Текст книги "Ученица Шерифа (СИ)"

Автор книги: Саша Грэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 24. Безумие может быть заразным

«Арлекины. Мало кто из современных вампиров успел обратить внимание на мою родословную. Внимание масс всегда привлекает что-то более грубое, громкое и клишированное. К вампирскому населению это правило тоже относится . Мы же все бывшие люди. И многие из нас при жизни были очень низкого происхождения – например вот Я.

Что представляет обычный теплокровный скот, когда слышит про нашу расу? Порочный аристократ, чувственный любовник, уродливый монстр. Их ограниченный разум не позволяет понять всю разнообразность ночного народца, сравнимую разве что только с кровавыми снежинками.

Некоторые родословные играют роли, их существование – спектакль. В обществе Проклятых есть строгая иерархия и социальные роли: кто-то Принц, кто-то воин, кто-то мыслитель и дипломат, мы же… Мы тоже своего рода ученые. Изучаем болезни смертных душ. Психозы бессмертных, кстати, тоже интересны для изучения.

Другие скажут: да они все поголовно психи! Развлекаются, путая наши карты! В семье не без урода! И будут правы.

На сегодняшний день Арлекины немногочисленны по сравнению с остальными кланами. Любой представитель бессмертной расы, живущий достаточно долго и знающий о нашем существовании, сделал бы всё что угодно, лишь бы сократить количество моих сородичей до нуля. В том числе эти манипуляторы, действуя из тени, столетиями натравляли на нас Ведомых Охотников. Им это раньше легко удавалось.

Многие Арлекины слишком оторваны от реальности, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как адекватная речь, аккуратный внешний вид или модные тряпки. Но не я.

Вскоре после обращения я узнала, что моя шутовская родословная – это не единственные дети ночи, зависимые от теплой и соленой кровушки. Для того чтобы это понять, достаточно было выйти из тюрьмы на ночные улицы Парижа.

Мир тогда, казалось, был переполнен вампирами. Когда я выходила на ночную охоту, не раз натыкалась на себе подобных, преследуя их в узких переулках, пока мы не упирались в тупик. Очень неловкая ситуация, знаете ли. К тому же пить себе подобных – это табу в любом цивилизованном обществе бессмертных.

Устав от еженощных поисков жертвы, я спросила у сира, за что он обрек меня на это существование в постоянном чувстве голода. Он ответил, что страдать вдвоем намного приятнее, но только сейчас я поняла его истинные помыслы.

Среди Арлекинов мотивы для Обращения (кто-то называет это объятия или поцелуй) разнятся не меньше, чем и среди представителей других родословных. Нередко таким мотивом становится желание найти себе спутника в одинокой не-жизни. Порой безумный вампир надеется, что потомок поможет ему выполнить какую-то сверхъестественную миссию, избавит от чувства брошенности или поможет адаптироваться в стремительно меняющемся мире. Неважно, доктор, сокамерник или просто проходящий мимо смертный с доброй душой или красивой мордашкой, имевший несчастье проявить к вампиру хоть капельку сочувствия. Он не забудет твоей доброты и не простит ее, будь уверен.

Ну так на чем я остановилась? Ах да! Париж. Как много образов, сладких и мерзких, это слово рождает в моих серых клеточках.

Как я уже упоминала, город тогда был перенаселен, и мы ходили как голодные тени, воюющие друг с другом за глоток крови. Вероятно, поэтому кланы с возрастающим энтузиазмом стали относиться к путешествиям, в основном их интересовали восточные колонии. Мантикоры, Химеры и Зелигены отправились на восток.

Три клана обратили свой взор на запад. Новый Свет – столько пространства и возможностей для того, чтобы проникнуть в саму ткань человеческого общества. Для меня же революция оказалась слишком шумным мероприятием. Нужно было отдохнуть в глуши на свежем воздухе лет этак триста. Милые мохнатые друзья присоединились ко мне с той же целью.

Да, я знавала нескольких миленьких «волчат», которые прибыли сюда с моей свободолюбивой родины на том же торговом судне. Они называли себя Лу-гару (волк-оборотень), что вдвойне неправда. Псевдоволки, недооборотни. Двойная ложь, двойная жизнь, но разве можно ожидать чего-то иного от перевертышей? Однако мне во многом нравятся их звериная натура, если не брать во внимание тот прискорбный факт, что в состоянии голода они приходят в ярость и могут высосать другого вампира.

Когда Руссо писал про Благородного дикаря, он, должно быть, не так его представлял: заостренные уши с мехом, гипертрофированные когти и зубы, вонь феромонов, длинные, слипшиеся от крови волосы и шерсть в самых неожиданных местах. Так выглядят лугару, пренебрегшие всем человеческим в пользу своего звериного начала. Еще в те стародавние времена они облюбовали болота Луизианы и заснеженные города Канады, где свили свое скрытое от смертных гнездо.

Из Франции также приплыла группа эстетствующих бездарностей, мнящих себя богемой, которая каждый день спит на подушках, усыпанных цветочными лепестками.

Вероятно, вы не совсем понимаете причины моей злой иронии. Дело в том, что творческая искра покидает нас вместе с последним предсмертным выдохом. Так что мертвый художник – уже не художник.

Они зовут себя Альрауне. Полная противоположность мохнатых, эти благородные господа чрезмерно воспитаны и культурны. Сладострастные властолюбцы, они не раз прибегали к советам моего безумного племени, а потом избавлялись от нас как от ненужных игрушек. Они создали свое гнездо в Новом Орлеане и за последние столетия обратили там огромное количество смертных. Вы сразу узнаете их по тому, как выглядят мужчины из клана Альрауне. Они очень женственны и любят устраивать пышные вечеринки для своих будущих жертв. Даже приспособили для этих целей фамильные и загородные дома, а также ночные клубы, отжатые у тех поклонников, что стали рабами крови. Такие места часто носят оттенок изящного декаданса, способного удовлетворить их чувство прекрасного.

Еще одна особенность. С этими вампирами всегда приходится ждать: в виду того, что они остерегаются любых войн и опасностей, у Альрауне слишком много времени, и они не торопятся идти тебе навстречу или выполнять обещанное. Если дело, конечно, не касается их выгоды или питья крови.

Третью группу вампиров я, к несчастью, слишком хорошо узнала – их было предостаточно в рядах моих товарищей-революционеров. Гарпия – рифмуется с «анархия». Так их и называют за спиной – ходячая анархия с клыками.

Проклятые, их кровью не корми – только дай устроить где-нибудь небольшой и уютный переворот с последующим тоталитаризмом. Историки бы в шоке рвали на себе волосы, если бы узнали, какое количество бессмертных было задействовано в той заварушке в Париже. В Лондоне. В Санкт-Петербурге. Неважно.

Рассеянные ветром, как и Лугару, сейчас их представителей можно найти повсюду, где происходят беспорядки. Их организация «Братья по крови» имеет филиал практически в каждом крупном городе смертных. Есть еще «Сестры перерождения», но не будем сейчас об этом вымирающем племени целителей…

Тем более, что мне надоедает играть роль предательницы сородичей. Узнай они, кто записал такую драгоценную информацию на простыне в психушке, что бы они со мной сделали? Предали огню, я полагаю. Страшнее смерти не придумаешь.

Внутренним взором я вижу, как ваши симпатичные глазки бегают по тексту и в них отражается недоверие. Сейчас вы задаетесь вопросами: зачем она все это делает? Зачем изливает душу перед смертными? Зачем нападает на бедных девушек, которым и так в жизни не повезло?

На самом деле все просто. Я впервые за долгое время испытала настоящие чувства, а значит созрела, чтобы создать собственную вампирскую семью и свалить с надоевшего островка. Несмотря на царящий внутри этого заведения хаос, я смогла учуять запах его крови. У него был особый аромат – на языке наукообразных фраз, это можно описать как тестостерон и полное отсутствие адреналина. Ужасающее внутреннее спокойствие, как будто этот парень уже был одним из нас. Его спокойствие меня и восхитило. Мне не хотелось просто испить его и отправить сброситься со скалы, на корм рыбам. Нет, я захотела сделать его своим сородичем. Так вот, наше путешествие...

Как я наслышана, люди уже придумали огромных металлических птиц для полетов через океан. Черт возьми, за время моего заточения они даже придумали ночные перелеты!

Я стараюсь следить за тенденциями в мире смертных, но все больше изобретений и инноваций поражают меня. Например, такая вещь, как всемирная сеть. Это же безумие! Уверена, интернет придумал какой-то бессмертный Арлекин, ведь подобная ментальная сеть уже существовала в нашем клане испокон веков. Почему-то он решил подарить подобное чудо смертным – наверняка хотел посмотреть, что с ними будет, если обеспечить полный доступ к информации. Он гений. Мне же, недалекой, потребовалась помощь смертной женщины, которую я сделала рабыней крови, для того, чтобы зайти на сайт и купить авиабилеты на ее деньги.

Но сперва нужно завершить серию моих… прекрасных бледных скульптур. Потом улечу прочь от Доктора и его извращенных экспериментов, которые рано или поздно меня доконают. Как вовремя у него появилась новая преинтересная игрушка и внимательность седого ублюдка ослабла.

Перед уходом за кулисы я хочу доставить его лечебнице максимальное количество ущерба. Уничтожение репутации, финансовый крах, проблемы с законом. Старый садист разорится и лишится самого дорогого – своего наследия. Не знаю, зачем я так разоткровенничалась, но примите это письмо как последнее излияние больной души. Я все-таки храню внутри надежду, что вы не сможете перевести мою исповедь с французского. Но если вдруг сможете…

Простите, что причинила вам боль, дорогая леди. Сожалею, что после смерти мои привычки стали несколько нездоровы. Например, привычка заводить смертных питомцев или привычка пить кровь больных. Впрочем, этого и следовало ожидать, не так ли? Слово «нормальность» для меня теперь такой же бессмысленный набор букв, как для вас «Абракадабра».

П.С. Мэдисон, я поняла, что вы необычная девица, как только впервые почувствовала запах крови. Она отвратительно отталкивающая, пахнет хуже, чем тиф, чума и холера вместе взятые. Лучше уж я буду пить кровь из сбитых машиной скунсов. Лучше раскапывать могилы и пить кровь из остывших трупов или себе подобных вампиров. Лучше пить кровь бродячих собак и бомжей, чем прикасаться к таким как Вы. Ведомые Охотники, служите как преданные собачки сами не понимая кому. Кому вы отдаете в жертву свои жизни? Жизнь – это самое драгоценное что у нас есть, уж поверь – у меня их было много. Ее нельзя отдавать на пользование высшим силам! Теперь ваша мерзкая сияющая кровь навсегда испорчена. Я пишу это и серые клеточки моего мозга вопят от ужаса. Ваши хозяева действительно хорошо хранят эту мясную оболочку от нападок нашей проклятой расы.

Как бы то ни было, полагаю, что до сих пор удача была на вашей стороне. До сих пор, пока вы не встретили меня.»

Глава 25. Не поможет богатство в день гнева

Сегодня он решил приехать на работу пораньше и совершить вечерний обход по территории вокруг особняка. Солнце село лишь полчаса назад, и монстр наверняка еще медлил, поэтому можно было чувствовать себя в сравнительной безопасности.

Хотя потемневший от времени особняк, расположенный вдали от города, – довольно пугающее зрелище. Три с лишним века простоял он так, медленно оседая и кренясь, и все это время вились и ползли по восточным стенам виноградные лозы, ржавеющий забор окружали ширившиеся деревья.

Санитар остановился и поднял голову. В одном из окон наверху мигал едва заметный луч фонарика, хаотично бегающий по стенам комнаты.

Он вернулся к парадному входу и поднялся по невысоким белым ступеням. Внутри было тепло и уютно, но зоркий взгляд заметил, что пациенток и медсестер стало намного меньше. Примерно ноль.

Только успел он натянуть медицинскую маску, как сразу же столкнулся с Эриком у парадного входа – тот напяливал свою вельветовую куртку на ходу.

Парень заметно переживал – перед глазами как будто пролетел золотистый вихрь и бежевый вельвет. Так он торопился к своей машине, но мужчина остановил его одним настойчивым движением руки.

– Мне от этого места не по себе, чувак.

– Что опять случилось? – спросил санитар так, будто совсем не заинтересован в ответе.

– Исчезла еще одна девушка! В целях безопасности большинство пациенток этим утром перевели в другое учреждение, так что тебе тут сторожить почти некого. Хелен сопровождает их в какой-то сумасшедший дом на Род-Айленде. – Эрик остановился, разглядел очертания кобуры под одеждой санитара и, притворно улыбаясь, похлопал коллегу по плечу. – Удачного ночного дежурства, приятель.

Парень быстро исчез за металлическими воротами, вскоре раздался рёв мотора – он на большой скорости отправился в город.

Нужно было провести обход всего здания. Двухэтажный «Вичфорт» вмещал на удивление много помещений, на первом этаже 14 помещений и 22 комнаты на втором. Просторный вестибюль и гостевая лестница, широкие коридоры были наполнены… нет, не людьми, а завыванием сквозящего ужаса. У подножия мраморной лестницы валялся забытый кем-то чемодан, из открытого рта которого торчала симпатичная униформа медсестры.

На диване в рекреационной тоже никого. Люди исчезли одномоментно, и даже телевизор не выключили. Теперь на экране дрожали серые помехи, да исходящий во все стороны белый шум заполнял тишину запустения. Санитар на минуту застыл перед экраном, вглядываясь сквозь полоски в поиске новых видений, затем встряхнул головой разочарованно, нашёл пульт и выключил эту бесполезную коробку.

Он проверил свою самую особенную пациентку – она была на месте, как всегда прикованная и источающая звериные запахи. Заглянул в подвал, поднялся на второй и третий этаж.

Комнаты в основном одноместные. Из мебели самый минимум: кровать, стол и стул. Но он знал, что в конце коридора была одна палата побольше, на две кровати. Коридор освещался пятью стеклянными фонарями, один из которых мигал; в подвалах имелась прачечная, медная ванна с крышкой и бассейн из полированной меди – между прочим, и ванна, и тем более бассейн были роскошью по тем временам, когда появилась эта лечебница. Но и там было пусто.

Редкие видеокамеры работали в своем обычном режиме. Отключить их или стереть видеозаписи было возможно только для санитара из дежурной комнаты. Тем не менее незнакомец в кабинет Линдхольма прошёл, похоже, беспрепятственно.

Без какого-либо стеснения он вышел из тени коридора, доктор Линдхольм отвлёкся от набивания сумок документами. Доктор поправил съезжающие очки, но успел разглядеть только медицинскую маску на лице напротив.

Хлопнула дверь. Не было никакой попытки притвориться храбрецом, которым доктор, конечно же, не был. Только решительное молчание, как принятие неизбежного. Незнакомцу это понравилось.

– Мы наблюдаем за вами, – объявила фигура в маске.

Судя по зелёной форме под курткой, это был один из санитаров, которых доктор, конечно же, не запоминал. Такие мелочи, как лица и имена персонала, он не хранил в своей побелевшей гениальной голове.

Сделанная на заказ кожаная куртка резко контрастировала с мешковатой пижамой на худощавом теле Линдхольма, на которую был натянут белый халат. Доктор раскрыл рот, и фонарик со стуком упал на пол.

– Как... Как вы меня нашли?

Незнакомец пожал плечами:

– Ты сам себя выдал. Всё, что требовалось – это немного терпения и внимательности, чтобы все части пазла встали на свои места.

Доктор Линдхольм застыл, изучая его прищуренными глазами.

– Что? Что тебе нужно? – быстро сказал он. – У меня и моих… подопытных есть взаимопонимание. Я держу их личность в секрете, но уверяю, мои открытия защитят человечество от других, более агрессивных особей. Система работает уже много лет, так что я не вижу причин для беспокойства с вашей стороны.

Линдхольм наклонился вперёд и дрожащими руками принялся засовывать документы в сумку, его голос стал тихим и настойчивым, как у обезумевшего заговорщика. У доктора был дар, который получают все лидеры: убедительно излагать самую бредовую чушь.

– Я так много узнал о них. То, о чём я писал раньше – лишь верхушка айсберга. Я делал это, потому что хотел доказать, что мы сможем работать с ними вместе. Мы не обязаны быть врагами. Если бы ты и твой босс обратили внимание на то, что я написал в отчете, вы бы это поняли.

– Вы не за того меня приняли, Док. Я не из Департамента.

Он предполагал, что доктор точно имел отношения с Департаментом Специальных Дел. И старик точно что-то слышал про одиночных Охотников, кое-что додумал на основе услышанного, а большую часть попросту придумал сам от страха.

– Нет, ты просто слепой! – сказал он, пристально глядя в темноту, а темнота отвечала ему взаимностью. – Ты видишь, что кто-то не похож на тебя, ты его не понимаешь, и всё, о чём ты думаешь – это как его убить. Растоптать! А я думаю о том, как это максимально изучить!

Незнакомец почувствовал, как внутри поднимается гнев, и он глубоко вздохнул, пытаясь потушить его.

– Понимаю, почему ты так дрожишь, старикан, – спокойно сказал он. – Раньше я думал, что учёные – это специальные антитела против вируса, пожирающего человеческую расу. Но это не так. Вы всё ещё можете быть испорчены. Вы всё ещё можете стать такими же, как они. – Он развёл руками. – Что и привело меня сюда.

– Да неужели? – выпалил Линдхольм со скептическим выражением лица.

Незнакомец покачал головой и со скучающим видом произнёс:

– То, что вы обнаружили в ходе экспериментов, почти удвоило ваши активы, не так ли? Истинный гений, на самом деле. Вы настолько ужасный человек, что уже практически стали одним из них. Всё, что осталось – это кровавая инициация. Всего лишь формальность.

Судя по насмешливому голосу, под маской скрывался настоящий садист. Доктор осторожно опустил взгляд, не зная, чего ожидать дальше от этого типа. Он сконцентрировал взгляд и чуть ли не вскрикнул, завидев верёвку и красный кляп из секс-шопа в руках незнакомца. Руках, облачённых в перчатки, чтобы не оставлять следов.

– Разве… разве у меня нет выбора? – Линдхольм оцепенел, очки стали медленно сползать с его длинного носа.

– Полагаю, есть. Расскажите про свою организацию.

Незнакомец снял с него очки и аккуратно положил их на стол. Доктор ничего не ответил, смотря широко раскрытыми от страха глазами.

– О-о-о, сколько страха в этих глазах. Не хочется быть банальным, но мне придётся вас убить, поскольку вы слишком много знаете о вампирах. Скорее всего, вы знаете и о нас. Таков закон – убирать тех, кто лезет не в своё дело.

Незнакомец без труда связал его руки за спиной, затем ноги и привязал доктора к стулу. А сам рухнул в кресло у окна.

– Вы останетесь в мире живых, если расскажите всё о вашей организации. Нужно время для решения? Я подожду.

Линдхольм дрожал. Его разум запятнала паника, капля пота катилась по лбу. И тогда незваный гость небрежно добавил:

– Впрочем, я передумал: у вас нет выбора. Считайте это насильственным захватом лечебницы. – После чего он встал и вставил кляп в рот доктора, успев сделать это за секунду до крика. – Вы собирались увезти или сжечь все эти бумаги, а значит, я просто обязан всё это прочитать.

Одним резким движением незнакомец задёрнул плотные шторы, включил настольную лампу и стал рыться в ящиках с документами, сел на корточки и проверил набитые сумки. Подшитые белые листы внутри кроваво-красных папок, в правом верхнем углу на каждой страницы эмблема «Вичфорт хелп». Перелопатив немало материалов про эксперименты над вампирским телом, не было обнаружено чего-то такого, что стало бы открытием для охотников. Только одно удивило его. Чёрные, как крылья ворона, брови сдвинулись и спустя секунду взметнулись вверх от удивления, когда он увидел фотографии на странице 69.

– Больной ублюдок, оплодотворение вампирши! Серьёзно? Она же дохлая. А… Твоя жена знает?

Линдхольм замотал головой, выпучив от страха свои слепые глаза.

– Не беспокойся, скоро узнает. Готовься к дорогостоящему разводу, Док, ведь она скоро получит по-ло-ви-ну. – Незнакомец рассмеялся сквозь маску. – Столько здесь проделано бессмысленной работы. Столько написано глупейших отчётов для своих малочисленных, но неприлично богатых спонсоров. Но что эти смертные узнали в итоге? Кол в сердце лишь парализует. Да ты что? В низких температурах вампир не регенерирует, а впадает в спячку. Правда что ли? Чеснок не работает, серебряные кресты они любят носить в качестве украшений, травка зелёная, небо голубое.

Не дочитывая, он громко захлопнул толстую папку прямо у него перед носом. Линдхольм моргнул и вздрогнул, мыча что-то в кляп из секс-шопа. Тонкие губы под медицинской маской изогнулись в ухмылке.

– М-да, у богатых свои причуды. Что же мне с тобой делать… – Он не смог вспомнить имя доктора, почесал висок и снова заглянул в документы. – Рихард, да? Я вынужден оставить вас тут привязанным на неопределённый срок, пока ситуация со сбежавшей подопытной не уляжется. Надеюсь, она не убьёт тебя, но если вдруг! Я не буду горевать. Никто. Не. Будет.