Текст книги "Ученица Шерифа (СИ)"

Автор книги: Саша Грэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

«Нет, нет, нет. Как бы она самостоятельно вырвалась на свободу и разорвала цепи, связывающие ее?».

Дэвид тщательно следил в прицел. Его внезапная настороженность ответила на ее мысленный вопрос. Мэдди сглотнула и едва смогла скрыть нарастающий гнев в голосе.

– Ты, должно быть, шутишь. Как она освободилась?

Вместо ответа Дэвид заулыбался нехорошей улыбкой. Слишком уж он любил свою работу, чтобы шуметь в такой момент. Поэтому прошептал еле слышно, склонившись над ее ухом так низко, что касался кожи губами.

– Правила есть правила. Мы же пообещали ей свободу, не так ли? – Он отпрянул и заглянул в голубые глаза, в которых промелькнуло понимание дерьмовости этой ситуации.

– Так это сделал ты? Пока я спала?

Шериф кивнул и вновь приблизился к ее уху.

– Теперь лежи и молчи. Если мне придётся слушать ещё одну затянутую, плаксивую историю, я просто буду кричать как вьетнамец и стрелять на поражение.

После двух бессонных ночей Дэвид чувствовал себя как кусок дерьма. Кусок дерьма с кучей оружия в арсенале, который он устроил в своей машине.

Мэдисон взглянула вниз. С одной стороны, ужасно было видеть, как две полусумасшедшие вампирши, рядом с третьей фигурой, ещё более беспутной, друг другу были отданы на съедение. С другой стороны, Мэдди внезапно обрадовала мысль, что к утру ничего, кроме дурнопахнущего праха их костей, от этих двух не останется.

Глава 33. Сожрите друг друга

Маринетт вышла из-за дерева, чтобы по-звериному зарычать на своего мучителя. Бесшумно вышла из тени, где пряталась от глаз Эрика и Клаудии, больше занятых друг другом и выяснением отношений, чем попыткой уединиться за пределами заросшего сорняками двора психушки.

Хотя Клаудии, как намного более старшей, следовало бы вспомнить, что она не одна такая «особенная» в лечебнице «Вичфорт».

Маринетт подходила, держась ближе к стенам лечебницы, и пинками откидывая с пути опавшие красные листья клена. Они с Клаудией замерли, как паучихи в банке перед нападением.

Внезапный порыв ветра. Красные листья клена поднялись в воздух и закружились воронкой, застилая обзор несчастному смертному. Мари напала на санитара со скоростью и свирепостью такой силы, которая сравняла бы с землёй все рабские трущобы около особняка Хайдов.

В воздухе раздалось эхо от выстрела из пистолета Эрика. Одновременно на траву упали израсходованный снаряд и светловолосая голова – глаза и рот его были широко открыты от ужаса и удивления. Мари пнула ее в сторону, как футбольный мяч.

Этой холодной ночью были отомщены души десятков беззащитных пациенток, хотя они не пожелали бы ему такого исхода.

Две вампирши столкнулись взглядом, стоя во дворе лечебницы – их разделяли какие-то жалкие десятки ярдов. Та, что пониже, прищурила глаза, в них разгорелось потустороннее багровое пламя, а та, что повыше, двинулась на нее медленным шагом, кидая в лицо желчные оскорбления.

Это могло показаться Мэдди лишь кошмарным сном, но обстановка была слишком реальной.

Теперь Клаудия стояла на месте как вкопанная. Она смотрела на тело долгую минуту как вкопанная, сама не понимая, чего ждет. Просто не хотела мириться с тем, что видит. Волшебного воскрешения тут можно было не ожидать, ведь он был просто очередным человеком, пострадавшим по вине бессмертных и их междоусобиц.

Но не для Клаудии. Несмотря на отвратительный характер, для нее он был чем-то большим. Незавершенным проектом по созданию идеального вампирского спутника для себя любимой.

Очередной разбитой надеждой на «Долго и счастливо».

– Не могу поверить, что ты действительно ожидаешь, что я буду тебя жалеть. Оставь эти черные слезы для того, кому не всё равно.

В ответ на это Клаудия истошно закричала. Струйки черного Аквавита стекали из глаз вместо слез, медленно ползли вниз по щекам и вскоре засыхали. Взгляд Клаудии в панике забегал по траве.

– Эрик! Боже, мой прекрасный Эрик! Что эта сука с тобой сделала?

Клаудия нашла его голову взглядом, закрыла рот и отшатнулась. Маринетт, издевательски улыбаясь, разглядывала свои ногти, стремительно теряющие человеческую форму.

– Ничего. Он в порядке. – Она с отвращением оглянулась на безголовое тело. – Просто направился к праотцам.

Клаудия в ужасе ахнула, потому что она догадывалась, где находятся предки Эрика. И это был точно не Рай.

Ведь она была со всеми этими ублюдками лично знакома.

Из мыслей ее вырвал голос Маринетт – на этот раз она рассмеялась открыто. Клаудия с усилием воли произнесла:

– Да как ты посмела?

– А у кого здесь просить разрешения? Ты кем себя возомнила, Принцем что ли? Видишь здесь хоть одного вампирского Принца? Я тоже не вижу. Запомни, Лугару не спрашивают разрешений. Мы просто берем и делаем.

В рычании её была чистая злоба, и оно росло с каждым шагом.

– Если уж у кого мне и спрашивать разрешения, так это у Луны, Ветра и Океана. Чего всем вам, сраным «Сородичам» не хватает – это элементарного понимания того факта, что нет ничего важнее в мире, чем место, которое ты можешь назвать… своим.

Клаудия шелохнулась, и Мари это заметила – она остановилась и указала на нее длинным черным когтем.

– Не ешь здесь больше, бледная сучка. Это мои владения! Мои владения теперь повсюду, куда простирается мой взгляд и до тех пор, пока я быстрее тебя. И мне плевать, насколько ты старше, развалюха!

Клаудия медленно развела руки в стороны, словно распятая фигура. Голос ее был лишен какой-либо искорки жизни.

– Тогда познакомься с моими адскими псами.

Она сказала это почти безэмоционально, руки были распростерты в мессианской позе.

У Мэдди было дурное предчувствие, но она не ожидала, что все будет настолько плохо – и так скоро.

Собаки появились из неоткуда, но Мэдисон понимала, что, скорее всего, из леса. Дюжина бойцовских псов перепрыгнула через высокий забор и приземлились на тонкие изящные лапы, глаза сияли красным светом – точно так же, как и у их хозяйки.

Уже не совсем доберманы, а подросшие рабы вампирской крови.

Они неслись в сторону Маринетт. Она не растерялась, выбросила руку вперед в сторону собак и сжала ладонь в кулак, будто пыталась придушить воздух. Мари выпучила глаза и задрожала от напряжения, вены запульсировали на ее шее, как вдруг всё закончилось. Собаки заскулили и упали замертво набок, лишенные дыхания.

Со стороны Мэдди могло показаться, будто псы Клаудии внезапно уснули, но грудная клетка у них больше не поднималась.

– Я – живое доказательство того, что иногда Мать-Природа может быть остервенелой сукой! Серьезно, ты решила напугать меня своими… собачками? Меня? Черт, да ты реально безумна! Насылать их на ту, кто проникает в разум животных, по меньшей мере глупо.

Маринетт спокойно прошла между рядами мертвых собак.

– Это закон дикой природы, где выживает сильнейший. Но чтобы сделать все еще интереснее, я дам тебе фору, старушка. Беги, спасай свою немертвую шкуру, пока я не сделала из нее сапожки.

– Я отказываюсь бежать. Без Эрика моя жизнь не имеет смысла, так пускай наши души поскорее встретятся в аду.

Охотники сидели в засаде и не отсвечивали, как вдруг Дэвид стал осторожно прицеливаться. Мэдди схватила его за рукав и сказала шепотом, другой рукой опуская его ствол:

– Дэвид, будь умнее. Нет смысла тратить патроны. Дождемся, пока они просто убьют друг друга. – Она выглянула из засады и опять прилегла, дергая его за рукав. – Вот дерьмо! Она что, собирается выпить Клаудию досуха?

– Думаешь, это жутко? Посмотри вот на это, – прошептал он в ответ, глядя вниз своими чернейшими глазами, не моргая.

Все шло настолько близко к плану, насколько Хайд мог надеяться, и какой-то инстинкт подсказывал ему, что это не к добру.

Мэдди послушалась и уже не смогла отвернуться. Страх вцепился в мозг, когда она увидела, что вампирша в один прыжок придавила Клаудию к земле своим холодным телом. Та незряче шарила руками по земле в поисках какого-нибудь тяжелого или острого камня, но не находила. Страх на ее лице превратился в панику, когда руки уже не Маринетт, а звероподобного существа обхватили её горло и сжались.

Голова существа приблизилась к её лицу, клыкастые челюсти широко раскрылись, чтобы навязать ей какую-то отвратительную любовь, но вдруг остановились. Был слышен голос, и он был сверхъестественно низким.

– Женщина из племени безумных, ты достойно боролась, и я уважаю это. Ты не боишься смерти. Из уважения я сохраню твои таланты в вечности, но лишу тебя тела.

Мэдди плохо это расслышала, но, судя по душераздирающему крику, Клаудия, наоборот, отчаянно не хотела умирать.

– Нет-нет-нет, вся ты не умрешь. Я не позволю случиться этой несправедливости. Ты умрешь только наполовину! И душа твоя никогда не отправится на тот свет. Слышишь меня? Никогда!

Маринетт схватила вампиршу за длинные волосы, наклонила голову и присосалась к худенькой бледной шее с такой жаждой, что сравнится только с путником, измученным жаждой в пустыне. Клаудия размахивала руками и кричала на каких-то нечеловеческих частотах.

Схватка была оглушительной, но, к счастью, короткой. Клаудия, теперь больше напоминающая какую-то мумию, обмякла в руках другой вампирши. Та, вцепившийся в глотку, закатила глаза от удовольствия.

В последние несколько минут охотники молча наблюдали из засады за тем, как две фигуры лежали, будто обнявшись на ночной траве. Нижняя фигура вскоре рассыпалась в прах. Верхняя фигура встала, красивее себя прежней и даже с румянцем на щеках, облизнула черные губы и отряхнулась от земли и праха. Потом был звук приглушённого выстрела, и голова силуэта как будто взорвалась, оставив черные брызги на траве.

Мэдди оторвалась от прицела ночного видения и повернулась к Дэвиду, поднявшему глаза от винтовки.

– Ты же сказал, что отпустишь ее, если она нам поможет! – яростно прошипела она.

Дэвид был бесстрастен.

– Я солгал. Не беспокойся – она ещё поднимется.

Мэдди быстро повернула голову обратно и увидела, что он слегка промахнулся. Попал пониже головы, в место на шее, где у мужчин находится кадык. Рыча от досады, Дэвид сделал в лежащую еще несколько выстрелов, попал ей в ногу, в живот, плечи и в сердце, поднял пыль и почву вокруг упавшего тела.

Когда этот туман стал испаряться, они увидели нечто ужасное. Внутри Мари было уже две вампирских жизни, и они распирали ее прежнее тело, которое как будто стало выше и мускулистее.

Маринетт рассмеялась, распласталась в траве и стала медленно исчезать. Тело ее становилось не совсем твердым, но вампирша не выглядела испуганной – она продолжала торжественно хохотать, изливаясь черной жидкостью прямо в землю, пока не исчезла в ней полностью.

Дэвид выругался и ударил кулаком в пол, потом резко произнес.

– Мы ее упустили. Через землю она может передвигаться в любом направлении до следующей ночи!

Он закинул винтовку на плечо.

– Нам нужно предупредить Роберта.

Хайд поднялся на ноги и жестом приказал молодой помощнице следовать за ним.

– Что нам потом делать, мистер «Самый хитрый Хрен на Диком Западе»? – с досадой выдохнула она по пути назад по лестнице.

Несмотря на натянутую маску саркастичности, даже в темноте можно было увидеть, что ее глаза сияли от страха и волнения, и Хайд вспомнил, что Мэдди уже показала себя в настоящем бою. Когда еще не была Наделенной, но и тогда ей хорошо удавалась только стрельба.

– Сперва мы расскажем Робу, чтобы был готов к схватке. – Он открыл дверь на улицу и кивком указал на огни маяка. – Ну а потом... будем действовать как обычно. Импровизировать.

Дэвид Хайд мог придумать миллион мест, где он хотел бы быть прямо сейчас. Передняя лужайка места преступления не была одним из них. Он вышел из дома и отвёл напарницу в сторону ворот, а потом опустился на колени рядом с трупом и покачал головой. Мэдди то молчала то ругалась, прерываясь на рвотные позывы. Он терпеливо ждал, пока она полностью проблюется. Ему показалось забавным, что она провела несколько недель ведя дружбу с живым трупом, но при этом так сильно шокирована трупом обыкновенным.

Мэдди вытерла рот рукавом и обернулась через плечо.

– Бедный Эрик. Сколько ему, по-твоему, было лет? Двадцать? Двадцать пять?

Она вновь почувствовала подступающую тошноту, сделала глубокий вдох и сдержалась из последних сил от того, чтобы не выблевать весь свой скромный ужин на эти опавшие листья.

– Он потерял голову от любви.

Дэвид хотел разрядить обстановку чернушной шуткой, но заметил, что ей стало от этого только хуже. Ему пришлось встряхнуть ее, чтобы убедиться, что она слушает и слышит то, что он скажет. Наконец она кивнула. Дэвид улыбнулся и погладил девушку по волосам.

– Я понимаю. Смерть уродлива, и еще ужаснее видеть, как умирают молодые и красивые, но это была его предопределенность. Его судьба. Лучше так, чем стать одним из Этих. На твоем месте я бы не вглядывался в ту… ну... кучу мяса. Побереги свой желудок.

Он прижал ее к себе ближе, а сам посмотрел туда, где лежало тело санитара. Они предвидели, что встревать в сражение двух кровопийц будет опасно, но никто и не догадывался, что руки Мари – это настолько тяжёлое оружие. Мэдди уткнулась в его вздымающуюся грудь, облачённую в кожаную куртку, и спросила:

– Наверное, Бог есть, но место, куда отправляются души после смерти, действительно существует?

– Не уверен.

Дэвид пожал плечами, ружьё и чувство ответственности всё ещё тяжёлым грузом загромождали его руки. Охотник взял Мэдди за подбородок и приподнял ее лицо навстречу своему:

– Держи оружие крепче. И помни, что я сказал. Я не хочу заставлять тебя делать то, что необходимо, но могу, если придется. Я могу быть очень убедительным.

Когда они сели в машину, Мэдисон посмотрела в зеркало на задние сидения и увидела знакомую картину. Она сначала назвала Дэвида «оружейным маньяком», потом «выживальщиком» и просто «параноиком», а он в ответ только рассмеялся.

– Ещё не поздно остановиться.

– Даже не начинай, Мэдди. Этот мост я сожгу, когда перейду по нему.

Первую свою идею он случайно сказал вслух, не демонстрируя каких-либо следов грусти в глазах:

– Скорее всего, один из нас сегодня умрет.

– Что?

– Что?

Пока Мэдди разглядывала его с недоумением, Дэвид продолжал вести машину как ни в чём не бывало, даже потянулся включить радио.

Глава 34. Борьба заведомо проиграна

Мэдисон плохо помнила, что произошло. Помнила только, что Дэвид потянулся включить радио, и перед пикапом пробежало крупное животное. Нога полицейского резко нажала на тормоз, и машину развернуло несколько раз, пока они не врезались на скорости в толстый ствол дерева. Передняя часть машины теперь больше напоминала смятую консервную банку.

Девушка хотела переглянуться с водителем, но он уронил голову на руль и ударился носом. Мужчина был без сознания. По виску Дэвида стекала тонкая струйка крови: от волос до самого подбородка и вниз по шее. Мэдисон была в шоке и растеряна, даже больше, чем это несчастное животное – виновник аварии.

Она заглянула в разбитое зеркало заднего вида и увидела всё как в калейдоскопе из осколков: глупое создание просто дальше убежало в лес, не понимая что натворила. Девушка обрадовалась тому факту, что надежный пикап семьи Хайд не перевернулся и не загорелся. В любом случае, нужно быть оптимисткой – они хотя бы живы.

– Офицер Хайд, вот вам еще одно напоминание, как важно всегда контролировать ситуацию на дороге и не отвлекаться ни на что другое.

Глаза у оленя очень чувствительны к свету – это она знала еще со школы. Фары настолько яркие, что для оленя они как вспышка светошумовой гранаты.

Мэдди кое-как вылезла из покорёженной машины и увидела лужу бензина под ней. В панике быстро обежала ее вокруг, но дверь с водительской стороны была заблокированной и отказывалась открываться.

Дальше как отрезало.

Она плохо помнила, как тут оказалась. Одна посреди освященной лесной опушки недалеко от маяка. Наверное, шла за помощью. В какой-то момент просто почувствовала спиной и тем, что пониже спины, что за ней наблюдают. Уж что-что, а чувствовать проблемы задницей она научилась хорошо.

Мэдди обернулась, держась одной рукой за разболевшуюся голову. Она нащупала шишку под волосами, но это уже было неважно. В ярдах тридцати от нее вампирша с достоинством обхаживала свои новые владения, плавно покачивая бедрами. Как будто на ней не смирительная рубашка, а коктейльное платье.

Мэдисон не поверила своим глазам. Она до последнего надеялась, что это галлюцинация.

Нет, всё было до отвращения реальным – особенно пробирающий до костей морской ветер. Светлый пух на руках привстал дыбом от страха, слишком громкий вдох привлек хищника с острым слухом. Не говоря уже про светоотражающие полоски ее куртки, которые слепили сейчас как фары.

Теперь через кленовый лес на нее двигалась высокая женская фигура стройного, но могучего телосложения, шедшая практически по-кошачьи бесшумно. Черные дреды ее были похожи на гриву. Мерзко ухмыльнувшись, фигура развела руки в стороны и согнула их в локтях. В свете луны блеснули длинные бритвенно-острые когти и белоснежные клыки. Смирительная рубашка была под цвет этих ровных клыков.

Любой дантист сказал бы, что они совершенство…

Глупые мысли помогали Мэдди держать себя в пределах реальности. Хотелось просто вырубиться, но она силой воли заставляла себя смотреть в лицо Смерти.

У нее острые мохнатые уши и какие-то очень уж миндалевидные глаза с третьим веком. Темная кожа сверкала будто от пота, чего, конечно, быть не могло. Ведь вампиры не потеют.

Тем не менее, ее влажная кожа отражала лунный свет как черное зеркало. Мэдди невольно подумала, что хотела бы дотронуться. Она, должно быть, так же холодна на ощупь, как и сама луна.

– Нет-нет-нет, это всё морок. Вампирские феромоны делают что-то со мной.

Мэдисон была до чёртиков напугана, но не могла заставить себя сдвинуться с места. Драгоценные секунды на раздумья закончились.

Не успела девушка моргнуть, и вот она уже лежала на лесной земле, лицом в гниющих листьях и ветках. Ещё ночь, но обычный лесной шум приглушен. Птицы не издают ни звука – что-то страшное вышло на охоту. В общем-то, оно – они – она стояла над девушкой, и вдруг наклонилась. Ее когтистые руки были в нескольких дюймах от симпатичного, но грязного из-за земли и крови лица. Когда существо приблизилось к её шее, сердце Мэдди забилось, словно отбойный молоток, подстрекаемое смесью страха, гнева и предвкушения.

Она преследовала.

Следила за Мэдисон уже некоторое время после аварии.

Вдруг девушка зажмурилась и вспомнила, что видела ее примерно в нескольких шагах позади себя всё время, пока неуклюже ковыляла к маяку.

Маринетт разомкнула черные губы и что-то прошептала. Оказалось, что в действительности ей хотелось просто гнать Мэдди по лесу, как дичь, до самой смерти.

И вот теперь жертве ничего не оставалось, кроме как смотреть, как ее молодая кровь впитывается в почву, и размышлять, занималась ли Мари всем этим лишь в качестве развлечения или из-за мести. Как-то несправедливо получается. Месть из-за разорванной договоренности, о которой Мэдди даже не подозревала.

Земля в ночь на первое ноября казалась такой холодной. Неподходящее время и место, чтобы размышлять на тему мотивации своего злейшего врага.

Однако та, кто хотела оборвать ее жизнь, была сверхъестественно терпелива. Она припала к земле и какое-то время глядела в лицо смертной своими светящимися глазами: один желтый, как у кошки, другой красный, как у Клаудии. Потом поднялась на свои длинные изящные ноги.

Мэдди на миг испытала благодарность. За то, что эта рожа с мохнатыми острыми ушами и черты лица, теряющие последние остатки человеческого облика, не будут последним, что она увидит в своей… не такой уж и жалкой жизни.

Приключений хотя бы было с избытком.

– Я не просила у тебя одобрения.

Вампирша ненадолго замолчала, пытаясь сдержать себя, но голос Клаудии вырывался из ее уст.

– Я лишь просила отпустить меня с миром.

Она повысила голос, спрашивая на этот раз саму себя.

– Ты ее хорошо обработала, Мари. Думаешь, выдержит?

Голос вампирши снова сломался и стал ниже, отвечая на свой же вопрос.

– Она будет в порядке. Люди все это переносят, особенно Охотники.

– Ну, если ты их не убиваешь сразу, тупица!

– А медленно, растягивая удовольствие, играешь с едой в догонялки.

Вампирша практически рычала на саму себя.

Это раздвоение личности сперва показалось Мэдди забавным, и она даже улыбнулась, пока боль снова не напомнила о себе, пронзая тело. Она не стонала и не плакала, не умоляла о пощаде, нет. Просто молча кипела от ненависти к себе.

«Думала, в такой день можно просто взять и всех спасти, как в глупой сказке? Не скумекала, что убийственному ветру только дай волю смести все твои планы, которые не весят ничего? Где была твоя голова все это время, Мэд?»

Мари, или это была уже наполовину Клаудия, села на корточки подле нее. Её лицо то ускользало из поля зрения, то вновь появлялось; её глаз, отсвечивающий красным, множился, как у паука, и вызывал еще большее головокружение.

– Мне нужно было убедиться, что ты не из тех слабаков, кто сдохнет сразу от болевого шока или сердечного приступа. – прошептала она с, казалось бы, искренним сочувствием. – Выбор тут прост. Умереть или выжить. Погибнуть или сдохнуть. Короче, жить хочешь?

Из последних сил Мэдди оторвала голову от опавшей листвы. Помнила только, как сказала «да». Сердце ухнуло вниз при этом слове, а потом второй раз, когда ей ответили:

– Одна половина меня говорит, что из тебя ничего не выйдет, но я думаю иначе. Не вампир конечно, но рабыня крови из тебя получится замечательная.

Мэдди почувствовала гнев, закипающий глубоко внутри. Злость на себя становилась сильнее. За то, что во все это влезла, на Шерифа и этого идиота Эрика, за подставу, даже на Клаудию – первопричину всех этих бед. Эта сучка давно напрашивалась на проблемы.

– Ты просто грёбаная идиотка! – крикнула Мэдди со слезами на глазах, сжимая остатки отчаянной храбрости в кулаке и не зная, что из этого получится. – Позволила все это с собой сделать! Позволила посадить себя на цепь, послушно терпела, давая ей выпить всю свою кровь и душу! Да что ты за вампир такой? Раньше ты вызывала восхищение у всех, стоило только улыбнуться. А теперь… Меня от тебя тошнит, слабое… глупое… создание.

Та замешкалась, глядя сверху вниз на Мэдди как на насекомое. Застыла, не привыкшая слышать такие грубости со стороны жертвы. Глаза ее сияли, то желтые, то красные, менялись, как заклинивший светофор. Судя по движениям рта, внутри нее абсолютная растерянность и ярость попеременно сменяли друг друга.

«Отлично, кажется, я ей голову сломала.»

Мэдди закрыла глаза и принялась выдавливать остатки латинской брани из своего, сожжённого медикаментами и многочисленными сотрясениями мозга:

– Puto vos esse molestissimos. Quo usque tandem abutere patentia nostra?*

– Я так понимаю, это твои последние слова, Смертная Охотница...

лат. «Ты меня уже достала, проблема. Ну и долго ты собираешься испытывать мое терпение?»