Текст книги "Ученица Шерифа (СИ)"

Автор книги: Саша Грэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8. Ангелы на кончике иглы

Первое, что ее удивило – это хор голосов в отзвуке шагов, многократно отражающийся в этом райском саду из зелени, стекла и металла. Через стеклянный купол на пахучие кусты магнолии падали последние лучики осеннего солнца. Фонтан журчал, как и прежде. Затем Мэдисон заметила новый звук. Всхлипы и рыдания многочисленных подруг, одна из них рыдала в истерическом припадке. Это была Перл, две медсестры схватили ее за запястья и спешно вывели за стеклянную дверь.

Когда люди услышали про труп в оранжерее, все ринулись посмотреть в приступе какого-то нездорового любопытства. Ну, теперь они пожалели о своем решении.

«Не поверю, что в этой древней психушке раньше никого не убивали», – подумала Мэдди.

Она увидела толпу, окружившую фонтан, юрко пробилась сквозь них и закрыла рот от шока, не давая вырваться крику наружу. Темнокожий санитар натянул латексные перчатки, аккуратно вытащил тело из воды и перевернул ее лицом вверх.

Теперь Мэдисон окончательно убедилась: это была Бекка! Никаких признаков жизни, кожа чересчур оливковая. Красивый макияж с темными блестящими тенями, глаза широко раскрыты, и в них застыло по-детски наивное выражение удивления, в котором читалось:

«Щибаль*, не могу поверить, что я умерла!».

Мэдди полностью понимала эти ее предсмертные чувства. Она не могла заставить себя поднять голову и посмотреть на окружающих. Откуда-то сверху до девушки доносилось бормотание Эрика.

– Что у нее на шее? Не слишком похоже на самоубийство.

Как ему хватает совести говорить что-то подобное в этой ситуации? При этом смиренно смотреть на свои ботинки, словно он сам понимает, насколько ужасной выглядит эта сцена. Кажется, у него была некоторая элементарная порядочность, так как Эрик был крайне обеспокоен, заметив реакцию Мэдисон на труп. Он заслонил ее рукой.

– Тебе лучше уйти отсюда. Не смотри на нее.

Мэдди видела их вместе, он дал жертве какое-то вещество, и теперь Бекка мертва. Но эта версия не объясняла происхождение маленьких отверстий на ее шее.

Когда шок прошел, Мэдисон стала переполнять злость. В затылке постепенно зарождается головная боль, а вместе с ней особое просветление. Она размышляла, пытаясь не обращать внимание на стреляющую в висках боль:

«Конечно, это не похоже на самоубийство, потому что это похоже на чертового вампира, мать его дери! И я единственная здесь, кто знает о их существовании, о том, как их вычислить и уничтожить. Интересно, если я сейчас расскажу всем про кровососов, насколько быстрой окажется прогулка до комнаты с мягкими стенами? Нет, тут нужно действовать хитрее…»

Она выглянула из-за широкой спины Эрика. Люди расступились. Пожилой мужчина в очках с толстыми стеклами вышел из толпы и склонился над телом бедняжки. Он излучал самоуверенность, характерную для членов высшего общества. Богатый белый мужчина-врач, эдакий лорд.

«Это, надо понимать, тот самый Доктор Смерть, про которого мне говорила Клаудия».

Белый халат, вытянутое лицо, старомодные очки, торчащие во все стороны седые волосы под цвет халата. Неприятная рожа – лучше бы Мэдди и дальше его не видела.

– Здравствуйте, доктор. Хорошо, что вы смогли прийти.

Он проигнорировал приветствие Хелен, присел на корточки и какое-то время глядел в застывшие глаза мертвой девушки, а затем закрыл ее веки и посмотрел на кончики своих пальцев, на которых остались темные тени с блестками. С видом знатока он произнес:

– Она не утонула, очень хорошо обработана, Хелен. Такая чистенькая. Пара отверстий на шее и никакой крови на одежде. Два прокола. Эти отверстия напоминают мне что-то смутно знакомое…

Доктор облизнул свои сухие губы. Он казался совершенно отрешенным и даже чересчур спокойным. Говорил настолько безэмоционально, что, наверное, даже робот, констатирующий факты, казался бы на его фоне более душевным собеседником.

– Десертная острая вилка с двумя зубцами. – Доктор поднял глаза на психолога. – Дорогая, думаешь, стоило впускать сюда пациенток? И вообще ставить их в известность? Хорошая идея, ничего не скажешь.

Долгий испытующий взгляд из-под очков заставил ее слегка покраснеть и отвернуться от мужа. Хелен повысила голос:

– Кто-нибудь, накройте ее белой простыней! Скоро приедет полиция. А вы все давайте на выход, все должны покинуть помещение! Не на что тут смотреть!

Ее голос звучал так ясно и властно, и пациентки тянулись к нему, как утопающий – к плывущему мимо спасательному кругу. Она приказала санитарам:

– Впускать можно, но никого, слышите? Никого не выпускать! Заприте все двери и ждите полицейских. От ближайшего города они будут добираться очень долго.

Последняя сцена, которую Мэдисон увидела, прежде чем уйти, была более чем странной. Она увидела как Доктор подошел к фонтану, и, тяжело вздохнув, оперся кулаками на его край, вдыхая опьяняющий и, вместе с тем, успокаивающий аромат магнолии вокруг. Его как будто заинтересовала вода, стекающая по пяти ступеням пирамиды с высеченными на них лицами в стиле античных театральных масок – как будто это не вода, а бесчисленные жизни перетекали из одного перекошенного рта в другой. А потом он резко повернулся к ней и Мэдди вылетела в рекреационную как пробка из шампанского. Нужно было найти уединённое место и хорошенько всё обдумать.

«Есть только два варианта: вампир – это кто-то из персонала, либо это одна из пациенток. Кого я не видела при свете дня? Да много кого. Вампиры боятся солнца, а большинству психбольных здесь запрещены прогулки на улице и некоторым даже запрещено выходить из собственных палат. И как тогда прикажете вычислить эту нечисть? Мэд, вспоминай кого ты видела днем!»

Накануне этого происшествия Мэдисон разрешили воспользоваться прачечной самообслуживания. В награду за хорошее поведение, она имела право стирать свою одежду сама, в полном одиночестве, раз в неделю.

Мэдди знала, что только там сможет уединиться и осмыслить увиденное, поэтому спешно собрала всю одежду в специальный мешок, в том числе и чистую. Затем спустилась на первый этаж и попросила одну из медсестричек показать ей дорогу в прачечную. Тогда она еще не предполагала, что стиральные машины находятся в подвале госпиталя.

Медсестра, самая добрая и молодая, которая обычно занималась вязанием перед телевизором, подвела ее к двери, достала связку и повернула ключ в замочной скважине.

Она сказала, включая свет в подвале:

– Спустись по лестнице и пройди прямо по коридору, а потом налево. У тебя есть один час на стирку.

Мэдди спустилась по лестнице, окунулась в холодный подвальный воздух и слегка вздрогнула, когда услышала хлопок за своей спиной. Впереди маячил вход в темный коридор с несколькими мигающими лампочками. Проходя по нему, Мэдисон уловила быстрое и плавное движение впереди. Она застыла в нерешительности, и фигура застыла тоже. Голос, похожий на что-то чуть более низкое, чем голос пубертатного подростка, достигает ее ушей.

– Нам нужно поговорить.

Голова болела, зрение плыло, затем резко прояснилось, и она четко увидела его. Он подходил ближе, держась близ стены, пинками откидывая с пути окурки. Он достаточно быстр и широкоплеч, чтобы перекрыть ей проход. Мэдди подозрительно прищурилась, сжимая в руке мешок с бельем и грязной одеждой. Как же она мечтала ударить мешком по этому смазливому лицу и блондинистой голове, только боялась не дотянуться.

– Что-то ты не выглядишь слишком расстроенным, Эрик.

– Прикажешь надеть траурное платье и плакать три дня?

– Постарайся хотя бы не улыбаться.

Мэдди развернулась и поспешила удалиться в сторону лестницы.

– Что-то я передумала насчет стирки… – ворчала она через плечо.

Ответ Эрика в любом случае не будет по-настоящему остроумным или честным, чтобы его выслушивать, поэтому она не видела смысла в этой беседе.

Но он нагло схватил ее за плечо и с силой развернул к себе.

– Послушай, Бекка сама следила за мной уже некоторое время. Я видел ее слишком часто за прошедшие две недели. Думал, она хочет познакомиться поближе. Когда же я набрался храбрости представиться, оказалось, что в действительности ей хотелось просто понюхать кокос. Я хотел узнать, занимается ли эта сучка этим лишь в качестве прелюдии или это ее истинная любовь, и решил проверить. Мне жаль, что ты стала свидетельницей нашей маленькой шалости, но я точно не имею отношения к ее смерти.

Она молча наблюдала за тем, как меняется его лицо. Конечно, парень говорил правду, ведь Бекку обескровили, в этом не было сомнений. Обескровили и выкинули на общее обозрение.

– Ты кажешься умной. Молчаливой. Загадочной. Достаточно умной для того, чтобы не вляпаться в неприятности. Мне может понадобиться такой пациент. Подумай об этом; совсем неплохо, когда здесь за тобой присматривает кто-то наподобие меня.

Эрик говорил негромко, но слегка развязно. Его окружала аура спокойной уверенности, так что не нужно было прибегать к настоящему насилию, чтобы держать своих подопечных под контролем. Интереснее всего в Эрике ей показалось то, что он обладал обостренным чутьем стервятника – чувствовал ослабленных особей в коллективе и пользовался их слабостью. Интересным было и непомерное чувство собственной важности, которое ничем не подкреплялось кроме миловидной внешности. Должно быть, он раньше уже играл в такие интеллектуальные игры с пациентками, чтобы заставить их согласиться на секс, и первым его оружием была неприкрытая лесть и комплименты.

Мэдисон устало закатила глаза.

– Что ты здесь делаешь? В смысле, в подвале.

– Повторю: я ждал здесь, потому что нам нужно поговорить.

– Мы уже разговариваем.

При ударе его ладоней о стену получился слишком громкий звук. Все произошло так быстро, что Мэдди сама не заметила, как Эрик прижал ее к стенке, преграждая пути к отступлению своими длинными руками и зловеще нависая над ней, расположив ладони на стене совсем рядом с ее короткостриженой головой.

– Тебе бы не помешало почаще улыбаться, малышка.

Мэдди на секунду испугалась, а затем взяла себя в руки и выплюнула ему в лицо:

– А тебе бы не помешало поискать другую работу: надзиратель, наркодилер или сутенер тебе больше подходит.

– Знаешь, что… Я вполне доволен своей маленькой и невидимой, но жизненно важной ролью в этой экосистеме. – Эрик перешел на шепот. – Все, потому что я коммуникабелен. И чертовски привлекателен.

Мэдди заставила себя посмотреть в голубую пучину его глаз.

– Уже много раз я встречала таких как ты: наглые парни, которые привыкли что им все в жизни достается просто так, за красивые глазки.

Оскал белоснежных зубов. Её ответ будто бы забавлял его. Странно, но Мэдди эта реакция оскорбила.

Эрик пробормотал нечто вроде признания ее правоты.

– Да, все достается просто за красивые глазки и в этом нет моей вины.

Она загадочно произнесла:

– Но любая жизнь может внезапно оборваться, в том числе и твоя. Сегодня или завтра, или в момент, когда ты этого меньше всего ожидаешь. Невероятные вещи происходят в госпитале ночью, и снова кто-то может умереть.

– Не пытайся меня запугать. Я ненавижу, когда мне угрожают!

Эрик ударил кулаком в стену и Мэдди прошипела ему в лицо:

– Глупец, я видела такое дерьмо, о существовании которого ты даже не подозреваешь. После увиденного мне было тяжело сохранить рассудок, и теперь смерть следует за мной по пятам, так что лучше убирайся отсюда и держись от меня подальше!

Эрик, проигнорировав этот всплеск ярости, наклонился и прошептал, с нарциссическим удовольствием любуясь своим отражением в ее голубых глазах.

– Нет, малышка. Я расскажу, что мы сделаем. Мы пойдем и мило побеседуем в прачечной, потому что в этом коридоре нас могут подслушивать. Выбирай: пойдешь сама или мне тебя заставить?

Щибаль* – корейское ругательство

Глава 9. Вино откупорено – надо его пить

В прачечной зажегся свет. Здесь было по меньшей мере двадцать вонючих стиральных машинок, добрая половина из которые еще помнила Рональда Рейгана. Мэдди спокойно открыла одну из них и, стараясь не принюхиваться, стала запихивать одежду.

Ей прекрасно удавалось игнорировать присутствие Эрика в прачечной. Он облокотился на одну из машинок и любовался видом того, как Мэдди встает на четвереньки. Пару секунд мечтательно смотрел на ее тощую задницу, наверняка думая о том, что он сделает, если Мэдди застрянет в машинке. Затем тряхнул головой и сказал:

– Ты права. Тут творится что-то неладное. Мы не даем пациенткам металлические столовые приборы, по понятным причинам. Только одноразовые вилки. Тем более вилки с двумя зубцами – я таких даже не видел.

Когда Мэдди засыпала порошок, он подошел, захлопнул дверцу стиралки и автоматическим жестом нажал несколько кнопок.

– Эрик, десертные вилки – это пережиток прошлого из мира аристократии дохералетней давности. Но я намекала тебе на другое…

– Хватит ходить вокруг да около!

– Это проколы от клыков. Вампирских клыков, а значит, Бекку обескровили и бросили в воду. Вампир хотел заявить о своем присутствии и выставил ее на показ, чтобы напугать нас до усрачки. Ему или ей, я допускаю что это может быть вампирша... – Мэдди задумалась на секунду. – Неважно, этому существу, кто бы он ни был, просто нравится атмосфера всеобщего страха. А главное, чтобы под этим всем стояла подпись в виде двух клыков, ведь они очень честолюбивы. Конечно, все вокруг решат, что это какой-то поехавший маньяк, но я знаю правду... – Она заметила, как санитар залип в одну точку, словно загипнотизированный. – Эрик, ты вообще меня слушаешь?

Ей показалось, что санитар погрузился в глубокие мысли, но когда он открыл рот все стало понятно.

– Ты хоть представляешь, каково это? Заниматься сексом на стиральной машинке?

Мэдди устало вздохнула, вытерла пот со лба и сказала, разводя руками в сторону:

– Из тебя выйдет плохой охотник на вампиров, если свой член в штанах удержать не в состоянии. Даже компаньон для охотника не получится! Я бы тебе не доверила ружьё почистить, не то что из него стрелять...

Она быстро пожалела о сказанном.

Эрик сделал несколько шагов и заставил Мэдди отступить, пока она не почувствовала задницей трясущуюся стиральную машинку, издающую невероятный шум воды, чуть ли не подпрыгивая.

– Какая разница. Если верить твоим словам, то неизвестный вампир рано или поздно убьет всех внутри госпиталя, одного за другим. – Эрик провел пальцем по ее острому подбородку. – И что это значит? Что мы можем делать все что угодно – все равно помрем. Кто-то раньше, кто-то позже. В этом подвале шумоизоляция. Никто не остановит меня, так что могу трахнуть тебя прямо сейчас на этой машинке. Могу делать это целый час, пока медсестра не вернется.

Эрик перевел на нее дикий взгляд и улыбнулся.

– Испугалась? – Он засмеялся. – Да я прикалываюсь! Мне просто нужны доказательства, а не твоя лживая болтовня.

Эрик изобразил пальцами кавычки.

– Вампиры! Оборотни! Призраки! Что еще расскажешь?

– Отсутствие доказательств еще ничего не доказывает, ты, болван хренов.

Мэдди с силой оттолкнула его и вырвалась из прачечной обратно в темный коридор. Он напоминал собой какой-то бетонный лабиринт под госпиталем, шагнуть в который означало окончательно запутаться. Послышался заливистый смех за ее спиной – он приближался.

Мэдди хотелось просто исчезнуть.

Она шагнула в проход напротив прачечной и побежала, желая только одного: избавиться от этого издевательского смеха. Ей пришлось преодолеть немало коридоров, чтобы перестать слышать смех Эрика за своей спиной. В каждой бетонной комнате ее встречало не больше, чем одинокая лампочка, висящая на проводах, поломанные кресла-каталки, какие-то старые матрасы, сваленные в кучу, сквозняк и звук капающей воды.

Пока она не достигла арочного проема, за которым находилась огромная комната похожая на хранилище. Ощения от проникновения в это место были странными, позже Мэдди сможет описать их полицейским только как «прохладная земляная влага».

Помещение напоминало винный погреб с дубовыми бочками, только все полки были пусты, а на полу валялись поблескивающие кусочки. Пол был покрыт чем-то липким вишневого цвета, и Мэдди логично предположила, что это разлитое вино. Она услышала хруст битого бутылочного стекла под своими тапочками, взгляд скользнул вглубь, и в полутьме открылась ужасная картина.

Обнаженное женское тело лежало лицом вниз, кожа белая как бумага, обесцвеченные волосы казались седыми и разметались по спине, почти касаясь ягодиц. Мэдди не смогла сдержать крик, а потом сразу второй, когда почувствовала прикосновение к своим плечам сзади. Позади появился Эрик, развернул Мэдди к себе и приложил палец к губам, выпучив свои холодные глаза цвета моря.

Когда она успокоилась, Эрик спросил сквозь смех:

– Ты зачем убегала, я всего лишь пошутил. Я не собирался тебя принуждать. Извини, что напугал тебя, мне нечего сказать в свое оправдание… но видела бы ты свое лицо!

Мэдди дрожала всем телом и судорожно указывала пальцем в угол комнаты. На мгновение ему показалось, что она снова закричит, но она глубоко вздохнула и продолжила так спокойно, как только могла:

– Либо я сошла с ума и вижу глюки, либо там… там… там труп!

– Не может быть. Два трупа в один день? – Эрик прищурился, вгляделся в полутьму и засмеялся. – Паникерша, это больше похоже на резиновую секс-куклу.

Мэдисон поняла, что его восприятие затуманено собственной озабоченностью, и она вспомнила тот долгий осенний день, когда от скуки читала все подряд. Она нашла в скромной библиотеке лечебницы психиатрический справочник. Внутри были термины на все буквы алфавита. На букве «С» рядом с диагнозом «Сатириазис» кто-то приклеил на жвачку фотографию Эрика и подрисовал ему козлиные рога маркером.

Мэдди закрыла глаза. Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, но рука предательски дрожала, когда она провела ею по влажному лбу и волосам:

– Ну так пойди и проверь, если так уверен. Переверни ее.

Он подошел абсолютно уверенный в своей правоте, резко развернул так называемую куклу лицом к себе, после чего в ужасе отпрянул.

– Чёрт, она еще теплая!

Тело еще не остыло, но ее лицо было бледным как поганка, а знакомые ему пухлые губы, которые он, вероятно, много раз целовал, приобрели синеватый оттенок. Темные круги проступали у нее под глазами, как синяки. На шее виднелось два прокола – такие же, как на шее ее лучшей подруги, которую нашли в фонтане. Одежда юной пациентки валялась скомканной кучей рядом с грудой разбитых бутылок.

Мэдди воскликнула, сжимая голову двумя руками. Она не могла поверить увиденному.

– Перл?!

Когда Эрик опустился на колени рядом с трупом и покачал головой, Мэдди впервые увидела слезы на его лице. В ушах звучит барабанный бой, сердце пропускает удар, а потом – набирает темп. Она не раздумывая побежала в сторону лестницы, ведущей из подвала наверх, а когда наконец нашла ее, безумно тарабанила кулаками в дверь, прерываясь на всхлипы и крики.

Медсестра утащила ее в безопасное место и накрыла успокоительным пледом за мгновение до того, как на звуки диких криков пожаловали полицейские, которые ударами дубинок и сапог стали вбивать Эрика Линдхольма поглубже в бетонный пол.

Глава 10. Притворяйся, пока не сделаешь это правдой

Гостевая комната выглядела намного более презентабельной по сравнению с остальными уголками лечебницы «Вичфорт». Мягкие бордовые диваны, зеленые портьеры с кисточками, шахматный пол, как в оранжерее, роскошная люстра. О том, что ты находишься в заведении для умалишенных, напоминали только металлические двери и черно-белые фотографии.

Фотографии на стенах висели до самого потолка. Довольно жуткие, кстати.

Возможно, потому, что люди на этих бесцветных портретах застыли с выпученными глазами. Потертые снимки викторианской эпохи напомнили Мэдисон о том, что в те времена любили фотографировать мертвых, гримируя их под живых. Вызывающие дрожь изображения, с которых на тебя смотрели призрачные джентльмены в котелках, полупрозрачные леди со светлыми глазами и с высокими прическами, девочки с кудрявыми локонами и такие же куклы, близнецы в клоунском гриме и личности, которые в шестнадцать лет выглядели на все пятьдесят. Что-то среднее между стариком и младенцем. Времена были настолько тяжелые, что викторианские подростки, работающие на заводах, старели как молоко.

Хелен вела светскую беседу с женщиной-офицером.

– ... Конечно, сейчас подобные эксперименты невозможны. Научная этика не позволит, но в те времена в психиатрии не существовало правил. Испытуемые чувствовали себя более напуганными, когда человек не мог следовать социальным нормам и сигналам, причем самым большим фактором того, считается ли кто-то или что-то жутким, была непредсказуемость.

Мэдди огляделась. Мурашки пробегают по спине, волоски встают дыбом, как будто она неожиданно услышала громкий выстрел за спиной. Ей пришлось прижать ладони к бокам, чтобы не начать гладить свои руки, покрывшиеся мурашками.

Она вновь услышала спокойный доброжелательный тон психолога.

– Многое из того, что является жутким, связано с первобытным желанием иметь возможность предсказать, что произойдет. Непредсказуемость выбивает почву из-под ног. Именно поэтому жуткие люди пугают нас – они непредсказуемы. Вместе с тем, непредсказуемые люди зачастую очень привлекательны.

Женщина-офицер что-то тихо спросила, и Хелен кивнула.

– Речь идет о неопределенности угрозы. Вы чувствуете себя неловко, потому что думаете, что здесь может быть то, о чем стоит побеспокоиться, но сигналы недостаточно ясны, чтобы начать делать что-то существенное для спасения. Как если лягушку варить очень медленно. – объяснила Хелен офицеру полиции.

Мэдди сидела на диване в гостевой, с пледом на периодически подрагивающих плечах и с нескрываемым интересом переводила взгляд со стен на брутальных мужчин, набившихся в комнату, и обратно на стены. Она неприлично долго разглядывала лица полицейских, которые как раз приехали в момент обнаружения второго трупа. Она надеялась увидеть среди копов знакомое лицо, но все было тщетно.

К Мэдисон обратился усатый толстый шериф в шляпе, раздражающе щелкающий пальцами прямо перед ее носом.

– Вы ответите или нет?

Она сделала глубокий вдох и повторила свою легенду.

– Да, офицер, я подтверждаю, что стирала одежду в прачечной с семи до восьми вечера. Санитар, надзирающий надо мной, услышал подозрительные звуки и решил провести обход по подвалу. Я побежала на его крик и увидела труп обнаженной девушки, он ее перевернул, и я узнала это лицо. А потом побежала наверх звать на помощь. Вы все неправильно поняли, когда принялись мутузить его ногами. – Мэдди изобразила сочувствие, задействуя все свои актерские способности. – Бедный, бедный Йорик! Если бы он был сейчас в сознании, то подтвердил бы мои показания.

– Так значит, вы знали убитых?

– Конечно, я пересекалась с Беккой и Перл с десяток раз. Мы же в замкнутом пространстве, живем здесь как на маленьком острове.

– Точнее на длинном полуострове.

– Офицер, я не совсем понимаю...

Он показал пальцем в окно с роскошными портьерами.

– Видела свет ночью, да? Наш знаменитый маяк Монток-Пойнт. Ты сейчас находишся на острове Лонг-Айленд, детка.

Мэдисон равнодушно отвела взгляд от окна и пожала плечами.

– Так, вернемся к нашим баранам. У вас были с ними конфликты?

– Перл и Ребекка? Нет, мы даже не общались. Чтобы ссориться, нужно общаться.

– У них тут были конфликты с кем-то из девочек, медсестер или санитаров?

Мэдисон безумно хотелось опустить взгляд на свою новую обувь, но вместо этого она уставилась на переносицу копа, ведь этот простой маневр позволял ей выглядеть более искренней.

– Не припомню такого. Бекка и Перл были лучшими подругами и все время проводили вдвоем. Наверно, делились секретами только друг с другом. Хотя… С ними иногда общалась еще одна пациентка. Клаудия. Она много дней сидит в изоляторе, но вы можете допросить ее.

На секунду она задумалась, стоит ли упоминать о том, что Клаудию вечером выводят погулять вместе с огромной медсестричкой. А потом махнула рукой, отмахиваясь от этой мысли, как от назойливого комара.

– Вы говорите эта девочка в изоляторе, а значит, она пока что единственный человек с прочным алиби.

– Нет, есть еще девушки в комнатах для буйных.

– Спасибо за сотрудничество. – Коп захлопнул свой блокнот. – Если честно, вы производите впечатление здравомыслящей девушки.

– Офицер, так и есть. – Мэдди наклонилась к усатому полицейскому и прошептала очень близко: – Меня сюда упекли по ошибке!

Хелен возникла между ними и встряла в разговор, заслонив Мэдди своим изящным телом.

– Благодаря медикаментозной поддержке и групповой психотерапии Мэдисон резко пошла на поправку, но не стоит обманываться, офицер. До белой комнаты она мнила себя этакой «охотницей на нечисть» и бросалась на персонал с кулаками. Однажды даже пыталась выдавить глаза одной из медсестер. Бедняжка, ты не помнишь об этом? – Хелен развела руками. – Побочный эффект некоторых лекарств.

Коп, подумав, кивнул.

– Ладно, свидетельницу можно увести. Девочка шокирована, ей нужен отдых.

Усатый шериф обратился к седеющей женщине и прищурился, а Мэдисон напрягла свой слух настолько, насколько это было возможно. Отдаляющийся голос произнес:

– Вы Хелен Линдхольм, если я правильно помню. Жена доктора Линдхольма и по совместительству владелица госпиталя "Вичфорт". Нам нужно посмотреть все записи с ваших камер видеонаблюдения. Прямо сейчас.

Это последнее, что Мэдди смогла услышать, когда ее с заломленными за спиной руками выводили из помещения. Женщина-офицер вела себя довольно грубо, несмотря на ее миловидную наружность. Резко подталкивая, она опустила ее голову и запихнула девушку в палату со словами:

– Ты не свидетель, а подозреваемая.

Не сказать, чтобы Мэдисон была сильно удивлена. Или просто лимит удивлений на сегодня закончился?

«Да-а-а, это не совпадение. Надо было раньше догадаться, что эта троица скандинавских снежинок подозрительно похожа друг на друга».

В голове возникает смазливая мордашка Эрика.

«Весь в мамашу, сукин ты сын. Если ты не подтвердишь мои лживые показания, у нас двоих будут большие проблемы».

Пазл сложился в ее взъерошенной голове, и Мэдди поняла, что все то зло, пережитое в этом месте это просто… просто семейный бизнес? Она и раньше подозревала, что Доктор коррумпирован и продает места в своем "желтом кукольном домике". Говорят, у него дурная репутация.

К тому же, в лечебнице содержались и другие пациенты с похожей историей, местонахождение которых держалось в тайне от всех, кроме их богатых, отчаявшихся родственников, которые сами их сюда запихнули. Родители Мэдисон точно не обладали такими связями. Наверное она уже мелькает в списках пропавших без вести.

Последнее что Мэдди вспомнила перед сном было то, как люди в тонированной машине доставили ее в Вичфорт под покровом ночи. Неровная дорога, ее потряхивало, свет маяка вдалеке. Могли ли федералы проплатить ей пожизненное содержание в этой психушке? Конечно могли. Смогут ли они сдержать ее в этих стенах? Это посмотрим.