Текст книги "Ученица Шерифа (СИ)"

Автор книги: Саша Грэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 26. Аппетит приходит во время еды

Ночью в здании особняка было темно и тихо. Шаги Хайда по шахматному полу гулко отдавались в торжественности окружающей обстановки. Черно-белые плитки отражали рассеянный решеткой лунный свет, и единственным, что выделялось посреди этого чистого сияния, была крохотная ярко-красная капля.

Хайд нагнулся и тронул каплю пальцем – та сразу же прилипла к перчатке. Он удивленно склонил голову набок, взглянул на потолок, затем кивнул своим мыслям, выпрямился и пошёл дальше. Лампочка в другом конце коридора лопнула и погрузила это место в полный мрак.

Скрип и узкая полоска голубого света. Теперь дверь в дежурную была приоткрыта. Туда же вела и дорожка из маленьких, почти незаметных красных капелек. Он шел по ней настолько бесстрашно, насколько был привычен к разной сверхъестественной херне в своей затянувшейся жизни. Заподозрив западню, Хайд остановился, но спустя мгновение все же заставил себя идти вперед: оставаться на открытом месте между оранжереей, библиотекой и неосвещенным коридором было слишком опасно.

Внутри дежурной комнаты никого, только старый компьютер шумит и мигает голубым светом. Отполированный до блеска письменный стол навевает воспоминания и заставляет его отвести взгляд.

Все же что-то в этой комнате его насторожило. Не сама дежурная – Шериф уже был привычен к этой незамысловатой ночной работенке – но что-то в расположении мебели и предметов. Они стояли слишком хаотично, как будто здесь все передвинули, пытаясь свести перфекциониста с ума. И это почти удалось – у Дэвида задергался левый глаз.

Он вспомнил, что сойти с ума второй раз уже не получится.

Эта мысль успокаивала.

Одним движением он сдёрнул удушающую медицинскую маску и сделал вдох. В воздухе лёгкий, едва уловимый аромат ржавой железяки. Следующий вдох. Запах чьей-то пролитой жизни здесь был настолько силён, что от него закружилась голова.

Дэвид был уверен, что это Клаудия шалит. Спокойно снял перчатки и спрятал их вместе с маской в кармане белого халата, висевшего на спинке стула. Дэвид предполагал, что эти твари, называющие свой клан «Арлекины», любят играть в кошки-мышки с будущей едой, как бы разжигая свой кровавый аппетит. Ну что ж, пускай малышка повеселится перед смертью, он точно не собирался становиться едой для очередной...

Он проверил компьютер Эрика, легко подобрав пароль. Только самый глупый нарцисс мог использовать в качестве пароля свое имя. У этого парня на компе хранилась целая коллекция черно-белых фильмов в плохом качестве. В папке с говорящим названием "Цыпочки".

Эти видео, должно быть, с камер видеонаблюдения. Отсюда Эрик наблюдал, как пациентки принимали душ, а он – урод, потом сохранял записи. Они датированы до нескольких дней назад, самые свежие были удалены или пропали. Интересно, когда в психушке запахло жареным, испугался ли он этого или нет? Благо, теперь во всем здании только пара камер работала.

Прокручивая эти мысли, коп в облачении санитара поднялся на второй этаж, прошёл в конец коридора и проскользнул в двухместную палату. Небрежно закинул небольшой бумажный пакет на колени ошарашенной Мэдисон. В этом пакете лежал уже весьма остывший ужин.

– Я уже думала, ты не появишься.

– Было одно срочное дельце. – Он сразу же заметил её интерес и перевёл тему разговора. – Еда в столовой стала хоть немного лучше?

Мэдди пожала плечами.

– Всё как обычно, суп-пюре из кошачьих задниц. – сказала она без энтузиазма, а потом засунула руку внутрь пакета, вытащила свёртки из бумаги, и энтузиазм волшебным образом появился. – Ого, приятно пахнет… Эй, бургер и картошка фри?! Да ты святой!

– Как тебе только кусок в горло лезет?

– Ну… Ты же купил мне фастфуд, и теперь я в полном порядке.

– Погоди. – Он опустил руку, указывая на бумажный пакет. – Тебя похитил некий ублюдок и удерживал в тюрьме, потом тебя похитили второй раз и заперли в психушке, здесь орудует маньяк, но ты в порядке, потому что я купил тебе еду?

– Меня похитили? А, да… почти забыла. Знаешь ли, была слишком занята голосами в голове и разглядыванием твоей обтягивающей униформы.

Это что, неумелый посткоитальный флирт? Она испытала мимолетное удовлетворение, увидев, какое выражение приобрело лицо ее гостя. Морщины на лбу Хайда сложились в гармошку, а его глаза заулыбались, когда она с невинным выражением лица попыталась уместить половину большого гамбургера во рту. Он изобразил серьезность и спросил:

– Есть какие-нибудь новости?

Мэдди покончила с первым укусом и сказала с набитым ртом:

– Их стало больше.

– Кого больше?

– Шериф, какой Вы недогадливый. Мёртвых девок, конечно. Вампиров, как и прежде, двое.

Мэдди неряшливо вытерла рот рукавом олимпийки, совсем не беспокоясь о том, как это выглядит со стороны.

– Вторая новость: ты, наверно, заметил, как здесь пусто. Большую часть пациенток перевезли в другое учреждение, а меня и нашу мохнатую знакомую даже не разбудили. Третья новость: я прочитала твой перевод и до сих пор нахожусь в шоке. Посмотрим, появится ли она снова.

– Появится. – Ответил он безапелляционно.

Дэвид сел на скрипучую кровать напротив.

– Давай привлечём логику, Мэдди. Ты ведь тоже Охотник. Так что ты думаешь?

Она лишь молча жевала, потупив взгляд. Дэвид продолжил.

– Регулярность убийств выдаёт в ней… кого? Мстителя с чёрным списком, который просто ставит галочки? Безумного художника, воспринимающего жертв только как «серию холодных скульптур»? Либо человека привычки, которым Клаудия была раньше.

Чтобы она смогла запить, он вытащил из кармана странную фляжку из металла и протянул её Мэдди, предварительно откупорив.

– Вспомни, как были обставлены убийства. Фонтан, блестящий макияж, подвал и обнажённое тело, настенная письменность. Убийца, конечно, любит эпатировать, но тут есть ещё кое-что. Это было не место упокоения, а выставка – место, где мастер мог показать своё творение скорбящим. Она как будто пытается привлечь к чему-то наше внимание.

– Не наше внимание. – Мэдди доела бургер и задумчиво уставилась в одну точку. – Может, её интересует внимание какого-то конкретного человека. Все убитые девушки вступали в связь с санитаром по имени Эрик, а этот придурок – сын доктора Линдхольма, если ты не знал.

– Думаешь, ненависть к Линдхольму настолько велика, что она решила подвести его сына к тюрьме? Скорее тут замешаны ещё более личные мотивы.

– Гм... Кажется, я нихрена не понимаю, о чём ты. Продолжай.

Дэвид взял её за подбородок и большим пальцем стёр майонез в уголке губ.

– Ну так слушай. Возможно, я не рассказывал тебе ранее о том, насколько любвеобильными могут быть паразиты. Ты должна была это понять по собственному опыту. Мне тяжело оценивать мужскую красоту, но даже такой деревенщина заметил, что этот Эрик красив как современный Аполлон на обложке «Плейгёрл». Кое-кто из твоего очень ближнего круга положил глаз на юного Эрика и решил познакомить его с собственной бесконечной ночью – ну, ты понимаешь... Так сказать, поближе. Красивые люди привлекают к себе самых опасных хищников.

– Что? Эрика хочет связать узами бессмертия эта... эта...?

Дэвид ухмыльнулся:

– Я бы не был столь строг с Клаудией. Тем более, мы поняли все превратно: юный Эрик, возможно, сам искал внимания разных пациенток. Он подписал себе смертный приговор, проявив к ней свое влечение. Перестань, Мэдди, ты ведь все это знала! Ты ведь следила за его ночными похождениями!

– Я не... это было один раз. Как ты узнал?

– Мне пришлось одно из ночных дежурств посвятить спаиванию Эрика.

– Ладно, твоя версия звучит логично, – осторожно произнесла Мэдди, – но я останусь при своём. Я считаю, что её основной мотив – месть, ты считаешь, что это ревность. И что дальше?

Мэдди сделала глоток из его фляжки и выпучила свои небесно-голубые глаза.

– Что это?

– Волшебный элексир от Софи. Болотные травы, святая вода и какой-то тайный ингредиент. По её словам, лечит тело и душу.

Этот элексир пах как травяное черти-что, а на вкус как сладкий… спирт, с привкусом металла. Мэдди сделала ещё один глоток и, прочувствовав всю мерзость напитка, не подала виду. Лишь слегка зажмурилась.

Не успела она и глазом моргнуть, как уже оказалась у дверей дежурной.

– Ты должна набраться мужества, – Дэвид повёл её внутрь, настойчиво беря нежную руку в свою. – Потому что Клаудия спрятала тело в этой комнате. Чувствуешь?

Запах пролитой жизни не давал сосредоточиться, и она закрыла глаза, чтобы не замечать беспорядка вокруг. Пока Дэвид разглядывал кровавое пятно на белом потолке с неуместной для такого помещения лепниной, Мэдди почувствовала, что это лишь отвлекающий манёвр. Её, наоборот, тянуло вниз – прямо к деревянному полу.

Лишний раз не задумываясь, она поддела доску отросшими ногтями, подняла вверх и наткнулась на труп с открытыми глазами. Сара – та невзрачная девушка с мнимым раздвоением личности!

Все как будто замедлилось. В голове Мэдди звучал тонкий голосок из прошлого:

«… Подумайте вот о чём: вы почти такие же, как и я. В чём же разница между вами и мной? Всё просто: я помню, что увидела, когда была полностью и воистину мертва! Ты бы тоже сошла с ума на моём месте. Сара, тебе было так страшно, когда твой разум раскололся на две личности – а у меня их уже было целый десяток. И не из-за издевательств одноклассников, а потому что меня ненавидел весь мир! И, чтобы спастись, мне пришлось стать десятком разных людей. В одном ты меня обошла, Сара – две твои личности сидят у тебя в голове, а мои сменяли друг друга со временем, словно платье, вышедшее из моды. Каждая из моих личин родилась, выросла, состарилась и умерла, сменившись следующей!»

Труп Сары смотрел прямо на Мэдди, в застывших холодных глазах цвета незамерзайки уже не было жизни. Она лежала со скрещёнными руками, посиневшие губы как будто были накрашены новомодной голубой помадой, и что пугало гораздо больше – покойница одета в точно такой же фиолетовый спортивный костюм! Подобный тому, что Мэдди носила всё это время. Только белые полоски по бокам усеяны стразами. Странное издевательство над Сарой или угроза на будущее? По крайней мере это показывало, что Клаудия о ней не забывала.

Лучше бы забыла.

Мэдди отпрянула к стене, произнося на автопилоте те ругательства на латыни, которые звучали как возвышенное заклинание:

– Semper in excrement, sole profundum qui variat.*

Дэвид молча присел на одно колено и закрыл мертвой бедняжке глаза, после чего потащил напарницу к выходу.

– Мы нашли ее, но оставим тело здесь?!

– Да. Девочка мертва, Мэдди. От ее трупа нет никакой пользы. Кровь этой бедняжки не нуждается в изучении, – на бледном лице Охотника возникла гримаса отвращения, которой не было, пока он закрывал ее веки.

Мэдисон выпучила глаза от гнева, в которых плескался немой вопрос.

– Сейчас не время и не место, – резко ответил Дэвид, не сводя глаз с лица Мэдисон.

– А это – не та, кого мы искали! – добавила она яростно.

Казалось, Мэдди готова была броситься на него с обвинением в бесчеловечности и бесчувственности, но она справилась с собой, вспомнив сколько он таких повидал:

– Как она умерла?

Дэвид немного поразмышлял, как много можно ей рассказать, затем одернул воротник Сары и ответил:

– Ей разорвали горло за секунду. Не вини себя. Никак нельзя было помочь.

Мэдди подавила невольную дрожь, сморщившись от отвращения. Речь шла о кровавой мести... Или все-таки ревности?

* Всё время в дерьме, только глубина меняется.

Глава 27. Чем глубже в лес, тем злее волки

– Некоторое время назад я случайно познакомился со смотрителем маяка. Мы встретились в одной придорожной забегаловке, разболтались, и Роберт пригласил меня к себе на огонёк. Мне показалось, он недвусмысленно намекнул, что владеет важной информацией. Нет другого выхода – он наша единственная ниточка.

Ржавые ворота остались далеко позади. Он нервно курил и шёл через пустую парковку, не замедляя шаг. Мэдди плелась сзади и дрожала от холода.

Спустя мгновение они уже стояли у свежевыкрашенного пикапа. Куртка на ней со службы шерифа Хайдвилда – своей-то не было. Тёмная, со светоотражающими полосками по бокам и вдоль рукавов. Она слишком долго лежала в ожидании своей нужности, свёрнутая в клубок на заднем сиденье пикапа. В южных штатах в ней не было необходимости. Мэдди куртка велика; висит, как балахон. Руки до карманов не достают. Будто она маленькая девочка, вышла с папой охотиться на уток, и он укутал её в свою куртку. Она зарылась лицом в воротник, чтобы согреть покрасневший нос, и тут же вынырнула с гримасой отвращения. От воротника пахнет крепким табаком.

– Я тебе тут тёплую обувь прикупил.

– Стоп, откуда ты знаешь мой размер? – она с нескрываемым недоверием открыла коробку и ахнула.

Раньше она не любила делиться информацией о себе. Однако время от времени совершала ошибки. Маленькие, брошенные тут и там комментарии, которые были безобидны сами по себе, но многое значили для терпеливого и щепетильного детектива.

– Знаешь, иногда я могу быть очень внимательным.

Мэдди хотела сказать ему, что знает это, помнит – она вообще помнит всё, но слова застревали в горле, глаза блестели от влаги, и она могла только броситься ему на шею. Вместо сотни слов просто крепче прижалась к его фланелевой рубашке в кроваво-красную клетку. От рубашки тоже пахло крепким табаком.

Дэвид неловко приобнял её, сделал вдох, и на какое-то мгновение его лицо обрело прежнюю надменность:

– Не переживай из-за этого. – затем достал из бардачка уже знакомый, полюбившийся ей кольт и засунул его в карман её куртки.

Мэдди присела, чтобы переобуться и потуже завязать шнурки на ботинках. Каблук бесхитростный, подошва с протектором; шнурки коричневые, как и искусственная кожа.

– Смотри, я проиллюстрирую, почему важно замечать даже самые мелкие детали.

Она подняла голову и взглянула на него снизу вверх. Ей почему-то безумно нравился этот ракурс, особенно теперь, когда он натягивал свои кожаные перчатки. Она раскрыла рот, внимая каждому ему слову, Дэвид прищурился и продолжил.

– Ты встаёшь рано утром, а твои шнурки развязываются в самый неподходящий момент, пока нога нажимает на педаль газа или тормоза. Неважно. Это тебя бесит – создаёт негативный заряд. Ты передаёшь его, случайно поцарапав машину какого-то крупного начальника на парковке и скрывшись в неизвестном направлении. Теперь он несёт груз негатива, добирается до работы и кричит на свою подчинённую, которая вернётся домой и не захочет трахаться со своим мужем этим вечером, что вызовет ссору, а затем он напьётся, и его утреннее похмелье станет причиной аварии, в которой погибнет дюжина человек на остановке, родственники погибших решат устроить самосуд и так далее и так далее… Когда ты уже забудешь про свои гребаные шнурки, разрушающий заряд, запущенный однажды какой-то мелочью, будет передаваться до бесконечности наращивая свою массу.

***

Они за полчаса пересекли небольшой лес, отделяющий ворота лечебницы от маяка. Дэвид шел впереди быстрым шагом, на который способны люди с длинными ногами, а Мэдисон вцепилась в его руку и шла немного позади, с хрустом давя сорняки подошвами походных ботинок. Со стороны могло показаться, что он тащит бедняжку против ее воли.

– Обязательно так торопиться?

– Это тебе не лечебный променад. Ни одной лишней секунды мы в этом лесу не проведем.

Вдруг ему что-то приходит в голову, и мужчина замедляет шаг. Он говорит, не поворачиваясь к ней лицом:

– Когда ты позволяешь мне быть ведущим и брать на себя порывы ветра, я чувствую в себе столько силы, что смогу пройти всю Канаду пешком до Аляски.

Краем глаза Мэдисон увидела какое-то движение сверху и сзади. Фигура в грязно-белом одеянии спрыгнула с ветки дерева, самортизировав руками, затем разогнулась, вытерла грязные ладони о перепачканную землей ткань и посмотрела прямо на Мэдди.

– Дэвид, я очень тронута, но, – она показала дрожащим пальцем в лесную чащу. – Я видела какую-то фигуру в белом одеянии. Девушка! Она спрыгнула сверху. Клянусь, она только что стояла среди деревьев и вдруг исчезла!

Он обернулся. Не улыбался, но за поджатыми губами улыбка, полная азарта, все же была спрятана. Прямо в его глазах знакомые искорки. И в этой застывшей паузе Мэдди увидела все: они стоят слишком близко, единственные из тех, кому повезло выжить в безвестной резне, и, похоже, они снова готовы были дать бой.

– Мать твою, ладно. Пошли прямо в этот…

– Страшный темный лес.

Задним умом она все понимала – это изначально было глупым решением. Стоило промолчать и идти дальше к маяку, тем более что их отделяло от него смешное расстояние в двадцать ярдов. Но быть все время умной как-то не получалось. Как бы она ни старалась над этим работать.

От волнения Мэдди принялась приглаживать короткие волосы, падающие ей на глаза и мешающие обзору. Подул жестокий ветер, пробирая до костей и заставляя их дрожать, подобно тому, как смычок терзает скрипичные струны.

Дэвид шел впереди, кожаные ботинки, почти насквозь мокрые, слегка поскрипывали, когда они услышали новый звук. Мужчина замер и поднял руку. Идущая за ним молодая попутчица остановилась, даже не подумав что-то спросить. Но вдруг она разразилась страшным криком. Дэвид рассеянно взглянул через плечо, но поздно: туша огромной собаки уже находилась между ним и помощницей, которая совсем не торопилась выполнять свои прямые обязанности по спасению его драгоценной задницы. Вместо этого она поднесла руки ко рту, упала на колени, а потом, хотя казалось, что силы ее совсем покинули, начала снова истошно вопить.

Он понимал, что ее так напугало. У увеличенной в росте собаки светились глаза, а когда эта тварь открыла свою пасть, чтобы залаять, стало понятно, что из зловонной глотки исходило то же самое свечение красного цвета.

– Этого не может быть!

– Чего только не бывает. – Ответил Хайд, изображая спокойствие.

Мэдди держала перед собой офицерскую модель Colt Double Eagle на вытянутых дрожащих руках. Она не могла подняться с колен, но не бросала попыток прицелиться. Цель находилась слишком близко к Дэвиду. Тот отступал и старался не делать лишних движений. Едва шевеля губами, он настойчиво проговорил:

– Не стреляй в него, Мэдди. Я хочу еще пожить.

Тем временем пес встал на задние лапы и выпустил когти. Наконец Дэвид бросил попытку к отступлению и потянулся к кобуре, но пес поранил бедро одним яростным взмахом. Кобура отлетела куда-то в кустарник. Дэвид блокировал следующие два удара когтистой лапы – левой, потом правой. Это непросто, и вдвойне непросто, когда твое бедро кровоточит.

То была не обычная собака. Обычные собаки не бывают таких размеров. И у них из пасти свисает язык, а не сгустки чьей-то крови.

Раньше это точно был кабель добермана. Теперь же этот результат какого-то извращенного зоологического эксперимента размахивал хвостом от предвкушения крови. Словно счастливый щенок. Он на миг отвлекся на выстрелы в спину, по лапам и шее, но боли от пуль как будто не почувствовал. Стал только яростнее рычать и лаять. И вот, набравшись новой злости, адский доберман снова побежал на Дэвида. Кожанка распахнулась. Клыкастая пасть светилась и рассекала воздух со свистом в дюйме от торса мужчины. Он увидел в этом звере собственную ярость – она как красная застилающая пелена перед глазами.

Зверь чуть медлил, предчувствуя кровавый пир, а Дэвид в это время лихорадочно бегал взглядом по лесу, думая, как воспользоваться данным моментом. Пес имел всего лишь могучее тело, и Дэвид знал, что сильный разум может привести к победе даже без единого удара. Однако он побледнел и попятился.

Пес оказался силен как бык, его когти остры как японские ножи. И в довесок четвероногий быстрее человека. Дэвид всё про себя понимал – долго поддерживать такой темп он не сможет. Поэтому он сделал резкий выпад влево. Рука коснулась шершавой коры дерева, и он поднял взгляд к небу. До Дэвида дошло осознание, что появился шанс.

Прерывисто вздыхая, он подтянулся вверх, цепляясь за нижнюю свисающую ветку из тех, что пошире и точно не сломается под весом подкачанного мужчины.

Подтянулся и переборол чувство боли, чтобы влепить этой твари по клыкастой морде с двух ног. Армейские ботинки попали по зубам и носу. Этого было достаточно, чтобы оттолкнуть его подальше и дать себе время на оценку возможных действий. Пес жалобно заскулил. Свет маяка подсветил фигуру добермана и клубы пара, вырывающиеся из пасти. Значит, это не вампир, а что-то иное! И, что самое главное, он живой! В этом не было сомнений!

Дэвид отломил толстую ветку, с хрустом разломал ее надвое об колено и воткнул острый конец в грудь бегущего на него добермана. Глупое животное само насадилось на кол. Один миг, влажный хруст ломающихся ребер, и вот они оба уже лежали на земле, только Дэвид был слегка недоволен. Он не привык быть снизу – ни в одном смысле этого слова.

Пасть умирающего сомкнулась совсем рядом с носом Дэвида, пока он двумя руками прокрутил импровизированный кол по часовой стрелке. Удар прямо в сердце. Сперва его захватил страх, что этот трюк не сработает, но пес вдруг обмяк, замер и всем своим недюжинным весом обвалился на Дэвида, придавив его спиной к холодной земле. Тот, со вздохом отпихнув мертвое тело, перекатился на красные листья клёна и уставился в небо. Там был луч маяка. Он знал, что всё задуманное должно было получиться, и все же едва сдерживал смех.

Дрожащей от смеха рукой Дэвид достал фляжку и выпил почти все ее содержимое. Половину так уж точно, после чего с улыбкой откинулся на влажную опавшую листву. Мэдди бежала к нему, неловко поскальзываясь на мокрой листве и на ходу пряча свой разряженный кольт в кобуру. Пока он прятал от нее фляжку во внутренний карман кожанки.

– Это еще, блин, что такое было? – спросила Мэдисон про труп пса-переростка, но еще больше про того, который проткнул палкой его огромное сердце.

Шериф ненадолго нахмурился, переводя взгляд на все еще хлещущую кровь из отверстия.

– Вспорол бедро, я кровоточу как… адский сукин сын! Не смогу идти. Если ты – человек религиозный, я бы не был против, если бы ты начала за меня молиться.

С надеждой и решимостью во взгляде Мэдди обернулась в сторону маяка. Сердце готово было выскочить из груди, но она не подала виду.

– Учитывая все, что мне довелось повидать, мы с Богом больше не ладим так хорошо, как прежде. Тебе не нужны мои молитвы. – произнесла она, стараясь дышать ровно, только, блин, никак не получалось.

Шериф задержал на напарнице долгий, пристальный взгляд, потом кивнул и закрыл глаза.

Она добежала до места, где редеющий лес упирался в полосатые стены маяка. Дверные замки по одному щелкнули, и вот дверь открылась, обдавая ее теплом. Мэдди отвела взгляд от океана. Сквозь светлую челку, прибитую ветром к лицу, она посмотрела на пожилого здоровяка в сером свитере грубой вязки, руки были забиты сине-зелеными татуировками. Белая густая борода, красная шапка на голове, в одном ухе серьга. Часто моргая и стараясь сдержать слезы, чтобы не выглядеть совсем уж жалкой в глазах незнакомца, она попросила его о помощи. Ответом ей было грозное русское молчание.