация ни к чему.

Я прокручиваю в мыслях все, что рассказал Саша, и вот, когда мы уже выезжаем за ворота, у меня щелкает в голове.

Вот, что показалось мне странным в переписке с тетей!

Я лезу в телефон, чтобы убедиться, и … оказываюсь права.

Глава 38

Расширившимися глазами смотрю на фото, и у меня все леденеет внутри.

– Что там? – спрашивает Марич, который следит за дорогой, но все равно время от времени поглядывает на меня.

– Я не уверена, что это важно…

– Ты уже десять минут гипнотизируешь экран, – заметив, что я ёжусь, Саша убавляет напор холодного воздуха из кондиционера и приоткрывает окна.

Да к черту, нужно перестать себе врать. Конечно, важно!

– Вчера мы переписывались с тетей Олей. Она прислала мне фото поврежденной руки… – мне все еще стыдно за свою паранойю. Придираться к фото тети… Хотя у меня есть весомые причины быть недоверчивой.

– Ну, из тебя все приходится вытаскивать клещами, Насть.

– У нее вывих, на запястье повязка, а она держит этой рукой чайник без всякого напряга… Я только что увеличила, по шкале видно, что чайник полный. Это то, о чем я думаю? – впиваюсь я глазами в идеальный профиль Саши.

– Да, – ни секунды не сомневаясь, подтверждает он. – Это недостающее звено в цепи. Не зря мне не нравилось это идиотское покушение.

– Но зачем эта инсценировка? – я все равно чего-то не понимаю. Столько детективов прочитала, а когда в моей жизни закрутилось такое, я как детсадовец на уроке высшей математики.

– Во-первых, отвести от себя подозрения. Во-вторых, заставить тебя сомневаться. Могу поспорить, она обвиняла во всем меня.

– Но зачем? Почему тебя? Это ведь не похоже на правду?

– Чтобы ты свалила в свою квартиру, и она могла до тебя добраться. Наследство Суворовых ее манит. Между им и ею стоишь только ты, да вот незадача, она сразу попадает под подозрения. Вот и приходится крутиться, как уж на сковородке. Я знатно спутал ей карты. Тут уже, знаешь ли, не до продумывания многоходовок. Да, чтоб тебя!

Саша давит на клаксон, потому что перед нами тащится грузовая ГАЗель, не позволяя ее объехать. В итоге на въезде на кольцо, мы вынуждены пропускать всех.

– Настя, ты меня слышишь? – Марич вырывает меня из задумчивого разглядывания его рук, лежащих на руле.

– А? Да… Нет, прости. Не выспалась, – оправдываюсь я, и тут же вспыхиваю, вспомнив причину недосыпа. А еще неловко. Саша тоже почти не спал, но повез меня на это чертово кладбище из-за моей блажи.

– Я говорю – сбрось это Борзову. Кстати, где он? Не вижу его.

– Был сзади. Догонит. Дорога до кладбища одна, – я роюсь в сумочке, куда опять забросила телефон, чтобы перестать пялиться на фото с чайником, а мобила все время ускользает.

– Сильно спать хочешь? – вдруг спрашивает Саша как-то по-домашнему, и я заливаюсь краской.

– Ничего, после поминок досплю.

Телефон, наконец, вылавливается. Я пересылаю сообщение тети Борзову с кратким пояснением, и вопросом: «Вы где?». Удивительно, но я все еще робею перед ним.

Съехав по нужному съезду с кольца, мы опять вынуждены плестись. Впереди не слишком быстро идет фура. Наверно, груженая. Рядом элеватор, кажется. Но обогнать ее не выходит, насыпная дорога идет в гору, и всего две полосы ограничивают нашу маневренность. Выехать на встречку, чтобы влететь с разгона кому-то лоб в лоб, не тянет. Так что до ближайшей развилки так и будем глотать пыль и вонь.

– Что за херня? – Саша реплика привлекла моей внимание откровенным напряжением в голосе.

– Что такое?

– За нами тоже фура, и, урод набрал скорость.

– Разве он не должен соблюдать дистанцию? – растерялась я, вглядываясь в боковое зеркало в стремительно приближающуюся машину.

Сама я водить не умею. Да что там. Я на такси до сих пор, как на аттракционе, езжу.

– Должен, но что-то мне подсказывает… – Саша прекращает пояснения, пытаясь все же вырулить на встречку, потому что между нами и фурой сзади остается совсем немного, но вынужден резко вернуться на позицию, мимо нас в обратную сторону пролетает колонна грузовиков. – Твою мать!

У меня сердце обрывается.

– Ты что делаешь? – шепчу я.

Мне страшно. Страшно от того, что происходит. Страшно, потому что всегда спокойный и ко всему готовый Марич сейчас напряжен и зол. А это означает, что все совсем плохо.

– Этот ублюдок нас сейчас раздавит. Сложит гармошкой…

На меня накатывает тошнота. Я впадаю в ступор.

Марич матерится, но вырваться из западни между двух фур ему не удается.

А дальше… Я не понимаю, как это происходит.

На все уходят считанные мгновения.

Мне кажется, что наш автомобиль встряхивает.

Саша выворачивает руль резко вправо, и мы вылетаем в кювет на своей скорости, подпрыгнув насколько раз по насыпи.

Машину подбрасывает, и сбоку на меня летит земля.

Слышу треск раздавленного стекла.

Наверное, я визжу, но после третьего кувырка, когда мы, наконец замираем, я ударяюсь виском о крепление для ремня безопасности, и свет перед глазами гаснет.