Текст книги "Ученица Шерифа (СИ)"

Автор книги: Саша Грэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 30. Любовь во время чумы

– План такой: Дэвид, ты идёшь впереди, а я позади.

Ее голос был тихим и уверенным, взгляд холодных глаз – колючим, но сквозь эту маску напускной уверенности Шериф уловил нотку любопытства. Он грязно усмехнулся.

– Может, наоборот?

Мэдисон ощутила внезапный всплеск желания где-то глубоко внутри себя. Не самое подходящее время и место для того, чтобы взять его за плечи, встать на цыпочки и ощутить сильные руки на своей талии, а потом…

Нет, она должна была научиться хоть иногда прислушиваться к голосу разума в своей голове. Так, для разнообразия.

Но вместо этого она положила оружие на подоконник и шагнула к нему, позволяя заключить себя в объятия не столь невинные, как полагалось в данной ситуации. Все-таки они находились в засаде, а не на свидании.

Зубами Дэвид стянул с себя перчатки, не отводя от нее хищного немигающего взгляда, в котором сверкали знакомые светлячки. Он зашел за ее спину, обвил девичью талию рукой и проник пальцами под ткань штанов и белья, заставляя Мэдди ахнуть от неожиданности. Казалось, ему нравилось делать внезапные поступки и смотреть на ее реакцию – то ли испуганную, то ли возбужденную. Либо и то и другое.

Через минуту Мэдди уже не могла себя контролировать. Дрожащими руками она держалась за его руки, как за спасательный круг. Если бы не широкая ладонь Шерифа, она бы громко стонала, как портовая шлюшка, пока он трахал ее пальцами.

– Хорошо у тебя здесь, – произнес он тихо, склонив голову над ее ушком. – Все как я люблю: горячо и узко.

Мэдисон посмотрела вниз, а затем скосила взгляд на него с необычайно озадаченным выражением лица. Какая-то часть сознания слегка удивилась тому, что она будто ничуть не испугалась его внезапного проявления похоти. Можно было легко подумать, что она настолько же наивна, насколько испорченна.

Еще одно движение пальцами, и бедняжка, зажмурившись и сжимая ткань его рубашки, обронила несколько ругательств, от которых даже у южного мужчины уши свернулись бы в трубочку. Но как бы не так.

Дэвид продолжал улыбаться, как победитель, каким-то чудом сохраняющий холодный рассудок, засовывая в нее пальцы. Он хотел доставить девушке удовольствие и совсем не думал о себе. Проник еще глубже, почувствовал влагу и обрадовался тому факту, что он не единственный в этой комнате, кого возбуждает опасность.

В засаде, на грани жизни и смерти время замедлялось, и все чувства были настолько обострены, что искрили не меньше, чем соединение двух оголенных проводов.

Задирая футболку кверху, Дэвид поцеловал ее в шею и выпалил уже заплетающимся языком:

– Мы просто созданы друг для друга.

Мэдисон слабо кивнула, и он рассмеялся, не вытаскивая пальцев. Она не видела ничего забавного в своем положении, и уж точно не была в порядке. Биение ее маленького сердца превратилось в трепет, и уже трудно было сфокусировать взгляд на чем-то, кроме его блестящих рук.

Будто читая ее мысли, Дэвид взял ее за руку и медленно повел ее за собой к лестнице на мансарду. Она спросила, одергивая футболку и краснея от смущения:

– О, так ты действительно хочешь, чтобы мы занялись этим в чужом доме…

Это было больше утверждение, чем вопрос. Дэвид кивнул, не удостоив ее взглядом.

В ее голове пронеслась мысль, что это именно дом другой пары. Возрастной и богатой супружеской пары, какими им, конечно же, никогда не стать. Их спальня, их комнаты, их всё.

– Больной ублюдок. Снова попытаешься меня придушить?

– Нет, просто хочу тебя отшлепать. – ответил он так хладнокровно и буднично, как будто делал это каждый день.

Мэдди открыла рот, но так и не нашла что ответить.

Когда они поднялись, он спокойно отвернулся от напарницы и аккуратно сложил все оружие на тумбочку, проявляя настоящие чудеса мужского самообладания.

– В смысле, отшлепать?

– В смысле: наказать, оттрахать тебя до потери пульса, указать на твое место.

Мэдди тяжело вздохнула, не находя себе места на этой темной мансарде. Большая кровать и зеркало не давали думать ни о чем другом.

– Ладно, только давай по-быстрому, грязный ты…

Он услышал это и всеже не выдержал, обернулся и грубо толкнул ее спиной к ближайшей стене. Заткнул дерзкий рот поцелуем, не давая оскорблениям вырваться наружу. Ее ненависть его неслабо так заводила, а маленькая грудь была идеального размера для того, чтобы полностью поместиться в его ладонь.

Ослабевшие девичьи пальцы потянулись к непослушным пуговицам на рубашке, не справляясь с упрямой пряжкой ремня. Но она подспудно догадывалась – он был прекрасно сложен, и ни одна одежда не могла этого скрыть.

В голове пронеслась одна единственная мысль – Дэвид всегда целовал ее с таким напором и страстью, как будто последний раз в жизни. Сегодня вкус поцелуя был совершенно фантастический. Словно бензин и огонь проникли в нее и разлились по кровообращению.

Мэдди почувствовала его желание, и дальнейшие мысли перестали напоминать что-либо даже примерно здравое. Она схватила Дэвида за воротник и повела к деревянной кровати как послушного теленка, после чего плюхнулась на спину. Она стонала под ним, извиваясь от нетерпения. Когда он пытался отстраниться, Мэдди дернула его на себя, и пуговицы рубашки разлетелись в разные стороны.

Миниатюрная рука скользнула по кубикам пресса вниз и вверх. Такой Дэвид мог бы сделать с ее телом все, что душе угодно – она бы и это разрешила. В таком состоянии она согласилась бы даже стать его безвольной игрушкой.

Когда он снова поцеловал ее в грудь и шею, Мэдди задрожала под весом его каменных мышц, предчувствуя последующий стыд, раскаяние и все иже с ними.

Но она с радостью встретит их.

Потом.

Когда его поцелуи опустились ниже, Мэдисон вдруг вспомнила, что «Потом» на самом деле не существует по-настоящему, реальность – это только «Сейчас».

Не спрашивая разрешения, он принялся по-хозяйски, рывками, стягивать брюки и намокшие трусы. Раздвинул стройные ноги и вошел в нее максимально медленно, насколько это возможно. Сначала дразня, Дэвид разжигал желание, внимательно разглядывая ее умоляющее лицо из-под своих полуопущенных черных ресниц, а потом стал делать это иначе – глубоко, быстро и беспощадно.

Она двигалась, превозмогая боль и помогая ему. Слишком большое, слишком сильное тело, нависающее над ней. Дыхание сбилось. Не вынимая, Дэвид грубо взял под коленками, закинул ее ноги на свои широкие плечи и проник настолько глубоко, что ему пришлось упереться двумя руками в изголовье кровати. Он был весь как таран для ее миниатюрного тела, готовый раздавить или довести до самой высшей точки удовольствия, и девушка не знала, выдержитли эту сладкую пытку молча.

– Нет! Не останавливайся! – в ответ он только с силой сжал ее ягодицы.

В глубине черных глаз разгорался какой-то нездоровый огонек, когда Дэвид перевернул игру.

– Изучим новую позу, малышка.

Наездница. Когда-то ей это даже нравилось, но те времена остались в старших классах школы.

Теперь же всё ощущалось иначе. Мэдди была не просто сверху – она двигалась в своем собственном темпе, наплевав на его желания. Однако его это зажигало. Потом уперлась руками в мощную грудь, и Дэвид поддерживал ее за ягодицы, пока она насаживалась на него со страстью амазонки. Рядом с кроватью висело большое зеркало, и Мэдисон задержала взгляд. Ее это зрелище загипнотизировало.

– Тебе нравится то, что ты видишь?

Она не смогла ответить, разрываясь между стоном, шлепками и частыми толчками. Шлепки пробуждали в ней совсем другую сторону – более дикую и естественную. Боль лишь дополняла этот коктейль из смешанных чувств, словно долька лайма на вершине бокала.

Все мышцы в теле напряглись, пока она скакала, потом стала двигаться вперед и назад, хватала ртом воздух и бегала взглядом по помещению в поисках надвигающейся волны удовольствия. Мэдди в полной мере испытала то, что позволяет женщинам покидать свои тела, превращаясь в чистый дух и поднимаясь над миром. Вот только ей для этого не приходилось сперва медитировать годами – стоило только один раз увидеть Дэвида без рубашки.

Вознеся взгляд к покатому потолку и закусив губу до крови, она пыталась продлить этот сладкий момент, но он ускользал. Ноги задрожали. Черные пряди упали на лоб и лицо, закрывая глаза, когда он склонил свою голову и излился внутрь ее тела. Снова. Она не торопилась слезать, лишь наклонилась, отодвинула пряди и поцеловала его.

У них было еще несколько минут, чтобы развлечься, но Мэдди уже было тяжело дышать. Как после активных прыжков через скакалочку.

– Это было так неправильно. – тихо сказала она, когда Дэвид властно перевернул ее на живот и взглянул на красные отметины на ягодицах.

Резкий запах черного кофе проник в ноздри, заполнил комнату, и Мэдди открыла глаза. Первое, что она увидела – потрескавшийся потолок со старинной лепниной.

– Что неправильно?

Дэвид стоял над ней с двумя пластиковыми стаканчиками и смотрел как обычно свысока, одновременно выражая всем лицом недоумение и любопытство. Он поднял бровь со шрамом и спросил:

– Ты же в курсе, что разговариваешь во сне, да?

Мэдди встала с дивана в рекреационной, протерла глаза и кивнула напарнику, отводя в сторону стыдливый взгляд. Спазм в ногах был таким реальным и, как назло, Дэвид стоял тут в черной рубашке с закатанными рукавами, не подозревая, насколько возбуждающе он выглядит.

– И что же я говорила?

– В основном мое имя. – уголок его рта дернулся, и он посмотрел на потолок, вспоминая. – Потом были ругательства, крики, стоны.

– Чёрт! Прости, – выдохнула она. – Кошмар приснился.

Дэвид, как ни в чем не бывало, протянул ей стаканчик с ароматным Американо. Он сделал глоток и хотел было подать ей руку, чтобы помочь встать, как вдруг заметил нездоровый румянец на ее щеках и не только.

– У тебя случайно не температура?

– Вроде нет. – ответила она сконфуженно.

– Тогда поднимай свою сонную задницу. Нам пора выдвигаться на дело.

Глава 31. Здоровья погибшим

Шериф вдруг замер и поднял руку. Идущая за ним молодая напарница остановилась. Со времен армии он знал, что новички быстро учатся. Особенно если видят, что случилось с их предшественниками, допустившими ошибку. Хайд порадовался бы такой обучаемости, но, в отличие от ее отца, он не собирался умирать на работе ради ее образования.

Ближе к вечеру он принялся зачищать всю территорию, находящуюся в неуклонно пустеющей лечебнице. Патрулировал и выискивал всех непрошеных гостей, а также сократившийся персонал лечебницы, выпроваживая их домой россказнями про сбежавших собак. В ответ на их вопросы он просто разводил руками и говорил, что это личный приказ доктора Линдхольма. Последний приказ. По какой-то загадочной причине он давно не выходил на связь. Однако повар, санитары и медсестры были только рады отправиться домой раньше времени, поэтому не задавали лишних вопросов.

Когда Мэдди попросилась в туалет, он лишь понимающе кивнул. Но вскоре она вернулась, почесывая затылок, как нашкодивший ребенок.

– Я заметила кое-что интересное, там… там... – произнесла она, пытаясь замаскировать свой дрожащий голос и указывая пальцем в сторону коридора, из угла которого только что вышла. – Там красная лужа под дверью в женский туалет.

В его голосе не прозвучало никаких эмоций, хотя он полностью осознавал смысл ее слов.

– Пошли.

Они прошли в конец темного коридора на первом этаже, Дэвид внимательно рассмотрел ее неприятную находку, затем проник внутрь женского туалета, шлепая в луже странной крови. Впрочем, он делал это без тени испуга на лице, только настороженно озирался, пиная дверцы туалетных кабинок – в них тоже никого не было. Только огромный труп в центре уборной. В луже собственной крови.

– Я так и знала, что она на Хэллоуин что-нибудь придумает.

– Сладость или гадость?

Ответ на вопрос был понятен с порога. Мэдди бросила на циничного копа осуждающий взгляд, обрывая следующие насмешки на полуслове.

Дэвид взял ее за запястье, потянул за собой и закрыл дверь туалета изнутри, но вдруг остановился, держась за дверную ручку. Он с отвращением уставился вниз. На свои испачканные ботинки, а не на тело огромной медсестры, чья белая форма и шапочка уже почти полностью окрасились в красный.

Покойница была высокой тучной женщиной со спокойным взглядом, обращенным в потолок. Она одевалась в белую униформу медсестры размера XXL, которая выглядела обычно довольно неряшливо из-за маленьких пятен горчицы и кетчупа.

– Да как она смеет?! Что она о себе возомнила?! – воинственные вопли звучали максимально неуместно из уст бледной Мэдисон в куртке со светоотражающими полосками по бокам, что делало ее похожей на дорожного работника.

Кроме нее, никто и ничто не нарушало тихое приличие уборной.

– Ты видишь? Надеюсь, ты тоже это видишь, и я не схожу с ума. Эта кровососка совсем обнаглела, она нас не боится! Она так играет! Развлекается! Я собираюсь зарядить свой Кольт Дабл Игл и надрать ее маленькую жо...

– Успокойся. – произнес Шериф с другого конца комнаты, подняв руки в умиротворяющем жесте. – Твоя неугасающая страсть, конечно, похвальна, но нам нужно обсудить кое-какое дерьмо, а не предаваться пламенным речам.

Он стоял над телом и выглядел озадаченно, но в голосе звучало железо приказа, так что мужчина быстро заставил Мэдди прекратить разглагольствовать. Она села на подоконник, опустив взгляд на свою испачканную обувь, а затем на красную лужу с вкраплениями каких-то чернил. Дэвид указал на открытое окно, а потом на заляпанный пол с шахматной плиткой.

– Клаудия не стала бы выпускать самую сладкую жидкость из человека только ради того, чтобы залить туалет назло уборщице. Вглядись хорошенько, видишь эти черные прожилки в луже? Черные эритроциты. Я почти уверен, что медсестра была рабыней крови. Да, судя по габаритам, она довольно рослая женщина, но ее одежда слишком… обтягивающая, юбка слишком короткая. Почти трещит по швам. Как будто… – он решил не озвучивать неприятное завершение своего вопроса.

– Не по размеру! Подозреваешь, раньше она была стройной моделью «Виктория Сикретс»?

– Это ты мне скажи.

Мэдди подошла к раковинам и вдруг резко остановилась. Вспомнились слова смотрителя маяка:

«Их существование – один большой Спектакль. У них есть свои правители, и у них есть свои рабы. Если их Принц просто подозревает, что раб крови ставит под угрозу Спектакль, пф-ф-ф! До свидания, раб. Благодарю вас за услуги, но попытайтесь не заляпать мой халат Гуччи и мраморный пол своими мозгами.»

– ...Когда будете умирать.

– Что? – Дэвид выглядел настороженно.

Его напарница держалась за раковину двумя руками, боясь потерять сознание от внезапного озарения. И от такого количества крови, конечно.

– Это точно Рабыня Крови! Когда я ее впервые встретила, она уже была 6 с половиной футов в высоту и весила как небольшой авианосец. Эта медсестра была приставлена лично к Клаудии, чтобы присматривать за ее безрассудными выходками, но вышло наоборот.

Даже перед лицом ошарашенной напарницы, Дэвид не смог скрыть своего чересчур презрительного отношения к рабам крови.

– Значит, она уже долго была ее рабыней. С одной стороны, печальная смерть, с другой стороны, хорошо, что Клаудия вынесла после себя мусор.

Хоть причина ненависти оставалась окутанной туманом тайны, Мэдди решилась спросить:

– Дэвид, что за жестокие слова? Она не виновата, просто оказалась удобной игрушкой для вампира.

– Не важно. Медсестра отпирала и запирала ее изолятор, затем впустила ее в псарню, пренебрегая своими обязанностями и подвергая пациенток смертельной опасности. Была ее ключом к освобождению.

Произнес он твердо, как вдруг почувствовал нарастающее тепло внутри черепа. Затем жар, расползавшийся по вискам и внутри лба. Дэвид схватился пальцами за виски, прислушиваясь к внутреннему голосу.

– Мы готовы дать отпор. Что требуется от меня? Значит, мы будем во всеоружии, – он услышал в голове ответ, кивнул и поднял на напарницу взгляд исподлобья, чтобы изобразить одну из своих самых обаятельных улыбок. – А теперь давай перейдем к делу.

Мэдди медленно обвела взглядом комнату, затем кивнула в знак согласия, пока ее глаза выискивали последние зацепки на теле медсестры, а также в луже под ее телом.

– Что Они сказали?

Он торопился.

– Сегодня та самая ночь. Я собираюсь выманить кровососа, а ты поможешь мне убить его. Сперва нужно совершить визит в фермерский домик. И взять оружие посерьезней. Ты знаешь, что такое «Дыхание дракона»*?

– Я не уверена, что хочу это знать, но давай.

Хотя позднее ее гневный энтузиазм несколько поостыл, Дэвид принял это решение ради себя самого. Он отвел напарницу к своему пикапу. Мэдди была в приятном смысле удивлена, когда узнала значение этого названия, и еще больше, когда подержала опасные патроны с магнием и с фосфором в своих потных от волнения ладошках. Страх и возбуждение почему-то переполняли ее.

На мгновение Мэдди остолбенела:

– Не буду я из этой штуковины палить. Это считай поджог. И ты меня не заставишь.

Он вздохнул:

– Вообще-то я могу заставить, но не хочу, чтобы до этого дошло. Гораздо важнее, чтобы ты сама приняла решение.

«Дыхание дракона» (Dragon's Breath)* – это название огнеопасных патронов для дробовиков, создающих сноп пламени длинной в 15 метров.

Глава 32. Воистину проклятье – любить женщину, что остра на язык

– Так вот где они живут… – он обернулся и поднял черные брови, на всякий случай поясняя. – Чита Линдхольм.

Прошептал Дэвид заговорщицким тоном, обведя взглядом огромную площадь и обстановку роскошного дома, и провел Мэдди за собой через холодную гостиную с незажженным камином.

– Ага. – она растерялась на минуту, не находя слов и разглядывая чучела птиц, что соседствовали на полках со старинными учебниками про психиатрию, френологию и лоботомию. – Здесь, типа, даже слишком много всего крутого.

Мэдди резко остановилась.

– Погоди! Ты намекаешь, что мы устроим засаду тут? Не мне тебе говорить, офицер, что это статья.

– Да, проникновение на частную собственность.

«Лучше бы ты совершил проникновение в меня». – подумала Мэдди и покраснела.

– Но кто на нас пожалуется? – продолжил он ироничным тоном.

Со стен на них смотрели только многочисленные трофеи в виде морд каких-то неудачливых оленей и лосей, которые точно не планировали провести посмертие в виде чучел в доме сумасшедшего ученого и его не менее странной жены. На полу лежала шкура медведя. В полутьме эти чучела и шкура выглядели еще более жутко. Для именитого психиатра было странно хранить в своем доме столько свидетельств чьей-то жестокости. Или он с женой находил в этих чучелах какую-то извращенную эстетику?

– Ну так кто пожалуется? Медведь или этот несчастный лось? – Дэвид указал стволом на одноглазое чучело, висящее высоко на стене, затем с подозрением прищурился.

В левую глазницу лося был вставлен драгоценный камень со множеством блестящих граней. Рубин?

Мэдисон не стала оспаривать скептицизм копа, лишь заметила направление его подозрительного взгляда. Идея, блестящая как этот камень, возникла в ее светлой голове. Девушка привстала на цыпочки, протянула руку и нажала на скрытую кнопку. Камень упал глубоко в глазницу. Что-то наверху над их головой громко щелкнуло, а после щелчка в потолке возникли щели, которые увеличивались с каждой секундой. Со скрипом и грохотом на пол опустилась встроенная в потолок лестница, а вместе с ней клубы пыли, который заставили Мэдди зайтись в кашле. Большая рука вдруг закрыла ей рот.

Дэвид заметил в свою сторону осуждающий взгляд и убрал руку.

– Мэд… – осведомился он, шаря глазами по лестнице в поиске приближающегося противника и ловя каждый звук как признак следующей атаки, однако ответом ему было только тиканье настенных часов. – У нас случайно не было плана «Б»?

– Так полагаю, нет.

– Не знаешь, где бы нам его достать в это время суток?

Она устало закатила глаза и указала стволом своего якобы «обычного дробовика» на лестницу.

– План простой: ты идёшь впереди, а я позади.

Ее голос был тихим и уверенным, взгляд голубых глаз – колючим. Однако, Дэвид уловил нотку любопытства в ее голосе. Он усмехнулся.

– Жаль. Я бы хотел полюбоваться на тебя сзади.

– Э-э, думаю, мы будем придерживаться плана. И не пялься так на меня.

– А то что? – спросил он и подошел ближе.

Мэдди должна была прислушаться к голосу разума в своей голове. Вместо этого она опустила ружьё и шагнула к нему, позволяя заключить себя в объятия. Настолько невинные, что ей не понравилось.

Дэвид обвил ее талию одной рукой, в другой сжимая свое оружие. Мэдди посмотрела снизу вверх на него с озадаченным выражением лица. В черных глазах она увидела, как Дэвид слегка удивился тому, что она ничуть не испугалась его внезапной нежности. Он поцеловал ее в макушку и выпалил:

– Мы просто созданы друг для друга.

Затем взял Мэдисон за руку и медленно повёл за собой к лестнице на чердак. Она спросила:

– О, ты же не хочешь, чтобы мы занялись этим в чужом доме?

В голове пронеслась мысль о том, что это именно те события, предсказанные ее недавним сном. Неужели они действительно собираются сделать это в доме другой пары? Седовласой пары подонков, какими им, конечно, никогда не стать. К тому времени, когда она поседеет от старости, Шериф уже будет в отпуске на том свете.

Мэдди думала об этом и шла за ним по лестнице. Она бросила беглый взгляд на волосы Дэвида. Насчет «седовласый» и «подонок» она была уже не так уверена, поэтому выпалила на ходу.

– Молчание – знак согласия. Снова попытаешься меня придушить?

– Нет, просто хочу тебя отшлепать. – бросил он вдруг хладнокровно.

Она открыла рот, но так и не нашла что ответить. На некоторое время оба замолчали, предавшись воспоминаниям в полутьме. Мужчина пренебрежительно махнул рукой:

– Но это как-нибудь в другой раз.

Поднявшись, он осторожно, буквально одним пальцем, отодвинул кружевную занавеску и взглянул на сумеречное небо за окном. Солнце близилось к розовато-оранжевому горизонту. Вот-вот начнётся.

Дэвид обернулся к напарнице и приказал ей отойти подальше, но она, конечно же, не послушалась.

Одним резким движением локтя он выбил стекло в большом треугольном окне под крышей, простирающемся до самого пола. Звон разбитого стекла разнёсся над пустующим двором лечебницы. Осколки вывалились наружу, а те, что помельче, посыпались на пол, на его ботинки и прямо под ноги Мэдисон.

– Чёртово дерьмо, Дэвид!

– Ты зачем шумишь? – удивлённо спросил он, понижая голос.

– Она же увидит осколки на траве. – зашипела девушка, указывая вниз.

– Не высовывайся.

Он с силой притянул к себе Мэдисон и приказал лечь, затем сам лёг на живот, взял в руки снайперскую винтовку и продолжил шёпотом.

– У наших жертв сегодня будут проблемы посерьёзнее, чем битое стекло. Конечно, только когда полностью стемнеет. Ставлю свою душу на сьедение, что именно отсюда будет лучший вид на предстоящую постановку Шекспира.

– Что ты имеешь в виду?

– Здесь произойдёт представление – вот что я имею.

Он прикрыл глаза, и Мэдди залюбовалась на минуту, разглядывая спокойные и острые, но вместе с тем благородные черты его лица: иссиня-чёрные брови и ресницы, ямочку на подбородке... Вдруг объект ее любования резко открыл глаза, и девушка вздрогнула от неожиданности. Коп не засмеялся.

– Я видел смутные фигуры. Их будет как минимум трое. Сцена – поросший сорняками двор перед парадным входом в лечебницу. Да-а-а, – кивнул он сам себе. – Отсюда они будут видны как на ладони.

Он замолк и прищурился. Внимание Дэвида привлёк мерцающий уличный фонарь. Под ним стояли и болтали, попивая кофе в пластиковых стаканчиках, две медсестры. Потом они вышли за ворота с кованными змеёй и кубком и распрощались. Судя по хохоту, одна из них столкнулась с как всегда флиртующим Эриком. Вскоре стал слышен позади фермерского дома рёв двух отъезжающих автомобилей.

Пройти через ворота для Эрика было легко настолько, что он научился открывать замок с закрытыми глазами. То же самое он мог проделать с любым бюстгальтером, благодаря своему богатому опыту.

Элегантным шагом светловолосый санитар пересек территорию двора и уже подошёл к парадному входу, но затем опустил руку с дверной ручки.

– Дэвид, не знаю, о чём ты думаешь, но это плохая идея. Это плохое место.

– Ну да, конечно, это плохое место. Потому-то мы и здесь!

– Я, – мягко сказала она, – не доверяю этому выражению на твоём лице.

Коп печально кивнул.

– Боюсь, Шериф Хайд собирается сделать что-то в высшей степени неразумное. Э-Э-Эрик!!!

И Мэдисон, и Эрик слегка подскочили от того, насколько громко он это проорал.

– Клаудия, я знаю, что ты где-то здесь. Мы просто хотим поговорить!

Он взглянул на напарницу, вновь обернулся к полю, поднес одну руку ко рту и постарался кричать погромче.

– Я знаю, ты там, – проорал он. – Ты задержался посмотреть, что случится с твоим дружком. Смотри. Любуйся.

Ответом ему была тишина, и Хайд махнул рукой.

Ещё до того, как улеглось эхо, оба охотника увидели напряжённое лицо санитара. Он обернулся на выкрик и увидел стоящего за разбитым окном мансарды Дэвида, глядящего на него сверху вниз. Тот был не в своей униформе санитара, и держал в руках не шприц, а большую винтовку. Винтовка была так любовно отполирована, что огни уличных фонарей на её поверхности отражались как в зеркале.

– Чёрт возьми, коллега… Как там тебя? – выкрикнул Эрик, спускаясь по лестнице обратно во двор. – Я же сто раз говорил, что нужно входить через задний ход, а уж точно не через дом моих родителей! Спускай свою задницу вниз, пока я не вызвал копов. И на черта тебе нужна эта винтовка?

– Копы уже здесь. Мы собираемся устроить ловлю на живца.

Произнёс Дэвид без каких-либо эмоций и продолжил:

– В моих рабочих планах произошли некоторые изменения, а что касается этого... – Он удивлённо взглянул на своё оружие, как будто увидел впервые. – Неожиданное дело. Хелен уволила меня, а ты сегодня умрёшь.

Ветер разнёс эти слова по территории, и лицо Эрика исказило недопонимание. Всё внимание Шерифа было приковано к этому высокому парню, чей голос и манера речи напомнили ему о странствующих наркоторговцах, которых он знал в те годы, когда ещё был глуп и молод.

– Слушай, ты, рукожопый идиот, – раздражённо сказала Мэдди, выходя из-за спины Шерифа. – Из-за твоих необдуманных действий меня могли убить.

От раздражения у неё даже проявился бруклинский акцент, и Мэдди подошла ближе к краю выбитого окна. Эрик выругался и ответил, потупив взгляд в сторону:

– Я подозревал. На самом деле это Клаудия, да?

– Она из тех вампиров, кто имеет склонность к безрассудству. Но дела, касающиеся тебя, кажутся исключением из правила. Слишком продуманно. – констатировал Шериф.

Эрик развёл руками:

– Значит, она меня боится. По-крупному.

– Нет, она в тебя влюблена, осёл. – сказала Мэдди, понижая голос и озираясь вокруг.

– Это смешно! Я даже не знал… Хватит, не стану перед вами оправдываться.

Послышался вой адских псов со стороны леса, и охотники снова легли в снайперскую позицию. Отсюда вся территория была видна как на ладони. Звук стал громче, а значит Псы уже приближались к воротам лечебницы.

Мэдди подняла глаза от своего прицела:

– То, что ты с ним делаешь, жестоко, Дэвид. И ты об этом знаешь.

– Точно. Потому я это и делаю.

Она повернула на него голову и уже собиралась начать христианскую проповедь, но Дэвид тут же зажал ей рот ладонью.

Это был тот момент в постановке, который он терпеть не мог: любовная сцена. Момент, когда границы между вампиром и жертвой размывались. Он был отвратителен, но необходим. Как и все остальные существа, кровососы были наиболее уязвимы в интимные моменты.

Она вышла – как будто вся сотканная из тумана и морской пены. Ветер развивал её прямые волосы. Девушка шла голыми ступнями по октябрьской траве, не чувствуя прохлады. Ночная рубашка была слишком велика для её хрупкой фигуры. Она как белое подвенечное платье, развиваемое ветром, что придавало девушке ещё более призрачный облик. Была только одна вещь, которая пугала Эрика, и он не понимал, почему она его пугала. Пока она не подошла ближе. Эрик внимательно рассмотрел лицо существа с обнажёнными клыками и сверкающими глазами.

– Клаудия?

– Ты занимался любовью со всеми моими подругами! Но игнорировал меня – ту единственную, кто действительно тебя любил!

От её голоса задрожало стекло. Эрик выглядел мрачнее тучи – он начинал понимать, куда она ведёт.

– Если я и освободила этих девушек из рабства плоти, если я и забрала их жалкие жизни, то что с того? Нельзя меня в этом упрекать – всё дело в... Голоде. Они были всего лишь очередными смертными, так что это не преступление. С моей точки зрения, смертные имеют один серьёзный недостаток, и ты это скоро поймёшь. Они всё время умирают.

Клаудия сделала паузу и подняла указательный палец вверх. Она грубо и безжалостно рассмеялась:

– Даже прямо в эту секунду – это для них естественно.

Дэвид подготовил кульминацию творения, которое он создавал весь этот вечер. Он был здесь, чтобы выманить зверя, который, как он полагал, жил внутри Клаудии. Ему нужно было воочию в этом убедиться – не хватало только хрустящего попкорна.

Не отводя взгляда от дворика, Дэвид раскрыл дробовик Мэдисон и забросил фосфорный патрон в гнездо.

– Прежде всего, я никогда их не любил. Мы не занимались любовью. Мы трахались. – Эрик выплюнул последнее слово, придав ему вес камня, кинутого в неё. – Мы воспользовались друг другом, вот и всё!

Ответом ему был лишь огненный взгляд. Эрик с пристыженным видом выпалил:

– Клаудия, ты вечно всё усложняешь! – Он продолжил дрожащим от нервов голосом. – Я не знал про твои чувства – это во-первых. А во-вторых, я не знал, что… Буду так сильно скучать по тебе. – Мямлил Эрик испуганно, пока она медленно сокращала дистанцию.

Ему хватило совести смотреть при этом только на свои ботинки, словно он сам понимал, насколько неискренней выглядит эта сцена.

– Теперь ты узнал, Эрик. Скоро ты узнаешь ещё больше. Мы всегда будем вместе, в болезни и здравии. Навечно. Я не позволю причинить вред моему жениху, буду твоей единственной невестой и защитницей. Пойми! Мы же такие же, как вы! Мы не хотим проблем, стремимся к счастью и всё такое.

Нетерпеливый охотник оторвался от прицела только на секунду, чтобы обменяться взглядом с Мэдди.

– Он блефует, – прошептал Дэвид своей напарнице, удерживая спусковой крючок. – А вот она нет.

– Думаю, нам стоит пересмотреть план. Ты же еще не освободил…

Хайд ответил испепеляющим взглядом, от которого Мэдисон немедленно умолкла. Вместе они слушали, как богомерзкая вампирша и не менее отвратительный парень приносили клятвы верности друг другу и обещали вечную любовь.

Мэдди встрепенулась. Она увидела темную фигуру, выходящую из-за дерева с красной листвой, и едва смогла сдержать возглас удивления.