Текст книги "Слишком поздно (ЛП)"

Автор книги: Сарина Боуэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

18. Я слышал, виды отсюда великолепные

РИД

Ава разочарованно стонет, когда мы приближаемся друг к другу. Как будто она сама себя мучает. Наши губы ищут друг друга и страстно сливаются в поцелуе.

Так же как и сегодня днем на ее диване. Но тот поцелуй был не только моей идеей. Мы не могли сдерживаться.

Так было всегда.

Пока я все не испортил.

Отгоняя эту мысль, я углубляю поцелуй. Ава беспомощно вздыхает, и этот звук пробуждает меня, как медведя, выходящего из спячки. Я беру ее голову обеими руками и погружаюсь в ее сладкий рот.

Ава вздрагивает, и я притягиваю ее к себе. Мои руки свободно скользят по влажной коже, большой палец проникает под топ от бикини и поглаживает ее грудь.

– Рид, – шепчет она у моих губ.

– Я знаю, – шепчу я в ответ. Раньше мы были такими необузданными и свободными друг с другом. Это было так легко. После Авы я больше ни с кем не чувствовал ничего подобного. Ни разу.

Наш следующий поцелуй так же глубок, как ночное небо. Но мы все еще недостаточно близки. Мне нужно больше. Я придвигаю Аву ближе к себе, и она садится на меня верхом, как мы делали в моей комнате в общежитии. Это такое привычное движение, как будто последних десяти лет и не было.

Ава отстраняется, и на долю секунды мне кажется, что я опять все испортил.

– Это плохая идея, – говорит она.

– Может быть, – соглашаюсь я хриплым голосом. – Но мне все равно. Это мы. Когда-то мы были безрассудными. И я наслаждался каждой минутой. Мы были молоды и необузданны, и я любил тебя всем сердцем. Надеюсь, ты это знаешь, даже если все еще злишься.

Она вздыхает, и на мгновение отводит взгляд.

– Хватит болтать, – говорит она.

– Ладно. Дерзкая Ава – это круто.

– Заткнись.

Я смеюсь и притягиваю ее к себе, а она сердито целует меня. Но я могу с этим справиться. Я сжимаю ее бедра, а Ава прикусывает мою нижнюю губу. И стонет, когда мы прижимаемся друг к другу, моя влажная кожа скользит по ее влажной коже. На Аве красное бикини в горошек. Оно великолепное, но верхняя часть мне мешает. Я стягиваю ее и беру грудь в руки.

– Рид, – выдыхает Ава, пока мы целуемся, как озабоченные студенты, какими мы когда-то были. Я глубоко вдыхаю ее запах, и все наши грязные шалости разом всплывают в памяти. И я так жаден до этого. Я хочу заново пережить каждый бесстыдный поступок. Хочу рухнуть в изнеможении на свою узкую кровать. Хочу спать, обнимая ее, а проснуться голым и отчаянно желающим начать все сначала.

Я хочу начать все сначала. Швырнуть то, что у меня получилось, на пол в художественной студии и слепить заново.

Но это невозможно, поэтому я довольствуюсь тем, что целую Аву до тех пор, пока мы оба не начинаем задыхаться от страсти. Я провожу языком по ее шее. Затем откидываю ее голову назад, чтобы подразнить губами ее соски.

– Боже, это… – стонет Ава, не заканчивая предложение.

Мой член – железный прут в штанах. Я весь состою из похоти, но здесь ее не удовлетворить. Мне нужна целая ночь и кровать.

И все же я не хочу останавливаться. Пока нет. И никогда.

Ава продвигается повыше и снова целует меня. Я крепко прижимаю ее разгоряченное тело к себе, упираясь ногами в дно ванны и отодвигаясь к краю скамьи, чтобы у Авы было больше места.

Она ахает, когда я опускаю ее горячую сердцевину на свой член. Ее ноги бесстыдно раздвинуты, и я приподнимаю бедра, чтобы потереться об нее.

– О, – снова ахает она. – Да.

Я двигаюсь, не думая ни о чем. Наши поцелуи бесконечны, а последних десяти лет как будто и не было. Есть только Ава и те сладкие стоны, которые она издает, когда вот-вот кончит.

Подари мне это, еще раз, – думаю я, когда наши губы сливаются в поцелуе. До этого момента я никогда не верил во второй шанс.

Я слышу, как у нее перехватывает дыхание, и она жалобно всхлипывает. Я торжествую и замедляю свои поцелуи. Ава тает, вздрагивая и дрожа. Раньше я жил ради того, чтобы сделать эту женщину счастливой. Потому что она делала меня счастливым каждый день.

После последнего глубокого поцелуя она прижимается к моему возбужденному телу. И я улыбаюсь звездам на небе, вопреки всему счастливый.

– Боже, – выдыхает Ава мне в шею. Она неподвижна, и единственный звук, который я слышу сквозь шум воды в джакузи, – это наше сбившееся дыхание.

Я медленно глажу ее обнаженную спину. Спустя долгое мгновение Ава выпрямляется и отворачивается от меня.

– Боже, что я только что сделала? Я не хотела…

– Тсс, – шепчу я. – Это лучшая идея за весь день.

Она по-прежнему не смотрит на меня.

– Боже. – Ава издает звук, в котором слышится и недоверие, и смущение. – И ты даже не…

– Не беспокойся обо мне. Ты можешь заняться этим позже, после того как я уговорю тебя подняться ко мне в номер.

– Рид.

Я просто смеюсь.

– Пойдем со мной в номер «Виста». Я слышал, оттуда открывается прекрасный вид.

Ава не ведется на эту уловку.

– Это глупо. А я не глупая.

– Ты одна из самых умных людей, которых я знаю. Но то, чего я хочу от тебя, не имеет ничего общего с умом, детка. Сегодня я хочу хоть раз поступить глупо. Неужели так плохо поступать глупо вместе?

Ава вздыхает.

– Для начала мне неловко. – Она опускает топ от купальника, словно желая проиллюстрировать свои слова.

– Почему? – настаиваю я. – Потому что у нас есть привычка увлекаться друг другом? Я правда не хочу причинять тебе боль и оставлю тебя в покое, если тебе это нужно. Но я не стыжусь ни того, что хочу тебя, ни того, что помню, каково это – быть молодым и немного безрассудным. Думаю, я специально забыл.

– Думаю, я тоже забыла. – Ее взгляд печален.

Я целую Аву в подбородок.

– Пойдем, пока мы не сварились, как омары. – Я беру ее за руку и помогаю встать. – Дай мне переодеться. Я не могу пройти через вестибюль в таком виде. – Я показываю рукой на свою промежность.

Ава бросает взгляд на мои плавки. Такое ощущение, будто я засунул в них банан.

Она прикрывает рот рукой и заливается смехом.

– Эй, полегче. Смеяться над мужским достоинством – это подло. Особенно когда оно такое превосходное.

– Оно всегда было таким большим? – спрашивает Ава. – Я имею в виду твое эго.

Теперь моя очередь смеяться.

Десять минут спустя мы с Авой выходим из спа-салона и возвращаемся в отель, снова выглядя прилично.

– Ты голодна? – спрашиваю я ее, когда мы проходим через вестибюль к лифтам.

– Нет, не очень. – Она качает головой.

– Как обстоят дела с обслуживанием номеров в эти дни? – Я как раз собираюсь нажать кнопку, когда знакомый голос выкрикивает мое имя.

– Рид Мэдиган! Подожди! Я проделала весь этот путь, чтобы накричать на тебя.

Черт возьми. Я моргаю, чтобы убедиться, что мне не мерещится. Но нет, это Харпер Шмидт, женщина, с которой я встречался несколько раз, прежде чем начал переносить наши встречи.

Та самая женщина, которой я забыл позвонить по дороге в Колорадо. И та самая, которая сейчас на меня надвигается, с ног до головы одетая в элитное лыжное снаряжение.

– Харпер, – запинаясь, произношу я. – Что ты делаешь в Колорадо?

В ее глазах вспыхивает гнев, и мне хочется отругать себя за эти слова.

А если серьезно. Что она делает в Колорадо?

Харпер упирает руку в бедро и начинает говорить.

– Я проделала весь этот путь, чтобы сказать тебе, что ты придурок и что наши отношения закончились. Но еще я приехала покататься на лыжах. Я вломилась в твою квартиру, чтобы забрать ту книгу, которую я тебе одолжила, потому что была слишком зла, чтобы оставить ее у тебя. И пока я была там, я заметила, что у тебя на столе лежит стопка абонементов в «Мэдиган Маунтин». Срок действия некоторых из них истекал. Так что я взяла несколько.

Ава ахает. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, все ли с ней в порядке.

Но это не так. Ее глаза широко раскрыты, лицо покраснело, и я точно знаю, что она собирается сделать, еще до того, как это произойдет.

– Я просто… – бормочет она. – Увидимся позже. – Ава разворачивается и спешит обратно тем же путем, которым мы пришли.

Черт возьми. Это очень неловко для обеих женщин, и во всем виноват я.

Харпер прерывает свою тираду, чтобы внимательно проследить за Авой.

– Ладно, кто это?

– Моя бывшая, – признаюсь я, пока мы оба наблюдаем за тем, как Ава быстро уходит. Я хочу побежать за ней. Но я должен извиниться перед Харпер, и, скорее всего, это не может подождать.

– Интересно, – медленно произносит Харпер. – Ты никогда не упоминал о бывшей. Ни разу.

Я вздрагиваю.

– Знаешь, когда люди говорят, что все закончилось плохо? Ну, это практически с нас написано.

Ее карие глаза снова встречаются с моими.

– Полагаю, это твоя вина?

– Конечно.

Харпер фыркает.

– Может, тебе лучше пойти за ней, Рид. Она выглядит напуганной.

– Я займусь этим чуть позже. Как оказалось, у меня есть незаконченные дела со многими людьми. Мне нужно принести кучу извинений. – Сейчас у меня это почти получается. – Позволь мне угостить тебя выпивкой, Харпер. Ты можешь наорать на меня, до Авы дойдет очередь в следующий раз.

Она пожимает плечами и улыбается.

– Хорошо. Веди.

Я беру ее чемодан и веду к бару, надеясь, что у подруги Авы, Хэлли, сегодня выходной.

Так и есть, но, к сожалению, мужчина в фартуке за барной стойкой – мой собственный отец.

К черту мою жизнь.

– Рид! Кто это? – спрашивает он, протирая пивной бокал.

– Папа, это Харпер. Мы, э-э, недавно встречались.

Харпер фыркает.

– Совсем недавно. Но больше не встречаемся.

– Такое, кажется, часто случается с Ридом, – говорит мой отец, хотя понятия не имеет, о чем речь. – Что вам налить? Я тут замещаю бармена на несколько минут, пока он звонит своей бабушке.

Харпер заказывает бокал каберне, а я прошу пива. Как только заказ оказывается на барной стойке, я смотрю Харпер в глаза и снова извиняюсь за свою беспечность.

– Было невежливо не позвонить тебе, как только я узнал, что уезжаю из города. Прости.

Она закатывает глаза.

– Я принимаю твои извинения. Если только ты не позвал меня, потому что хотел перепихнуться со своей бывшей. В таком случае ты еще больший придурок, чем я думала.

Ай. Возможно, я даже заслужил это.

– Я не знал, что она здесь. Но, э-э, оказалось, что нам нужно кое-что уладить. Если я опять все не испортил.

– Честно говоря, что бы это ни было, исправь это. Вся эта твоя холодность со временем начинает надоедать.

Я вздрагиваю.

– Ты никогда мне не лгал, Рид. А сразу сказал, что тебя интересует только что-то поверхностное. Но я, честно говоря, думала, что у меня есть шанс стать той женщиной, которая растопит твое черствое сердце. Потому что я просто потрясающая.

– Черт, ты мне уже нравишься, – говорит мой отец, бессовестно подслушивая.

Я упираюсь локтями в барную стойку и закрываю лицо руками. Но это не помогает.

– Да, ты просто потрясающая. Но я в полном раздрае.

– Я тебя понимаю, – говорит Харпер, делая глоток вина. – Что ты сделал своей бывшей?

Это даже сложно выразить словами.

– Она была моей первой настоящей девушкой. Моей первой любовью. Потом все стало немного сложнее, и я бросил ее, как последний мудак.

– Что значит «немного сложнее»?» – спрашивает отец.

– Папа… – вздыхаю я. Но, может быть, если сказать об этом вслух, я наконец смогу справиться с этим. – Когда мне было двадцать два, мы потеряли ребенка.

Харпер и мой отец долго смотрят на меня.

– Ребенка, – эхом повторяет отец приглушенным голосом.

– Ребенка? – вторит Харпер.

– Ребенка, – произношу я, чувствуя, как сжимается сердце. – И я плохо с этим справился.

Отец упирается руками в стойку и опускает голову, как будто она вдруг стала слишком тяжелой.

– Бедная Ава. И ты тоже, сынок. Это большая потеря. – Затем он протягивает руку и на мгновение накрывает мою ладонь своей.

Я делаю вдох, и что-то внутри меня немного расслабляется. Может быть, всего на десять процентов. Но все же.

Затем отец отходит в сторону и снимает фартук, а его место за барной стойкой занимает другой человек.

– Александр, это мой сын Рид и его подруга, – говорит он молодому человеку. – Этим двоим счет не выставлять.

– Да, сэр, – отвечает юноша.

– Приятно познакомиться, Харпер. Желаю тебе хорошо провести время у нас.

– О, так и будет, – весело отвечает она. Затем поворачивается и смотрит на меня, пока отец уходит. – Знаешь, это большой секрет, если ты хранил его десять лет. Это кое-что говорит о тебе.

– Да? – бормочу я. Я совсем не в настроении для психоанализа.

– Точно. Ты такой эмоционально недоступный, Рид. Даже предпочитаешь секс в душе, а не в постели, потому что тогда тебе не придется потом меня обнимать.

Глаза молодого бармена расширяются. Он быстро отходит в сторону, чтобы нам никто не мешал. Этот парень точно получит чаевые.

– Это неправда, – шиплю я. – Я просто возбуждаюсь, когда рядом теплая вода.

Харпер тихо смеется.

– Ладно, чувак. Конечно. А что ты собираешься делать, чтобы помириться со своей возлюбленной из колледжа?

– Помириться? – Это невозможно. – Лучшее, на что я могу надеяться, – это хоть какое-то завершение. Я все время придумываю новые способы извиниться.

– Я люблю розы, – говорит Харпер и пинает меня по ноге своим стильным зимним ботинком. – Но не все такие, как я. Каким был ваш язык любви, когда вы учились в колледже?

– Хм. Думаю, это была пицца.

– Правда? – хихикает Харпер.

– Это было в колледже. – Я поднимаю взгляд и делаю знак бармену. – Можно задать вам вопрос?

– Наверное, – отвечает он. – Но не просите меня принимать чью-то сторону.

– Все, что я хочу знать, – это есть ли у вас пицца и вкусная ли она.

Парень, похоже, испытывает облегчение и тянется за меню.

– Вегетарианская немного пресная, если только вы не попросите добавить чеснока. Но остальные пиццы отличные.

– О, пицца, – говорит Харпер. – Передай мне меню, когда закончишь. И еще? Забудь про розы. Мне нужна комната на выходные.

– Угу, – говорю я, разглядывая варианты пиццы. – Уверен, что нужна.

19. Потому что есть пицца

АВА

Я только что высушила волосы феном, и тут кто-то постучал в дверь.

Ой-ой.

Я мысленно молюсь о том, чтобы моим гостем оказалась Рейвен, Сара, Кэлли, Хэлли или кто-то еще с планеты, кроме Рида Мэдигана.

Не повезло. Когда я распахиваю дверь, он стоит там, тяжело дыша, с двумя коробками пиццы в поднятой руке.

– Доставка, – выдыхает Рид.

Я смотрю на коробки с пиццей, а потом на своего бывшего.

– Хорошая попытка, но ты не можешь вернуться в прошлое, Рид.

– О, я знаю. Я просто пытаюсь хоть раз в жизни двигаться вперед. А теперь впусти меня, пока пицца не остыла. Я бежал сюда очень быстро, так что она должна быть еще теплой.

И все же я колеблюсь. Боюсь того, что сделаю, если впущу его в свою квартиру. Не прошло и часа, как я целовалась с этим мужчиной, а потом…

Мне нелегко сдержать стон смущения. Но я справляюсь. Едва-едва.

– Ава, – говорит Рид с обворожительной улыбкой, которая не помогает. – Я надеялся остаться здесь с тобой на ночь. Я только что отдал номер «Виста» своей последней бывшей.

– Что? – Я не знаю, что из этого самое удивительное. Затем замечаю у него за спиной сумку. – Ты хочешь остановиться здесь? Двадцать пятая комната еще свободна.

Он перестает улыбаться, и в его глазах появляется одновременно мольба и страсть. Мой рекорд по тому, как я отказываюсь отвечать на этот взгляд, наверное, даже хуже, чем мой рекорд по тому, как я реагирую на его улыбку.

Я открываю дверь пошире. Потому что там пицца, а я так и не поужинала. Я просто рассуждаю с практической точки зрения.

– Я забронирую тебе другой номер в отеле после того, как мы поедим, – говорю я, чувствуя себя очень прагматичной.

– Удачи тебе в этом, – говорит Рид, ухмыляясь и входя в мою гостиную. – Из-за снегопада в прогнозе у тебя снизились шансы на успех. Шейла уже проверила.

Я стону.

– Правда?

Он просто улыбается.

– Я взял одну пиццу с пепперони, как в старые добрые времена. А другую – BLT.

– О-о-о. – У меня урчит в животе, потому что я люблю BLT. Это пицца с беконом и чесноком, в центр которой кладут большую порцию салата «Цезарь». – Снимай свои мокрые ботинки и садись за стол. Я принесу тарелки и вилки.

– Отлично, – говорит Рид, отдавая коробки. Он насвистывает себе под нос, бросая сумку на пол и расшнуровывая ботинки.

– Ты самонадеян, – ворчу я, направляясь в свою крошечную кухоньку. – Ничего не изменилось.

Он следует за мной, прежде чем я успеваю подготовиться. Я уже говорила, какая у меня маленькая кухня? Рид подходит ко мне сзади и обнимает меня. Я роняю вилки на стол и стараюсь не дрожать.

– Эй, – шепчет он мне на ухо. – Тебе нравилось, когда я был самонадеян. Ты никогда не хотела делать первый шаг.

Черт. Рид прав.

– Я так и не смогла смириться с этим, – признаю я.

– Я тоже с кое-чем не смог смириться, – шепчет он. – Я хочу признать это. Думаю, это поможет.

И снова мне приходится унимать дрожь. Десять лет я чувствовала, что Рид Мэдиган должен передо мной извиниться. Но я и представить не могла, что услышать эти слова будет почти так же сложно, как и его молчание.

– Поможет кому? – Я разворачиваюсь в его объятиях и бросаю на него свой лучший испепеляющий взгляд.

Но он так близко ко мне, что я вздыхаю. И от этого становится только хуже, потому что я только что вдохнула морозный ночной воздух и древесный аромат Рида.

Мой испепеляющий взгляд вряд ли может работать в таких условиях.

– Нам обоим нужно кое-что преодолеть, – говорит он. – Может быть, мы сможем двигаться дальше вместе.

– Вместе, – повторяю я. – Что это вообще значит? Твоя жизнь в Калифорнии. Моя – здесь. – Я делаю шаг в сторону и возвращаюсь к сервировке стола. – Мы поедим за стойкой. – Я собиралась разложить еду на кофейном столике, но не доверяю себе, когда он рядом.

Рид понимает намек и начинает раскладывать кусочки пиццы по тарелкам. Я достаю из холодильника две банки газировки, и мы садимся на кухонные стулья, как два обычных друга, которые вместе едят.

Как будто все так просто.

– Ты права, – говорит Рид, откусив пиццу. – Мне нравится моя работа в Калифорнии, но я слишком долго не приезжал сюда. Больше я так не поступлю. Я буду появляться чаще. Неправильно так долго отсутствовать.

– Круто, – говорю я. – Значит, я могу рассчитывать на еще больший эмоциональный всплеск, когда ты случайно заглянешь в джакузи?

Рид откладывает кусок пепперони и подпирает рукой свое красивое лицо.

– У меня нет ответов на все, Ава. Но я пытаюсь хоть раз задать правильные вопросы. Избегание проблем не помогло ни одному из нас. Просто спроси Харпер.

У меня сжимается сердце при мысли о том, что эта красивая и успешная женщина появится здесь. Я запихиваю в рот кусок салата «Цезарь», чтобы скрыть свой дискомфорт. Затем заставляю себя задать вежливый вопрос о ней.

– Как долго вы были вместе?

Рид пожимает плечами.

– Мы встречались несколько раз, но знакомы давно. У нас много общих друзей. Харпер замечательная женщина, но у нее не было ни единого шанса. Потому что она не ты. Десять лет назад я оставил свое сердце на твоем пороге – и так и не получил его обратно.

О боже. Я бы хотела, чтобы он не говорил таких вещей вслух. Не то чтобы это не отражало в точности мои собственные романтические неудачи последних десяти лет. Я начинаю понимать, что мы с Ридом настолько сломали себя, что, возможно, уже никогда не сможем стать прежними. Как та кружка на моем столе – расколотая ровно посередине.

– Звучит знакомо, – тихо признаю я.

– Послушай, я не хочу подсказывать тебе, что говорить, – произносит Рид. – Но я ужасно справлялся с тем, чтобы двигаться дальше. И ты не единственная в моей жизни, кто, вероятно, это ощутил на себе. У меня дерьмовые отношения с братьями. Я встречался с кучей женщин вроде Харпер, хороших женщин, которым я никогда не давал шанса. Даже мой отец, кажется, сейчас держится молодцом. Хотя последние десять лет я думал, что я в порядке, а он – нет. Я не хочу, чтобы у тебя было так же.

Боже. С этим новым Ридом – тем, кто признает свои ошибки, – немного сложно иметь дело.

– Не волнуйся за меня. Я… – Я хотела сказать, что со мной все в порядке. Но ведь это не жизнь, не так ли? – Я справляюсь. Эта работа пошла мне на пользу. Вот только… – Я издаю слегка маниакальный смешок.

– Вот только что?

Меня пробирает дрожь от истерического смеха, и я смеюсь еще с минуту. Боже, как же я устала. Это был один из самых изматывающих дней в моей жизни. Я делаю глубокий вдох.

– Хотя мне интересно, что бы сказал психотерапевт о моем жизненном выборе. Это совершенно нормально – тайно переехать в маленький городок, где жил твой бывший, чтобы работать на его отца. Верно?

Боже, я каждое утро прохожу мимо его фотографии на стене офиса Марка.

Рид ухмыляется, но из вежливости не комментирует. Вместо этого он доедает свою пиццу.

Я ем в полубессознательном состоянии от нарастающей усталости. А потом так сильно зеваю, что у меня хрустит челюсть.

– Ты выглядишь измотанной, – замечает Рид.

– Это лестно, – ворчу я. Но мы оба знаем, что я так устала, потому что прошлой ночью не спала из-за плохого самочувствия.

– Я могу поспать на твоем диване, – предлагает он. – Конечно, это не лучший вариант, но я не хочу показаться назойливым, если тебе от меня нужно что-то другое.

Я встаю и ставлю наши тарелки в посудомоечную машину. Затем возвращаюсь и встаю прямо перед стулом, сидя на котором Рид допивает свою газировку.

Почему он должен быть таким привлекательным для меня? Та связь, которая возникла между нами много лет назад, все еще существует. Прикоснуться к нему кажется таким естественным, что мне приходится сжимать руки, чтобы этого не сделать.

Рид ставит банку на стойку и изучает меня.

– Ты в порядке, Ава?

– Я слишком устала, чтобы отвечать на этот вопрос. Страшно снова усложнять нашу с тобой жизнь.

Он берет мою руку, подносит к своим губам и целует ладонь. От прикосновения его щетины у меня по коже бегут мурашки, а нежность в его глазах лишь усиливает смущение, которое я испытываю.

– Думаю, мы уже все усложнили. То, что я чувствую к тебе сегодня, ужасно просто.

О боже. У меня тоже возникают чертовски простые мысли о нем. Но я им не поддаюсь.

– Сейчас мне нужно восемь часов сна. И тебе, наверное, тоже.

– Да, мэм, – говорит Рид, мягко опуская мою руку.

– Но ты не сможешь сделать это на моем диване. Он слишком короткий для тебя. Ты можешь остаться в постели, а завтра мы продолжим то, что, я уверена, будет эмоционально тяжелым разговором. С возможностью принятия еще более неверных решений в дальнейшем. – Я прочищаю горло. – Завтра.

Рид ухмыляется.

– Завтра, да?

– Верно, – твердо говорю я.

Его улыбка – улыбка человека, который только что выиграл приз.

– Ну ладно. Пойду почищу зубы и приготовлюсь ко сну.

– Так и сделай.

Через десять минут я ложусь в постель.

Рид забирается с другой стороны. Этот негодник без рубашки. Если я спрошу почему, он скажет, что ему жарко. Но я думаю, что это тактика.

А может, я слишком высокого мнения о себе. В конце концов, это я не могла перестать тереться о него в джакузи сегодня вечером и целовала его до тех пор, пока не…

Не могу поверить, что это произошло. На самом деле я делаю вид, что ничего не было.

Я выключаю свет и переворачиваюсь на спину, моя голова оказывается в центре подушки, руки аккуратно опущены по бокам.

С другой стороны кровати воцаряется тишина. А затем две руки просовываются под меня, как вилы погрузчика, и тянут меня к Риду. Я ложусь на бок, положив голову ему на голое плечо.

Именно так мы привыкли спать на слишком маленьких кроватях в общежитии колледжа. От него также приятно пахнет. Теплом, с нотками неверных решений.

Рид повторяет этот жест, нежно поглаживая меня по спине и убирая волосы с моего лица.

– Спокойной ночи, Ава.

– Спокойной ночи, – шепчу я.

Я закрываю глаза. Мое тело измотано, но мысли все еще скачут. Вторую ночь подряд я делю постель с Ридом. Это действительно глупо, не так ли? Мне стоит перевернуться и притвориться, что его здесь нет.

И все же я не могу заставить себя сделать это. Погружение в воспоминания вроде этого не может быть здоровым. Но я лежу и слушаю его ровное дыхание. Я скучала по этому, черт возьми.

Полагаю, это здорово – наконец-то осознать, насколько я одинока.

В конце концов мои веки становятся такими тяжелыми, что я засыпаю. Тогда-то и начинаются сны. Рид в толстовке Миддлбери. Рид в гоночном костюме. Рид улыбается мне в гончарной мастерской.

Рид в постели, обнимающий мое разгоряченное тело.

В моем сне мы целуемся на кровати в общежитии, и наша одежда волшебным образом исчезает. Его руки повсюду. Он стонет, произнося мое имя, а я наклоняюсь и облизываю его шею, ощущая щетину на своей щеке…

Я резко открываю глаза в темноте и обнаруживаю, что прижимаюсь к нему всем телом, уткнувшись лицом в его сильную шею, а его кожа влажна от моих поцелуев.

Я быстро скатываюсь с него, надеясь, что Рид не проснется.

– Ава, – бормочет он, лежа в полуметре от меня. – Ты что, только что облизывала мою шею?

– Может быть, – говорю я, чувствуя, как бешено колотится мое сердце. Я пытаюсь решить, стоит ли признаваться. Лизать его шею во сне – это ужасно странно. Но если я скажу «нет», Рид подумает, что я пускала на него слюни.

Это еще хуже. Не так ли?

Рид поворачивается ко мне и сжимает мое бедро под одеялом. Одного этого простого прикосновения достаточно, чтобы мое тело вспыхнуло от желания.

– Черт возьми. Не останавливайся. Уже завтра?

– Почти, – говорит он, и я чувствую как мои соски твердеют под ночной рубашкой.

Усмехнувшись, Рид наваливается на меня, устраивая свое возбужденное тело между моих ног. Внезапно, как будто мне снова двадцать один год, я издаю бесстыдный стон.

Рид Мэдиган снова меня уничтожит. И я ему это позволю.

Опираясь на мускулистые предплечья, он смотрит на меня сверху вниз. Лунный свет подчеркивает его сильное тело и блеск в его глазах.

– Ты всегда была моей единственной, – шепчет он.

– Рид. – Это опасный разговор. Очень опасный.

– Я знаю, – говорит он, словно читая мои мысли. – Я знаю.